Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

Евгений Александрович МОСКОВ.

******************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

Письмо Е.И. Рерих к Москову, Е.А. (24 апреля 1935.)
Е.А. Москов. СЛУЖЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ.
******************************************************


Е.И.Рерих - Е.А.Москову
24 апреля 1935 г.

Глубокоуважаемый Евгений Александрович,
Только что получила Ваш прекрасный очерк о Н.К., пересланный мне Зинаидой Григорьевной. Приношу Вам мою самую сердечную признательность за него. В этом очерке Вы выявили основную черту облика Н.К., которая особенно близка мне, но в печати она сравнительно мало была отмечена. Во всяком случае, не с такой яркостью и убедительностью, как сделали это Вы.

Согласно Вашему указанию и разрешению, сообразуясь с основной нотой очерка, я предложила как оглавление 'СЛУЖЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ', ибо это понятие долга в виде служения встречается в последних страницах Вашего чудесного очерка. Может быть, Вы правы, что будет сильнее закончить на слове 'призыв', хотя я так люблю слово 'улыбка' и то понятие дружелюбия, света и радости, которое оно несет за собою, что еще колеблюсь, следует ли изъять эту фразу.

Ваш очерк выявил и отшлифовал ещё одну грань в алмазном облике Н.К. Конечно, свидетельство жены часто не принимается в соображение, но при общности интересов оно, может быть, является наиболее достоверным. Потому всем сердцем свидетельствую и подтверждаю в Н.К. ту редчайшую черту самоотверженного несения долга, или служения человечеству, которую Вы так тонко подметили и столь убедительно передали в своём очерке.

Статья Ваша будет помещена, конечно, полностью и без изменений, в небольшой брошюре, которая печатается в Риге. В неё войдут: биографический очерк о Н.К. выдающегося латышского поэта Рихарда Яковлевича Рудзитиса, характеристика творчества Н.К. известным журналистом (фамилию его ещё не имею), Ваш прекрасный очерк и статья о Пакте Владимира Анатольевича Шибаева. В Риге же выходит и монография Н.К. на латышском языке, составленная тем же поэтом Рудзитисом.

Со справедливой гордостью могу сказать, что почитание имени Н.К. растёт во многих странах и даже среди соотечественников. Думаю, Вы не очень удивляетесь этому 'даже'. Сколько можно было бы сделать, какими громадами можно двигать при единении, при глубокой любви к Родине, без изуверства, без узкого национализма, без предубеждений и всех прочих ограничений и болезней сознания. Русский Иван Стотысячный ещё не сказал своего слова, ещё не выявил своего великого потенциала, но черёд приходит именно ему выявить свой Лик. Как ни мрачно настоящее время, но я знаю, что мы стоим уже в преддверии Чертога Небывалого. Я имею основание верить предсказанию неизвестного схимника, жившего при Патриархе Тихоне: 'Еще пятнадцать лет тяжких будет знать Родина, а потом засияет Чертог Небывалый'. Эти пятнадцать лет истекают в 40-м году. Именно, как сказано в Писании: 'Я творю Новое Небо и Новую Землю, и прежния не будут вспоминаемы'. Записочка эта, написанная рукой Тихона, была найдена прикреплённой к Иконе Спаса. Так будем готовиться радостно и устремленно к принесению всех наших способностей и сил на построение Чертога Небывалого.

На этой радостной мысли и закончу.
Шлю Вам и супруге Вашей пожелания всего самого светлого.
Искренно уважающая Вас,
Е.Р.
____________________________



СЛУЖЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ.

Когда берёшься за очерк человека большого имени, вошедшего в историю, встаёт сто лет знакомый вопрос: создаётся ли жизнь человечества его героями или они просто вырастают выше толпы, как создание своего народа, как творение его жизни? Быть может, и в этом большом вопросе истории истина ни в том, ни в другом, но в сочетании и - гармонии. Эти люди, поднимающиеся над уровнем своего народа, в силу своих дарований, создаются как орудие судьбы. Творчество народа создаёт их для творчества ими.

В стране долларов, как хотят называть незнакомую им Америку европейцы, есть своя неподдельная поэзия и свои живые легенды. В сочетании того и другого выросла в наше время Поющая Башня в центре Южного штата Флориды. На холме тропической зелени, среди тысяч кустов азалий, стоит экзотическая башня из цветных мраморов, невеянная строителю чудом мировой архитектуры, игрушкой далёкой Индии, Тадж Махалом. Подобно своему образцу, Поющая Башня - каменное кружево, полное воздуха, света и нежных красок и также отражается в кристальных водах окружающих прудов, на берегах которых неподвижно застывают стройные розово-коралловые фламинго. На утренней и вечерней заре шелест цветов и хоры птиц заглушаются пением серебряных колоколов наверху Башни. Эту башню и её сады придумал, создал и подарил американскому народу благодарный его приёмный сын, голландец родом, Эдуард Бок. Философ-мечтатель, он успел быть счастливым. Но в приближении конца своей счастливой жизни он не забыл завета, напутствия ему в детстве от бабушки-голландки:
Если жизнь улыбнётся тебе и принесёт успех, помни, что, кроме твоего ума, энергии и твоих хороших желаний, есть две силы в мире, которые помогут тебе и которые создают жизнь: Красота и люди. Когда ты захочешь ответить добром на то, что тебе даст жизнь, не забудь эти две силы, творящие радость и успех.

Когда говорят и пишут о Рерихе, в итоге успехов полувекового деятельного прошлого, его искренние поклонники не могут увлечься восторгом. Но в мыслях самого Рериха, запечатлённых им на полотне и записанных им в книгах, вы также не услышите ничего громкого и кричащего, как едва ли кто слышал когда-либо от него самого громкое, звенящее слово. Ясная и чёткая речь, как стоящая за нею мысль, как его картины, идёт всегда спокойно и тихо, с обычной улыбкой мира и спокойствия, к любой мысли:
- Не останавливайтесь, не застывайте в восхищении дарами природы, человека и искусства, но идите неустанно вперёд к свету и вечной красоте, создавайте неутомимо, не зная конца и предела бесконечному творчеству человеческого гения, не признавая исчерпания вечного возрождения добра и красоты. Создавай, творите, не угасайте духа, в творчестве добра и красоты ваша сила и вечная борьба с темнотою зла.

Практический идеалист, как давно назвали Рериха его друзья, он с детства дал волю своей мечте, но и с тех же первых лет сознания своей мечты устремлялся к претворению её в жизнь. Быть может, этим объясняется то, почему, живя всю жизнь в поэзии, владея поэтическим пером и поющей кистью, Рерих не увлёкся стихами. Он отдал весь порыв поэта в призыв к себе и людям исполнять свой долг человека и создавать, не останавливаясь на рождающей создание мечты.

Можно ли представить себе Рериха замкнувшимся в созерцании, ушедшим совсем от людей? Вся история его творчества говорит обратное. С детства он уходил от шумов большого города к забытым могилам далёкого прошлого, только с тем, чтобы воскресить из них давно умолкнувшую жизнь и вынести свои находки в живой рассказ истории.

Он углубляется в русскую старину, и у него из неё выходят в свет родоначальники всей непрерывной жизни народа. Он уходит к стенам и храмам старинных монастырей и находит в них освежённые им неумирающие краски и прямое вдохновение отцов современного искусства. Легенды России, Западной Европы, загадочной Азии оживают у него в красках наших дней, вместе и рядом с творчеством поэтов и музыки.

Счастливый всю жизнь, он не услаждается счастьем. Он видит в нём постоянный источник для раздачи счастья людям. И, зовя людей извлекать из себя лучшее, он не зовёт их идти позади него, но идти вперёд самим.
Сохранившееся здоровье и силы, семейное счастье в находке редкого друга всей его жизни, его сотрудницы и работницы во всех его начинаниях, и выросших в науке и искусстве его детях, успех его собственной неутомимой энергии, и также во встрече понявших его и пошедших с ним, - его дар мысли и слова и, наконец, его неувядающий талант художника, - всё это не позволяет ему, однако, останавливаться на отдых, в услаждении достигнутым.

В этой неостановке, в постоянном выполнении новых и новых задач его пути, также как и во всех его исканиях в искусстве, также как и во всех мыслях его книг, идёт не проповедь учителя, наставляющего других от собственного покоя, но исповедуемая им самим всю жизнь идея долга, ответственности, обязанности. Богато данное ему, его природой, наукой, искусством, жизнью и людьми, он отдаёт обратно в уплату данного ему.

Эти параллели счастья и успеха, с одной стороны, и безотлагательного возврата полученных и получаемых ценностей людям идут непрерывными звеньями всей жизни Рериха.

Сын своего русского народа и потомок северных предков этого народа, он отдаёт русской истории и русскому искусству памятники своего творчества с такой щедростью, какой хватило бы на целую школу его искусства. Углубляясь в познание источников именно русского творчества, воспринимавшего красоту и мастерство всего мира, он идёт дальнейшей разработкой своего русского стиля, опираясь на древних предков варягов и на предков славян! Счастливый в выборе учителей своего искусства художника, учителей, звавших к проявлению своего я, Рерих создаёт свой особенный стиль.

Уже отмеченный в таланте, он находит счастливо, в молодые годы своих первых шагов, удивительных творцов русской национальной Третьяковской галереи, берущих от него его 'Вестника' в семью первых мастеров русской школы. На этот тёплый привет блестящих представителей русского художественного сознания он отвечает долгой, преданной службой в раскрытии красоты русского искусства и несёт её в храмы его в своей стране и отдаёт её в открытые ему двери национальных музеев других стран, - эту русскую красоту.

Взяв от великой русской школы искусств её накопленный свет веков, талант и мудрость её учителей, он не замыкает их в себе и в своих картинах, но в созданной им школе Общества Поощрения Художеств воспитывает в тысячах и тысячах русских молодых талантов любовь к искусству, мастерство и новые искания.

Сцена и музыка идут навстречу его таланту. Он отдаёт им оживление своих красок и рисунка, он помогает им подниматься на высоты красоты.
На сокровища храмов, на причудливую фантазию народных кустарей он отвечает помощью художника-артиста, украшая живописью, мозаикой и новым прогрессом церковное и кустарное искусство, и возрождая русскую иконопись.

Не забыты им страны его отдалённых скандинавских предков. Он отдаёт также дань поэзии вдохновлявших его лучей света и красок Бельгии, Италии, Франции, Германии и оставляет им всем отражение их красоты в творчестве художника русской школы.

Счастье труда и искусства будто останавливается, когда историческая судьба родины Рериха посылает ей тяжёлое испытание. Ещё не разгаданный перелом уводит его народ на другие пути, в которых родное Рериху искусство, так пышно расцветавшее веками и так нарядно встретившее его с детства, уходит в застывание, такое чуждое кипучему творчеству Рериха. Уход из России будто бы сулит ему сумерки осени. Но он в обширном мире человечества давно не чужой повсюду. Он давно угадал всемирность, всечеловечность национальной русской культуры, сказанную Пушкиным и Достоевским в могучей русской литературе, и с такой же стремительной быстротой вышедшую из теремов и монастырских стен Руси на великие просторы мира в русском искусстве.

Судьба и собственная мысль приводят Рериха, с уходом из России, в самую молодую из культурных стран, в самую юную в области его искусства, ещё дитя культуры наряду с седыми культурами двухтысячелетней Европы, в мире практической энергии Америки, в своей бурной силе, будто скрывающей углублённые родники той же жажды света и красоты, - неуступающая народу этой страны энергия русского художника Рериха высекает искры вечного стремления человека к лучшей, красивой жизни. И в этой стране идеалы и мечты Рериха, неустанно проводившего их в жизнь, находят те же отзвуки, которые его мысль и кисть находили в таких же людях другой стороны океана.
Поднимается ступенями над исторической рекой поющая всеми голосами искусств башня. К раздавшему всему свету тысячи своих картин художнику стекаются эти дети его творчества в залы его музея. Над ними поднимаются школы родственных искусств и обрамляются они мыслью и литературой, работой науки.

Здание Музея Рериха в Америке ещё раз поднимает вопрос, не настало ли увенчание долгого ряда лет, не пришла ли пора заслуженного отдыха как будто в законченном пути. Но идея вечного прогресса не может позволить замкнуть давно начатые пути.

Уже годы и годы Рерих углубился в издавна манившие его просторы Азии, от отдалённых веков рождения своей родины, пройдя пути истории и искусства европейских народов, прикоснувшись к молодым тропам американского континента, Рерих уходит к преданиям и источникам верований всего человечества. Далёкая Индия, таинственный Тибет, вершины Гималаев и Памира, степи Монголии и древности Китая открываются ему и дают новый ему новый мир познания, искусства и творчества. Сотни картин идут от него оттуда в насаждённый им центр искусства в Америке, новые мысли о вечных истинах человечества записываются им в сборники бесед его с людьми.

Не разрывая связи с Европой и Америкой, Рерих несёт свою идею созидания в молчаливые ущелья Гималаев и там снова отдаёт долг Создавшему его талант, и свой добровольный долг людям - выполнением того, чем движется жизни: труд, насаждение знания, научная работа, искания помощи людям создают новый рассадник культуры в горах Индии.

Идя год за годом вдоль жизни Рериха, не приходится удивляться, что он, может быть, больше, чем кто-либо другой, мог придти к мировой идее защиты накоплений и творчества человеческого ума и таланта от варварства истребления, к которому так неистово стремятся вожди народов. Из тишины студии художника-мыслителя, из страстной любви к красоте и знанию в человеческой жизни, подобно скромному началу в глубине Швейцарии гуманнейшей помощи Красного Креста, выросла и охватила народы созданная Рерихом идея 'Знамени Мира', ставшая оружием борьбы за культуру в международном теперь её восприятии.

С таким же страстным желанием отдать людям силу своих стремлений к добру и красоте, после создания международных центров искусства и знания, выросла в Рерихе заветная мечта русского художника - развернуть перед другими народами всю широту и всю красоту русской культуры. Теми же испытанными путями, - от зерна к могучим строениям, Рерих оставил это зерно в начатом им созидания Русского Института в Америке.

Как большинство исторических явлений кажутся случайными, но затем получают своё объяснение в последовательном развитии цепи событий истории, так и появление Рериха из глубины русской культуры, его пути в широкие просторы мира и приход в них к созданию очага русской культуры по другую сторону земного шара являются последовательными и вытекающими одно из другого.

История русской культуры, входящая в глубину культуры общечеловеческой, всё более и более захватывающая в последней своей духовной возвышенностью и своей скромностью; -
История русского искусства, самобытно выросшего из глубины русского художественного сознания, из русской природы, из русского человека, из русской истории, искусства, не враждебно и не боязливо принимавшего влияние севера и Византии, Италии и всей Западной Европы и оставшегося русским во всех отраслях звука, краски, светотени, остановленных движений, запечатлённой жизни, не переставая быть русским и не впадая в узкий национализм; -
История русской интеллигенции, в каких-то сто лет восприявшей всю науку, мысли и опыт Запада и, с эпохи Пушкина, выросшей неподражаемо быстро в самостоятельное звено мировой жизни духа; -
История русской философской мысли, ещё сто лет назад уходившей от туманного мистицизма, чрез европейскую философию, в создание своего национального мышления, сочетая религиозное созерцание с глубиной чистого разума и мощно создавая общечеловеческое понимание жизни, человека и - своего народа.

Во всех этих летописях Рерих занял свою страницу.
Пройдите медленно перед сотнями картин Рериха, от языческой Руси и древних сказаний Азии до таких же сказок нашего времени в человеке и природе, прочитайте все, или даже не все его книги и горячего призыва удержать в себе посланное человеку добро, и вы поймёте тогда, почему симпатии к Рериху, а за нею любовь к нему, растёт в созвучии ваших мечтаний с его путями.

Если вы захотите назвать эти пути жаждой славы и успеха, вы встретите не вражду, но знакомую улыбку Рериха. Оглянитесь на десятки лет упорного, огромного труда с итогами его в те годы, когда для рядового человека свет тихо уходит в прошлое. Неужели в них вы не найдёте ничего другого, кроме личной славы и успеха? Успеха в чём? В создании для множества людей настоящего и будущего так нужных им красоты и добра? Или славы, от которой, из открытых ему столиц мира, Рерих уходит в уединение группы тружеников науки в молчаливых величавых горах далёкой Индии, и оттуда в ещё большее уединение безлюдных пустынь в глубине Азии?
И в этом добровольном отшельничестве продолжает кипуче работать мысль, связующая Рериха со всем миром, оттуда он посылает в гущу народных движений свои записи далёкого Востока.

В наше время тревог, неуверенности в судьбе народов, в эпоху тревожного кризиса всей человеческой культуры, слышится откуда-то человеческим голосом призыв к красоте и добру. Зовущий к ним отдал им всю свою жизнь, весь свой мировой талант, он не удержал для себя закрытым данное ему выдающееся дарование. Перед ним шли две слиянные дороги: своей жизни, до конца в продолжении принятого на себя долга, - слишком малый в её остатке, в сравнении с жизнью человечества, и - долгие пути последнего, в вечной борьбе его за свет, - внешний в красоте и внутренний - в добре.
Если человечество удержит только эти два завета признания человека, творческий призыв Рериха к созиданию оставит за ним имя, для которого несколько десятков лет славы и успеха одного человека - только крупица в истории человечества, но в таких зёрнах человеческой истории лежит огромная духовная сила, без которой не может быть ни прогресса, ни счастья.
Для нас, русских, хорошо знакомы образы таких больших русских деятелей, которые, вознесённые судьбой и своей духовной силой, не застыли в упоении своего величия.

Отшельник Радонежской пустыни, Сергий, создавая обитель, ставшую в испытаниях России от ига к свободе вдохновить смертельный бой русского христианства, не признаёт почестей высшего сана и уходит в тишину своей обители.

Пётр, великий по признанию всего мира, отдаёт всю жизнь, и конец её, служению своей родине, именуя себя по праву её первым слугой.
Первый поэт России Пушкин и её писатель Достоевский, покоривший мир своим призывом гуманности к страдающей душе упавшего человека, написавший в образе Христа величайшую легенду любви, оба они не искали славы, но шли на служение человечеству.

Отшельник далёких веков Гаутама отдаётся религии и философии. В просветлённом сознании он вырастает в Будду, ведущего дух народов Азии на многие века вперёд. В самоотречении от земных утех, он отдаёт всю мысль своего учения идее долга. За несколько веков до нашей эры он провозглашает равенство и братство людей и называет свободой человека идеал отречения личности от страстей. Основы его религии, увлекшей за собою миллионы людей Азии, - служение долгу человека.
 
  
 

Св. Пантелеймон - целитель. 1931.

В Музее Рериха, на пороге комнаты с изображениями и фигурами Будды, пришедшими с Дальнего Востока, вы увидите картину Рериха - Св. Пантелеймона, собирающего травы для целений человеческих недугов. Учение Будды о долге человека идёт навстречу христианскому идеалу помощи и любви к людям.

Этим вечным творящим началам жизни человечества отдаётся жизнь человека в труде, в искусстве и в творческом слове призыва.

Е. А. Москов.

Публикуется по изданию: Н.К. РЕРИХ. Рига, 1935. (Монография).
_______________________________________________________