Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

ЛУИС ХОРШ
 
СОДЕРЖАНИЕ

Америка (1939 г.)
Знайте (1939 г.)
Америка (1940 г.)
Америка (1940 г.)
Грабительство (1940 г.)
Ещё Америка (8. 04.40 г.)
Опять Америка (1940 г.)
Америка (1941 г.)
Найдите прививку (19.02.41 г.)
Америка (5.07.1941 г.)
Америка (17.07.41.)
Америка (21.08.41.)
Америка (9.09.41.)
Америка (14.09.42.)
америка (25.09.42.)
*******************************************************

АМЕРИКА

Мы послали Вам телеграмму, прося напомнить Джаксону, что вследствие военного времени возникают всякие трудности, и обычно в делах эти экстраординарные обстоятельства принимаются во внимание, и многое откладывается на время войны. Не забудьте, что мы находимся в стране воюющей, в которой даже условия обычных сношений весьма затруднены. Так, например, я должен был послать две небольших картины в Швейцарию и с сентября до сих пор ещё не получено соответствующее разрешение. Привожу это как иллюстрацию экс-траординарных условий. Кроме того, Вы уже знаете, как нерегулярно и вперемешку доходят письма. Но очевидно вандалы именно хотят воспользоваться экстраординарными условиями для своих тёмных проделок. Хорш несомненно через разных "покровителей" толкает правительство не только к несправедливым решениям, но и торопит с какими-то разгромами. Хорш весьма заинтересован, чтобы первый разгром произошёл как бы от лица правительства. Ведь тем самым будет как бы доказано, что суммы были не экспедиционные, а картины были куплены Хоршем, и значит принадлежат ему. Наш друг Стоке правильно заметил в одном из своих писем сюда, что он потрясён такими явными несправедливостями. Действительно, каждому честному человеку бросается в глаза, что с нашей и вашей стороны никакие показания и свидетельства не принимаются во внимание. Но Хоршу разрешается оперировать сфабрикованными им документами - копиями с несуществующих бумаг, разрешается произносить всякую мерзкую ложь и клевету, разрешается ставить на обороте картин фальшивые штемпеля. Всё дело показало, насколько по таинственному мановению руки Хоршу разрешается всё, а вам и нам даже самые веские обстоятельства не служат доказательством. Даже документальное письмо Хорша, которое меняет всё дело, не принимается во внимание. Никто даже не мог спросить двух опре-делённых вопросов - во-первых, к каким суммам относится письмо Хорша от 8-го Дек[абря] 1924 года и во-вторых, где же экспедиционные суммы, если полученные нами на экспедицию деньги являются частными присылками Хорша, и по его последней версии платою за приобретённые им картины. Неужели же судьям не почуялось всё тёмное поведение Хорша? Только судья О"Малей распознал нашу правоту, и затем судья Коллинс воскликнул о том, что Уоллес тревожил его по телефону в связи с поступками Хорша.

За все эти годы осталось в тайне престранное покровительство Уоллеса Хоршу. Вы писали о каких-то их сношениях. Но теперь становится ясным, что, пользуясь военными обстоятельствами, предполагается устроить какой-то разгром в пользу Хорша. Мы не раз читали о делах, которые даже в мирное время тянутся целые десятилетия. Спрашивается, почему же в нашем случае даже экстраординарные мировые обстоятельства не принимаются во внимание? Кроме того, теперь трое друзей подготовляют свой иск Хоршу. Не торопится ли он со своими новыми махинациями, чтобы прямо или косвенно осложнить иск наших друзей? Не кажется ли Вам странным, что в течение всего лета шли какие-то переговоры (и будто бы благоприятные) о соглашении с Вашингтоном. Можно было понять, что переговоры закончатся успешно и вдруг, можно сказать, накануне каких-то сроков сообщается об отказе. Всё это показывает на нечто тайно происходящее. Лишь бы только, кроме всего прочего, интересы друзей не пострадали. Посылаю для Вашего личного сведения один из моих записных листов.

История повторяется, но в ещё более безобразном виде. Теперь Вы видите, насколько своевременно было сохранить Комитет Друзей и собрать протесты против вандализма. Даже зная положение вещей, всё же думается, что экстраординарные мировые обстоятельства должны быть приняты во внимание. Вы ведь знаете, что мы стараемся разыскать старые письма, имеющие отношение к делу. Вы понимаете, что эти розыски также чрезвычайно затруднены мировыми обстоятельствами. При ином положении дела можно бы уже лично поехать, но сейчас и передвижения временно затруднены. Пожалуйста, переведите для друзей эти строки. Ведь из них многие, вероятно, не представляют себе всех существующих затруднений. Вот милый Джин Ф. сетует на неполучение отсюда писем и трогательно ожидает присылки осеннего выпуска "Фламмы". Пожалуйста, скажите ему о всех затруднениях и поблагодарите его от нас за все сердечные чувства, им выраженные. Как жаль, что события так отразились на удачно начатой "Фламме".

27 Ноября 1939 г.
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т. 2. М. 1995 г.
(Из архива МЦР).
___________________________________________

ЗНАЙТЕ

Знайте, что даже самый лучший, казалось бы, самый неоспоримый поступок ваш может быть уродливо и злонамеренно истолкован. Мало того, человеконенавистники попытаются измыслить такое, чего вы не только никогда не делали, но о чём даже и не думали. Неизвестно, возросла ли злонамеренность вместе с механической цивилизацией или же это свойство всегда было на всех ступенях рода человеческого. Спрашивается, что же можете вы поделать даже в том случае, если услышите об источниках этой клеветы? Если за морями, за океанами люди выказывают свою ненависть, то как же можно воздействовать на эти отбросы человечества?

Из Парижа пишут: "В день моего возвращения был завтрак, и Обухов, не приглашённый, заглянул так же, как он делал это и в прошлых годах. Во время разговора он сказал, что Ларионов, Гончарова, Бенуа распространяют, что вы стараетесь выманить деньги от различных правительств посредством какой-то "мистификации". Присутствовавшие, услышав это, разразились смехом, к которому и самому рассказчику пришлось присоединиться".

Из Нью-Йорка пишут: "Ничтожный Стерн (из фирмы Эрнста) недавно явился к Джаксону со всеми рекордами, чтобы доказать правоту Хорша. Джаксон ему сказал, что знает все эти рекорды, которые ему ничего не доказали. Тогда Стерн сказал: "А что вы скажете на тот факт, что Хорши потеряли девочку, которая умерла оттого, что профессор сказал, что раз его картина висит в её комнате, ей не нужна врачебная помощь и она будет исцелена". На это Джаксон сказал Стерну: "Я всегда верил в целительную силу искусства, но если бы это случилось с итальянским крестьянином, преданным католиком, которому кардинал Пачелли обещал бы своим присутствием исцелить больную, я бы поверил, но Хорш из Уолл-стрита, обтёршийся повсюду - вы мне должны рассказать что-то более правдоподобное". Стерн ушёл ни с чем, ибо Джаксон выказал ему открытое презрение". Очень хорошо, что мерзкая клевета встречается презрением и смехом, но французы говорят: "Клевещите, клевещите, всегда что-нибудь останется".

Проделки бандита Хорша нам уже достаточно ведомы, но трудно допустить, что Бенуа, Ларионов и Гончарова - художники уже на склоне лет, выказывают низость своей природы, порождая мрачную клевету.

[1939 г.]
Рерих Н.К. Листы дневника, т. 2.М.: МЦР, 1995. (Из архива МЦР)
______________________________________________________


АМЕРИКА

Думается, что происходит новая грязная попытка [нападения] на картины. Наверное, гангстерам хотелось бы воспользоваться военным временем и под шумок злостно расправиться с картинами. Брэгдон в своём последнем письме опять говорит о его встречах с людьми, которые стремятся увидать мои картины и ужасаются, слыша о зверском поступке гангстеров. Многие забыли или вообще не отдают себе отчёта, что в темницу брошена тысяча картин, составляющих собственность нации. Ведь даже те, которые любят искать легальные зацепки, признают, что наше общее постановление - декларация, во всяком случае, имеет огромное моральное значение. Если полноправное постановление Совета Треста не имеет значения, то значит и все постановления Совета не имели и не имеют значения. Тогда спрашивается, к чему же происходит комедия официальной инкорпорации, и на всех бумагах подчёркивается, что учреждение инкорпорировано?
Неужели в Америке всё это лишь бутафория, и по желанию "инспирированного" судьи может интерпретироваться во всех направлениях?

За эти годы мы явились свидетелями чудовищных несправедливостей. Даже Стоке, избегающий всегда сильных выражений, не мог не написать, что в этом деле проявлена величайшая несправедливость. Слыханное ли дело, чтобы суд принимал во внимание и базировал своё решение на домашней копии сфабрикованного "документа", никогда не существовавшего и потому на суде не предъявленного! Сфабрикованные поддельные бумаги принимаются во внимание, а подлинное письмо самого Хорша игнорируется.

Помните, что Хорш вначале на суде пытался сказать, что его подпись поддельная, и лишь потом не решился утверждать эту свою новую ложь, но с помощью советчиков своих стал утверждать, что содержание его письма относится к чему-то другому. По странности суда, никто не допросил Хорша, к чему же такому другому его письмо относилось. Какая потрясающая картина недобросовестности и вопиющего пристрастия! К сожалению, с Гималаев остаётся лишь поражаться, что и в теперешний век воочию можно видеть несправедливость, о которой сложены многие древние сказания. За этими темнейшими знаками скрывается и художественный аспект происходящего. Правда, в истории можно видеть примеры, как в войнах уничтожались библиотеки, музеи и всякие культурные памятники, но не приходилось нам читать, чтобы тысяча картин одного мастера бросалась бы в темницу, а народ безмолвствовал.

Тысяча картин есть труд многих лет. Пословица говорит, что унция мозгов весит больше, чем тонна мускульной грубой силы. А сколько же унций творчества нужно потратить на тысячу художественных образов!

Ведь это целые годы труда, невосполнимого! Брэгдон пишет, что люди ужасаются, но добавим - ужасаются они шёпотом, а улыбаются гангстерам при встречах явно. По человечеству нельзя же допустить, чтобы один гангстер с двумя своими супругами мог обокрасть ближайших сотрудников, обокрасть нацию и глумиться над общественным мнением. Когда в недалёком будущем вся эта гнусная эпопея будет вновь пересматриваться, то в каком же свете предстанут таинственно инспирированные судьи! И как будет торжествовать судья О"Малей, который пошёл против своих коллег и подал свой одинокий голос за правду. Как характерно для нашего века, что за правду из пяти судей был лишь один. Тяжек путь эволюции!

30 Января 1940 г.
Н.К. Рерих, Листы дневника. М., 1995 г. (Из архива МЦР)
_________________________________________________


АМЕРИКА

Пробуем послать весточку через Пасифик. Обстоятельства настолько изменчивы, что трудно знать, какой путь окажется лучшим. Как Вы знаете, воздушная почта временно отменена. Вероятно, и Вы найдёте, с Вашей стороны, путь для наилучшего сношения, хотя пароходный путь будет чрезвычайно долог, и это нужно принять во внимание. Ещё недавно, как Вы писали, адвокаты, не принимая во внимание событий, настаивали на поездке, но теперь надо думать, что даже самые тугодумы поймут, каковы обстоятельства.

С тех пор, как выяснилось, что Хорш является правительственным служащим, всё дело принимает совершенно особый аспект. Вы уже писали, что по-видимому он будет стараться избегать всеми способами произнесения его имени на суде и даже вообще упоминания о нём в связи с совершенными ими мошенничествами. Все негодные и неприемлемые попытки на соглашательства, делаемые им через Г., показывают, что Хорш обеспокоен, ибо правительственному служащему оказываться мошенником неуместно. Очень замечательно, что он старается сделать последнее ограбление так, чтобы Вы ему выдали какой-то дженерал-релиз и навсегда отказались бы от своих к нему правильных и справедливых требований.

Действительно, служебное правительственное положение Хорша вовлекает не только его самого, но и его правительственного покровителя, который может оказаться в позорном положении. Хорш - служащий, оперирующий поддельными бумагами, ограбляющий целые группы людей и дающий ложные показания. Каждый здравомыслящий адвокат горячо ухватился бы за все эти обстоятельства. И внешние обстоятельства как бы способствуют такому обороту дела - неужели же и теперь адвокаты всё ещё не хотят воспользоваться наилучшими неоспоримыми фактами? И не только в музейных делах, но и в деле Джаксона такой оборот вещей может внести неожиданную диверсию. Вы писали, что Джаксон включил в свой бриф, что Хорш был доверенным лицом и он же был информатором, давшим ложные показания. Какова бы ни была таинственная снисходительность покровителя Хорша, но всё же существует же какая-то мера предела зла!

Наверное, всё это Вы принимаете к ближайшему сведению и всюду, где только можно, восстанавливаете истину. Ужасно, что бедные бондхолдеры* [держатели облигаций - ред.] были так обездолены Хоршем. Неужели же все они являются такими робкими овечками, что позволяют нагло издеваться над собою?!

15 Июня 1940 г.
Н.К. Рерих, Листы дневника. М., 1995 г.
_________________________________


ГРАБИТЕЛЬСТВО

Друзья, Вы называете мошенничество Хорша неслыханным. Да, оно неслыханно в своей предательской подлости. Хорш подошёл к нашим учреждениям, надев умильную маску сотрудничества. Как теперь все мы убедились, он с первых же дней начал свои подземные манипуляции.
Средства экспедиции оказались его деньгами, лишь ссуженными.
Появилась 'копия' с несуществующего документа, по которому все члены Совета учреждений подарили Хоршу все свои акции и права. Картины, принадлежащие Музею, вдруг оказались частной собственностью Хорша, хотя и он и жена его подписали единогласную декларацию об этой музейной собственности. Вероятно, Хорш сбросил бы маску и показал свою волчью сущность много раньше, но он выжидал, пока закончится дело с комитетом бондхолдеров.

В Июле 1935 года без всяких поводов со стороны членов Совета, в моё отсутствие, Хорш явно приступил к давно задуманному грабительству. Он объявил учреждения своей частной собственностью. Изгнал всех первоначальных учредителей. Закрыл Музей и задумал вандализм над картинами. Сделал ложный донос Правительству о якобы неуплаченных налогах, хотя указанные суммы как экспедиционные налогам не подлежали. При этом Хорш, будучи моим доверенным, во время моего отсутствия вносил за меня налоги в Америке. Не перечислить всех мошенничеств и грабительств, содеянных Хоршем над членами Совета, над жертвователями и над бондхолдерами. За деньги нашёлся и соответственный адвокат Эрнст, ведь доллар - король. Нашлись и подпольные пути к судьям, и один из них - Коллинс - даже возмутился такими насилиями и таинственными телефонами. Всё было пущено в ход, и даже сфабрикованная Хоршами 'копия' с несуществующего документа (никем не заверенная) была принята судьями во внимание. Древни сказания о судьях неправедных!

К довершению, Хорш таинственными путями нашёл покровителя в лице Уоллеса - министра земледелия. Неслыханно, чтобы министр до того старался обелить преступления Хорша, что даже сам звонил к судьям, прося их решать по его министерскому хотению. Такие проделки редки в истории человечества. В конце концов Уоллес дал Хоршу крупное служебное положение. Очевидно, происходят такие темные делишки, в которых и министры имеют свою долю. Теперь газеты сообщают о предположенном назначении Уоллеса Вице-Президентом Штатов. Куда же дальше? Имеется письмо, в котором Хорш пишет, что Уоллес готов сообщать ему заранее финансовые сведения о государственных мероприятиях. Куда же дальше? О tempora! О mores!

23 Июля 1940 г.
Рерих Н.К. Листы дневника, т. 2. М. 1995 г.
____________________________________


ЕЩЁ АМЕРИКА

Пришло второе письмо от Зиночки из Лос-Анжелеса от 2-го Марта. Очень рады, что впечатления от поездки складываются хорошие. Не сомневались, что в разных местах Америки имеются друзья, явные и скрытые. И прикасания к ним очень полезны для всех дел. Хорошо, что Зине удалось установить и связь с книжным магазином. Кто знает, может быть, там можно хоть немного продвинуть монографию. Из-за военного времени рижским друзьям так трудно с денежными вопросами, и потому каждое продвижение монографии для них сейчас большое благо. Если будете писать Кошиц, передайте ей наш общий привет. При всей её сумбурности сердце у неё доброе. Рады, что её обстоятельства сложились удачно. А где же Мара и Шуберт?

Теперь Вы уже опять в разгаре нью-йоркских битв с тёмными силами. Чувствуем, что будут какие-то злые нападения на картины. Конечно, сто картин, бывших на 4-м этаже, безусловно принадлежат Катрин, так как Е. И. совершенно законно летом 1935 года их передала в её собственность. Что же касается до картин Музея, то адвокатам придётся обратиться к нашей общей декларации 1929 года, которая была также вписана и четою Хоршей.
Из этой декларации совершенно ясно явствует, что картины, согласно зеленому каталогу Музея, не могут быть частною собственностью Хорша, ибо и они, участвуя в этой декларации, определённо утвердили, что картины, о которых говорит декларация, не есть их частная собственность. В этом смысле декларация как постановление Совета Музея является чрезвычайно важным документом.

Если бы Стоке опять начал говорить о том, что правительственного ответа на декларацию не последовало (хотя весь текст декларации и не предполагал ответа), то можно ему сказать, что как постановление Совета Музея, никогда не отменённое, декларация имеет важное законное значение. Если бы Хорш на основании ранее им сфабрикованных и подсунутых бумажек стал уверять, что картины есть его частная собственность, то, во всяком случае, декларация как акт позднейший аннулирует все его прежде подстроенные махинации. Это обстоятельство адвокаты должны использовать в полной мере. Не нужно ли, чтобы я прислал ещё одно удостоверение, что картины Музея не являются ни моею, ни чьею-либо частною собственностью? Впрочем, это обстоятельство достаточно ясно из факта и текста самой декларации. Только бы адвокаты не упустили этого соображения. Также, вероятно, адвокаты найдут случай, чтобы ещё раз запечатлеть тот поразительный факт, что Хорш, будучи нашим доверенным, действовал против нас. По-видимому, Плаут не сумел использовать и этот потрясающий брич оф трест. Впрочем, во многих отношениях Пл[аут] действовал точно бы был адвокатом противной стороны. Конечно, при всяких существующих таинственных подпольных влияниях, в которых принял участие член кабинета, нечего удивляться потрясающей несправедливости, совершающейся на глазах у всех. Плаут не только захватил документы, но и как бы нарочно пропустил срок в деле с газетою.

Всё это наводит на печальные мысли и спрашивается, с кого же искать и эти убытки? Будем надеяться, что Джаксон правильно использует все материалы, у него находящиеся, и не подпадет ни под чьи влияния, а также и Смайт не упустит сроков. По-видимому, дело о ста картинах, принадлежащих Катрин, и о манускриптах Е. И. находится в руках См[айт]. Вероятно, в пути уже находится Ваше очередное письмо, разъясняющее, каким образом появилась мрачная фигура подставной Эстер. Если Хорш ей сделал какие-то сверхъестественные подарки, то не обратил ли Джаксон внимание судьи именно на их (т. е. подарков) неестественность.

Это письмо долетит к Вам уже во время выставки Святослава. Надеемся, что все пройдёт успешно, ведь от этого зависят и некоторые будущие выступления. Выясняется, что некоторые письма теряются в пути, а другие приходят в нарушенном порядке. Вообще нарушился мировой порядок, и во всём мире должны это осознавать. Друзьям в Америке, а прежде всего Джину скажите, что мы сосредоточим корреспонденцию на Вас и Дедлей. И при случае передайте друзьям наши искренние приветы. Пусть пеняют не на нас, а на экстраординарные обстоятельства.

И ещё одно грустное обстоятельство - сердце Е. И. нас тревожит: по определению врача, непорядки в клапане. Да и мне нужно повидать специалиста, которого в Индии нет. Буквально держимся лучами Блага. Относительно картин из Арсуны, значит, из 56 там бывших 22 остаются там, а 34 на Вашем попечении в Академии. Повторяю, что очень хорошо, что Вам удалось оживить некоторых калифорнийских друзей. Ведь нужно укреплять новые кадры друзей.

8 Апреля 1940 г.
Н.К. Рерих, Листы дневника. М., 1995 г. (Из архива МЦР)
________________________________________________


ОПЯТЬ АМЕРИКА

Зина, Франсис, Катрин, Инге, Дедлей, Морис, Стоке, все Вы и многие другие, и многие знают всю ложь Люиса Хорша, Нетти Хорш и Эстер Лихтман. Вы все отлично знаете, что деньги, которые Хорш пытается взыскать с меня, вовсе не были взяты мною, но представляют из себя суммы на экспедицию, которая была финансирована американскими учреждениями. Вы знаете, что Хорш вынудил меня дать ему векселя как бы для каких-то его технических обстоятельств, и тут же он дал письмо 8 декабря 1924 года, аннулирующее эти векселя. А теперь этот лжец и клеветник вводит суд в заблуждение, говоря, что это его письмо относится к каким-то другим суммам. И никто его не спрашивает, какие же это были другие суммы? Это лишь один из ярких примеров лживости и злонамеренности Хорша. Такую же ложь он выказал и в деле с картинами, которые вовсе не составляют его частную собственность, как он, желая их присвоить, теперь лжёт, а являются собственностью нации, охранённой Пейнтингс Корпорешен, созданной для безопасности этих картин.

Казалось бы, Хорш ясно показал, что картины эти не его собственность, когда он подписывал постановление Совета Музея - декларацию 1929. года. И в этом случае Хорш лжёт и даже вводит в заблуждение Правительство Америки, уверяя, что картины эти его частная собственность. Найдя адвокатов по нравственности своей, похожих на него самого, Хорш лживо пытается доказать, что "Мастер Институт Соединённых Искусств" вовсе не наше общее учреждение, а его личная собственность. При этом он с помощью жены своей совершает подделку и манипулирует домашней "копией" с никогда не существовавшего документа. Необъяснимыми таинственными способами Хорш достигает, что суд принимает его подделку, тогда как, казалось бы, ни в одном суде всего мира не могут принять во внимание никем не заверенную домашнюю фабрикацию.

Перечислять все лживые, преступные махинации Хорша - значило бы цитировать все Ваши и наши дела с ним. Каждый из нас может добавить ещё множество прискорбных эпизодов, в которых Хорш, его жена и Эстер Лихтман оказались злонамеренными, своекорыстными лжецами.

Совершенно непонятно, почему голословные подтасованные лжесвидетельства Хорша принимались судом, тогда как все Ваши достовернейшие показания оставались в небрежении. Правда, были и такие судьи, которые признавали всю Вашу и нашу правоту, но, как часто бывает на Земле, они оставались в меньшинстве. Правда, некоторые юристы утверждали, что если бы не появился известный Вам всем "покровитель" Хорша, то правда восторжествовала бы. Ведь судья Коллинс даже возмущался, что этот покровитель понуждает его телефонами к одностороннему решению. Ведь все эти многие факты не прошли бесследно и когда-то к стыду очень многих они выйдут наружу.

Печально, что около Культурных, образовательных дел, около идеи Мира и Охранения всечеловеческих ценностей обнаруживается человек злонамеренный, как Хорш. Когда Вы перечтете книги, посвящённые нашим Конвенциям в Бельгии и Вашингтоне, когда Вы восстановите в памяти книгу о десятилетии наших учреждений, три ежегодника Музея, Бюллетень Музея и прочие издания и брошюры, то Вам со всею поразительностью ещё раз станет ясно, какая злобная, предумышленная агрессия совершена Хоршем и его двумя сателлитами. Встаёт вопрос, неужели в современном цивилизованном и даже иногда Культурном мире возможны такие преступления Хорша? Ведь, кроме ограбления целого ряда лиц, кроме вероломства, ибо он был нашим доверенным (федушери), он обманул также и общественное мнение. К довершению, по поступкам Хорша выходит, что и экспедиция, организованная и финансированная учреждениями, вовсе не была таковой, хотя об организации экспедиции широко им же опубликовано и в документах учреждения и в прессе. Впрочем, вероятно, Хорш скоро скажет, что мы все вообще не существуем, что никакого Учреждения Объединенных Искусств мы вообще не основывали, а он является всемирным знатоком искусства, Гейдельбергского Университета доктором и мало ли ещё какую ложь изобретёт этот клеветник. Удивительно, что на суде ни судьям, ни адвокатам не пришло в голову спросить, что же такое случилось в Июле 1935 года, когда Хорш начал свою преступную Агрессию?

Во время судопроизводства выяснилось, что агрессия эта не произошла мгновенно, но тщательно и злоумышленно подготовлялась от самого дня привхождения Хорша в наши общие дела.

Увы, теперь всем нам ясно, что Хорш буквально от самого начала своего привхождения уже фабриковал и подтасовывал многое, чтобы в удобный для себя срок произвести незапамятную в истории Культурных учреждений агрессию. Уже не говорю о том, что тысяча картин вообще игнорируются, и около них вероятно задуман какой-то исключительный вандализм, особенно же пользуясь теперешними мировыми экстраординарными обстоятельствами. Нет меры лжи и злонамеренности Хорша. Иногда, читая в прессе о всяких преступлениях гангстеров, думается, что такие типы утрированы, и злодеяния их писательски приукрашены, но то дело, в котором мы были ограблены, изгнаны из нашего же учреждения и оклеветаны, доказывает, что преступность может достигать крайних пределов и Хорш является со своими двумя сателлитами яркими показателями современного нравственного упадка при общественном равнодушии. Но правда всё же восторжествует!

Давно сказано, что Бог платит не по субботам. И лучшая наша общая крепость в том, что мы знаем нашу правоту. Найдутся судьи, подобные судье О"Малей, которые установят истину.

Кроме грабительства, подделок, лжесвидетельства и вероломства, Хорш отягчил свои преступления и тем, что внёс смуту в просветительное дело - смутил молодых малых. Можно убеждаться на нашей Академии в Нью-Йорке, на "Фламме" в Индиане, на "Арсуне" в Санта-Фе, на нашем Центре в Филадельфии, как даже при скромных средствах может жить дело Культуры, честно внося свою лепту неотложной полезности. Правильны были наши программы. Успех Музея Современного искусства в Нью-Йорке это вполне доказал. Если бы только довелось соприкасаться лишь с хорошими сторонами Америки! Впрочем, мы уже с 1923 года - в Индии, в Азии.

[1940 г.]
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т. 2. М, 1995.
__________________________________________


НАЙДИТЕ ПРИВИВКУ

Не слишком ли много об американских "действах"? Но были письма, и хочется кратко сказать о сущности грабительства редчайшего. Хорш задумывает над Музеем тонко построенное мошенничество. Он вводит правительство в заблуждение и своею клеветою устраивает иск за какие-то налоги с сумм экспедиции, хотя всем ведомо, что экспедиционные суммы налогу не подлежат. Эти же экспедиционные суммы, да ещё с процентами, Хорш требует себе обратно. В своей тёмной душе Хорш отлично знает, что он лжёт и подделывает, но он настоящий американский гангстер. Он отлично знает, насколько низко грабить целую группу деятелей и выживать их из дела, ими же созданного, но кодекс гангстеризма торжествует. Находятся среди министров, которые по таинственным причинам надоедают судьям по телефону и требуют неправого решения.

Мало ли сказаний о судьях неправедных! Но особенно любопытно, что люди отлично знают, что Хорш жулик, понимают все его махинации и фабрикации и всё-таки молчат. Является вопрос, возможно ли молчать там, где нарушается Культура, где могут быть вводимы в заблуждения молодые поколения? Не о себе пишу, но для тех, кто шатается под язвами клеветы.
Только что о таких слышали из Чикаго и удивлялись этим неверам. Легко верят и вправо и влево, как гнилая тростинка сгибаются. Что же получится?
Одни криводушничают. Другие промолчат. Третьи изобретут компромисс! Точно бы зло и добро могут в компромиссе ужиться. Образуются какие-то компрочикосы, вроде тех, которые уродовали детей, чтобы выгоднее на ярмарке продать уродцев. Сколько фабрик уродства существует, и вовсе не в темноте и в утайке, а на глазах у всех! Владычица цивилизация их бережёт и оправдает за сходную цену. Мать Культура может проливать потоки слёз, а владычица цивилизация хохотом встретит все попытки блага.

Был такой старинный романс, каждая строфа которого кончалась трагическим криком: "А она всё хохотала". Вот этот хохот гремит по миру. Власти мира сего хохочут на всех снимках в цилиндрах и регалиях. Ведь хохот считается признаком успеха. И как далёк он от светлой улыбки радости! Человек волен погрязнуть в любой мерзости. На то он имеет свободную волю. Но не имеет он права заражать молодёжь. Даже против сифилиса и туберкулёза находят средства борьбы. Не пора ли найти сыворотку против злобной мерзости?

19 Февраля 1941 г.
Н.К. Рерих "Из литературного наследия". М. 1974 г.
___________________________________________

АМЕРИКА

Письмо Ваше от 5-7 Февраля и телеграмма о деле Джаксона лишь ещё раз доказывают, насколько деятельны тёмные руки. Прямо можно удивляться этой ярости тёемных действий. А то, что Вы пишете о "курсе мистицизма", ещё более добавляет мрачную уродливость всего происходящего. Ещё раз можно убеждаться, насколько необходим дозор за мрачными деятелями.
Пожалуйста, продолжайте и углубляйте его во всех доступных направлениях. Вы сами убедитесь, насколько необходима будет такая зоркость. Нормально рассуждая, положение ста вещей, составляющих собственность картин, совершенно ясно и неопровержимо. Так же точно шеры картинной корпорации твёрдо устанавливают преимущества за друзьями. Всё это неопровержимо, но для этого нужны какие-то своевременные действия. После друзей ещё могут претендовать бондхолдеры, но об этом нечего сейчас и говорить, ибо позиция друзей очень ясна и верна. Сумеет ли Рок что-либо своевременно сделать? Так же точно и Смит не упустит ли своих лучших возможностей? Например, мы никогда не слыхали, как Смит уладил какие-то формальные промахи, допущенные Плаутом в связи с депозицией здесь по делу манускриптов. Если тогда что-то было не соблюдено с чисто формальной стороны, то ведь оно могло быть исправлено, и депозиция могла всё-таки состояться.

Чудовищное мошенничество, которому суждено рано или поздно быть раскрытым, должно быть утверждаемо при всех случаях, оно должно держаться на глазах общественного мнения. Каждая гласность, каждая правда укрепляет нашу общую позицию. Жаль, очень жаль, что в своё время друзья не нашли своевременным передачу моего письма Президенту. Теперь такое письмо уже не по времени, но тогда оно внесло бы новое определённое обстоятельство в историю дела. Грустно, что после стольких лет некоторые милые друзья не понимают, как точно нужно исполнять указания. Полумеры во всём ужасны.

Хорошо, что Вы продолжаете Ваш Меморандум, ничего, если он выходит объёмистым, сократить всегда можно, но важно не упустить характерные подробности. Ведь подобного дела в истории Культуры, в истории Искусства ещё не бывало, и это обстоятельство нужно поставить во главу Меморандума.

19 Марта 1941 г.
Н.К. Рерих Листы 'дневника', т.2. М., 1995 г. ________________________________________


АМЕРИКА

Родные наши, сейчас в дни чрезвычайных событий пришло три письма от Катрин и Инге. Письмо Катрин от 31-го Мая и затем два пакета с перепискою между Рок, Стоке и Инге. До сих пор дело о приобретении тремя друзьями трёх шер Картинной Корпорации представлялось совершенно ясным, но сейчас при всех враждебных хитросплетениях Рок, яснейшее дело оказывается непонятно запутанным. Казалось бы, всякому было ясно, что Катрин, Стоке и Сутро приобрели от Вас, Мориса и Франсис три шеры Картинной Корпорации, которые дают им командующее преимущество.
Теперь же, вследствие хитрых враждебных оборотов Рок, меньшинство делает гнуснейшее грабительское предложение большинству, требуя какой-то произвольный и противоестественный раздел картин, о которых Картинная Корпорация должна заботиться, охраняя их сохранность. Вполне понятно, что грабители желали бы и в данном случае ограбить друзей и поставить их в неловкое положение в отношении Картинной Корпорации. Но допустимо ли это? Особенно же сейчас, в дни мировой войны и неслыханных в истории человечества событий всякие такие уловки со стороны грабителей являются особенно поразительными. По измышлениям Рок выходит, что если грабительское предложение неприемлемо, то всё пропало. Спрашивается что же тогда приобретали друзья и за какие права они платили наличными деньгами? Если требовались наличные деньги, значит, за них какие-то права законно получались. Спрашивается - какие же это права, ибо вся Картинная Корпорация была создана для безопасности и охраны картин? Совершенно ясно, что Рок (которая уже получила гонорар от друзей) и Билл, который явно действует в интересах грабителей, хотели бы и с грабительской стороны получить тридцать серебряников и предать клиентов и интересы справедливости. Впрочем, что может значить справедливость для таких типов, как Рок и Билл, о которых и Вы, и Катрин, и Инге достаточно ясно выражаетесь. Представляется, что служители тьмы хотели бы поставить и друзей не только в ущерб и убытки, но и в неловкое положение относительно Картинной Корпорации. Это последнее обстоятельство очень значительно. Рок угрожает прекращением дела вследствие якобы неактивности друзей. Но можно ли обвинять друзей в неактивности, когда они заплатили за шеры* (* Доля, акция - ред.) полностью наличными деньгами и тем приобрели себе командующее положение в Картинной Корпорации.

Стоит вспомнить, для чего эта Корпорация создалась, и станет ясным, что действия её могут происходить в случае опасности для сохранности картин. Многие пункты остаются совершенно не обоснованными. Уже не говоря об измышленных претензиях Хорша на картины, выдвинуто какое-то право на картины со стороны "Мастер-Института". Именно Зина может разъяснить и подтвердить, что "Мастер-Институт" не может являться собственником значительнейшей части картин, которые входят в число картин, охраняемых Картинной Корпорацией. Все эти чудовищные соображения особенно потрясающи в дни мировой войны, когда не только вся Европа и Азия сотрясаются, но и Америка находится накануне великих потрясений.

Даже странно подумать, что все эти неслыханные от сотворения мира по своим размерам события не заставляют принять их во внимание, и никто не подумает, что происходящее грабительство тождественно тому разрушению и грабительству, которому является свидетелем человечество. Естественно, что грабители хотели бы завершить своё тёмное дело именно в дни мировых грабительств. Ограбив всех нас, грабители теперь хотели бы ограбить и друзей, лишая их всех приобретённых ими законных прав.
Грабителям необыкновенно важно прикрыться Стоксом, всеми друзьями, чтобы тот, кто заговорит о Картинной Корпорации, был бы поставлен в необходимость говорить против всех членов этой Корпорации. Тёмные силы хотят поставить благородное дело друзей на одну доску с Хоршами, являя их вошедшими в сделку, измышленную Хоршами. Какая адская махинация!

Естественно было бы сказать - посоветуйтесь с честным юристом, но не звучит ли это иронически после всего происшедшего, после всех вопиющих в истории человечества несправедливостей? И тем не менее большинство шер приобретено друзьями, и даёт им преимущественное положение.

Неслыхан Армагеддон, и тем он ближе к разрешению. Храните спокойствие и бодрость и оберегайте здоровье. Все мысли наши с Вами и по-прежнему уверены в конечной победе.

5 Июля 1941 г.
Н.К. Рерих "Листы дневника", т.2. М., 1995 г. (Из архива МЦР)
_________________________________________________________


ПИСЬМА В АМЕРИКУ
17. VII. 41.

Родные наши.
Пришло два письма от Зины от 24 Мая - 3 Июня. Таким образом, Вы ещё раз видите, насколько вразброд идут письма. Так, письмо от Катрин от 5-го июня пришло раньше, нежели письмо Зины от 24-го мая. Обо всём, что касалось мошеннического предложения Рок, мы уже писали Вам в нашем письме от 5-го июля. Совершенно явно, что грабители хотят воспользоваться военным положением и, насколько возможно, продолжить свою тёмную деятельность. Но теперь, при союзе англо-русском и при участии в войне Америки, это положение должно быть принимаемо во внимание и во всех прочих делах.
Когда я подарил Музею триптих 'Жанна д"Арк', то Совет Музея под председательством Хорша благодарил меня за дар нации (for the nation). Эту выписку из журналов заседаний Совета Музея мы своевременно Вам послали, и она находится у Вас, при этом многозначительно то, что такая формула вовсе не исходила от нас, но была применена Советом Музея в Нью-Йорке под председательством Хорша. Вообще не следует забывать, что кроме этого триптиха, в Музее было и ещё несколько дарёных вещей. Как бы ни пыталась пресловутая Рок выполнить предуказания грабителей, но сами обстоятельства вносят в это неслыханное дело ещё более экстраординарное условие, и друзья, конечно, знают всю эту экстраординарность.

Зина пишет о своём прекрасном впечатлении от посещения Центра в Филадельфии. Отрадно слышать, что образовалась целая молодая группа, которая даже, помимо самой Чайки, уже ведёт культурное дело. Это лишь доказывает то самое, о чем мы все всегда заботимся, а именно, что лишь молодая группа может продолжать просветительные дела и создавать собою магнит для будущих поколений. Другой такой же пример являет и Био - Институт, где сейчас образовалась опять-таки молодая группа, которая ведёт это дело. Как в Филадельфии, так и в этом Институте денег в деле не было, и оно устояло даже и в трудные дни лишь благодаря энергии молодёжи. Потому-то так важно, чтобы из бывших учащихся Мастер-Института тоже выявлялось какое-либо ядро, которое было бы живой местной основой для жизни дела.

Вы уже имеете нашу телеграмму, отвечающую на Ваш вопрос о помещении. Вместо Карнеги-холл, который, как Вы пишете, имеет за собою многие неприятности, можно бы переменить помещение на какую-либо иную студию.
Только местные условия в такие экстраординарные времена, как сейчас, могут быть принимаемы во внимание. В наше прошлое письмо мы вложили копию письма от генер. инспектора почт, в котором он признаётся, что Ваша телеграмма в январе шла сюда три недели. Нужно сказать, что и другие телеграммы вместо обычных двух-трёх дней приходят на девятый и больше.
Таким образом, ещё раз подтверждается, что условия почты исключают всякую возможность своевременных ответов. Получили ли Вы две русские монографии, посланные через Мана? Журнала Дельфийского Общества мы ещё не получили. Между прочим, советуем сохранить с этим Обществом добрые отношения, ибо там имеются дружественные лица, а журнал их широко распространяется. С Линд[ен] пока дело оставьте, тем более, что журналист, о котором Вы упоминали, Вам неизвестен, а с журналистами, также как и с адвокатами, нужно быть особенно осторожными. В идущие трудные времена будьте крайне бережны решительно во всём и не обременяйте себя обязательствами. Как странно, что вся 'Иер[архия]' распродана. У нас имеется больше двадцати копий, и при первой возможности попытаемся Вам их переслать. Чрезвычайно интересны Ваши сообщения о йогических лекциях г-жи Хорш. Очень хорошо, что Вы получите об этих 'сеансах' точные данные. Вообще можно себе представить, сколько потрясающих сведений может быть собрано с разных сторон, иногда из самых неожиданных источников. Сколько искажений и злобных наветов сеется тёмными, которые только и живут злобностью! Конечно, в указанных Вами параграфах слово 'Ур[усвати]' не должно быть изъято. Как можно точнее придерживайтесь оригинала. Как видите, вся книга 'Надземное' начинается именно словом 'Ур[усвати]'. Сердечный привет милым фламмидам, наверное, и они среди жизненных встреч находят молодых и сочувствующих. Ввиду особо тяжких времён люди будут вспоминать именно о духовной стороне, и именно эту сторону нужно всячески выдвигать. Армагеддонное бедствие требует особых мер для избежания одичания. Германия должна и будет разрушена, но сколько усилий и жертв нужно принести. Переустройство мира не может свершиться легко. Высшая Справедливость утвердит лишь чистые устремления. Берегите каждую добрую возможность, каждое дружелюбие. Сердцем и духом с Вами,
Н.Рерих.

Н.К. Рерих. Письма в Америку. Москва. 'Сфера'. 1998 г.
_________________________________________________


АМЕРИКА

Сейчас пришли письма Зиночки от 26-го Июня и от 13-го Июля. Как видите, почта становится совершенно нерегулярной, и, вероятно, ещё какое-нибудь письмо Зины в промежуток от 3-го Июня до 26-го Июня не дошло. Наше последнее письмо было от 3-го Августа. Поминаем все эти даты, чтобы Вы могли следить, что именно доходит, а что исчезает, тем более, что в газетах были указания на пропажу по военным условиям какой-то почты. Оба письма Зины являются историческими и останутся в хронике происходящих событий.

В письме своём от 26-го Июня Зина описывает подробно своё свидание с общественным деятелем. Можно себе представить, какова психология этого деятеля, если он затыкает себе уши, лишь бы не слышать о криминальных фактах, которые ему сообщаются. Прямо невозможно себе представить, чтобы серьёзный деятель отказывался услышать факты и пытался, как страус, спрятаться, лишь бы пребывать в неведении. Всё это Вам нужно знать, и очень хорошо, что с Вами был Джин, в своё время так чистосердечно поддерживавший этого деятеля.

Прежде всего - знать и знать. В том же письме Зиночка сообщала о престранном посещении Катрин служащим насчёт картин. Похоже, что с какими-то таинственными целями хотят обесценить картины, а в то же время заставить Катрин отказаться от несомненных её прав на эти вещи.
По-видимому, никаких дальнейших движений по этому вопросу не произошло, ибо иначе мы имели бы или от Вас или от Катрин какие-то сообщения. В письме своём от 13-го Июля Зиночка сообщает чрезвычайное сведение как о кузене, так и о новом мошенничестве, происходящем под руками Хорша. Зина совершенно права, что именно Хорш такой специалист по пропаже документов и по вскрытию сейфов, когда он завладел бумагами, принадлежавшими Морису. Вообще всё, что сообщает Зина, ещё раз доказывает то, о чём мы писали неоднократно, а именно о накоплении сведений о мошенничествах Хорша и всех его присных. Надеемся, что газеты, упомянутые Зиною, в которых сообщалась пропажа и взлом сейфа, хранятся у Зины. Всё это чрезвычайно пригодится, а кроме того, лишний номер этих газет можно было бы послать общественному деятелю, чтобы если у него заткнуты уши, то глазами он мог ещё раз убедиться в правоте Ваших сообщений.

Чрезвычайно любопытны сообщаемые Вами сведения о циркулирующих фотостатах с писем. Очень хорошо, если вам удастся достать такой фотостат, о чём Вы и просили Катрин помочь. Поразительно, если у влиятельных лиц в руках находятся такие документы, а они стараются их замолчать, будто бы не понимая, какой общественный вред они наносят этим своим замалчиванием. Итак, всеми силами собирайте всё новые сведения, которые не замедлят пригодиться. Жульничество во всех видах должно быть караемо. Доброжелателю в Монтевидео я послал оттиски моих последних статей, чтобы он убедился, что я жив. Таких доброжелателей очень много в разных частях света, но почтовые затруднения прервали почти все сношения. Так, вчера мы получили обратно письмо наше, посланное Конлану в Июне прошлого года.

Медленно, но верно вступаем в полосу одичания, и это в век радио и аэропланов. Не пишем больше о Студио в Карнеги, ибо раз она снята, то и нечего об этом говорить, тем более, как Вы пишете, эта комбинация даже выгоднее финансово. Вы хотели ещё достать осведомление из Филадельфийского Центра. Удивительно, какими неожиданными путями доходят вести, так и посещение братом Катрин с такими новостями тоже поразительно.

Премного озабочивает нас недомогание Дедлея. Конечно, всякое ушное заболевание очень продолжительно, и восстановление слуха происходит крайне медленно и постепенно. Так, у Е. И. от самого лёгкого воспаления среднего уха без нарыва и при боли, продолжавшейся меньше суток, долгое время ощущалось значительное понижение слуха. Год взяло, чтобы постепенно вернуться к прежнему здоровому состоянию. Ухо - одно из самых тонких органов. Как это случилось, отчего? Но, конечно, хороший климат Калифорнии ему очень поможет. Очень хорошо, что Дедлей помог Вам сделать в сжатой форме меморандум. Полезно иметь такую сводку не только в пространной форме, но и в сжатой. Хотелось бы её прочесть, но, по нынешним временам, это исключено. Вообще, вероятно, теряется очень много писем, уже не говоря о чрезмерных замедлениях. Хорошо, что к Вам, наконец, дошли две монографии и статьи.
Итак, несомненно, к Вам придут ещё новые сведения, и, наверное, Вы встретите как старых, так и новых друзей.
И среди Армагеддона будьте бодры, он близится к концу. Лучшие мысли наши со всеми Вами, скажите друзьям наш сердечный привет,
Н. Рерих.

21 Августа 1941 г.
Н.К. Рерих "Письма в Америку" 1923 - 1947. М., "Сфера". 1998 г. _______________________________________________________

9 сентября 1941 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку

9.IX.41
Родные наши. Наше последнее письмо было от 21-го августа. За это время Ваших писем не было. Было милое письмо от Эми из Цинциннати - передайте ей наш душевный привет. Было вчера сердечное письмо от Джина из Либерти от 29-го июня - видите, как идут письма! Он спрашивает о своей картине 'Гималаи'. Это типичное место по пути к священным местам Тибета - при случае скажите ему. Какие они славные люди - редкие! Наверное, им удастся привлекать молодых и хороших сотрудников. Даже и в маленьких местах часто встречаются свежие силы, не замаранные бытовой суетою. Ведь и 'Flamma' как журнал прервалась лишь из-за войны, но само священное пламя неугасимо. Главное число подписчиков совершенно недосягаемо, но пусть не прервутся связи с американской группой. Пришла бумага от Эрнста - прилагаю её. Как видите, люди не сообразуются со сроками, точно бы никакой войны не происходит.

Неслыханны тёмные махинации Хорша. Хорошо, что Вы и вся наша группа знаем, что от Хорша никаких личных сумм я не получал, а деньги на экспедицию шли от учреждений. Поразительно, как Хорш и его 'покровитель' и сообщники ввели в заблуждение правительство, чтобы оно требовало налог с экспедиционных сумм. Никогда такого не бывало. Но ещё поразительнее, что суд не стал рассматривать нашу апелляцию. Такая несправедливость лишь доказывает причастность тёмной руки. Также поразительно стремление шайки Хорша обесценить картины. Это показывает или новую злостную уловку, или крайнюю степень невежественности. Знаем, что при несчастных обстоятельствах даже произведения лучших мастеров шли за грош. Обычно это была торгашеская проделка. Но удивительно, когда правительство не гнушается воспользоваться мировыми военными обстоятельствами, чтобы 'под шумок' помочь бандитам завершить злое, корыстное дело. Хоршу хочется временно обесценить картины, чтобы ограбить их. Но почему же народ безмолвствует? Конечно, мир опаскудел, огрубел, но всё же удивительно присутствовать при ярком произволе и мошенничестве. Понимаем, как Вы все негодуете и тщетно озираетесь, ища порядочных, отзывчивых людей. Но где искать их, когда 'особенно глухи те, кто не хочет слышать'? Сколько старых и верных пословиц можно привести. Скажут: о чем говорить, когда целые государства рушатся. В такие дни выползают все ехидны, чтобы жалить, отравлять, грабить, лгать и насильствовать.

Слышавшие о мошенничествах Хорша недоумевают, как может правительство способствовать такому преступнику? Такой вопрос неразрешим. По-прежнему следите за происходящим. Наверное, натолкнётесь на новые проделки Хорша. Включайте всё характерное в Ваш меморандум. Всякие такие детали ещё более очертят характер грабителей. Вот уж настоящие сатанисты! Нет ли новых сведений из Филадельфии?
Налаживается ли слух Дедлея? Мы знаем на себе, как медленно слух восстанавливается, и происходит это улучшение почти не ощутимо. Конечно, и всеобщая нервность не может не влиять. Неслыханное творится в мире. Последняя часть Армагеддона особенно сложна. Не встречались ли Вам новые, молодые? Сколько молодёжи уже за эти годы оказалось в рядах деятелей! Всем друзьям наш самый сердечный привет. Помним, ценим их, знаем, что все Вы сделаете так, как возможно по обстоятельствам. Как говорил царь Соломон: 'И это пройдёт!'

Мне писали биософы и спрашивали моё мнение об их новой теме 'Религия и наука'. Журнал их мы ещё не получили. Тема для нас не нова. Вы знаете, что в моих статьях я не раз касался её. Во всяком случае, здравое рассуждение о религии и науке очень своевременно и полезно. Передайте им мой привет.
Между нами говоря, удивительно наблюдать, как К. следует нашим темам и сведениям из Учения. Конечно, он никогда и нигде не поминает об источниках. Всё это поучительно. Но главное - лишь бы распространялись полезные сведения. Культура настолько потрясена, что каждое здоровое слово должно быть приветствовано. На священном дозоре должны встать все, кто мыслит о лучшем будущем.
Сердцем и духом с Вами,
Н.Рерих.

Н.К. Рерих "Письма в Америку" 1923 - 1947. М., "Сфера". 1998 г.
________________________________________________________



14 сентября 1942 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку

14.IX.42
Родные наши,
Долетело письмо Катрин от 31-го июля. Очень значительно сведение о шести годах для продолжения дела Картинной Корпорации. Это совпадает с письмом Е.И. об отложении до конца войны. Сейчас же мы телеграфировали о необходимости установить точный последний срок для дела корпорации. Чем дальше этот срок, тем лучше. Кроме того, вероятно, и ещё можно оттянуть. Не думаете ли Вы написать американскому ген. консулу в Калькутту и спросить, что у них в архиве 1928-го года имеется о Картинной Корпорации. И Зина, и Франсис тогда были там. Нам нельзя писать - мы не амер[иканские] граждане, но Вам можно. Ведь каждый крючок в деле полезен, а если не выйдет, то и вреда не будет. Кто же может отрицать существование корпорации, когда три shares стоили 11000 долларов? Не без причины Х[орш] всё засылает с предложениями.

Мы только что получили очень хорошее письмо от Бор. Конст. Р[ериха] от
18-го июня. (Его адрес: Москва, 25, улица Чайков-ского.) Между прочим, он пишет, что послал Вам телеграмму, но Вы о ней не по-минаете. Не пошла ли она в Санта-Фе? Жаль, что его письмо шло 78 дней - такие астрономические сроки. Когда будете переводить это письмо Катрин, скажите ей, как мы радовались её строкам и чуяли их сердечность. Привет сердечный Инге. Хорошо, что они проводят грозные дни на ферме. От 1-го августа сердечное письмо от Эми Вельш - привет ей. Вероятно, в пути весточка от Зины. Прилагаю телеграмму от Бленкнер, по правде сказать, не знаю, что с ней делать. Может быть, это и неплохой человек. Кто знает, кто и как может пригодиться для культурного дела. Во всяком случае, каждое доброе желание пусть встретит сердечное отношение.

При АРКА особенно вдумчиво нужно отнестись ко всему ищущему. Как и в каждом культурном деле, Вам придётся столкнуться со всякими невеждами, как Т. Кравен или ван Лун, но это неизбежно. Да и среди русских Вы знаете разных вредителей - это тоже неизбежно. Видимо, не дождёмся очередного письма Зины - видно, оно где-то гуляет. Дни очень сложные. Держитесь дружно, находчиво и зорко. Наши лучшие мысли с Вами.

Сердечный привет,
Н.Рерих.

Сию минуту долетело славное письмо Зины от 2-го августа.
Радуемся Вашей работе и бодрости.

Н.К. Рерих. Письма в Америку (1923-1947 гг.). М. "Сфера". 1998.
_______________________________________________________


25 сентября 1942 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку

25.IX.42
Родные наши,
Прилетели письма от Зины (12-го августа) и от Катрин (20-го августа). Очень примечательно, что Хорш теперь посягает и на сто картин, но ведь Катрин заявила ранее его. Кроме того, показательно, что Х[орш] распоряжается действиями правительства! Неужели уж такое бесправие? Во всяком случае, Х[орш] своими действиями признал картинную корпорацию - это очень важно. Теперь необходимо установить, какой именно наидлиннейший срок шестилетний, с какого числа он начинается и когда именно кончится? Во всяком случае, остается ещё очень значительное время. А там всякие новые обстоятельства - военные и частные. Вероятно, теперь бумага АРКА уже готова (пришлите десятка два) и можно спросить посольство о картине. Всюду столько особых обстоятельств, что можно действовать лишь по местным условиям. Выбирайте наилучшее из возможного. Накопляйте друзей и берегите их. Снисходите к ошибкам, где побудительные причины были доброжелательными. Где слишком трудно для Вас, обходите и отлагайте. Пусть трудность не подавляет бодрость и дальнозоркость.

Две неожиданности: всеиндийское радио из Дели оповестило моё приветствие ко дню семидесятилетия Ауробиндо Гхоша. Почему-то из всех приветствий передан лишь текст моего. Вторая неожиданность в малабарской газете - прислали специальный номер, посвящённый войне. Смотрю и глазам не верю: мой портрет (с чикагской фотографии) и давнишняя статья Нетти Хорш 'Путь Рериха'. Из каких таких архивов перепечатали? Если при будущих дискуссиях о картинах она Вам понадобится - скажите, можно прислать. Будем надеяться, что шестилетний срок ещё не скоро истечёт, и много событий ещё произойдёт. Хорошо, что около Вас группируются новые друзья. Привет сердечный Катрин, Инге, Спенсеру, в Либерти и всем друзьям.

У нас очень ранняя осень - снег на горах, в комнатах 64 градуса [по Фаренгейту]. Неужели у Вас ещё жарко? Радуемся Вашей бодрости.

Духом и сердцем с Вами,
Н.Рерих.

Н.К. Рерих. Письма в Америку (1923-1947 гг.). М. "Сфера". 1998.
_______________________________________________________