Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

Барон М.А. ТАУБЕ
*******************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

1931 г.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе (9 сентября 1931 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону М.А. Таубе (19 ноября 1931 г.)
ПИСЬМО Н.К. рериха к барону М.А. Таубе (23 ноября 1931 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону М. А. Таубе (15 декабря 1931 г.)

1932 г.
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону М. А. Таубе (3 января 1932 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону М. А. Таубе (14 января 1932 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону М. А. Таубе (13 февраля 1932 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону М.А. Таубе (29 марта 1932 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону М.А. Таубе (7 апреля 1932 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону М.А. Таубе (12 апреля 1932 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону М.А. Таубе (19 апреля 1932 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону М.А. Таубе (5 мая 1932 г.)
ПИСЬМО Н.К. Рериха к барону М.А. Таубе (25 мая 1932 г.)
********************************************************************************


1931 г.

9 сентября, 1931 г. Урусвати.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе

Дорогой Михаил Александрович.

Мы ещё не получили из Парижа соответствующих писем, но из телеграмм от мисс Лихтман мы знаем о Вашем председательстве и ближайшем приобщении. Вы должны чувствовать, как мы радуемся этим весточкам, ибо это всегда отвечало нашему внутреннему желанию.

Не имеете ли Вы сведений от Тюльпинка о ближайшей программе следующих действий? Мне он прислал письмо со всякими знаками уважения, но без всякой программы на будущее. Не думаете ли Вы, что для финального успеха следует действовать уступами, т. е. сперва поднять Знамя в Бельгии, в Ватикане, во Франции, везде, где уже выражено сочувствие Правительства. Затем нетрудно будет получить такое же согласие Югославии, в Чехословакии, в Латвии, Литве и Китае. Таким образом, постепенно прибавляя арену Знамени, мы подойдём к желательному результату.

Уповать только на Лигу Наций, которая и сама в затруднительном положении, может быть, и не нужно, тем более что Лига Наций покрывает меньшую половину земного шара. Действуя постепенно и самостоятельно, можно получить согласие и Турции, и Сиама, и Персии, и тех Южно-Американских республик, которые не вошли или уже вышли из Лиги Наций.

Как Ваше мнение о ближайших действиях? Может быть, у Вас есть другой план, который мы были бы рады услышать.

Также, каково Ваше мнение о Русс-Группе? Не считаете ли нужным добавить её двумя, тремя благонамеренными членами? Если да, сообщите мне, кто именно предполагается. Всячески уничтожайте клевету, которая неизбежно создаётся завистью и невежеством. Вы-то за всю Вашу жизненную практику государственную чувствовали на себе не раз эти чёрные стрелы. Но судороги клеветы часто доставляют большую пользу, если их применить, как должно.

Из последних сведений из Музея мы, например, узнали, что уволенный за недобросовестность и нечестность управляющий дома начал рассылать клеветнические письма об Учреждениях во всевозможные инстанции; и даже прибёг к письмам, угрожающим жизни г-на Хорша.

Тут и злоба и вымогательство. Мы указали в Нью-Йорк собирать все сведения по этому низкому нападению, и я очень прошу Вас, если бы и до Вас дошло нечто, сообщить это мисс Лихтман, ибо никогда не знаете, где истинный корень клеветы. Во всяком случае, широкий, можно сказать, всемирный и успешный рост Учреждений, конечно, многим не даёт спать.

Со своей стороны мы должны показать и широкий взгляд, и внепартийность, и крайнюю меру доброжелательства, словом, все те качества, которые неразрывно связаны с понятием истинной культуры. Делать врагов не есть наша задача, и Вы, конечно, этому посочувствуете.

Получили ли Вы уже "Державу Света" и что думаете предпринять для распространения её? Вероятно, в следующей почте мы найдём уже некоторые ответы и потому пока шлём Вам и всей семье Вашей наш искренний сердечный привет.

Из архива МЦР.
_____________


19 ноября 1931 г.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе

Naggar, Kulu, Punjab, Br. India, ноябрь 19. 1931

Дорогой Михаил Александрович.
Последняя воздушная почта принесла и Ваше письмо и добрые вести о Вас от нашей милой Э. Лихтман. Сердечно радуюсь, что кооперация с нею видимо Вам по душе - это так важно, ибо иначе в несогласии не растут дела. Если поездка Ваша в Рим даст те результаты, о которых можно предполагать, это будет несомненным мудрым завоеванием. Все последнее время мы имели от католического мира хорошие сведения. Папский нунций на Индию прислал мне своё благословение. Монсиньор Колас, архиепископ Французской Индии, прислал мне рекомендацию свою ко всем католическим миссионерам. Словом, где-то что-то стоит на хорошем месте, а все наши с Вами беседы о всевозможных духовных воссоединениях ведут к тому же доброму пути.

Кстати, Елена Ивановна видела очень хороший сон о Вашей поездке в Рим, а её чувствования очень замечательны. С этой же почтой я послал в Париж "О Культуре и Мире моление" для прочтения 27 декабря во всех церквях. Такая манифестация постановлена нашим комитетом нашего Пакта в Нью-Йорке. Хорошо, если бы католический мир и в этом случае широко отозвался на призыв о Культуре и Мире. Не сомневаюсь, что митрополит Евлогий и отец Спасский также не откажут поддержать этот призыв. По возвращении в Париж будьте добры, посмотрите, что делает Шклявер в этом направлении. Доверительно могу сказать Вам, что письма мадам де Во и мисс Лихтман выражают значительное неодобрение по поводу некоторых действий Шклявера. Между прочим, мы удивляемся, почему он поехал в Женеву без санкции от мадам де Во и Вас. В то время мы послали Мадам де Во очень ясную телеграмму, чтобы эта поездка была решена коллегиально. Впрочем, это уже прошлое, будем смотреть в будущее.

В наших Комитетах в Нью-Йорке сейчас принимает участие мальтийский кавалер граф Лователли, из семьи которого известны четыре Папы. Посылаю при этом письме мою речь к столетию Гёте. Если Вы найдёте нужным поместить её где-либо и в Германии, пожалуйста, располагайте ею.

С удовольствием читал Вашу книгу, за которую искренно благодарю Вас.

Получили ли Вы ДЕРЖАВУ СВЕТА по-русски? Если считали бы полезным дать кому-то эту книгу, напишите мисс Лихтман, и Вам пришлют из Америки нужное количество экземпляров. Буду ждать Ваших добрых сведений, которые так ответят моим внутренним настроениям. Напишите откровенно, очень ли вредит Германова? Прямо не знаем, что с нею, точно какое-то одержание. Главное прискорбно, что она всем даёт совершенно противоречивые сообщения от которых потом сама письменно отказывается. Не перешло ли к ней от мужа её?

Шлём наши лучшие приветы Вашей супруге и всей семье Вашей.

Духом с Вами

Архив МЦР.
_____________________



23 ноября 1931 г.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе

Урусвати, ноябрь 23. 1931.
Дорогой Михаил Александрович.
Только что мы получили письмо мисс Лихтман по свидании её с Тюльпинком. Тюльпинк произвёл на неё лично хорошее впечатление и сказал ей о нескольких предположенных им мероприятиях, но среди них мы не видим двух, казалось бы, главных: первое, мер к распространению, а главное, к поднятию Знамени Мира, хотя бы частным образом, внутри Учреждений, примкнувших к Пакту; второе, мы не видим мер для восстановления мирового Дня Культуры, о котором будет стараться наш Американский Комитет. Из мероприятий Тюльпинка некоторые являются и преждевременными и побочными. Его обращение к кардиналу о церковном денежном сборе для предоставления религиозных работ безработным художникам является соображением и побочным и даже отвлекающим.

Устройство во время будущей Конференции выставки фотографий всех художественно культурных сокровищ мира является предприятием чрезвычайно громоздким. Кроме того, само техническое однообразие фотографий всегда губило каждую фотографическую выставку. Напечатание особой карт-посталь, совмещающей две эмблемы нашего Знамени и Красного Креста, является очень опасным, ибо нам известно, как ревниво относится Красный Крест к своему знаку, и это может вовлечь нас в осложнение с такой крупной организацией. Назначение приза за противогаз для художественных сокровищ; не лучше ли вообще протестовать против газов, нежели придумывать противогаз, который, конечно, немедленно будет покрыт новым губительным изобретением. Среди таких побочных и могущих вовлечь в осложнение соображений мы пока не видим никаких мер ни к распространению самого Знамени, которое естеством своим будет уничтожать нравственную возможность войны, не видим также и мер к мировому школьному Дню Культуры, когда будет сказано повсеместно о значении культурных сокровищ и тем будет насаждаться новая традиция возвышенной и утонченной Культуры, которая так нужна в наше одичалое время. Что Вы обо всём этом думаете? И не считаете ли Вы полезным собрать под Вашим председательством маленький Комитет Пакта в Париже в нашем помещении? Комитет этот был бы в сотрудничестве с Американским Комитетом и корректировал бы отвлечённое мышление Тюльпинка. Что Вы и об этом думаете?

Буду ждать Ваших суждений по сказанным вопросам и, конечно, с великим нетерпением Ваши Римские последствия. Полагаем, что название "Основатель" во Французском Обществе для меня неудобно, если нужно, то не лучше ли "Протектор" или "Почётный Президент", так же как во всех других Обществах моего имени.

Привет от нас Вам и всем Вашим, сердечно желаем Вам счастливо встретить Рождество и Новый год.
Духом с Вами

Архив МЦР.
___________


15 декабря 1931 г.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе

Урусвати, декабрь 15, 1931
Дорогой Михаил Александрович.

В последних письмах своих Г. Г. Шклявер сообщал об удачных выступлениях в нашем Центре группы "Утверждения" и Сибиряков. Можно радоваться, что начало Вашего председательства ознаменовывается такими желательными и многочисленными привхождениями. Конечно, именно Вы сумеете сердечно протянуть руку всем приходящим, обогреете их исстрадавшееся сердце и широко скажете им о вмещении и доброжелательстве. Также Шклявер упоминал о каком-то Обществе в Париже имени Св. Сергия и о кадетском корпусе, как об организациях, пригодных для кооперации. Как Ваше мнение об этих планах и не имеет ли Вы в виду каких-либо еще других организаций, которых доброжелательно можно было бы привлечь ко строительно-культурному пути?

По всей корреспонденции представляется возможным нахождение новых друзей, что будет облегчено тем широким вмещением, которое Вы принесете. Ведь мы работаем не только для цивилизации, но, именно, для высшей Культуры, в которой "несть ни эллин, ни иудей". Шклявер писал о нездоровье Вашем. При наступлении зимы в Париже это так обычно. Надеюсь, что всё у Вас уже прошло и мы скоро получим, как всегда, доброе сведение Ваше и о Риме и обо всём, о чём я Вам писал в прошлых письмах. Имейте в виду, что мною послано одно буддийское изображение нашим калмыкам в Белграде. Вы, вероятно, уже встретились с калмыками в Париже. Ещё раз повторяю, именно при вашем просвещенном вмещении Ваш словарь Блага будет так богат и блестящ.

Сердечный привет Вам и семье Вашей от всех нас к Новому году.

Духом с Вами

Архив МЦР.
*****************************************************************************


1932 г.

3 января 1932 г.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе

Урусвати, январь 3, 1932.
Дорогой Михаил Александрович,
благодарю Вас за Ваше письмо от 7 дек. с ценными вложениями Вашей речи в Брюгге и соображений по Восточному Институту. Когда я пишу это письмо, Вы уже не только побывали в Риме и Мюнстере, но, вероятно, уже провели праздники с Вашей семьёй. Чтобы дать регулярность нашему обмену мыслей, я полагаю установить нумерованное письмо через каждые две недели (конечно, кроме случаев экстренных ускоренных сообщений), таким образом, и Вы и я будем знать, что письмо не пропало на почте, а за две недели, при нашем ускоренном темпе, всегда набирается множество новостей. Необычные надвигающиеся события тоже дают повод к ускоренному обмену и действиям.

В прошлом письме Шклявер сообщил о какой-то гнусной выходке Философова в Варшавской газете. К сожалению, сама статья ещё не прислана. Конечно, мы не можем ожидать от Философова ничего доброго, как от видного сатаниста. Уже с 1897 года он неоднократно выступал против меня, пытаясь нарушать добрые отношения мои как с Дягилевым, так и с Бенуа и с княгиней Тенишевой. Когда я указывал о большем значении скифского искусства, то именно Философов смеялся над этим, а между тем сейчас весь мир восхищается этим своеобразным творчеством. Также, когда в 1903 году я выполнил мои этюды русской старины и писал о государственном значении русской древности и русских Икон, то именно Философов глумился над моими правыми воззрениями. Между тем и в отношении русских икон и старины я был опять прав, и всемирное внимание, обращённое на них, подтверждает мои предчувствования. От такого заправского клеветника, конечно, можно ожидать всяких недостойных выпадов. Каково ваше мнение о происшедшем? Шклявер пишет, что некоторые считают полезным возражение, но другие думают, что лучше не погружаться в сношения с явным клеветником. Очень странно, что "Возрождение" перепечатало эту мерзость. Вообще, если у вас есть знакомые сотрудники этой газеты, не мешало бы выяснить, можем ли мы считать эту газету дружественной или враждебной? Шклявер как-то сообщал о дружественности "Возрождения", но перепечатка гнусных статей без соответственных комментариев не свидетельствует ли о противоположном? Конечно, не зная самой статьи, мне трудно говорить более определённо.

Мадам де Во сообщает нам о выставке Городов Искусства, предположенной Тюльпинком. Конечно, идейно всякое такое выступление ко благу, но рассчитал ли Тюльпинк силы свои, ибо такая выставка может оказаться дорогостоящей? И не могли ли быть более полезными другие выступления? К вопросу о будущей выставке Тюльпинк должен понимать, что Америка, хотя и может дать некоторое количество взносов на Конференцию, но вследствие финансового общего кризиса, конечно, не будет в состоянии уделить особые суммы для выставки в этом году. Как Вы себе представляете будущую Конференцию? Видите ли Вы случайное многолюдство или же она может быть составлена из представителей дружественных Пакту стран, которые могли бы ближайшим образом обсудить меры по введению Пакта, по крайней мере, в этих уже заявивших о себе дружественных странах, которых по счастью уже немало? По-прежнему думаю, что Пакт должен быть вводим в жизнь постепенно и неукоснительно. Ожидать внезапного введения его во всём мире невозможно, ибо даже сама Лига Наций распространяется не на целую половину мира. Кроме того, Вы знаете все странности этого Учреждения. Напишите мне Ваше личное предположение о вопросе Пакта. Сообщите также Ваше мнение об "Утверждении", о калмыках, о сибиряках и обо всех новых обстоятельствах. Кому Вы поручили лекции о Культуре и как распределили суммы? Слышал я о приветливых словах митрополита Евлогия и ответил ему тем же сердечным приветом. Какого Вы мнения о иеромонахе Иоанне Шаховском, который стоит во главе Братства Св.Сергия? Вы были правы, чувствуя благие мысленные посылки Вам Ел. Ивановны. Она так ясно видит Вашу ближайшую деятельность. Привет Вашей семье и всем друзьям нашим, сердечно Вам преданный
Н.Рерих

Архив МЦР
__________


14 января 1932 г.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе

Январь 14. 1932
Совершенно доверительно.

Дорогой Михаил Александрович,
мы получили пока Вашу карточку из Рима, но письмо из Парижа, о котором вы пишете, ещё не дошло. Между тем, из письма мадам де Во и из письма г-жи Дедлей мы узнали о разных соображениях, сообщённых Вами и обсуждённых в Центре в присутствии г-жи Дедлей. Чтобы не возвращаться к ней, совершенно доверительно скажу Вам её характеристику, из которой Вы увидите, почему мы так огорчены, что именно она сделалась административной участницей внутренних и издательских дел.

Впервые г-жа Дедлей пришла ко мне в Нью-Йорке, в 1930 году вступила в число членов Общества, но никогда ни в какие административные должности не была избрана и никто её советами не пользовался, тем более, что о ней стало известно, что она была в психической лечебнице и иногда называла себя необычными именами. К ней так и отнеслись бережно, ничем не расстраивая её. При первом же со мною знакомстве она сообщила мне свою тайну, что она Майтрейя, великая Матерь Мира, на что я мог только посоветовать ей никому не открывать столь важной "тайны". Но на другой же день она пришла ко мне с повинной, говоря, что что-то на неё нашло и она выдала эту же тайну совершенно постороннему для нее человеку. Из этого эпизода Вы можете заключить о положении административных дел в руках этой очень симпатичной, но совершенно безответственной особы.

Привожу Вам этот эпизод, чтобы показать, насколько мы огорчены тем, что именно она сделалась конфиденткой мадам де Во и как бы призвана к административным делам. Из её письма мы узнали о чьём-то недовольстве объявлением наших кампэньс на будущее десятилетие. Как вы могли видеть, каждая кампэньс имеет своё определённое культурное назначение. В течение первого десятилетия происходили такие же кампании, но за отсутствием периодического органа они оставались в пределах Совета Учреждений, теперь же, раз имеется орган, то вполне естественно объявление этих общественных фондов, управление которыми поставлено настолько точно, что в каждом Комитете имеется свой особый казначей, ничем не связанный с Администрацией учреждений. Вы, как человек общественный, вполне оцените как Культурное задание этой программы, так и желание поставить её наиболее общественным образом; такая постановка, именно, исключает всякое название коммерческого Учреждения, ибо кто же назовёт коммерческим предприятием изучение медицинских трав, исследований мер борьбы против рака, или археологические работы, или международные выставки, или Школу Объединённых Искусств, где каждый участник, естественно, должен быть оплачен, ибо никто не может отдать свои специальные труды даром, не имея особых средств к жизни. И без того Вы знаете, что оплата культурного труда непомерно низка, как в Европе, так и в Америке, где сейчас каждый профессиональный рабочий неизмеримо лучше обставлен, нежели культурные деятели. Но всякий знает, что деньги в готовом виде с неба не валятся. Решительно все Музеи и Университеты являются общественными Учреждениями, и составление фондов этих Учреждений совершенно естественно частными пожертвованиями, проистекающими от кампэньс. Впрочем, не только в Америке, но и в любой другой стране пожертвования принимаются очень охотно.
Так, Вы, вероятно, знаете, что самой значительной статьёй прихода Евгеньевской Общины в Петербурге был доход от открытых писем, пожертвованных художниками, но никто, как Вы знаете, не обвинял Евгеньевскую Общину в меркантильности. Могу говорить об этом как бывший член комитета Общины, знающий положение этого дела. Таким образом, чьи-то нападки в этом смысле являются или очередным злом, или завистью, или невежеством, которое из трёх "украшений" лучше, предоставим судить Истории. Г-жа Дедлей сообщала мне четыре желательных пункта, якобы порученных ей сообщить мне; даже в этом сказывается её болезненное преувеличение, ибо неужели Вы или мадам де Во не могли сделать это гораздо лучше и ближе? Сегодня же мы приостановили рассылку Бюллетеня за пределы Америки. Предложили помещать сведения из Парижа лишь те, которые будут подписаны Вами, мадам де Во и Шклявером, при этом помещать их "вербатим", без каких бы то ни было толкований. Третий пункт, сообщённый г-жою Дедлей о помещении статей, написанных европейскими лидерами с "симпатичными" биографическими данными, был уже давно предложен мною. Эти меры, т. е. три Ваши подписи под посылаемыми сведениями, избавляют от четвёртого пункта г-жи Дедлей, а именно от назначения особого соредактора. (Конечно, Ваши подписи не будут напечатаны, кроме случая, если Вы такое напечатание укажете). Конечно, кроме неизбежных указанных нападок, могут появиться совершенно вредные нападки политического характера. Так, например, мы только что задержали статью Шкл[явера] о разрушении большевиками Храма Христа Спасителя. Конечно, не может быть двух мнений, что это акт мерзкий и вандальский, но невозможно делать Бюллетень деятельности Музея полемическою ареною, что вовлечет нас в ещё большие осложнения. Конечно, всякие такие расстраивающие соображения не доводите до сведения мадам де Во, не будем отяжелять часто болезненное состояние, вызываемое опухолью ног. Также и не передавайте доверительных писем и секретариату от мала до велика. Ибо мне хотелось бы остаться с Вами в лично доверительных отношениях.

Так же как и Вы, я за 43 года деятельности бывал в разных боях за идеалы Культуры, Знания и Красоты. За последнее время мне пришлось ознакомиться с обеими Америками, но Европу знаю уже 30 лет. Конечно, сейчас всюду такое нервное состояние, которым можно объяснить многое совершенно незаслуженное. По опыту знаю, насколько неизбежны всякие выпады при каждом строительстве, а тем более культурном. В связи с мелочной гнусностью Философова, вспоминаю любопытный эпизод, как Мир Искусства в 1910 году, будучи в очередном столкновении со мною, тем не менее на собрании единогласно (за исключением моего голоса) избрал меня своим Первым Председателем; таковы человеческие суждения и оценки! Ввиду всего сказанного. Вы понимаете, почему начало Лиги Культуры, о чем Вы услышите и из Америки, нужно производить совершенно тихо, без каких бы то ни было выступлений, а тем более в печати. Пусть маленькие зёрна нарастают строительно и никто не будет напрасно тревожим чем-то ему невместимым. Опять же не отягощайте и в этом деле мадам де Во, которая пусть сосредоточится на Французском Обществе. Постоянно указываю, как в Америке, так и Шкляверу, чтобы все факты сообщались и без промедления и в абсолютной точности. Ведь точность есть украшение Культурной работы. Посылаю сегодня же с воздушной почтой эти вести и с нетерпением буду ждать Ваше письмо, о котором Вы пишете, из Рима. Наш сердечный привет Вам и Вашей семье.

Архив МЦР.
_______________



13 февраля 1932 г.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе

Духом с Вами
Урусвати, февраль 13, 1932

Дорогой Михаил Александрович.
Наконец-то я могу Вам послать домашний снимок с моей последней картины, посвящённой смыслу значения знака Знамени.
 
  
 

Н.К. Рерих. Знак Троицы. 1932.

Можете показать эту фотографию и некоторым членам Комитета, и всем тем, кому, предполагаете, это будет полезно. Скажите всем невеждам, пытающимся подставить какие-то свои своекорыстные или злонамеренные объяснения, о смысле этого Изображения. Что может быть древнее и подлиннее византийской концепции, уходящей в глубину веков к первому обобщённому Христианству и так прекрасно претворенной в иконе Рублева "Святая Живоначальная Троица" Свято-Троицкой Сергиевской Лавры. Именно этот символ - символ древнейшего Христианства, освещённый для нас также и именем Св.Сергия, подсказал мне наш знак, смысл которого и выражен на прилагаемом снимке, сохранив все элементы и расположения их, согласно иконе Рублева. Пусть этот снимок будет у Вас в Париже на случай каких-либо новых попыток опрокидывать уже существующее.
 
  
 

Посылаю Вам ещё снимок Св. Владычицы Знамени - Мадонны Орифламмы. К сожалению, без фильтра отношение красок не удалось, и Вы можете судить лишь об общем расположении картины. Лиловое одеяние Богоматери тоже не вышло как следует. О самом нашем Пакте по-прежнему не высказываюсь определённо до получения от Вас предлагаемой Вами программы следующих непосредственных действий для укрепления в жизни так нужного охранения сокровищ. Прежде всего, мне хотелось бы знать Ваше обоснованное суждение относительно лучших и наиболее энергичных и достигающих цели действий.

Если мы остановимся на чьих-то лишь отрицательных формулах, требующих лишь умолчания и нераспространения, а в активе будет лишь фотографическая выставка Тюльпинка, то ведь при таком положении мы далеко не уедем. Потому-то так определённо и ожидаю Вашего обстоятельного меморандума о предлагаемых Вами будущих движениях Пакта. Как Вы знаете, число сторонников его (судя по получаемым письмам) растёт, принося нам очень хорошие имена; конечно, тем самым увеличивается и число завистников и клеветников, для которых все сокровища духа человеческого представляют лишь помеху для их своекорыстных планов и меркантильных устремлений. Словом, Вы видите, как усиленно мы ожидаем меморандум. Конечно, в меморандуме Вы подчеркнёте, что мы никогда не были импотентными пацифистами, а значение и смысл Пакта подробно выяснен книгою о Пакте, изданной в Париже при ближайшем участии мадам де Во и Г. Шклявера, и никто и не меняет смысл, выраженный в этой книге. И выставка Тюльпинка, о которой являлись даже предположения о передвижении её, ведь тоже есть своего рода паломничество той же идеи, но почему-то некоторые люди не хотят это отметить.

По-прежнему полагаю, что нет ничего плохого молиться в церквах о сохранении храмов и всех памятников духа человеческого. Я знаю, что Вы лично не против молитв и понимаете их глубокое действенное значение. Но, конечно, есть люди, которым каждое религиозное выступление претит. Вообще тьмы очень много, и именно она нашёптывает всю предрассудочную узость сознания, разрушающую всякое строительство. Посылаю Вам при этом мою статью "Ошибки". Очень интересуемся, как идёт деятельность наших Обществ, ибо сейчас самое деятельное время, а к весне, по обычаю, опять деятельность отправляется на летние квартиры. Шлем Вам и семье Вашей наши сердечные приветы

Архив МЦР.
__________


13 февраля 1932 г.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе

Духом с Вами
Урусвати, февраль 13, 1932

Дорогой Михаил Александрович.
Наконец-то я могу Вам послать домашний снимок с моей последней картины, посвящённой смыслу значения знака Знамени.
 
  
 

Н.К. Рерих. Знак Троицы. 1932.

Можете показать эту фотографию и некоторым членам Комитета, и всем тем, кому, предполагаете, это будет полезно. Скажите всем невеждам, пытающимся подставить какие-то свои своекорыстные или злонамеренные объяснения, о смысле этого Изображения. Что может быть древнее и подлиннее византийской концепции, уходящей в глубину веков к первому обобщённому Христианству и так прекрасно претворенной в иконе Рублева "Святая Живоначальная Троица" Свято-Троицкой Сергиевской Лавры.
 
  
 

Именно этот символ - символ древнейшего Христианства, освещённый для нас также и именем Св.Сергия, подсказал мне наш знак, смысл которого и выражен на прилагаемом снимке, сохранив все элементы и расположения их, согласно иконе Рублева. Пусть этот снимок будет у Вас в Париже на случай каких-либо новых попыток опрокидывать уже существующее.
 
  
 

Посылаю Вам ещё снимок Св. Владычицы Знамени - Мадонны Орифламмы. К сожалению, без фильтра отношение красок не удалось, и Вы можете судить лишь об общем расположении картины. Лиловое одеяние Богоматери тоже не вышло как следует. О самом нашем Пакте по-прежнему не высказываюсь определённо до получения от Вас предлагаемой Вами программы следующих непосредственных действий для укрепления в жизни так нужного охранения сокровищ. Прежде всего, мне хотелось бы знать Ваше обоснованное суждение относительно лучших и наиболее энергичных и достигающих цели действий.

Если мы остановимся на чьих-то лишь отрицательных формулах, требующих лишь умолчания и нераспространения, а в активе будет лишь фотографическая выставка Тюльпинка, то ведь при таком положении мы далеко не уедем. Потому-то так определённо и ожидаю Вашего обстоятельного меморандума о предлагаемых Вами будущих движениях Пакта. Как Вы знаете, число сторонников его (судя по получаемым письмам) растёт, принося нам очень хорошие имена; конечно, тем самым увеличивается и число завистников и клеветников, для которых все сокровища духа человеческого представляют лишь помеху для их своекорыстных планов и меркантильных устремлений. Словом, Вы видите, как усиленно мы ожидаем меморандум. Конечно, в меморандуме Вы подчеркнёте, что мы никогда не были импотентными пацифистами, а значение и смысл Пакта подробно выяснен книгою о Пакте, изданной в Париже при ближайшем участии мадам де Во и Г. Шклявера, и никто и не меняет смысл, выраженный в этой книге. И выставка Тюльпинка, о которой являлись даже предположения о передвижении её, ведь тоже есть своего рода паломничество той же идеи, но почему-то некоторые люди не хотят это отметить.

По-прежнему полагаю, что нет ничего плохого молиться в церквах о сохранении храмов и всех памятников духа человеческого. Я знаю, что Вы лично не против молитв и понимаете их глубокое действенное значение. Но, конечно, есть люди, которым каждое религиозное выступление претит. Вообще тьмы очень много, и именно она нашёптывает всю предрассудочную узость сознания, разрушающую всякое строительство. Посылаю Вам при этом мою статью "Ошибки". Очень интересуемся, как идёт деятельность наших Обществ, ибо сейчас самое деятельное время, а к весне, по обычаю, опять деятельность отправляется на летние квартиры. Шлем Вам и семье Вашей наши сердечные приветы

Архив МЦР.
__________



29 марта 1932 г.
ПИСЬМО Н. К. Рерих - барону М. А. Таубе

Урусвати, март 29, 1932.
Дорогой Михаил Александрович,
письмом от 14 марта уведомил нас Шклявер о первом состоявшемся заседании Комитета Пакта и Знамени при нашем Европейском Центре. Очень радуюсь, что это предложение моё вошло в жизнь, и таким образом Комитет, состоящий при Музее, получает ещё одного деятельного сотрудника в лице Комитета, состоящего под Вашим Председательством. Особенно радуюсь этому, ибо, таким образом, Вы составите ближайшую программу поступательных действий для введения в жизнь Пакта и Знамени. Как уже знаю из Ваших предыдущих сообщений, Вы так же, как и я, не слишком много даёте кредита фотографической выставке Тюльпинка. Конечно, пошлём ей наши лучшие мысли так же, как и всем прочим начинаниям около наших Учреждений, и большим и малым. Этим письмом мне хотелось бы послать привет Вашему новому Комитету и выразить ему мою радость, что посредством него будет ещё раз укреплена и расширена точная программа будущих действий по введению в жизнь Пакта.

Прекрасно, что посредством лекции Ландовского осуществилось в Париже паломничество нашего Знамени, а выставка Тюльпинка будет таким же паломничеством Знамени в Бельгии. Таким образом, идея паломничества спокойно прошла в жизнь, и все наши 52 Общества будут осведомлены в Пакте и Знамени. Церковных манифестаций нам опасаться нечего. Прежде всего, они не представляют собою политических манифестаций, и будем надеяться, что Комитеты наши состоят из людей религиозных, сердцу которых всегда близка идея молитвы за преуспеяния благого дела. Я никогда не сетую на Тюльпинка за церковную манифестацию освящения Знамени в Соборе Святой Крови, совершившуюся при Вашем участии. Это освящение и молитва положили начало всем прочим мыслям религиозным, так близким истинно культурным идеям человечества. Радуюсь, что все три наши митрополита благословили эту идею, которая и во всех прочих церквах встречает такое же благостное отношение. Не удивляюсь этому, ибо сейчас разрушительство почему-то особенно яростно направлено на храм.

Шклявер также сообщает о продолжающемся сочувственном отношении к Пакту Французского Правительства, о поддержке его Бельгийским Правительством и сочувствии со стороны Чехословакии. Всё это очень хорошо и ещё раз подсказывает нам, насколько мы не должны упускать драгоценное время. Интересно бы применить к нашему Пакту бывшую процедуру установления Красного Креста. Между этими знаками человечности много аналогий. Знамя Красного Креста тоже началось для военного времени, но чтобы приучить к этому знаку человеческое сознание, это знамя было сделано постоянным и, несмотря на всякие бывшие сомнения узких сознаний, внесло в историю человечества поистине прекрасную страницу.

Не буду повторять то, что было мною многократно уже выражено в моих разных обращениях по поводу Пакта и Знамени. Но не побоюсь повториться, твердя, что это сознательное и постоянное охранение действительных ценностей человечества необходимо неотложно. В нём должно участвовать сознание всего человечества и, если по крылатому слову нашего друга Луи Марена, по слову, обошедшему все здешние газеты, если "Лига Наций оказалась неспособной и недостаточной", то мы во имя Культуры и Прогресса человечества должны искать ещё более широких путей, ибо можем действовать с полным сознанием, что мы творим государственно полезное дело.

Ценно сознавать, что помимо существеннейших отзывов представителей Международного Права мы имеем уже знаменательные отзывы нескольких военных вождей, которые также присоединяются к полезности Пакта и Знамени. От души желаю Вашему Комитету работать воодушевлённо, обогащаться новыми ценными членами и приближать бодро к цели Пакт и Знамя, так нужные в мировом значении. Передайте членам Комитета мой искренний привет и скажите тот же наш сердечный привет Вашей семье и всем друзьям.

Из архива МЦР.
_______________



ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе

Урусвати, апрель 7, 1932

Дорогой Михаил Александрович! Надеялся я, что мне более не придётся возвращаться к прискорбной для всех нас Дедлеяде. Я вполне был согласен с Вами, что не следует с нашей стороны обращать на неё внимание. Но передо мною лежит копия её письма, адресованного ею на имя Президента мистера Хорша и пересланного мне с последней почтой. Выдержки из него прилагаю, ибо не хочу, хотя бы в переводе, внести какую-либо неточность или изменение. Как Вы сами согласитесь, во имя успеха дел наших нельзя опять вернуться к недопустимым мыслям, выражаемым г-жою Дедлей. Её бестактный намёк на собирание крупных сумм и на противодействие Америки деятельности наших парижских сотрудников не может быть оставлен без полного раскрытия этих обстоятельств. Хотя я уже неоднократно выяснял, что фонды, собираемые в Нью-Йорке, вовсе не велики, ибо даже минимальная смета Парижского Отдела требует капитализации, по крайней мере, ста тысяч долларов. Америка, как Вы знаете, сейчас переживает неслыханный кризис, как и во всех странах. Мистер Хорш и все наши сотрудники и мы все имеем очень трудное время, ибо крахи множества банков и неслыханное падение ценностей, иногда в 60 раз их стоимости, тяжко отразились на нашем общем финансовом положении. Можете себе представить всю бестактность намёков о каких-то суммах в тот час, когда люди выявляют величайшее самоотвержение и бескорыстие, когда они борются с океанскими волнами невежества и некультурности. Такие намёки не только бестактны, не только несправедливы, но они жестоки, они бессердечны и разрушительны, они могут быть подсказаны самою сатанинскою стороною, мечтающей о разложении человечества.

Перейдём ко второму злостному намёку, а именно о том, что будто бы Америка препятствует инициативе и усиленной деятельности наших парижских сотрудников. Это обвинение также и несправедливо и разрушительно. Если можно найти хотя бы один факт, когда бы Америка пресекала желание усиленной деятельности в Париже, то пусть этот факт будет положен открыто на стол. Я хочу его знать. Вы можете подтвердить, сколько раз в письмах к Вам я просил сообщить о дальнейших программах, сколько раз я просил об усилении строительной деятельности, предоставляя, как Вы знаете, самую широкую инициативу. Вы знаете, как я горячо жду и приветствую каждое инициативное, благотворное проявление и усиление деятельности. И мадам де Во и Г. Шклявер подтвердят, что всё время я заботился лишь о развитии деятельности, давая при этом полную инициативу выбора и вполне принимая все желания, исходящие из Парижского Отдела.

То же самое я знаю и относительно намерений и искренних пожеланий Америки видеть кипучую инициативную деятельность Парижа. Мы никогда не предполагали, что Отделы наши являются лишь механическими исполнителями Америки. Нет, мы всегда смотрим на все Отделы наши, как на широко инициативные группы, самодеятельные и живые. Каждый, кто удосужился прочесть книгу мою "Держава Света", должен сознаться, что она призывает, прежде всего, к инициативе мыслей и действий и приветствует всё, что работает, жизненно мыслит и двигается вперёд. Спрашивается, откуда же может возникнуть это недопустимое обвинение в каком-то препятствовании расширения деятельности. Мы все ждём программы, мы все ждём движения. Посмотрите, с каким радушием и благожелательством была принята программа некоторых действий, сообщенных докт. Лукиным. Никто даже не помыслил хотя бы частично изменять местные предположения, ибо они являлись результатом доброго желания, сотрудничества, добросердечия и стремления к расширению. Мы все глубоко оценили, как мужественно продвигается в культурно-образовательном отношении Рижская Группа, несмотря на всякие вражеские ухищрения, без которых ни одно светлое дело никогда не росло, и на чрезвычайное тяжкое финансовое положение всех сотрудников. Так же точно горячо приветствуется и каждая строительная мысль, исходящая из Парижа. Я потому так упорно настаиваю на выяснении этого пункта, ибо он противоречит основным принципам моего миросознания.


Кроме этих основных соображений я чувствую, что формулировка г-жи Дедлей родилась вовсе не в её мозгу. Откуда-то она заимствует постоянный приток этих оскорбительных намёков. Нужно совершенно не знать образа мышления наших американских сотрудников, чтобы отважиться бросать безответственно такие соображения. Спрашивается, где же находится тот разлагающий фокус, который может питать эти недопустимые мысли? Вам сообща в Париже легче выяснить, где притаился не только просто враждебный, но разлагающий сердце человеческое сатанинский сотрудник. В Америке мы тоже подвергались каким-то нелепым измышлениям, но как только мы взялись за твёрдое расследование, то немедленно, прежде всего, перед нами обнаружился нанятый спарафучиле, заведомый вор, уволенный за многие кражи. И, таким образом, мы могли, к великому конфузу некоторых личностей, письменно сообщить им, что они руководствовались клеветою известного преступника, вора. Это произвело необыкновенно сильное впечатление. Спрашивается, где же притаился в Париже подобный злоумышленник? Если это злоумышление Германовой, которая, не получив требуемую ею плату, вдруг пожелала явить свой истинный лик, лик Иуды? Так пожизненно она себя и связала тридцатью сребрениками! Или, быть может, миссис Дедлей пользуется какими-то другими источниками, которые вдохновляют её на такие жестокие и злостные и несправедливые обвинения?

Мне бы хотелось, чтобы Вы и мадам де Во и Г. Шклявер прочли это письмо вместе и обсудили, какие же меры нужно принять, чтобы ограждаться от подобных клеветнических намеков? Вы все трое состоите нашими почётными советниками, и потому мне, который именно Вам доверяет, так важно установить точку зрения справедливости и вместе с Вами обсудить о тех мерах, которые нужно принять в Париже для местного процветания дел. Если Вы мне скажете о какой-то сторонней враждебности, то это ещё не будет для меня убедительно, ибо я не знаю такой страны в мире, где бы просветительные дела не подвергались особому обстрелу. Если мы знаем, что какая-то улица неблагополучна для ходьбы, то по ней и ходить не следует. Как сказано - "У Отца Моего Обителей много", и по этому строительно-благостному Завету обратимся к тем Обителям, где очаги доброкачественны. Если Вы мне скажете о трудностях финансовых, то из переписки нашей я могу привести Вам такие сведения, перед которыми побледнеют прочие финансовые соображения. Везде трудно. Нет такой страны, где было бы легко, и, тем не менее, мир не должен погружаться в варварство!

Из всех Ваших писем Вы не укажете ни одного Вашего соображения, которое я отринул бы или пресёк. И мадам де Во не укажет, и Г. Шклявер не укажет, ибо единственная моя радость видеть инициативу и процветание истинно образовательных начал. Вы знаете, как я радуюсь, когда не упущен ни день, ни час для какого-то полезного человечеству образования. Эпизод с Тюльпинком является очень характерным. Несмотря на его многие упущения и откладывания, несмотря на труднейшее время, мы всё же рекомендуем его план, не меняя в нём никаких деталей и удерживаясь от всякого, хотя бы косвенного, намёка на своекорыстие, которое ставится какими-то злоумышленниками на каждом шагу в вину. Злоумышленники клевещут о саморекламе, но мы могли бы показать им образцы рекламы Учреждений и личностей, которые почитаются вне всяких подозрений! Не в давности ли лет разгадка эта? Вы уже читали мою статью "Расхищенное Сердце", и Вы знаете боль о тех явных несправедливостях, которые наносятся лицами самых разных состояний, иногда даже не стесняясь отличием духовного звания. Да, даже и духовного звания лица иногда не прочь поклеветать. Как это недостойно для носителей религий! Вот Вы видите, почему я так настаиваю на окончательном выяснении вышесказанных злостных намёков в письме г-жи Дедлей. Тут не может быть ни Америки, ни Европы, ни Запада, ни Востока, но одно общечеловеческое достоинство. И во имя этого достоинства не только обсудите втроём сообща о мерах, которые следовало бы принять, чтобы подобные, разлагающие дело намёки не проникали в пространство. И если г-жа Дедлей ещё в Париже, попросите её прекратить эту переписку, так оскорбительную для наших Американских сотрудников. Скажу Вам совершенно доверительно, что некоторые члены нашего финансового Комитета вообще против субсидирования внеамериканских Отделов, но Вы знаете наше крайнее желание не только поддерживать, но и развивать эти Отделы, а потому для успеха этого необходимо особенное сотрудничество, о чём и прошу Вас совершенно откровенно. Переписка с мадам Дедлей уже принесла несомненный вред, и я горю желанием скорейше его исчерпать.

Порадуйте меня и результатами Вашего совещания, и Вашими обусловленными программами на будущее. Время очень трудное, но мы должны не только его пережить, но и победоносно продвинуться. Сердечный привет от всех нас Вашей семье.

Из архива МЦР,
___________________



ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе
Урусвати, апрель 12, 1932

Дорогой Михаил Александрович, посылаю Вам для Вашего личного сведения копию моего письма к мадам де Во. Делаю это для того, чтобы во имя охранения точности Вы были бы в полном курсе всего происходящего. К сожалению, из Америки опять вчерашняя почта принесла сведения о том, что мадам де Во протестует против латинского слова "Культура", сообщая в Америку, что во Франции некоторый слой людей смешает это с агрикультурой. Конечно, это меня нисколько не устрашает, ибо удельный вес людей, не понимающих всемирного значения латинского слова, совершенно ничтожен, и такое невежество не может иметь решительно никакого значения вообще во всех вопросах Культуры. Из статьи моей "Синтез" уже давно посланной в Париж, Вы знаете мою точку зрения на этот вопрос. Впрочем, это не может быть моей точкой зрения, ибо она подтверждена всеми толковыми словарями и энциклопедиями и, кроме какого-то специфического слоя людей, кто же не согласится о значении великого знаменательного понятия "Культура". Не буду повторять того, что сказано неоднократно в моих обращениях, и, во всяком случае, для начала Охранения не будем заниматься разрушением ценных понятий. Пакс вобискум!! Также, вероятно, Вы согласитесь вполне и с тем, что выставка Гималайской Цепи или одного могульского сада в Лагоре не только не прибавит ничего для выставки Тюльпинка, но может породить обвинения в бессистемности, в каком-то аматерстве. Впрочем, по принципу моему не вмешиваюсь в план Тюльпинка и верю, что он будет и сознательно обусловлен и принесёт осязательные результаты для водворения Пакта и Знамени в Мире. Будем сердечно рады слышать от Вас о программах на будущее и обо всей деятельности. Шлём сердечный привет Вашей Семье.

Из архива МЦР.
____________________






ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе
Урусвати, апрель 19, 1932.

Дорогой Михаил Александрович,
был очень рад вчера получить Ваш номер пятый. Конечно, вполне сочувствую по всем Вашим пунктам.

К 1 пункту, конечно, если бы только что, благодаря миссис Дедлей и некоторым другим замечаниям и перепискам, не создалось положение "чрезвычайной охраны", то, естественно, было бы совсем нетрудно дать в Брюгге несколько картин. "Для чистых всё чисто", - говорил мудрый апостол Павел, но уж больно грязноваты некоторые люди и самое простое и естественное всегда пытаются только опоганить. До выставки ещё есть время, и потому последим за событиями и настроениями. Тем более, что "Орифламма" уже упакована и идёт в Америку. Там будет виднее.

К пункту 2, полагаю, что Вам, во всяком случае, принадлежит руководящая роль по нашему Пакту и Знамени в Европе. Не только в качестве Генерального Делегата Музея. Не только как Почётный Советник, не только как Председатель Отдела, но и как Председатель Особого Комитета по Пакту и Знамени при Европейском Центре, Вы естественно являетесь там и Руководителем и душою всех правильных действий, о которых всегда рад слышать от Вас. Если бы Бельгия, как Вы пишете, оказалась недостаточно сильной, то почему бы не помыслить о Швейцарии, которой такая идея Красного Креста Культуры была бы, может быть, очень близкой после её стараний о Красном Кресте.

Красный Крест необыкновенно возвысил Швейцарию в глазах всего мира, быть может, они поймут, что и наш Пакт для страны, поднявшей его, явится такою же прекрасною, незабываемою страницею Истории! Конечно, Вам виднее, которая педаль сейчас нужнее - Бельгийская ли. Французская, Швейцарская или какая-либо другая. И на месте Вы лучше знаете, в каком именно ключе создавать симфонию. В этом смысле я всецело полагаюсь на Ваше мнение.

К пункту 3, мы вполне согласны с Вашими замечаниями о местной Сибирской группе, а также о том, насколько во всём качество ценнее количества. О том, что Вы сообщаете о Шклявере и о группах, думаю, что, быть может, он всячески усиливает заселение Европейского Центра, чтобы не оставлять его пустынным. Оживление и круговращение так необходимы для народного сознания. Быть может, если сознание приклеит ярлык о пустынности Центра, то это тоже будет вредно. Недаром сказано - поспешай медленно. Но всё-таки поспешай, ибо, конечно, под медленностью предполагается осмотрительность, но не простая замедлительность. По-прежнему прошу Вас намекнуть мне в письме, если бы Вы считали нечто отрицательным и действенно вредным.

Сообщаемое Вами о второй группе нас очень радует, ибо нет ничего вреднее пустых говорилен. Посылаю при сём снимочек с моей картины "Магомет на горе Хира получает Указ Архангела Гавриила". Передайте его Вашему другу; мне приходилось слышать очень трогательные отзывы единоверцев Магомета об этой картине, отмечавших понимание традиции в сокрытии лица Пророка. Если Ваш друг жизненен, то, конечно, он поймёт мировое значение Культурной работы, которое может быть неясно лишь затемненным сутулокою умам. Вы пишете о том, что миссис Д[едлей] очень хорошо говорит о Музее. Было бы ещё лучше, если бы она, наконец, прекратила известную Вам переписку на одну и ту же тему с Америкой. Вчерашняя почта принесла сведение, что уже в марте месяце она продолжает писать всё об одном и том же, этою ненормальностью производя вредное тошнотворное впечатление. Как и Вы пишете, Герм[анова] предательствует вовсю, и печальнее всего то, что она совершает это предательство во имя Христа. Как ужасно, что это самое святое Имя может служить одержимым для их разрушительных целей. Но Свет побеждает тьму!

Посылаю Вам моё последнее воззвание "Красный Крест Культуры". Шлю вам эти мои статьи на Ваше усмотрение, зная, что Вы при всяком удобном случае сделаете из них наилучшее применение. Странное дело, здесь для печатаний статей в нашем распоряжении шесть журналов; при бедности местной прессы это можно считать огромным показателем. О "Державе Света" появилось уже одиннадцать очень ценных и прекрасных отзывов, а в Европе мы за всё время не приблизились ни к одному местному изданию, и даже моя статья "Легенды Азии" появилась, по моему мнению, в таком нежелательном органе. Не посоветуют ли Вам Шабас, или Шено, или Ван Лоо какое-нибудь приличное решение этой проблемы во имя той же всеобщей Культурной Задачи? Из моих последних статей Вы замечаете, как тяжко сейчас положение в Америке, да и Вы сами знаете, как не менее тяжко положение и во всём мире. Переживём это время бодро и успеем для будущего посеять наибольшее количество полезных зёрен.

На выставку Тюльпинка я послал свою скромную лепту 5000 фр., очень жалею, что при нынешних обстоятельствах решительно не могу дать больше, ибо кругом целые пропасти, требующие заполнения и какого-то целесообразного решения. В статье моей "Остров Слез", которую Вы уже читали, выражены эти настроения последних дней.

От всего сердца отвечаю Вам "Воистину Воскресе", и мы все шлём Вам и всей семье Вашей наши наилучшие пожелания и сердечные мысли. Последняя американская почта принесла ещё одну копию письма миссис Дедлей: теперь она укоряет Америку, почему Америка не посылает в Париж Бюллетеня. Но ведь именно она потребовала прекратить высылку его. И если его не посылают, то исключительно выполняя лишь её желание, которое, по её же уверению, выражало единодушное желание Комитета. Быть может, цензор г-жа Дедлей теперь укажет совершенно точно, кому, по её мнению, можно посылать Бюллетень и кому не следует. Любопытно, как в её своеобразном мышлении преломится суждение о личностях.

Из архива МЦР.
___________________



5 мая 1932 г.
ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе

Урусвати, май 5, 1932
Дорогой Михаил Александрович,
были рады получить Ваше письмо из Мюнстера. Отвечаем в Париж, ибо в мае Вы уже вернётесь туда. Опять по всем пунктам согласен с Вами. Не сообщите ли мне имена тех исключительных идиотов, которые привязываются и не понимают разницы значения идеи от слепой копии? Ведь, когда я говорил о том, что первая идея Знака Знамени появилась у меня от иконы Св. Троицы в Сергиевской Лавре, то этим я вовсе не думал говорить ни о каком точном воспроизведении иконы. Одно дело идея Св. Троицы, а другое дело "механическое" расстояние между кругами.

Действительно, как Вы пишете, нужно быть какими-то троглодитами, чтобы уже не различить идеи от копии. Жаль, что цитируемый Вами знак Св. Троицы со входящими друг в друга кольцами уже использован Крупповскими заводами и широко публикуется даже в здешних местных газетах. Конечно, Вы правы, что не нужно более говорить о самом знаке; ведь все разговоры о нём возникли из-за прискорбного сообщения мадам де Во о том, что это знак масонский. Конечно, и это соображение ввиду его несостоятельности и неприложимости к нашему случаю не имеет значения, и Вы правы, более к нему возвращаться не будем. Также Вы совершенно правы, отдавая должное мерзостной, клеветнической деятельности Герм[ановой]. Имеем доказательства, что она не только упражняет своё злобное сердце устно, но и отдаёт свои досуги писанию писем в разные страны. Если бы она в своё время действовала так же прилежно во имя Культуры, как она сейчас работает для клеветы? Она изобретает ряд нелепостей, перед которыми меркнут все бывшие газетные сообщения. Соединение злобности, предательства с невежеством представляет из себя вреднейшую микстуру. По возможности пресекайте её лживую деятельность. По её словам, я должен быть, прежде всего, отъявленным невеждой, если принять во внимание все те благоглупости, которые она мне вкладывает в уста.

С нетерпением будем ожидать Вашу новую работу "О падении современного государственного строя". Это будет настоящая страница истории, ибо действительно государство и человечество начали усиленно подтачивать основы Культуры, Культуры Духа, без которой наше пребывание на земле становится прежде всего бессмысленным. Также радуюсь Вашим соображениям о Знамени и о Пакте. Конечно, вооружённые примером истории Красного Креста, также проходившего все перипетии человеческого невежества, мы должны идти, неутомимо накопляя все созидательные вехи.

Не считаете ли Вы нужным, чтобы присланная мне Шкл[явером] статья барона Ален д"Эрбе де Тюн о Пакте и Армии появилась бы полностью или частично (если размеры не позволят) в нашем Бюллетене. В этой статье очень замечательно совпадение автора с нашими соображениями о том, что Знамя не может висеть лишь во время военных действий, но народные массы, а тем самым и будущий воин, "уже в мирное время должны быть приучены к осознанию этого знака". Действительно, разве мог бы иметь значение Красный Крест, если бы он неожиданно был вывешен лишь в течение битвы? Мы должны собрать все наши силы и всю нашу находчивость как для успешности Брюжских планов, так и для всех выступлений и напоминаний о Пакте и Знамени. Ещё раз радуюсь, что дело находится в Ваших руках, и Вы со всею прозорливостью учёного, дипломата, государственного деятеля учтете все малейшие возможности, которые могут послужить на пользу.

Конечно, всё было бы легче, если бы время не было таким исключительным в смысле всяких кризисов. Мученичество за Культуру! Это звучит прекрасно, это даёт новых, очень ценных друзей, но нужно находить силы, чтобы пережить это трудное время. Главным же условием этого будет действительное единение, взаимное доверие и обоюдная помощь между всеми, в сердцах которых ещё теплится истинный Свет.

Враги, служители тьмы со всех сторон пытаются подтачивать основы Культуры, основы наших дальнейших стремлений, но чувствознание, никогда ещё не обманывало меня, особенно же в минуты сильнейшего напряжения. Вот и сейчас оно говорит мне о необходимости продержаться и недолгое уже время. События свёртываются и сами говорят за себя. Обычный главный фактор дел - "обстоятельства" - очень редко учитываются людьми, но Вы, как историк, знаете, насколько в основе земных путей всегда лежат эти "обстоятельства", неожиданные для ненаблюдательных масс.

Шлём Вам и Вашей семье наш общий сердечный привет и ждём с особой радостью Ваших вестей.

Из архива МЦР.
______________



ПИСЬМО Н. К. Рериха к барону М. А. Таубе
Урусвати, май 25, 1932

Дорогой Михаил Александрович!

Сегодня уже 25 мая, но Ваше письмо от половины апреля ещё не дошло. При нормальном состоянии почты можно было бы это объяснить какими-либо Вашими местными причинами, нездоровьем или ожиданием каких-либо важных сведений. Но при странностях почты всегда можно предполагать или потерю или какие-нибудь специфические задержки. Хорошо, что мы придерживаемся строгой нумерации писем. С этой почтой я послал Шкляверу моё Приветствие нашей второй Конференции. По возможности я его держал в самых нейтральных тонах, ставя особые ударения на параллели с возникновением Красного Креста. Полагаю, что такая параллель особенно будет полезна для Конференции. Также я цитирую барона Ален д"Эрбе де Тюн, который в своей очень дельной статье правильно указывает на неотложность Пакта и Знамени. Действительно, при нынешних мировых смятениях, при необычайных трудностях, как духовных, так и материальных, вопрос сугубого обращения внимания на памятники Искусства и Знания приобретает совершенно особое историческое значение. Вы как историк, конечно, оцениваете это обстоятельство, и потому Конференция наша приобретает особое значение. Делайте, как лучше, двигайтесь, как полезнее, чтобы не возбуждать ненужных непониманий и троглодитских замечаний.

Шклявер сообщал о согласии ещё нескольких стран на присылку делегатов. Это хорошо, и, пользуясь нашими общими связями, можно умножать это количество участников Конференции. Сообщите мне, что Вы делаете в этом направлении. Только что мы имели указание от германского Консула в Америке, что Германия также предполагает принять участие. Конечно, Югославия, Эстония, Литва, Латвия, Чехословакия не преминут сделать то же самое, лишь бы вовремя, без опоздания, войти с ними в соглашение. Думаю, что и Франция не захочет принадлежать к разрушителям памятников Искусства и Науки. Вам виднее, какие именно Правительства и Учреждения, вроде Академий, Университетов, Музеев, призвать к действию.

Эти дни ждём условленной телеграммы о моих картинах в Брюгге, иначе я не знаю, на чём Вы решили, а посылка отсюда берёт не менее шести недель, а вернее, и все два месяца. Ведь я ещё не имею Ваших соображений и о "Деловом Объединении" с пресловутым Коринч., о котором Шкл. Вам скажет многие пикантные подробности. Не знаю, ответило ли Вашим настроениям моё письмо о масонстве? Такое сложное и трудное сейчас время! Неужели люди не понимают, что уже неприложимы обыденные мерки. Надеюсь, Покровитель Конференции Адачи отзовётся активно, так же как и Лодер и прочие Члены Гаагского Трибунала. Словом, Вам виднее, ибо значение Пакта и Конференции самими событиями усугубляется положительно ежедневно. Конечно, все наши сообщества и группы, надо надеяться, отзовутся на Конференцию самостоятельно и красноречиво.

Жду Ваших сообщений с большим нетерпением. Привет Вашей семье и всем друзьям.

Сердечно Ваш

Из архива МЦР.
___________________
********************************************************************