Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

СТЕПАН ПЕТРОВИЧ КРАЧКОВСКИЙ

Коллекционер картин, истинный и бескорыстный друг художников и ценитель искусства.
 
 
  
 
  
И.Репин. Портрет С.П. Крачковского. 1907.

СОДЕРЖАНИЕ

Хроника. (6 июля 1916 г.)
Из воспоминаний Н.К. Рериха "Собиратели" . 1922.
Николай Рерих "С.П. Крачковский" ((3 августа 1916 г.)
М. Бабенчиков "Памяти С.П. Крачковского" (6 августа 1916 г.)

*****************************************************************

ХРОНИКА

6-го июля на австрийском фронте скончался подполковник Степан Петрович Крачковский, коллекционер картин, истинный и бескорыстный друг художников и ценитель искусства. Небольшая численностью произведений (около 100 номеров), но выдающаяся по качеству собранного, коллекция по завещанию покойного поступает в недавно основанный Н.К. Рерихом при Императорском Обществе поощрения художеств Музей современного искусства. Коллекция заключает в себе отличные работы Репина, Серова, Сомова, Нестерова, Левитана, Сурикова, Алескандра Бенуа, Рериха, Грабаря, Кустодиева и др. и является цен-ным приобретением нового музея.

Архитектурно-художественный еженедельник. 1916. 31 августа. ? 35. С. 351.



Из воспоминаний Н.К. Рериха:

"Очень бедный армейский офицер, служащий в отдалённой провинции, рвётся всей душой к искусству. Лишая себя во многом, полковник Крачковский, всегда деятельный, горящий энтузиазмом, всегда приветливый, стремится собрать кол-лекцию образцов русской живописи. Конечно, он не может собрать крупных вещей. Он собирает небольшие размерами картины, эскизы, этюды, рисунки. Но по внутренней ценности его собрание становится очень значительным. Он стремится к лучшим художникам: он понимает, что часто эскиз ценнее самой картины. Он стремится выявить лик художника в чертах наиболее типичным. Это не покупатель дешёвых картин - это истинный собиратель. При этом сам он часто нуждается в десяти рублях, и для него величайший вопрос - заплатить десятью рублями больше или меньше. И он просит художника отдать вещь и настойчиво убеждает уступить. И слово его действовало, и ему отдавали эскизы. И он радовался светлой радостью ребёнка, и писал восторженные письма о новом сокровище. Как любил он искусство, и каким высоким значением окружал он понятие истинного творчества.

В завещании он оставил всё своё собрание в общественное пользование. Но мало того, он завещал продать всё его скромное имущество, все его обиходные вещи и на вырученную сумму приобрести ещё художественных предметов и приобщить их к собранию.

Это тип внешне незаметного, но глубоко значительного работника в пользу будущей культуры. Его пример останавливал внимание многих. И если бы вы читали его письма, писанные с полей сражений!

Чистая душа. Полковник Крачковский ушёл от нас во время последней войны.

Н.К. Рерих. Собиратели. 1922 г.
___________________________


3 августа 1916 г.

Н.К. Рерих
С. П. КРАЧКОВСКИЙ

Только что о нём вспоминали. Только что называли его стремления и задачи светлыми и ценными. Только что собирались с ним работать близко и долго.
Всё остановлено запоздалым пакетом с карпатского фронта. Скончался 6-го июля. Как скончался, где погребён? Ещё и не знаем.

Точно и не о нём пакет. Не о том, кого мы знали и любили. О нём ли извещают, кто недавно прислал письмо с Карпат:
'Здравствуйте, дорогой. Привет и память о вас шлю с горных вершин, куда, кажется, никто не взбирался. Живу в лесу у ручья в шалаше из веток и моха. Ночью холодно очень. Цветов и птиц мало. Когда вхожу в село, - сейчас к священнику: выспрашиваю о старине. Здесь живут гуцулы. Интереснейшие 2-вековые церкви. Удалось приобрести интересный резной крест и жбан, в котором освящают кукурузу, икону и пр. Буду продолжать разведывать по этим местам и спасать памятники старого искусства. Усиленно гоним австрийцев, очень деморализованных. Радуемся нашим успехам на других фронтах. Как живёте? Напишите о себе'.
Хорошее, трогательное письмо. Ответить на него могу уже лишь теперь.

Подумайте: офицер удалённых армейских полков весь горит искусством и знанием. Далёкая провинция не только не тушит порыва его, но ещё как-то обостряет.
Со скромными средствами, углублённый, кристально простой и чистый, Степан Петрович Крачковский, несмотря на все препятствия, претворяет мечты в дело.
Узнаёт художественную литературу. Знакомится с художниками. Наконец, осуществляет свою высшую мечту: начинает собирать картины. Каждое приобретение даётся с трудом. Средств мало. Удалённость службы мешает. Но через все препятствия идёт Крачковский, и зато каждая удача приобретения радует его глубоко и чисто. Весь он светится, говоря о том, что его жилище украсилось ещё новою вещью.

Заметьте: самоучка, в полном смысле, оторванный в далёкой провинции, он всё время стремится к истинному искусству. Он идёт самосильно и верно. Ведь это так редко у нас. Ведь это так ценно.

У Крачковского накопляются произведения: Репина, Левитана, Серова, Врубеля, Сомова, Нестерова, Бакста, Рябушкина; составляется продуманное собрание, более ста вещей. И притом сколько планов, сколько стремления ещё ближе подойти к искусству.

За год до войны Крачковский вышел в отставку и переехал в Петроград.
Давние мечты его исполнились. Он воочию подошёл к искусству и к художникам. Ему всею душою хотелось знать и видеть. Он бывает у Репина. Посещает лекции и собрания. Переписывается с Грабарём. Горит сам и бесконечно трогает своим подъёмом и любовью. Война отозвала его от новой жизни. Но и среди боёв он жил с нами. После боя писал: 'Было ваше грозное небо'.

На моё предложение помочь новому музею русского искусства при школе Императорского Общества поощрения художеств Крачковский глубокотрогательно ответил завещанием, отдавая музею всё своё собрание и всё своё достояние. Он так радовался искусству, что захотел, чтобы его радость передалась многим преданным этому делу.

Подвиг самообразования, подвиг собирательства Крачковский освятил подвигом общественного служения.

Свою радость, радость тяжело добытую, но тем светлую, он завещал русской учащейся молодёжи. В гору всё время шёл он; остался в Карпатах, куда никто не взбирался. Это будет знать молодёжь и, любуясь и поучаясь его собранием, тоже пойдёт в гору великого русского подвига.
Скончался полковник Степан Петрович Крачковский.
Пошли Господь России побольше таких светлых людей.

Биржевые ведомости. 1916. 3/16 августа. Утренний выпуск. ? 15717 С. 2.
________________________________________________________________


6 августа 1916 г. Петроград

Дим. Крачковский
ПАМЯТИ БРАТА

С глубокой печалью я узнал сегодня из статьи Н. Рериха о смерти моего двоюродного брата полковника С. П. Крачковского.
С покойным одно время меня связывала самая крепкая, не родственная даже, а какая-то 'античная' дружба. Мы переписывались ежедневно, томились, если не получали писем, и высказывались в письмах до дна, до предела. И всё об искусстве, всё о красоте, всё о жизни для искусства и искусстве для Бога. Когда встречались - те же разговоры, те же поиски прекрасного и замечательного, маленькие споры и большое нахождение. Шло время, и эти маленькие споры стали у нас большими, но никогда я не переставал удивляться его горению, его возвышенному уединению, его служению всему истинному и непреходящему. К душе каждого художника, знакомого и малознакомого, он подходил как к хрупкой, нежной вазе, а к творчеству его, как к голосу Творца, глаголавшего через своего избранного. С. П. Крачковский никогда не переставал удивляться, что мы живём на земле, как на небе, и всё наше земное по волшебству искусства возносится к чертогам заоблачного и лазурного.

'Я получил письмо Бальмонта, - писал мне брат, - замечательное письмо'. 'Я получил ответ на своё письмо Грабарю - замечательный ответ'. 'Я гостил у Репина, - удивительный он мастер!' И всегда так: замечательный, удивительный. Возлюбив, он начинал преклоняться, и не было у него тогда других слов - только удивительный, замечательный. Он знал несложный пафос истинного преклонения и знал, что в простоте удивления таятся истоки молитвы.

Помню, как вместе с братом мы покупали в Москве у покойного В. И. Сурикова его карандашные эскизы к Ермаку. С Суриковым я был хорошо и тепло знаком, и он дёшево 'уступил'. 'Какая радость, - говорил С. П. - у меня есть теперь Суриков! Я счастливейший из смертных'. Покупали мы Переплётчикова. Тоже знакомый мой. Отправились к Земляному валу в домик Переплётчикова, и как хорошо, как горячо и светло говорили об искусстве! Советовался брат со мною о Рябушкине, о Судейкине, продавали И. Крачковского, ибо в академике Крачковском с течением времени брат разочаровался и всё говорил: лучше бы его продать. Из магазина Аванцо ко мне на квартиру в Москве то и дело присылали случайные 'замечательные' вещи, брат внедрялся в них, вонзался, стремительно выхватывал лучшие и закреплял за собою. И этак, волнуясь и трепеща, с самыми незначительными средствами, он сумел обогатить своё собрание интимными и чудесными именами: Нестеров, Серов, Суриков, Врубель, Рерих, Репин, Сомов, Левитан, Грабарь, Бенуа, Бялыницкий-Бируля, Переплётчиков, Зарубин и другие. Лет пятнадцать-двадцать тому назад он покупал 'стариков'-передвижников, потом разочаровался в них, продавал и радостно обращался к новому искусству. Трогательно-нежно он относился всегда к И. Е. Репину и лучшими минутами своей жизни считал беседы об искусстве с И. Е. С любовью и уважением отзывался всегда об Игоре Грабаре и так возвышенно ценил каждую беседу с ним, каждое указание. К. Д. Бальмонт присылал брату свои стихи. Брат говорил: 'В моей глуши меня не забывают' - и любовался каждой, каждой строчкой Бальмонта.

Все свободные от строевой службы минуты он проводил в своём кабинете, созерцая и в тысячный раз разглядывая одни и те же картины. Потом перечитывал дорогие письма. 'Какие письма, какие люди!' - восклицал он. И так, в далёкой провинции, в полку, а потом в Петрограде оставаясь верным себе и своей простоте.

Не будучи художником, он так хорошо и так умно понимал душу художника. Любуясь картинами, он, казалось мне всегда, любовался интимнейшей мукой художника, соприкасался с этой мукой и, постигая её, был так нужен самому художнику. Он не мог не писать художнику, не высказываться, не говорить. Отсюда вся его переписка, отсюда все его дружеские связи с художниками и знакомства. Знакомств добрых у него было немало, и радуюсь я, что умер он не одинокий.

Смерть на Карпатах оборвала это дело его жизни, эту его мечту. Он умер для отечества. А отечество требует своих жертв и знает, зачем требует. Скоро явится но-вое будущее и с новым будущим - новое, чудесное искусство.

Бержевые ведомости. 1916. 6/19 августа. Утренний выпуск. ? 15723. С. 3.
______________________________________________________________

1916 г. Петроград

М. Бабенчиков
ПАМЯТИ С.П. КРАКОВСКОГО

Бывают моменты, когда смерть малозаметного, казалось на первый взгляд, в жизни человека приобретают особую значительность.
Скончавшийся на Карпатах М.П. Крачковский как раз был не только тем 'углублённым, кристально-простым и чистым человеком', как его прекрасно охарактеризовал Рерих, не только собственником тонко подобранного собрания образцов русской живописи, но и чрезвычайно яркой и колоритной личностью на фоне двух встречных поколений. Как чеховский Вершинин, С.П. глубоко и искренне верил, что своей жизнью творит новую счастливую жизнь. В этом была цель его бытия и, если хотите, его счастье.
Не будучи художником, он понимал и художников, и искусство. Не будучи поэтом, он умел своей любовью заставить других полюбить прекрасное. Не будучи общественным деятелем, он, собирая произведения исключительно русских художников и пожертвовав свою коллекцию музею Общества поощрения художеств, совершил крупное общественное дело. Его чистая, бескорыстная и беспредельная любовь к искусству во всех его проявлениях была поистине 'сокровищем смиренных'. Для П.С. не существовало признанных и начинающих; он благоговел перед талантом и в каждом художнике, будь то законченный мастер или ученик, видел отмеченного Творцом. Трогательно нежный в отношении к окружающему, как-то чисто по-женственному, С.П. любил природу, что сближало его с Левитаном, любимейшим из его любимцев. Человек больших внутренних запросов, С.П. обречённый долго на службу армейского офицера в провинции, крайне ограниченный в средствах. одинокий, 'чужак' среди окружающих, неуклонно шёл к раз намеченной цели, которую видел в приближении к искусству. Долгий и упорный путь: сначала книги, потом переписка, первые попытки собирательства, а затем с выходом в отставку и переездом в Петроград - музеи, выставки, личное знакомство со многими художниками. Как сейчас, я живо представляю себе крохотные комнаты это 'часовни искусства', где постоянно накоплялись работы: Нестерова, Серова, Репина, Сурикова, Врубеля, Рериха, Судейкина, Сомова, Бенуа, Левитана, Грабаря, Рябушкина и др. Собирая не из снобизма, как большинство, и не ради торгашества, С.П. любил показывать своё собрание, сам соприкасаясь в такие моменты с душой художника.

Ах, эти долгие вечера задушевной беседы об искусстве и всё восторг, всё преклонение! Даже в своих письмах с войны, проникнутых всегда присущей ему тепло-той и нежностью, С.П. значительное место отводил 'нашему', как обычно он называл, 'дорогому искусству'. И в этом эпитете 'наше искусство' - тоже немаловажная чёрточка для покойного. Вот одно из таких писем:
'На днях ездил за 14-ть вёрст осматривать замок Сангушко. Постройка XV века, очень интересная архитектура, много картин, вещей того времени. Достойно внимания. Читал о Вашей деятельности в 'Лазарете деятелей искусства'. Как нам, военным, приятно знать, что все вы так близко принимаете наше горе, наш долг умереть за право, за цивилизацию, основанную не на сорокадвухсантиметровых пушках, а на желании жить мирно, культурно, без насилий: Не бросайте книг и заметок об искусстве до моего приезда. Собирайте также редкие гравюры, литографии на тему войны. Я решил сейчас после окончания войны ехать на четыре месяца в Испанию, Англию, Африку. Как хотелось бы поехать вместе с вами за границу и предаться любимому искусству' :

И так в каждом письме среди строк о войне мелькнёт то радостное сообщение о том, что 'вспомнил обо мне Репин', то просьба написать о художественных новостях. Горные вершины Карпат, 'на которые кажется, никто не взбирался', были последним этапом этой внезапно прерванной красивой жизни. Мир праху твоему, большое горячее сердце! 'Боже, Боже, какие мы нищие перед тем, кто любит просто!'
М. Бабенчиков

Лукоморье. 1916. 20 августа. ? 34. С. 15.
____________________________________