Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

ПАВЕЛ МИХАЙЛОВИЧ ТРЕТЬЯКОВ
(15 [27] декабря 1832 года, Москва - 4 [16] декабря 1898 года, Москва)

Директор правления Т-ва Новой Костромской льняной мануфактуры, чл. совета Моск. купеческого банка. Член советов Попечительства и бедных в Москве и Соковского худож. об-ва. Почётный гражданин Москвы. Собиратель произведений русского искусства. В 1892 г. его коллекция - одно из крупнейших собраний нац. живописи - стала основой Третьяковской галереи.
 
 
  
 

П.М. ТРЕТЬЯКОВ

Богатым собирателем был московский коммерсант Третьяков. Ничто в семье не располагало его к искусству. Старый купеческий род скорее подозрительно смотрел на неприятное ему влечение. Но неожиданно молодого Третьякова потянуло к новому пути. И ощупью, руководясь личным чутьём, он начал собирать картины русской школы. Шёл он одиноко, лишь иногда выслушивал совет знакомого художника. И не случайно начала складываться теперь знаменитая Третьяковская галерея в Москве.

Подлинным чутьём любителя Третьяков понял, что правительство обычно пополняет свои музеи чаще всего официальными произведениями, минуя лучшие вещи художников. И этот казённый лик музея не может отразить течение школы нации. Так было всегда. Так, боюсь, ещё будет.

Искусство всегда цвело личным, горячим порывом. Он поймёт, и найдёт, и сохранит, и даст всему народу. И вот купец Третьяков понял государственную задачу искусства. И нашёл свежие художественные силы, и облегчил путь их. И, окружив чистым восторгом, сохранил их творения. Но свою радость он сделал народной радостью и при жизни ещё отдал городу Москве всё своё замечательное собрание.

И немалую задачу он себе поставил. Не просто собрал воедино массу ценных творений, а отразил в своём собрании всю русскую школу. Всё новое, яркое, значительное было усмотрено Третьяковым. Этот молчаливый седой человек, в большой шубе, неутомимо посещал все выставки, и ничто не останавливало его, если он считал произведение значительным. К начинающему молодому художнику он поднимался по крутой лестнице в студию. Он был первым - при окончании картины. Он был первым - при открытии выставки. И за то он первый имел лучшие, характерные вещи.
Сложилось так, что награда высших художественных учреждений считалась ничем сравнительно с приобретением Третьякова. И судьба начинающего работника решалась не Академией, но именно этим молчаливым искренним человеком. Когда не хватило стен дома, Третьяков построил ещё здание рядом. Если это было нужно, то оно должно было быть сделано. И искусство не должно было терпеть ущерба.

Конечно, кто-то может сказать, что с большими средствами Третьякова было возможно собирательство в таком огромном масштабе. Он мог избирать лучшее и мог получить столько, чтобы представить у себя всю русскую школу. Правда, средства дали этот масштаб, но качество собирания, любовь к делу и живое творчество в самом выборе вещей и людей - всё это шло не от количества средств, а от бездонного богатства духа.
Так один человек, сильный духом, сделал бесконечно важное государственное дело. И теперь, если бы правительство пожелало повторить Третьяковскую галерею, оно было бы бессильно, ибо порыв духа создал неповторяемую комбинацию красоты.
Это - пример идейного созидания в пределах государственных.

Н. К. Рерих, "Пути благословения".
_____________________________


Трудно высказать, какою тяжёлою утратою для искусства является смерть Павла Михайловича Третьякова: редко кому удавалось сделать столько полезного для своей родины, как ему.

Не след упоминать о П.М. и его делах как-нибудь между прочим, в обычном письме; можно указать здесь лишь на одно мнение, высказанное в небольшом кружке художников, а именно: чтобы, если галерея его будет расширяться - что вне всякого сомнения - новые приобретения не надо смешивать с прежним составом; пусть бы собранное самим П.М. ядро сохранилось отдельно, неприкосновенно и свидетельствовало бы о его могучей деятельности. "Под какое бы руководительство ни попала теперь га┐лерея, - раздаётся промеж художников, - всё же та известного рода поэзия, окружавшая её, миновала навсегда". Большое несчастье, тяжёлая, невозвратимая потеря!

Искусство и художественная промышленность. 1899. Январь-февраль. ? 4-5. С. 375-383.
__________________________________________________________________




УЗРИТЕ

Незрячих всегда жалко.
'Бедные они!'
И трогательны они, когда хотят излечиться.
Но когда слепота происходит от желчи, тогда незрячие становятся уже противными.
Тогда они вредят жизни и всему живому.
Мертвы тогда слепцы.
Мёртвое всё пусть погибнет.

Я радовался, слыша, что Москва приняла дружелюбно превосходную новую развеску картин Третьяковской галереи.
От души поздравлял и Грабаря, так блестяще, так мужественно решившего трудную задачу.

В новом прекрасном подборе и освещении воссияли многие художники.
Суриков, Репин, Нестеров, Перов, много сильных имён вызвали новый искренний поклон их творчеству.

Радостно было видеть, как таял мрачный хор всегда чем-то недовольных.
Право, мы успели затоптать столько светлых дел. Мы сумели не заметить во-время столько особенных людей, что каждое справедливое общественное презрение должно доставлять радость.

Помню Павла Михайловича Третьякова.
Помню его приезд ко мне и его неожиданные, особенные разговоры. Разговоры 'не зря' - разговоры по существу и вне личных соображений.
Он умел мыслить не узко, не лично, а лишь для твёрдого общего строительства.

Лучший привет удаче Грабаря прислал бы сам Павел Михайлович.
Именно он сам больше всех оценил бы, что сделал энергичный Грабарь для истинного прославления всего, чему Павел Михайлович служил всю жизнь, во имя чего творил он свой подвиг, трудный и прекрасный.

Каждый из нас, собирающих, знает, как ценно мнение чуткого, сильного человека о размещении его собрания.
Доброжелательный, знающий глаз всегда приносит радость каждой коллекции.
Всякое собрание, ценное и живое, растёт и движется, как и всякий жизнеспособный организм.

Первое: великая радость по поводу удачного размещения картин в Третьяковской галерее.
Второе: счастливые решения архитектурные, виденные у Щусева.
Хотел завидовать и кланяться Москве за её уменье привлекать сильных людей, открывать широкий размах. Ими расти, знатнеть, укрепляться.
У Москвы зрячий 'добрый глаз'.

Теперь мне говорят, будто по поводу развески в Третьяковской галерее ещё будут какие-то разговоры.
Не верю.
Разве не всем ещё очевидно, как сейчас выиграла галерея? Разве незрячие глаза, разве мёртвые рты ещё пытаются что-то опрокинуть? Знаете: лишь бы опро-кинуть, лишь бы уменьшить удачу:
Думаю, что общественное достоинство Москвы настолько высоко, что разрушить удачное достижение никому не удастся.
Если дело растёт во славу его создателя, если гордость Москвы - её городская галерея - расцветает и украшается, то никому не придёт в голову сказать мёртвое слово.

Повторяю: у нас уже столько омертвело, столько живого в землю закопано, что на старых костях мы должны радоваться каждому подвигу, каждой удаче.
Незрячие, узрите!

Русское слово (Москва).1914. 10/23 января. ? 7. Пятница. С. 5.
_________________________________________________________