Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

АЛЕКСАНДР ФЁДОРОВИЧ БЕЛЫЙ
(1874 - 1934)

художник-пейзажист, преподаватель Школы ОПХ с 1902 г. инспектор мастерских школы ОПХ с 1909 г.

*************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

Хроника. Художественные новости (Слово. 1909. 27 мая/ 9 июня. ? 808)
Письмо А.Ф. Белого к Рериху Н.К. (21 ноября [1917] )
Письмо А.Ф. Белого к Рериху Н.К. (15 августа 1921 г. Петроград.)

************************************************************************


27 мая 1909 г. СПб.
Художественные новости

Инспектором художественно-промышленных мастерских императорского Общества поощрения художеств назначен письмоводитель и заведующий домами Общества художник А.Ф. Белый. Это очень дельный и образованный человек, вдумчивый и серьёзный художник-педагог. Надо думать, что художественно-промышленные мастерские Общества поощрения художеств под его руководством будут развиваться гораздо интенсивнее, чем при прежнем инспекторе не-художнике. Общее руководство за мастерскими остаётся за директором Рисовальной школы Общества художников Н. Рерихом. Было бы весьма желательно, чтобы новый инспектор обратил как можно больше внимания на декоративно-лепные мастерские и поднял их на должную высоту.

Слово. 1909. 27 мая / 9 июня. ? 808. С. 5.
______________________________________



(21 ноября [1917]г. [Действующая армия])
Письмо А.Ф. Белого к Рериху Н.К.

21/XI
Дорогой Николай Константинович.
Описывать тебе моё нравственное состояние и не хочу, ты, вероятно, и сам понимаешь, в каких условиях приходится жить и вообще, и раньше чего только не пришлось пережить. Одно желание - чтобы скорей отпустили бы домой. Довольно уже переживаний. В 43 года тяжело очень. Вовек не забыть этого 'дивного периода' революции.

Обидно то, что и так немного жить осталось, и так здоровье худое, а тут больным совсем уйдёшь. Вчера узнал об убийстве Плотникова. За что? Жить стало противно. Как же у Вас в Финлянд[ии] это время? Надеюсь, что лучше, чем в России. Как ты сам себя чувствуешь и как Елена Ивановна с мальчиками? Передай мой им сердечный привет. Желаю Вам всем избегнуть всего худого в наше ужасное время. С осени мне всучили заведование Химической Командой, и вот приготовляю инструкторов, вожусь с ними по теории и обкуриваю их хлором и в поле, и в камерах. Достаётся и мне. 16-го отравился и 2 дня худо себя чувствовал, но думаю, что это уже конец, т.к. всё равно скоро солдаты закроют лавочку и мы накануне мира. Но что дальше будет - это уже трудно сказать. Боюсь осложнений, а нервы мои уже не могут выдерживать. Я был неврастеником, а теперь совсем худо себя чувствую.

Отдыхаю, когда занимаюсь живописью. Пишу больше акварели, но времени для этого мало и дни коротки. Думаю, что скоро уже увидимся с тем, чтобы быть у своего дела. Боялся я, чтобы в этот переворот и наш музей не пострадал, но, кажется, всё благополучно обошлось. Ведь какой-нибудь Антон тоже, вероятно, в большевики записался.

Отлично ты сделал, что перебрался из Питера в Финляндию. Воображаю, как гнусно в Петр[ограде] жить.
Бог даст, свидимся при лучших уже условиях.
Правда, небольшая, но всё же таится надежда на Учр. Собрание. Авось сговорятся наши бывшие вожди. Извини, что пишу на обрывке - нет бумаги здесь это время. Чем же ты меня можешь порадовать. Или же тоже всё худое.

Мне почему-то кажется, что с Января и я уже приму участие в занятиях Мастерских.
Ужасно был бы рад вернуться к своему делу. Брат писал мне и передавал твой привет. Желаю всего доброго и хорошего.
Сердечно обнимаю тебя.
Твой весь
Ал. Белый

Ещё мой привет семье.

Архив музея Николая Рериха, Нью-Йорк.
Печатается по изданию: Н.К. Рерих. 1917-1918. СПб. ООО 'ИПК 'Фирма Коста'. 2008.
___________________________________________________________


15 августа 1921
Письмо А. Ф. Белого к Н. К. Рериху

15/VIII.
Дорогой Николай Константинович,
Правда, что очень давно не писал тебе, но я писал большие в своё время письма. Писал обо всём, но отправить мне их не представлялось возможным в своё время, носил в контору на Выб[оргскую] Сторону, но их не взяли тогда. Наконец, когда Гессен ехал - не взял писем, а по телефону дал мне 10 минут на разговор, и не знал я, видел ли он тогда тебя. Во всяком случае, мы живы, и я страшно радуюсь, что, наконец, можем переписываться, а даст Бог, и свидимся. Писать столько нужно, что я теряюсь, и сделать это можно только постепенно, не сразу. Но в сжатой форме постараюсь сказать тебе обо многом.

Вчера у меня была сестра Ольги Дмитриев[ны] и принесла повестку Ары для получения продуктов. Я от всего сердца благодарю тебя за память и заботу и целую тебя крепко. Во Втор[ник] буду получать.
Ол[ьга] Дм[итриевна] болела, немощна, и я все формальности проделал.

Твою открытку получил - спасибо. Радуюсь твоим успехам и славой за морями. Я читал и слыхал много. Да и иначе и быть не могло. Одного хотел бы - это твоего приезда в Рос┐сию, и видать новые твои вещи, и тебя видеть.

Теперь, дорогой, вооружись терпением и выслушай меня. Ведь мы, славяне, - далеки американского духа - неврастеники, особенно в на┐стоящее время исстрадались. Так слушай. Я нажил туберкулёз (начал болеть с 1918 г.), была цинга, и я потерял массу зубов и проч. О нервах и не пишу. Всё от истощения. Жаловаться много не буду. Это скучно. Когда-нибудь расскажу при свидании. Важно, что выжил. Но буду тебя, дорогой, просить очень за Стёпу . У него тоже с лёгкими не благополучно, и бедняга, обременённый семьёй. Ему страшно тяжело. Он хормейстером в оперетке. Труд тяжёлый и неблагодарный. Затем хочу связать его имя с именем брата Владимира (моего).

Дело в том, что Стёпа был у меня и жаловался, что Влад[имир], имея физиономию до того упитанную и жирную, что стыдно глядеть в такое время, - чинит препятствия к получению твоих вещей. Ах, прости, я забыл сказать тебе о том, что я ведь совершенно порвал всякие родственные отношения с братом. Т. е. не считаю его своим братом. Он со мной не живёт.

Дело в том, что в это время (с 18 г.) - многие сбросили с себя маску и показали, каковы они есть на самом деле, - то же случилось и [с] моим
млад[шим] братом. И у меня к тебе просьба никогда не писать общего письма. У меня нет брата. Это мой крест за 4 года. Подробно не пишу. Тоже откладываю до нашего свидания. Скажу одно, что он сделал много в смысле сохранности твоих вещей. Это так, но и Степан Петрович немало сделал (но только по скромности своей не кричит об этом, кк. Влад.
Так вот, дорогой Ник. Константинович, ты считай, что он надеялся на милости за это. И мой совет - (знаю до тонкости его психологию - кот. я наблюдал все эти 4 года) - поблагодари его посылкой - что ли. Я не знаю ещё что. Но за то моя просьба следующая. Ты непременно пришли ему письмо, в кот. твёрдо укажи, что он должен сдать всё взятое им из твоей квартиры Стёпе или Боре - если последний приедет сюда. Это мой совет.
Я смотрю на Стёпу, кк. на кристальной души человека и мне больно глядеть, кк. какой-нибудь Влад[имир], ничтожество во всех отношениях, измывается над Стёпой. Я эти годы не раз плакал втихомолку благодаря милому брату.

Но ныне я ожил и сбросил с себя его иго. Да, тяжело иметь дело с хамами. Я же его спас. Устроил по службе, и вот - отблагодарил. Но довольно. Это скучно для тебя, но необходимо осветить, чтобы ты был в курсе. Одно скажу. Пора уже передать это 'своим', если скоро сам не приедешь. Повторяю, Стёпа, Боря и Ол[ьга] Дм[итриевна] сами всё могут досмотреть и без Владим[ира].

Теперь начну писать о Школе. На неё я убил и здоровье, и всё время, но хочется всё же тебе сообщить, что она не погибла только потому, что я стерёг её [как] пёс. Дело в том, что сначала Наумов заделался комиc[cаром] её. Ничего не делал и только языком болтал и был удалён. Назначен был Щуко, тоже бросил её. Наконец, 1½ года правил ею Тырса. Вот тут-то и самое интересное время. Я всё время с ним работал. Вся его роль свелась к разрушению этой школы. Его тоже убрали, и вот с Октября 1920 г. я стал в[о] главе и по мере своих сил её поддерживаю. Это мне удалось. Я стараюсь сохранить дух твой. Всё время учащимся твержу о том, кк. ты школу поднял. И все мы, учащие и ученики, вспоминаем то славное время, когда ею руководил [ты]. И это не фразы. Я пишу искренне. Ты всё же меня знаешь. Школа с Мойки 2 года [как] переехала в Демидов пер. Там трудно работать. Нужен бол[ышой] ремонт. Денег нет, а здесь уплотнились. Ждём лучших времён. Я же лично только и жду твоего приезда и мечтаю вручить тогда тебе школу. Повторяю, это моя мечта: Ты бы много мог бы сделать в смысле её возрождения.
Конечно, опять вводится плата за учение. Правда, мы очень скудно получаем вознаграждение, но у Государства нет средств. Беру заказы, и таким образом отчасти содержим себя. Лично я отдал школе [половину] здоровья своего и сил. И сейчас потрёпан. Но сохранил школу и даже дух её. Но я устал. Устал ужасно. В лицо ты не сразу узнал бы меня. Я постарел.

Вообще пережил многое. Школу потрепали изрядно. Керамику увезли на Фарфор[овый] завод (Тырса). Библиотеку потрепали тоже (Тырса и Пунин). Первый вообще настроен против тебя. По моим наблюдениям, твои лавры не давали ему покоя, он всегда с усмешкой говорил об былом ореоле кот[орый] ты имел и [как] Директор и [как] художник. Он сейчас Директор] в шк[оле]Штиглица. Тщеславен ужасно. Но очень не популярен и среди ху-дож[ников], и среди учащихся. Теперь о твоей просьбе вы┐слать издания - Стёпа и
друг[ие] узнали, что это невыполнимо и по цензурным условиям, и по финансовым. Нужны громадные деньги. А их нет. Мы все голыши. Рад бы выслать - но сейчас это невозможно. Рылов, Вахрамеев, Бобровский просят тебе слать привет.

Рылов, Вахрам[еев], Бобровск[ий] в Академии. Там же Петров-Водкин, Горбатов, Татлин, Школьник, Браз, Наумов и др. У Штиглица Тырса, Денисов, Матвеев, Карев, Лебедев и много новых молодых. В нашей школе, кр[оме] старых Эберлинга, Фёдорова, Линдеман, Денисова, из молодых-Лишев
(скул[ьптор]), Дроздов, Авилов.

В Об-ве Поощ[рения] я очень редко бываю. Там 1-ю скрипку играет Яремич. Председательствует Нерадовский (безличен). В Комитете из стариков - А. А. Ильин, а дальше всё больше новые лица Эрнст, Воинов, Бенуа А-др, Степанов (секр.), Верещагин. Об-во в кризисе. Денег нет. Щавинского убрали и хорошо сделали. Он метил в председатели, задавал тон. Он очень прицеливался к твоей квартире. Вообще некрасивый господин и очень интересовался твоей коллекцией картин. Мой Влад[имир] в Об-ве себя отлично чувствует. Я думаю, что ты и Елена Ивановна рисуете себе прекрасно его там роль, позы и проч.
Конечно, нужно отдать справедливость, что у него все достоинства 'старшего дворника'. Но всё же мне очень грустно, что v меня оказался такой брат. Это мой крест. В своё время я оказался малодушным и пошёл навстречу просьбам моей покойной матери взять его под свою опеку и влиять на него с доброй стороны. Но я ошибся жестоко и теперь за оплошность свою сильно наказан. Да, забыл тебе сообщить, что я ведь женат. Это моя старая привязанность, о кот[орой] я тебе говорил. С год [как] умер жены всё время болевший муж, и теперь она с дочкой и своей сестрой (проф. рояли Московск. консерватории), со мной. Дивные они все люди. Стёпа их всех знает и может тебе сообщить свои наблюдения. Они ему пришлись по душе.

За эти годы я многих потерял из близких и знакомых. Умерли моя мать, сестра, брат Николай, его жена и мать жены (все от голода). Из художников умерли Навозов (на улице), Беклемишев, Берггольц, Сергеев, Химона, Юдин, Косяков, Штемберг, Плотников и многие другие.

Забыл ещё сообщить, что в школе работают мастерские: рукодельная, столярная, ювелирная. Я брал заказы, и мы, таким образом, заработали на дрова в Школу. Это теперь называется - 'самоснабжение'. Думаю развить его ещё более широко. На днях, верно, откроем работу литографс[кой] мастерской. Руководить будет ею худ[ожник] Бучкин. Была у меня жена Кустодиева, кот[орому] ты прислал посылку. Он очень благодарит тебя.

Ну, дорогой мой. Я кончаю и ещё раз целую тебя за внимание; а также прошу поцеловать ручку Елене Ива┐новне и детей. И буду ещё раз просить тебя не забывать Степана Степановича. Это дивная, святая душа. Повторяю, что эти годы дали возможность окончательно выявить себя всем окружающим. И стало очень видно хороших и худых людей. С радостью буду читать твои большие подробные письма. Пиши же на имя Стёпы для меня. На всякий случай не пиши на Демидов.

Желаю тебе счастья, здоровья и радостей в твоих работах. То же и семье. Твой всем сердцем
А. Белый

Прости что вышло такое сумарное письмо. Я сейчас весь в заботах, труде и пр. Боюсь даже того, что с трудом будешь разбирать моё письмо. Вот я ещё что хотел тебе сообщить - это что у брата находится, кроме разных картин, эскизов - некот[орые] вещи и домашнего обихода. Одну из твоих картин я у него взял к себе (это небо зелёное с месяцем - пастель 'Весна священная') - это объясняется огромным моим желанием иметь пред глазами хоть од[н]у твою картину, т. к. твоего 'старика' - я, увы, продал в 18 году, когда я умирал с голоду, а хватил её тогда Никифоров (из банка Нольхена) за 500 р. Грустил я - но быть может и спас себя от смерти.

Вот я ещё дивлюсь на Ол[ьгу] Дмитр[иевну], [как] она любит Школу. Какая это редкая натура и [как] хранит она твои вещи.

Пиши же, дорогой, подробно, что поделываешь. В каком духе пишешь картины. Это нас, художников, очень интересует. У Куинджи, когда я бываю, старые друзья засыпают меня вопросами о тебе. Привет от моей семьи. Целую ещё.

Архив Русского культурного центра, Дели, Индия. Ф. 1, on. 1, д. 36, л. [1-5об.].
Печатается по изданию: Н.К. Рерих. 1917-1918. СПб. ООО 'ИПК 'Фирма Коста'. 2008.
___________________________________________________________________