Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

РАБИНДРАНАТ ТАГОР
 
Содержание

Привет Тагору! (1926 г.)
Письмо Н.К. Рериха к Рабиндранату Тагору (24 июня 1920 г.)
Письмо Р. Тагора к Рериху Н.К. Лондон, (24 июля 1920 г.)
Письмо Н.К. Рериха к Рабиндранату Тагору (26 июля 1920 г.)
Н.К. Рерих "ЩИТ" (К статье Р. Тагора "Что есть искусство". 1920 г. )
Н.К. Рерих "Виджая, Тагор!" (8 мая 1931 г.)
Н.К. Рерих, "Тагор" (25 июля [1940 г.]
Н.К. Рерих, "Тагор" (18 августа 1941 г.)
Н.К. Рерих "ПРИВЕТСТВИЕ ВЕЛИКОМУ МАСТЕРУ! ("Химават", 1946 г.)
***************************************************************************************


ПРИВЕТ ТАГОРУ!

С Тагором не пришлось повидаться. Странно бывает в жизни. В Лондоне поэт нашёл нас. Затем в Америке удавалось видаться в Нью-Йорке, а Юрию - в Бостоне, а вот в самой Индии так и не встретились. Мы не могли поехать в Больпур, а Тагор не мог быть в Калькутте. Он уже готовился к своему туру по Китаю, который прошёл так неудачно. Китайцы не восприняли Тагора.
Бывали многие странности. В Калькутте мы хотели найти Тагора. Думали, что в родном городе достаточно упомянуть его имя, ибо все знают поэта. Сели в мотор, указали везти прямо к поэту Тагору и бесплодно проездили три часа по городу. Прежде всего нас привезли к махарадже Тагору. Затем сотня полицейских, и лавочников, и прохожих бабу посылали нас в самые различные закоулки. Наконец на нашем моторе висело шесть добровольных проводников, итак, мы наконец сами припомнили название улицы, Дварканат-стрит, где дом Тагора.

Передавали, что, когда Тагор получил Нобелевскую премию, депутация от Калькутты явилась к нему, но поэт сурово спросил их: "Где же вы были раньше? Я остался тем же самым и премия мне ничего не прибавила". Привет Тагору!

Мы встретили родственников нашего друга Тагора. Абаниндранат Тагор, брат Рабиндраната - художник, глава бенгальской школы. Гоганендранат Тагор, племянник поэта - тоже художник, секретарь бенгальского общества художников. Теперь он подражает модернистам. Хороший художник Кумар Халдар, теперь он директор школы в Лакхнау. Трудна жизнь индусских художников. Надо много решимости, чтобы не покинуть этот тернистый путь.
Привет художникам Индии! Отчего во всех странах положение учёных и художников так необеспеченно?

Н.К. Рерих. Алтай -Гималаи.
_______________________


ЛОНДОН, 1920

24 июня 1920 г.
Письмо Н.К. Рериха к Рабиндранату Тагору

Дорогой Мастер!
Пусть мои слова напомнят Вам о России, где созданные Вами прекрасные поэтические образы, которые вызваны Вами, несут красоту и утешение человеческой жизни, и где Ваша личность окружена ореолом восторженного почитания. Вы приносите в современную жизнь ту высокую духовную радость, которая даёт силы искателям лучезарного будущего.

Примите, пожалуйста, самые сердечные приветствия русского художника.
Искренне Ваш
Н. Рерих

Публикуется по: Н.К. Рерих 1919-1920. Материалы к биографии. СПб. КОСТА 2011.
_______________________________________________________

24 июля 1920
Письмо Р. Тагора к Н. К. Рериху

Дорогой друг,
Ваши картины, виденные мною в вашей комнате, и репродукции Ваших картин, появившиеся в некоторых художественных изданиях, глубоко взволновали меня. Они заставили меня осознать то, что собственно очевидно, но что каждый должен заново открыть для себя самого: то, что истина бесконечна.
Когда я попробовал высказать словами самому себе, что собственно представляют собою Ваши картины, я не смог это сделать. Это потому, что язык слов может выразить только известный аспект истины, а язык живописи находит своё полное выражение в истине там, где слова бессильны.

Каждое искусство выражается в совершенстве, если оно раскрывает для нашего восприятия те затворы, ключом от которых только он владеет. Если произведение живописи совершенно, то мы никогда не в состоянии сказать, что оно означает, но в то же время мы видим и понимаем это. Такова же природа музыки. Если одно искусство может быть полностью выражено другим искусством, то тогда оно неудачно.
Ваши полотна кристально ясны, но они не объяснимы словами: Ваше искусство ревниво охраняет свою независимость, потому что оно велико.

Искренне Ваш
Рабиндранат Тагор

24 июня 1920.

Публикуется по:
Н.К. Рерих 1919-1920. Материалы к биографии. СПб. КОСТА 2011.
_______________________________________________________


26 июля 1920 г.
Письмо Н.К. Рериха к Рабиндранату Тагору

Дорогой Мастер и Друг,
Давным-давно, когда книги Вашей поэзии стали для меня любимым чтением, я мечтал когда-нибудь встретиться с Вами.
Теперь эта мечта осуществилась, я - обладатель Ваших строк, которые бес-ценны для меня.
Я шлю Вам сердечные приветствия и мою глубокую благодарность, которую можно выразить лишь одним из самых прекрасных русских слов 'Спасибо', что означает 'Да благословит Вас Бог'
Всегда Ваш
Н. Рерих

Д-ру Рабиндранату Тагору
26 июля 1920. Лондон

Публикуется по:
Н.К. Рерих 1919-1920. Материалы к биографии. СПб. КОСТА 2011.
(Митрохин Л.В. Индия: вступая в век XXI. М.: Политиздат, 1987. С. 237.
_____________________________________________________________

Н.К. Рерих
ЩИТ

Всеобщий язык души является настоятельной необходимостью. И с особой заботливостью и нежностью мы должны произносить имена тех, кто осознал в жизни то, чем мы по праву гордимся.

Много серьёзных вопросов, но среди них вопрос культуры будет краеугольным.
Что может заменить духовную культуру? Продовольствие, промышленность - тело и брюхо. Но стоит лишь временно устремиться к вопросам тела и брюха, как духовный уровень народа падает. И перед угрожающим, несомненным возвратом к дикости дальнейшее падение уровня будет роковым. Во всей истории человечества ни продовольствие, ни промышленность, ни интеллект, не осенённый светом духа, не строили истинной культуры. И особенно бережно обойтись со всем, что ещё может повысить уровень духа. Не мечтаю, но утверждаю.

При всех новых созиданиях, при новом строительстве линия просвещения и красоты должна быть лишь повышена, но не забыта ни на мгновение. Это вовсе не отвлечённое суждение - наоборот, ближайший распорядок.
Великая эпоха строительства предстоит человечеству. Подрастающее поколение, вне всяких повседневных нужд, должно готовиться к подвигу истинного, весёлого труда.

В Швеции я говорил: 'Мы знаем, что Россия не перестала быть великой страной: после светлых преобразований на демократических принципах она займёт достойное место в сфере культуры, основанной на духовном и истинном богатстве. Мы знаем, с каким непониманием Запад относится к России... Даже лучшие его представители несправедливо и вредоносно судят о возможностях России. Но, уважая все культурные достижения Востока и Запада, мы знаем, что тоже можем явить поистине мировые сокровища, раскрыть в них культурный облик великого русского народа. Лишь только язык искусства и знания является подлинным и международным языком, истинным языком твёрдо установленной общественной жизни. Во внутреннем строительстве нашем неутомимо мы должны, под благим знаком просвещения, вносить красоту и знание в широкие народные массы, вносить твёрдо и деятельно, помня, что сейчас предстоит не идеология, не формулировка, но именно дело, творчество, сущность которого понятна и ясна без многословия. Не слова, но дела! Мы должны помнить, что лик красоты и знания излечит народ от распущенности мысли, внушит ему
основы достояния личного и общественного, откроет сущность труда и в лучшем понимании укажет народу путь высоких достижений духа.

Но для этих простых основных усвоений русская интеллигенция, несмотря на её малочисленность, должна подвижнически выявить взаимное благожелательство, единение и уважение к многообразным путям духовных поисков.

Интеллигенция должна навсегда духовно оборониться от пошлости и дикости, должна из обломков и из самородков, с любовью найденных, слагать Кремль великой свободы, высокой красоты глубокого знания'.

Знаем, что эти пути красоты и знания особенно трудны сейчас. Знаем, что материальная сторона предательски овладела человечеством, но мы и не скрываем, что надо искать путь подвига.

И здесь, в Лондоне, уже было утверждаемо: 'Всячески надо стремиться возглашать и широко проводить в жизнь задачи подлинного искусства и знания. Помня, что искусство и знание -лучший международный язык. Помня, что сила народная заключается в его духовной мощи, которая крепнет из источников живой воды. Помните народную мудрость-сказку: источник мёртвой воды -то есть всё, что для тела, -связал, соединил члены разрубленного тела, но оживить тело можно было лишь из источника живой воды. Те священные источники должны быть открыты для исцеления мира. Нет зрителей - есть только работники'.

Сейчас приходится говорить простым, понятным языком, точно на площади. Сейчас жизнь наполнена старыми знамёнами политических партий, изношенными, как стёртые, негодные лики монет. Сейчас забыт Человек. Просты и ясны слова человеческие, но ещё проще и яснее общечеловеческий язык творчества со всей его таинственной убедительностью.

Молодёжи предстоит подвиг внесения в жизнь искусства и знания. Так, замкнутые книгохранилища, как обёрнутые к стене картины, так вне жизни стояло часто искусство и знание. Но поколение молодёжи должно подойти к этой задаче высшими путями, действенно и жизненно. И труд, самый простой труд обихода, должен озариться исканиями и победами. Ведь пути искусства в их вековых наслоениях так углублены и бесчисленны, а истоки знания так бездонны! Какая весёлая трудовая жизнь предстоит вам, начинающим работать!

Красота и Мудрость! Именно молитва духа вознесёт страны на ступени величия. И вы, молодёжь, можете всеми мерами требовать открытия этих путей. Это ваше священное право. Но для осуществления этого права вы должны научиться открыть глаза и уши и отличать правду от лжи. Чётко запомните: не идеология, а действенное усилие необходимо.

Железо ржавеет. Даже сталь разъедается и распадается, если её не обновлять живительно. Так и мозг человеческий костенеет, если не дадите ему совершенствоваться неутомимо. А потому учитесь подойти к искусству и знанию. Эти пути, лёгкие потом, часто трудны вначале. Превозмогите! И вам, молодёжи, предстоит одна из наиболее сказочных работ: возвысить основы культуры духа, заменить 'механическую цивилизацию' культурой духа. Вы присутствуете при мировом процессе разрушения 'механической цивилизации' и при созидании основания культуры духа. Среди народных движений первое место займёт переоценка труда, венцом которого является широко понятое творчество и знание. Кроме того, только эти два двигателя являются тем совершенным международным языком, в котором так нуждается мятущееся человечество. Творчество -это чистая молитва духа. Искусство - сердце народа. Знание - мозг народа. Только сердцем и мудростью может объединиться и понять друг друга человечество. Ведь понять - значит простить. Новые правительства напишут на знамёнах своих: 'Молитва труда, искусство, знание' - и поймут, что вносящий истинную государственность не может ни на минуту забыть о подвиге духовной жизни. Иначе строителю нет путей и его ожидает разрушение.

Вы, молодёжь, имеете право всеми мерами требовать от правительств путей искусства и знания. Со спокойной совестью вы должны иметь возможность сказать, что даже в самые тяжкие минуты вы помнили о великих устоях - красоте и мудрости. Вы не только помнили, но и по мере сил вносили в жизнь этот подвиг, который заменяет радость разрушения истинной радостью созидания. И в таком сознании - алог вашей будущей светлой жизни. Ведь вы знаете: вне искусства религия недоступна, вне искусства дух нации отсутствует, вне искусства темна наука.

Вы ведь знаете, что подвиг духа жизни творится не одними пустынниками и столпниками. Подвиг творится здесь, среди нас, во имя того, что считается самым священным, самым близким Великому Духу. И сознание подвига жизни раскроет вам путь нескончаемо прекрасный.

И вот теперь обращаюсь к вам, молодым, со словами об искусстве и знании. Ведь вы - рыцари народа, рыцари духа - не останетесь во граде мёртвых. Вы построите светлую страну, полную красоты и мудрости. Не разрушением, а созиданием должно кончаться всякое слово. Знаем, что такое мощь созидательной мысли. И вот теперь, перед ликом великих поисков, мы должны сказать слова, идущие из источника самого лучшего: 'Оставьте все предрассудки, мыслите свободно!'. А всё помысленное во имя красоты и мудрости будет прекрасно.

И ещё скажу вам: 'Помните, сейчас пришло время гармонизации центров. Это условие будет краеугольным в борьбе против 'механической цивилизации', которую ошибочно иногда называют культурой. Забросанный мелочами обихода, варварски искореняемый дух уже восстаёт. И растут его крылья. О, мои юные друзья! Храните ваш светлый энтузиазм и доброту глаз.
И мы не одиноки в нашей борьбе. Великий Учитель Свами Вивекананда говорит нам: 'Разве не видите, что я, прежде всего, поэт'. 'Не может быть истинно религиозным тот, кто не способен воспринимать красоту и величие искусства'. 'Неприятие искусства есть полнейшее невежество'.

Рабиндранат Тагор кончает статью 'Что есть искусство' словами: 'В искусстве индивидуальность в нас посылает отклик Всевышнему, который раскрывает Себя нам в мире бесконечной красоты вопреки беспросветному миру фактов'.

Нет иного пути. И вы, друзья, в рассеянии сущие! Пусть и к вам просочится зов мой. Соединимся невидимыми проводами духа. Вас зову. К вам обращаюсь. Во имя красоты и мудрости, для борьбы и труда соединимся.

1920

Публикуется по изданию: Рерих Н. К. Гималаи - Обитель Света; Адамант. Самара: Агни, 1996. С. 136-140
_________________________________________________________________

*********************************************************************************************


ВИДЖАЯ, ТАГОР!
К семидесятилетию Рабиндраната Тагора, 8 мая 1931 г.
 
  
 

Иногда кому-то может показаться, что вопросы культуры, занимая человеческое мышление с древнейших времён, уже представляют из себя твердыни. Будто бы уже целые города и страны восприняли культуру. Будто бы нашему времени можно самодовольно озираться назад на тех далёких-далёких, на тех бедных, не пользовавшихся телефоном и радио и даже не имевших кинематографа. Какое горделивое заблуждение! И как немногие понимают, что культура как таковая по-прежнему гнездится только на некоторых вершинах и что пути к этим замкам восхождения человеческого духа по-прежнему необыкновенно трудны и кто знает, может быть, даже ещё труднее, нежели в некоторые бывшие эпохи.

Очень быстроходны наши корабли. Кто-то хотел построить корабль в 100 000 тонн. Очень поучительно было бы знать, какие мечтания у него были о качестве перевозимого груза. Не пушки ли и не опиум ли могли быть доходными статьями? Очень высоки дома наши. Кто-то строит дом в сто этажей - много превыше Вавилонской башни. Но часто во всём помещении нет места ни для письменного стола, ни для книжных шкафов. Очень обширны наши скотобойни. Благодаря необыкновенной технике, можно сразу убить сотни тысяч животных. А в то же время в скромности и почти в неизвестности пребывают изыскания ученых о растительных витаминах. При всей нашей якобы образованности не многие внутри согласятся, что апельсины или лимон может заменить кровавый бифштекс. Ещё так недавно якобы учёные доктора посылали больных на бойню, чтобы они могли пить парную тёплую кровь. Те же доктора советовали как наиболее целебное пожирать, уподобляясь животным, сырое кровавое мясо. Но даже в тех странах, где по условиям природы аборигенам приходится довольствоваться сырым мясом, они издревле поступают разумно, употребляя его или в сухом или в вяленном виде, или в крайнем случае допуская копчёное мясо.

Наша механическая техника прилагала все усилия, чтобы сделать возможно большее количество роботов. Правда, даже роботы часто впадали в механическое безумие и потрясали движение мира. Кто-то изобрел механического приказчика в магазинах, а следующий изобретатель вложил в уста машины механическое 'благодарю'. А в ответ на механизацию родились армии безработных - это ли есть достижение культуры? Ещё недавно мы ввозили в храм пушки для благословения. Между тем всякий разговор о мире и о религии становился в обществе чем-то неприличным и вообще стыдным. Если кто-нибудь рискнул бы вместо уродливого однобокого спорта, вместо клеветы и злословия заговорить о возвышающих принципах культуры, благовоспитанные люди, пожав плечами, шепнули бы про него: 'Как он туп'. А если бы кто-нибудь, входя в гостиную, рискнул сделать священный знак своей религии, то его просто сочли бы не только невоспитанным, но и ханжою. Вопросы духа, вопросы религии, вопросы культуры для успокоения невежественности отодвинуты в отвлечённость. Раз всё возвышающее сделано отвлечённостью, значит, мы и не ответственны за это. В лучшем случае люди отговорятся рутинною каждодневною работою, которая будто бы мешает им обратиться к возвышающим основам духа. Так часто думают, забывая, что каждодневная работа является благодетельной пранаямой. Она рождает энергию, она приближает нас к космическому ритму, она же способствует возжжению внутренних огней - этих благостных соединителей с пространственным великим Агни. Так часто мы изобретаем самооправдание. Мы очень изысканны в избежании ответственности, опять-таки забывая, что великая ответственность за состояние всей планеты там, где достигнуто человеческое достоинство. Но это ли достоинство, достоинство бытия, обязывает приложить все свои силы, чтобы найти соответственный ритм эволюции? Обязывает подумать о том, как бы не оказаться в космическом отбросе. Ведь это не отвлечённость, увы, это яркая действительность, как само бытие. И не сами ли мы свободно избираем или разложение или созидание, или отрицание или утверждение? Или творчество или мертвенность. Не указывает ли вся история человечества на высшую благодать творчества мысли - в чём бы оно ни выражалось, где бы оно ни протекало. Великие примеры истории являют нам необычайных творцов мысли, или выражавших её в каком-либо материале, или широко возвещавших её пространственным мегафоном. Если всё едино, то не связано ли между собою и все сущее, как давно сказано в мудрых словах? Мы твердим священные гимны 'Бхагавадгиты' о неразрушимости и всепобедности духа, но часто в песнопении мы утрачиваем сознание, что сказанная мудрость дана для немедленного приложения. Не требует ли повелительно культура немедленного приложения к жизни всего того прекрасного, что нами же изгнано в отвлечённость? Состояние планеты таково, что или будет найден верный подход к эволюции, или предстоит духовное одичание. Великий Агни или пребудет самой благодетельной силой и нагнетёт самые чудесные энергии, или, не воспринятый духом нашим, испепелит в разрушении всю мишурную иллюзорность, в самомнении принятую нами за твердыни. Или мы поймём опять всё величие и всю непреложную нужность иерархии блага, или в одичании мы изгоним всякое понятие Учителя, всякое благородное водительство Гуру.

Если замки культуры по-прежнему гнездятся только ещё на высотах, претерпевая все трудности тернистого и каменистого пути, то как же мы должны быть признательны всем тем, кто приняли на себя тяготу водительства к Культуре. И как бережно должны мы не повреждать стены этих твердынь, созданных неустанным каждодневным трудом; как должны мы благословлять тех, кто зажигает и утверждает наш энтузиазм.
Когда думается о несломимой энергии, о благословенном энтузиазме, о чистой культуре, передо мною всегда встаёт столь близкий мне облик Рабиндраната Тагора. Велик должен быть потенциал этого духа, чтобы неустанно проводить в жизнь основы истинной культуры. Ведь песни Тагора - это вдохновенные зовы к культуре, его моление о великой культуре, его благословение ищущим пути восхождения. Синтезируя эту огромную деятельность - всё идущую на ту же гору, проникающую в самые тесные переулки жизни, разве может кто-нибудь удержаться от чувства вдохновляющей радости? Так благословенна, так прекрасна сущность песнопения, зова и трудов Тагора.

Вот и Шантиникетан растёт, как древо культуры. Мы не можем судить, как растёт мощное древо. Почему у него ветви расположены в том, а не в ином порядке? В условии ветров мы нашли бы объяснения. Но важно для духа нашего сознание, что это древо растёт. Или, переходя на язык замка, что его стены укрепляются. И мы знаем, что стены эти сложены во имя культуры и существовали они всё это время единственно культурою. Разве не священно радостное ощущение глядеть на вечные снега Гималаев, насыщенные чудодейственною пылью метеоров дальних миров, и сознавать, что теперь среди нас живет Ра-биндранат Тагор, что, семидесятилетний, неустанно возносит он прекрасное и без устали слагает вечные камни культуры, создавая из них твердыни радости духа человеческого? Это так нужно! Это так безотлагательно нужно! Без устали повторим о нужности твердынь культуры. Без устали воскликнем об этой истинной гордости нации и всего мира!

Твердыни культуры как магниты собирают всё культурное. И как якоря удерживают корабли духа, мятущиеся в океане стихий.
Живет Тагор во славу культуры. Пусть стоит и Шантиникетан в назидание росту человеческого духа, как строение самого нужного, самого благородного, самого прекрасного.
Виджая, Тагор! Виджая, Шантиникетан!

Май 1931 г. Гималаи.
"Держава Света"
___________________


ТАГОР

ГЛУБИННЫЕ ПРИЧИНЫ ВОЙНЫ
Д-р Рабиндранат Тагор видит корень зла
в 'Новой Тенденции'

Шантиникетан. 25 июля [1940 г.]
'Современная тенденция издёвки над такими великими истинами, как любовь и мир, несёт в себе семена разрушения', - сказал вчера д-р Рабиндранат Тагор во время утренней службы в храме.
'Нынешние безжалостные времена подавляют благороднейшие душевные порывы, - заметил поэт. - Пагубная война - порождение циничного презрения к миссии любви и мира, превосходно изложенной в "Упанишадах". Помните всегда, что лишь от скудоумия набрасываются на величие, которого не могут достичь. А оскверняя всё великое и доброе, человек лишь доказывает своё ничтожество'.

Поэт призвал своих слушателей не поддаваться новой моде поднимать на смех то, что было и остаётся священным. 'До конца своих дней, - добавил он, - я не устану умолять вас свято верить в идеалы этой жизни (ашрама), о которых я говорил вам. Во имя этих идеалов я много страдал и терпеливо переносил многое, что в основном останется лишь в памяти. Прежде чем ваши нежные и восприимчивые души зачерствеют, мне хотелось бы, чтобы вы осознали то, к чему я стремлюсь вот уже 40 лет. Я хочу, чтобы вы приобщились к нашему учению (садхана), свободному от пошлости и грубости современной эпохи. Несмотря на свою немощь, я воспользовался предоставившейся мне возможностью, чтобы снова поведать о моей непоколебимой вере в shantam, shivam and advaitam' *
*[Мир, милосердие и единство (санскр.)- ред.] .

[1940г.]
Н.К. Рерих "Листы дневника". т. 2.М. 1995 г. (Из архива МЦР)
____________________________________________________



ТАГОР

Вчера справлялись поминки по Тагору. Странно, что больше не раздастся голос поэта. Рабиндранат ушёл. Ещё одна страница Культуры завершилась. При нас ушёл Джагадис Боше, Икбал, Дармапала и многие деятели Индии. Стареет Ганди. В заключении Неру.

За восемнадцать лет не пришлось побывать в Шантиникетоне. То жара мешала, то Тагор уезжал, то наши Азийскис экспедиции уводили нас далеко.
Всё что-нибудь мешало, а теперь уже не поедешь на пустое пепелище. Да и уцелеет ли оно? Рабиндранат был двигателем, был душою Культурного очага. Как-то проживёт дело без главы?

Конечно, Индия должна озаботиться сохранить Тагорово детище. Уже были там денежные затруднения. Уж эти деньги! Не забудет Индия "Гитанджали", "Садхану" и всё вдохновенное наследство Тагора. В нём отображена душа Индии во всей её утончённости, возвышенности. В нашей телеграмме мы помянули, что го-ворим как русские. Велики связи двух славных народов. Именно в русском перево-де прекрасно звучали Тагоровы песни. На других языках они теряют, гаснет их пламень и задушевность. Но мысль Индии отлично выражается в русском слове. Недаром у нас столько одинаковых слов с санскритом. Эта родственность ещё мало оценена.

Помню, как зачитывались у нас Тагором. Полюбили его песни не по внешнему складу, а по глубокому чувству, давшему облик милой сердцу Индии. Ещё что-то задушевное могло быть послано поэту, ещё что-то могло быть высказано. Но уже не скажешь, а подумаешь. Светла будет его память.
Строки из писем Тагора:

"Ваши картины глубоко тронули меня. Они заставили меня понять одну вещь, которая является очевидной, но которую всё же человеку приходится снова и снова открывать для себя: Истина беспредельна. Я попытался найти слова, чтобы выразить для себя мысли, подсказываемые Вашими картинами. Но я не смог найти этих слов. Язык слов может выразить лишь какую-то частную сторону Истины, а сфера языка картин это - Истина, недоступная словам. Каждый вид изящных искусств достигает своего совершенства тогда, когда открывает для наших мыслей особый ход, ключ от которого принадлежит лишь ему. Когда картина прекрасна, нет необходимости рассказывать, о чём она. Мы понимаем это без слов, когда смотрим на неё. То же самое с музыкой. Когда же один вид искусства можно вполне ясно выразить с помощью другого вида, это провал. Ваши картины ясны, но не поддаются словесному описанию. Ваше искусство велико, и оно ревниво оберегает свою независимость.

Ваше письмо и Ваша дружеская оценка моих трудов доставили мне огромное удовольствие. Меня очень ободряет то, что Вы - с нами в наших стараниях утвердить в этом Центре идеалы, выходящие за рамки национального эгоизма. Я знаю, что Вы заняты полезной деятельностью на благо человечества. Приятно узнавать, что во всех странах появляется сейчас молодое поколение, готовое мужественно принять вызов нашего многострадального века и бескомпромиссно служить делу нашего общего согласия. Я был очень рад снова получить от Вас известие и узнать, что Вы благополучно вернулись в свою обитель после тяжёлой экспедиции в Центральную Азию. Завидую Вашим увлекательным приключениям и впечатлениям, полученным в этих отдалённых, недоступных частях света, которые Вы отправляетесь исследовать время от времени. В моей уединенной жизни человека преклонного возраста, полной забот о развивающемся учебном Центре, я вынужден удовлетворять своё любопытство лишь чтением о триумфах неукротимого человеческого духа над силами природы.

Я надеюсь, что Вы не заставите меня долго ждать восхитительных рассказов из Ваших уст.
Вы стали чуть ли не коренным жителем холодной северной зоны, и мне неловко приглашать Вас на равнину. Но у нас сейчас зима, и если Вы сможете перенести её тепло, я буду очень рад, если Вы приедете и побудете в моём ашраме несколько дней. Я уверен, что Вас очень заинтересует дух интернационализма, царящий в Центре и в учебной работе. И поверьте, мне доставит истинное удовольствие познакомить Вас с детищем всей моей жизни, каким является Шантиникетон.

Я был счастлив получить Ваше письмо и узнать, что Ваш Культурный Центр в Наггаре, в Долине Кулу, процветает, как и должно быть. Я с увлечением слежу за Вашими выдающимися достижениями в сфере изящных искусств и за Вашей великой филантропической деятельностью во имя блага народов.
Ваша идея Пакта Мира с оригинальным Знаменем защиты сокровищ Культуры - необыкновенно впечатляющий символ.

Я очень, очень рад, что этот Пакт принят в Лиге Наций. Я уверен, что это будет оказывать благотворное влияние на Культурное согласие народов.
Проблема Мира - важнейшая забота человечества в наше время. Наши усилия кажутся такими незначительными и тщетными перед натиском нового варварства, неотвратимо сметающего все препятствия на Западе.
Безобразные проявления открытого милитаризма во всех направлениях предвещают зловещее будущее, и я почти теряю веру в самое цивилизацию.
Мы не можем оставлять наших усилий, потому что это бы лишь ускорило конец. Сегодня я так же растерян и огорчён, как и Вы, в связи с поворотом событий на Западе. Будем надеяться, что мир сможет выйти чище из этой кровавой резни. Однако заниматься предсказаниями в наши дни - слишком большая смелость.

Вы посвятили жизнь своему делу. Я надеюсь, что судьба будет долго хранить Вас, чтобы Вы продолжали служение Культуре и Человечеству".

18 Августа 1941 г.
Н.К. Рерих "Из литературного наследия" (первая часть очерка): "The Scholar", т. 16 ? 12, сентябрь 1941 г. (вторая часть очерка).[Перевод И. Б. Доброхотовой]
_____________________________________________________________






ПРИВЕТСТВИЯ ВЕЛИКОМУ МАСТЕРУ!

Доктор Абаниндранат Тагор!

Так мало радости суждено обремененному человечеству в текущие дни Армагеддона. Среди неизменных ценностей Искусство занимает преобладающее положение. Воистину, мы благословляем всех, кто, несмотря на трудности, собирается и творит во имя Красоты. Они знают, что эта творческая работа даёт жизнь великому Возрождению их Родины.
Это наша прекрасная обязанность - выявлять этих истинных героев народа. Грядущее поколение должно хорошо знать, кому оно обязано своим расцветом и почему оно имеет счастливые возможности пользоваться всеми достижениями и творениями.

Жизнь художника нелегка. Но вечная битва делает эту жизнь прекрасной. Восемнадцать лет я связан с Индией, но уже задолго до этого я почувствовал истинность и неоспоримую силу её растущего самоопределения. И сейчас, глядя на чудесное развитие индийского искусства, такого многообразного, я вижу, насколько оправдано было моё первое впечатление.

Как величественный маяк возвышается доктор Абаниндранат Тагор, как гуру чистой Школы Искусства. Он освящает лучших современных художников Индии. Своим неутомимым примером он открывает врата блистающему будущему.

Чувства, заложенные в его картинах, в их образном неподдельном ритме, полны поэтического символизма. Кажется, что его произведения говорят о своём творце: "Мы - гимн его руке и сердцу".

Мои братские приветствия доктору Абаниндранату Тагору.

Н.К. Рерих "Химават", 1946 г.
_________________________