Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
СОВРЕМЕННИКИ Н.К. РЕРИХА

ВАЛЕНТИН АЛЕКСАНДРОВИЧ СЕРОВ

 
 
  
 

В.А. Серов. Автопортрет.
*************************************************************************************

СОДЕРЖАНИЕ

Хроника.
"Акад. В.А. Серов". (С.-Петербургские ведомости. 1911. 24.11. ?262)
Н.К. Рерих, "Серов" (1911 г.)

Н.К. Рерих, "Серов" (1935 г.)
*****************************************************************************


ХРОНИКА

АКАД. В.А. СЕРОВ

22 ноября в 9 час. утра тихо скончался в своей квартире в Москве известный ху-дожник В.А. Серов. Накануне Серов был в гостях у художника Остроухова. Чув-ствовал себя прекрасно. Был весел и по обыкновению много шутил и смеялся. Он ушёл домой около часу ночи. Лёг спать и вскоре почувствовал себя дурно. У него начался припадок грудной жабы. Немедленно был приглашён врач Трояновский. Но у Серова началась агония, и к 9 час. утра его не стало. <...>

На квартире Н.К. Рериха состоялось 22 ноября вечером экстренное заседание коми-тета общества "Мир искусства". Постановлено послать вдове В.А. Серова от имени общества телеграмму. далее решено обратиться к проживающему в Москве Н.Д. Милиоти с просьбой возложить на гроб В.А. Серова венок. представителями общества "Мир искусства" на похоронах будут Александр Н. Бенуа и М.В. Добужинский. ...

Санкт-Петербургские ведомости. 1911. 24 ноября / 7 декабря. ? 262.
______________________________________________________________


Н.К. Рерих
СЕРОВ

Бывают смерти, в которые не верят. Петербург не поверил смерти Серова. Целый день звонили. Целый день спрашивали. Целый день требовали опровержений. Не хотели признать ужасного, непоправимого. Серов - настоящий, подлинный, и потеря его - настоящая, невознаградимая. Жаль умирающих старцев. Жаль умерших детей. Но когда гибнет человек среди яркого творчества, среди счастливых исканий, полный своей работой, то не просто жаль, а страшно, просто ужасно примириться со случившимся. В лучшую пору самоуглубления, в лучшие дни знаний искусства и лучшей оценки людей явно жестоко вырван из жизни подлинный художник, смелый, честный и настоящий, требовательный к другим, но ещё более строгий к себе, всегда горевший чистым огнём молодости.
Вчера имя Серова так часто в нашем искусстве произносилось совсем обычно, но сегодня в самых разных кругах самые различные люди почувствовали размер значения его творчества и величину личности Валентина Александровича. Он сам - самое трудное в искусстве. Он умел высоко держать достоинство искусства. Ни в чём мелком, ни в чём недостаточно проверенном укорить его нельзя. Он умел ярко отстаивать то, во что он поверил. Он умел не склоняться в сторону того, во что ему ещё не верилось вполне. В личности его была опора искусству. В дни случайностей и беглых настроений значение В. А. незаменимо. Светлым, стремящимся к правде искусством закрепил он свою убедительность в жизни.
Был подвиг в жизни и в работе Серова. Редкий и нужный для всей ценности жизни подвиг. Подвиг этот вполне почувствуют ещё сильнее. Великий подвиг искусства творил Серов своей правдивой, проникновенной работой, своим неизменно правдивым словом, своим суровым, правдивым отношением к жизни. И всё, к чему приближался В. А., принимало какое-то особенное обаяние. Друга искусства В. А. в день примирения, в день смерти можно назвать врагом только в одном отношении - врагом пошлости. Всей душой чувствовал он не только неправду и неискренность, но именно пошлость. Пошлость он ненавидел, и она не смела к нему подходить.
Как об умершем, просто нельзя говорить о В. А. Поймите, ведь до бесконечно нужен он нашему искусству. Если ещё не понимаете, то скоро поймёте. Укрепление на земле в памяти об ушедших от нас нужно, и в этом воспоминании об ушедшем от нас Серове будет слабое утешение. Мы будем видеть и знать, что он не забыт, что труд его жизни служит славным примером. Мы и наши дети будем видеть, что произведения Серова оценены всё более и более и помещены на лучших местах, а в истории искусства Серову принадлежит одна из самых красивых страниц.

С.-Петербург, 23-го ноября.
Русское слово (Москва). 1911.24 ноября/ 7 декабря. ? 270. Четверг. С:
********************


СЕРОВ

Вот уже и четверть века, как от нас ушёл Валентин Александрович. Столько событий нагромоздилось за этот срок, но облик Серова не только в истории искусства, но у всех знавших его в жизни стоит и свежо, и нужно.

Именно в нужности его облика заключается та убедительность, которая сопутствовала и творениям его, и ему самому. Ведь это именно Серов говаривал: 'Каков бы ни был человек, а хоть раз в жизни ему придётся показать свой истинный паспорт'. Истинный паспорт самого Серова был известен всем друзьям его, его искренность и честность вошли как бы в поговорку; и действительно, он твёрдо следовал за указом своего сердца.
Если он не любил что-либо, то это отражалось даже и во взгляде его. Но если он в чём-то убеждался и почувствовал преданность, то это качество он не боялся высказывать и словом, и делом.

Эта же искренность и добросовестность сказывались и во всей его работе. Даже в самих его эскизах, казалось бы, небрежно набросанных, можно было видеть всю внутреннюю внимательность и утончённость, и углублённость, которыми дышал и весь его облик. Молчаливость его проистекала от наблюдательности. Сколько раз после долгого молчания он совершал какой-нибудь поступок, показывавший, насколько внимательно он уследил всё происходившее. На собраниях он участвовал редко. Большею частью молчал, но его внутреннее убеждение оказывало большое влияние на решение. Портреты свои он иногда писал необыкновенно долго. Нередко даже для рисунка ему требовался целый ряд сеансов. Та же суровая углублённость, которая вела его в жизни, она же требовала и внимательности и желала выразить всё наиболее характерное.

Вспомните его портреты, начиная от незабываемой девушки в Третьяковской галерее. Вспомните Гиршман, его и её, и Морозова, и Римского-Корсакова, и портрет Государя в тужурке с необыкновенно написанными глазами. Мне передавали, что именно этот портрет, изуродованный, с выколотыми глазами, принесли в нашу школу Общества Поощрения Художеств, подобранный кем-то на площади Зимнего Дворца после революции. Не потому ли были выколоты глаза, что они были уж очень хорошо написаны? Экая жестокость! Уцелели ли и некоторые другие портреты Серова? Ведь судьба сокровищ частных собраний подчас была так неописуема. Беспокоит нас и судьба огромного панно-занавеси, написанного Серовым для дягилевской антрепризы. Писал Серов это панно не просто, как пишут декорации, но со всем тщанием, как бы фреску. Неужели где-то среди изношенных театральных холстов изотрётся и это, необычайное для Серова, панно. Помню, что мои 'Сеча при Керженце' и 'Половецкий стан' в постоянных перевозках претерпели неописуемые превратности. Не знаю, где может быть в настоящее время и панно Серова. Знаю лишь одно, что если оно не изуродовано в жёстоких переездах, то место ему в одном из лучших музеев.
 
  
 

В.А. Серов. Девушка, освещённая солнцем. 1888.

Поучительно наблюдать, как от первых портретов, в характере девушки в Третьяковской галерее, Серов, не меняя основ своих, следовал на гребне волны и в технике, и в заданиях.
 
  
 

В.А. Серов. Похищение Европы. 1910. ГТГ.

Вспоминаю его последующие 'Похищение Европы' или 'Павлову', или его Петровские проникновения. Всюду он оставался самим собою, но в то же время он говорил языком современности. Это не были временные подражания, именно в природе Серова никаких подражаний и не могло быть, он всегда оставался самобытным и верным своему сердцу. Он не подражал, он говорил понятным языком. Вполне естественно, что со временем он начинал искать возможности новых материалов; помню, как он приходил советоваться о грунтовке холста и о так называемых вурмовских, мюнхенских красках, которые мне, в своё время, очень нравились.

Теперь, с проходящими годами, всё более нужным становится облик Серова в истории Русского искусства. В группе 'Мира искусства' присутствие Серова даёт необыкновенный вес всему построению. Если бывали арбитры элеганции, то Серов всегда был арбитром художественной честности. Если припомнить всё его причастие в совете Третьяковской галереи - можно смело сказать, что он был самым непартийным, справедливым и строгим членом этого совета. Время его участия в делах галереи останется особенно ценным, и все последующие управления её делами будут очень далеки в своём беспристрастии в основательности выбора. Случайности не было в поступках Серова. Этот человек, заключённый в себя, молчаливый, иногда исподлобья высматривающий, знал, что делал. А делал он творческое, честное, прекрасное дело в истории Русского художества. Не меняясь в сердце своём, Серов мало менялся и в своём внешнем облике. У меня сохраняется репинский рисунок Серова в молодости.
 
  
 

Один из характерных репинских рисунков, сделанный с любовью и как бы в прозрении сущности запечатлённого лица. Та же самоуглубленность, тот же проницательный взгляд, то же осознание творимого, как и всегда, во всей жизни Серова.

Как хорошо, что, наряду с Суриковым, Репиным, Васнецовым, Нестеровым, Куинджи, был у нас и Серов, засиявший таким прекрасным драгоценным камнем в ожерелье драгоценного Русского искусства.

31 Января 1935 г. Пекин
'Нерушимое'