Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ Н.К. РЕРИХА

У.
 
СОДЕРЖАНИЕ

УДАЧА (1935 г.)
УКРАИНА // Киев (1946 г.) // Украина (1947 г.)
УРБАНИЗМ (1935 г.)
УРУСВАТИ (1929 г.)
УТВЕРЖДЕНИЕ (1934 г.)
УЧЁНЫЕ (1935 г.)
****************************************************************************




УДАЧА

Говорят, в Китае бывал урожай пшеницы - сам-четыреста. Каждый колос уберегался. Каждая грядочка окучивалась. Каждое зёрнышко собиралось. Добрая земля. Но где-то бывало и так, что вместо ожидаемых сам-двадцати выходило - сам-пять. Земля ли?

Нередко бывает, что какое-то начинание, казалось бы, со всех сторон обдуманное, всё же почему-то не вполне удаётся. Можно предусмотреть разные окружающие условия. Можно приберечь, казалось бы, лучшие средства, можно избрать подходящее время. Словом, все внешние условия как бы будут налицо, и всё-таки результат почему-то выйдет не тот, который ожидался. Что-то помешало лучшему выражению. Обычно в таких случаях обращаются взглядом далеко кругом. Предполагают чуть ли не космические причины. Подозревают козни незримых сил тёмных и стараются найти самооправдание в неудаче. Но сказано: ищите ближе.

Действительно, могли быть предусмотрены многие внешние условия. Были использованы лучшие возможности. Были потрачены большие запасы энергии. Но причина, отодвинувшая удачу, не лежала во внешних условиях. Не посторонние злодеи воспрепятствовали. Маленький, незримый, собственный злодей приложил своё старание, и долгожданная глубоко промысленная удача дала, может быть, лишь сотую часть следствия. Как же имя этого тайного злоумышленника, уместившегося тут же около сердца человеческого? Смятение, раздражение, подозрение, сомнение, саможаление, самомнение... Мало ли как называет себя тёмный злодей, протягивающий свою руку во вред. Главное его имя, вероятно, будет 'предательство'.

Ведь люди самыми разнообразными раздражениями и подозрениями уже предательствуют. Большею частью им даже и в голову не приходит такое название их мыслей и поступков. Но, смотря вглубь, вы видите только предавание самого лучшего. Не то, чтобы человек плохо помыслил о самом протекающем деле; может быть, и этому делу он остался вполне расположен; может быть, именно от него он ждал самой большой своей пользы. Ведь тёмное начало не действует прямо.

Самые лучшие стремления можно подрезать мимолетными тёмными стрелами. Очень часто человек даже не осознает этих посылок. Они промчатся в пространстве будто бы незамеченные. Сколько раз сам пославший будет отрицать наличность несправедливого суждения. Из этих маленьких обиходных несправедливостей, из крошечных раздражений и подозрений образуются трудно залечимые раны. Ох, уж эти черные стрелы! Сколько о них сказано и написано. Зачем повторять. Но если вы опять видите их, то можно ли молчать, можно ли не напомнить?! Если кому-то это напоминание излишне, то другому будет неотложно полезно. А многим ли оно излишне?

'От свечи - дом сгорает'. От тех же малейших причин иногда губительно откладывается, а то и вовсе теряется уже сложенное. Человек знает, что его позовут. Смотрите, он уже сшил и одежду для продвижения. Он говорит об этом в восторге и в восхищении. Но приходит жданная минута, и целое множество маленьких соображений помешает. Что-то не выйдет, что-то опоздает, кто-то не дойдёт, кто-то шепнёт нечто страшное. Даже не предусмотреть всех этих маленьких домашних мохнатых, которые как перекати-поле выскакивают из тёмных углов. Как и что происходит - не будем судить, но срок-то утеривается. А за этим сроком, может быть, искривляются и многие сроки. Удар в одном месте отзвучит где-то совсем неожиданно. Кому и где нанесётся вред? Все эти, казалось бы, давно известные слова оказываются неиспользованными на деле.

Как часто бывает, что очень хорошие, очень сердечные люди вдруг в отемнении посылают стрелку вредную. Так иногда на одежде своей гость, сам того не ведая, приносит или ядовитое насекомое, или какие-то зачатки болезни. Конечно, он не хотел этого, но все же принёс, ибо где-то в нужную минуту не соблюл осмотрительности. Говорят: благодать - пугливая птица. Также и удача очень необъезженный конь. Стоит незаметно подложить под седло колючую ветку, и даже под опытной рукой конь может закинуться. Как же нужно во всем обиходе избегать всё колючее и всё, что может нарушать какие-то сроки.

В описаниях битв вам приходилось читать, как подчас всё было установлено и исчислено, но кто-то не приходил в назначенное место и затем выпавшее звено нарушало весь строй. Итак, не только ждите удачу, но сберегите её. Если же можно, чтобы удача превысила сужденное, то к такому подвигу приложите особые силы и особое умение. Это уже будет ваш подвиг.

Как неразрывно понятие подвига с понятием удачи. Ведь подвиг - во благо. Удачу можно мыслить тоже лишь во благо. Какая же такая удача во вред? Это противоречило бы самому слову. Именно подвиг только добрый, и пусть будет удача только добрая. А уж сохраните её, как самый цветок драгоценный.

7 марта 1935 г.
Пекин.

Н.К. Рерих "Врата в будущее". 1936.
________________________________



УКРАИНА
_________

Киев

Из древних чудесных камней сложите ступени грядущего.
Когда идёшь по равнинам за окраинами Рима до Остии, то невозможно себе представить, что именно по этим пустым местам тянулась необъятная, десятимиллионная столица цезарей. Также когда идёшь к Новгороду от Нередицкого Спаса, то дико подумать, что пустое поле было всё занято шумом ганзейского города! Нам почти невозможно представить себе великолепие Киева, где достойно принимал Ярослав всех чужестранцев.
Сотни храмов блестели мозаикой и стенописью - скудные обрывки церковных декораций Киева лишь знаем; обрывки стенописи в Новгородской Софии; величественный, одинокий Нередицкий Спас; части росписи Мирожского монастыря во Пскове! Все эти огромные, большеокие фигуры с мудрыми лицами и одеждами, очерченными действительными декораторами, всё-таки не в силах рассказать нам о расцвете Киева времён Ярослава.

В Киеве, в местности Десятинной церкви, сделано замечательное открытие: в частной усадьбе найдены остатки каких-то палат, груды костей, обломки фресок, изразцов и мелкие вещи. Думали, что это остатки дворцов Владимира или Ярослава. Нецерковных украшений от построек этой поры мы ведь почти не знаем, и потому тем ценнее мелкие фрагменты фресок, пока найденные в развалинах. В Археологической Комиссии имелись доставленные части фрески. Часть женской фигуры, голова и грудь. Художественная, малоазийского характера работа. Ещё раз подтверждается, насколько мало мы знаем частную жизнь Киевского периода. Остатки стен сложены из красного шифера, прочно связанного известью. Техника кладки говорит о каком-то технически типичном характере постройки. Горячий порыв строительства всегда вызывал какой-нибудь специальный приём. Думаю, палата Рогеров в Палермо даёт представление о палатах Киева.

Скандинавская культура, унизанная сокровищами Византии, дала Киев, тот Киев, из-за которого потом восставали брат на брата, который по традиции долго считался Матерью Городов. Поразительные тона эмалей, тонкость и изящество миниатюр, простор и спокойствие храмов, чудеса металлических изделий, обилие тканей, лучшие заветы великого романского стиля дали благородство Киеву. Мужи Ярослава и Владимира тонко чувствовали красоту, иначе всё оставленное ими не было бы так прекрасно.

Вспомним те былины, где народ занимается бытом, где фантазия не расходуется только на блеск подвигов.
Вот терем:

Около терема булатный тын,
Верхи на тычинках точёные,
Каждые с маковкой - жемчужинкой;
Подворотня - дорог рыбий зуб,
Над воротами икон до семидесяти;
Среди двора терема стоят,
Терема все златоверховые;
Первые ворота - вальящатые,
Средние ворота - стекольчатые,
Третьи ворота - решетчатые.

В описании этом чудится развитие дакийских построек Траяновой колонны. Вот всадники:

Платье-то на всех скурлат-сукна,
Все подпоясаны источенками,
Шапки на всех черны мурманки,
Черны мурманки - золоты вершки;
А на ножках сапожки - зелен сафьян,
Носы-то шилом, пяты востры,
Круг носов-носов хоть яйцом прокати,
Под пяту-пяту воробей пролети.

Точное описание византийской стенописи.
Вот сам богатырь:

Шелом на шапочке как жар горит;
Ноженки в лапотках семи шелков.
В пяты вставлено по золотому гвоздику,
В носы вплетено по золотому яхонту.
На плечах шуба черных соболей,
Чёрных соболей заморских,
Под зелёным рытым бархатом,
А во петельках шелковых вплетены
Все-то божьи птичушки певучие,
А во пуговках злаченых вливаны
Все-то люты змеи, зверюшки рыкучие...

Предлагаю на подобное описание посмотреть не со стороны курьёза былинного языка, а по существу. Перед нами детали - верные археологически. Перед нами в своеобразном изложении отрывок великой культуры, и народ не дичится ею. Эта культура близка сердцу народа; народ горделиво о ней высказывается.

Заповедные ловы княжеские, весёлые скоморошьи забавы, мудрые опросы гостей во время пиров, достоинство постройки городов сплетаются в стройную жизнь. Этой жизни прилична оправа былин и сказок. Верится, что в Киеве жили мудрые богатыри, знавшие искусство.

"Заложи Ярослав город великий Киев, у него же града суть Златая Врата. Заложи же и церковь святыя Софьи, митрополью и посем церковь на Золотых Воротах святое Богородице Благовещенье, посем святаго Георгия монастырь и святыя Ирины. И бе Ярослав любя церковныя уставы и книгам прилежа и почитая с часто в нощи и в дне и списаша книгы многы: с же насея книжными словесы сердца верных людей, а мы пожинаем, ученье приемлюще книжное. Книги бо суть реки, напояющи вселенную, се суть исходища мудрости, книгам бо есть неисчетная глубина. Ярослав же се, любим бе книгам, многы наложи в церкви святой Софьи, юже созда сам, украси ю златом и сребром и сосуды церковными. Радовавшеся Ярослав видя множьство церквей".

Вот первое яркое известие летописи о созидательстве, об искусстве.
Великий Владимир сдвигал массы, Ярослав сложил их во храм и возрадовался о величии Христовом, об искусстве. Этот момент для старого искусства памятен.

Восторг Ярослава при виде блистательной Софии безмерно далёк от вопля современного дикаря при виде яркости краски. Это было восхищение культурного человека, почуявшего памятник, ценный на многие века. Так было; такому искусству можно завидовать; можно удивляться той культурной жизни, где подобное искусство было нужно.

Не может ли возникнуть вопрос: каким образом Киев в самом начале истории уже оказывается таким исключительным центром культуры и искусства? Ведь Киев создался будто бы так незадолго до Владимира? Но знаем ли мы хоть что-нибудь о создании Киева? Киев уже прельщал Олега - мужа бывалого и много знавшего. Киев ещё раньше облюбовали Аскольд и Дир. И тогда уже Киев привлекал много скандинавов: "и многи Варяги скуписта и начаста владети Польскою землею". При этом все данные не против культурности Аскольда и Дира. До Аскольда Киев уже платил дань хазарам, и основание города отодвигается к легендарным Кию, Щеку и Хориву. Не будем презирать и предания. В Киеве был и св. Апостол Андрей. Зачем прибыл в далёкие леса Проповедник? Но появление его становится вполне понятным, если вспомним таинственные, богатые культы Астарты Малоазийской, открытые недавно в Киевском крае. Эти культы уже могут перенести нас в XVI-XVII века до нашей эры. И тогда уже для средоточения культа должен был существовать большой центр.

Можно с радостью сознавать, что весь великий Киев ещё покоится в земле, в нетронутых развалинах. Великолепные открытия искусства готовы. Эти вехи освещают и скандинавский век и дают направление суждениям о времени бронзы.

Несомненно, радость Киевского искусства создалась при счастливом соседстве скандинавской культуры. Почему мы приурочиваем начало русской Скандинавии к легендарному Рюрику? До известия о нём мы имеем слова летописи, что славяне "изгнаша Варяги за море и не даша им дани"; вот упоминание об изгнании, а когда же было первое прибытие варягов? Вероятно, что скандинавский век может быть продолжен вглубь на неопределённое время.

Как поразительный пример неопределённости суждений об этих временах, нужно привести обычную трактовку учебников: "прибыл Рюрик с братьями Синеусом и Трувором", что по толкованию северян значит: "конунг Рурик со своим Домом (син хуус) и верною стражею (тру вер)". Поэтому я бы предложил другое толкование знаменитой фразы: очень вероятно, что она была изречена не древними русичами, а скандинавскими колонистами, населявшими берега северной реки Волхов. Должно быть, это они упросили Рюрика из-за озера Ладоги (которое очень напоминает море и куда он, скорее всего, приезжал из Скандинавии на охоту) приплыть и содействовать их военной защите. И этот человек со своими домочадцами и стражей, со своим богатством и, возможно, с любовью к приключениям прибыл по просьбе своих соотечественников. Постепенно его род воинов, осевший на севере России, был привлечён киевским княжеством, где статус князя ценился выше, чем воина, и сулил должность государственного деятеля.

Обращаясь к глубине веков, мы находим границы прошлого реального бытия. Может показаться, что лишь пыль осталась поверх этих границ, и любителю трудно поверить, что это не просто теория скучной археологии, которую нас просят усвоить, а реально сохранившиеся частицы чарующего великолепия, существовавшего в прошлом. Для каждого настало время понять, что искусство не только там, где оно на виду у всех, но и где многое, многое ещё скрыто от нас покровом времени. И то, что кажется скучным сейчас, однажды откроется, озарённое радостным восприятием. Наблюдатель станет творцом. В этом и состоит очарование прошлого и будущего.

Фантастические барельефы на северных скалах, высокие холмы среди торговых путей, длинные кинжалы и наряды с богатым рисунком заставляют полюбить жизнь Севера; они пробуждают уважение к древним формам красоты, по ту сторону которой наше воображение погружается в тёмные глубины бронзового века.

Можно также обнаружить огромное количество произведений искусства, принадлежащих к таинственным и малоизвестным эпохам, наиболее далёким от нас. Может ли зверь финской фантасмагории быть чуждым искусству? А чарующие формы Дальнего Востока избежать художественного вдохновения? Могут ли первые орудия труда древнего мира быть отврати-тельными в руках скифов? А украшения сибирских кочевников считаться грубыми?

Нет, эти находки сродни искусству, и можно лишь позавидовать ясному замыслу древних. Они воплощали в них символы, которым придавали так много значения и создавали чёткие, хорошо различимые многообразные художественные формы.

Это присутствует и в таинственных тенетах бронзового века, к которому мы обращаемся. Каждый день приносит новые достижения. Карнавальное шествие народов проходит перед нами. За блеском и позолотой византийцев мы видим бредущие пестрые толпы финнотюрков. Погружаясь ещё в более дальние времена, величественно шествуют великолепные арийцы. Ещё дальше - потухшие костры неизвестных странников, их бессчётное множество.

Эти дары оставлены всем нам, стремящимся к неонационализму. К ним обратятся юные поколения, благодаря им они станут сильными и разумными. Если тупой современный национализм в искусстве превратится в неонационализм, то основанием последнего станет великий древний мир с его подлинным представлением о правде и красоте. Когда-нибудь эта правда и красота займёт достойное место в прекрасном будущем.
____________________________________________________________



Украина

Время-то летит! Полвека, ровно полвека минуло, как у нас на Васильевском острове против Николаевского моста зачиналось Общество имени Т.Г. Шевченко. Дид Мордовцев, Микешин - целый круг украинцев и почитателей Украины и её славного певца собирались у нас под председательством моего отца Константина Федоровича.

Микешин, поглаживая стрелки усов, улыбался: "Вот этакое славное дело запрещают! Ну, да к Вам, друже, не доберутся, Вы юрист - Вы выведете на верный путь". Писали Устав, сходились, беседовали о будущих выступлениях, предполагали издать "Кобзаря" с иллюстрациями, читать лекции о творчестве Т.Г. Во время собраний Микешин набросал портрет К.Ф., и все вокруг подписались. Этот лист хранился в моём архиве, может быть, был у моего брата Бориса в Москве. Надеюсь - сохранился.

Мои связи с Украиной завязались давно. Гремела труппа Кропивницкого. Заньковецкая, Саксаганский - целая даровитая семья, и чопорный Питер восчувствовал. Украинские песни восхищали, точно бы новая находка. В Академии Художеств всегда было много украинцев, и мы жили дружно.

Первое впечатление было в Киеве, где мы остановились по пути в Крым. Был яркий праздничный день, я пошёл на базар. Тогда ещё базар был истинно гоголевским сходбищем. Прекрасные плахты, мониста, шитые сорочки, ленты, ну и шаровары, "як сине море". Накупил плахт, всякой всячины, наслушался звонкой певучей речи и навсегда сохранил память о бандуристах.

Потом уже в Академии, на украинском вечере, ставил живые картины из "Кобзаря" по эскизам Микешина. Подходит сотрудник "Новостей": "Вы ведь уроженец Украины"? Говорю: "Нет, я питерец". "Ну, я всё-таки скажу, что вы украинец - картины-то удачны, видно, любите Шевченка". Так я и оказался украинцем. Впрочем, ранее, когда на кавказском вечере я ставил картины, таким же образом я оказался грузином. Биографам - заморока!

Вот и теперь в Гималаях, когда радио даёт "Запорожца за Дунаем", яркой, красивой чередой проходят картины Украины. Встают образы Шевченко и Гоголя. И дружба, сердечное дружество сплетается с созвучиями Украины.
Да, великое благо - братство народов. Там, где упало такое зерно плодоносное, уже будет жить мысль о мире, о сотрудничестве, о геройстве и самоотвержении. Лишь бы посеялось зерно Братства.

Не знаю, жив ли мой портрет Гоголя в гимназии Мая - рисунок на программе ученического спектакля. От первых классов возлюбили Гоголя, и запомнились слова Тараса Бульбы о товариществе: "Вот в какое время подали мы, товарищи, ру-ку на братство. Вот в чём стоит наше товарищество. Нет уз святее товарищества. Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в русской земле, не было таких товарищей. Нет, братцы, так любить может русская душа - любить не то, чтобы умом или чем другим, а всем, что ни есть в тебе... Пусть же знают, что такое значит в русской земле товарищество!"

Вспомним лучшие слова о всех народах великой семьи всесоюзной. Пусть ничто злое не коснётся всенародного строительства. Да осенит труд братский творческие достижения!
Украине - любовь и привет. От Гималаев сердечный привет Всесоюзным Народам.

17 июня 1947 г.
Н.К. Рерих, "Зажигайте сердца". М. 1975.

*****************************************************************************************



УРБАНИЗМ

Во всяких переименованиях можно читать историю цивилизаций. Когда-то назывались 'бюргеры', то есть те, которые объединились вокруг бурга - замка. Под защитою его стен и башен происходило нарастание понятия горожан. Горожане, граждане, так же точно связаны с каким-то городом, с местом укреплённым. Постепенно с изжитием феодальных основ избилось и понятие бюргерства. Долгое время оно оставалось как чисто условное наименование, потерявшее свой внутренний, когда-то очень значительный смысл.

На смену изжитым понятиям и наименованиям вырастают многие новые. Подчас они как бы продолжают и развивают прежнее понятие, но иногда происшедшая изжитость выдвигает определение такое же внешне условное, как и последыши пережитков. Около понятия города в самое последнее время в разных странах употребляется слово 'урбанизм'. Что-то очень стёртое есть в этом производстве от латинского 'урбс'. Город - латинский 'урбс' является вообще неопределённым понятием. Сходбище людей образует такое населённое место, и вы не поймёте, что это - будет ли такое место укреплённым торговым Культурным центром или вообще, главным образом, будет заключать всевозможный базар. Но в то же время что-то своеобразно-определительное будет и в слове 'урбанизм'.

Урбанизм чем-то характеризует те холодные городские нагромождения, которые сделали из этих миллионных людских сходбищ отравленно-нездоровые места. Даже в тех городах, где по счастливой случайности ещё не произошли нагромождения - сейчас и там во имя какого-то странного модернизма пытаются нагромоздить. Можно назвать целый ряд городов, которые без всякой видимой потребности, убивая весь уже сложенный характер этого места, спешат обзавестись какими-то огромнейшими зданиями, точно бы в природе более не было места.

Появились какие-то художники 'урбанисты', оказались техники 'урбанисты'. Во многих применениях понятие урбанизма, несколько подобно недавно выдуманной технократии, проявилось навязчиво. В этой нарочитой навязчивости всегда оказывается и нечто преднамеренное, какая-то преждевременная дряхлость. Ненадолго расцвела технократия. Не помогли бы ей и вороновские обезьяньи железы. Так же точно урбанизм в своём навязчивом самоутверждении как бы догадывается сам о своей недолговечности в том виде, как он сейчас понят.

Кто же может быть против городского строения? Много мыслей было посвящаемо разрешению городской проблемы. Города-сады уже не были бы урбанизмом, который точно бы хочет противопоставлять себя житью в природе. Никакое общество не может успешно разрешать свои жизненные задачи на основании обветшалых суеверий и окаменелых ужасов. Так же точно и в проблеме города невозможно мыслить только о стародавних вавилонских башнях. Этот библейский символ, казалось бы, достаточно подчеркнул пределы однообразного мышления. Всякая обветшалость, и материальная, и духовная, одинаково непригодна.

Вместо вавилонских башен-нагромождений человечество опять начинает вспоминать о возвращении в природу. Ещё недавно легкомысленные меры отрывали земледельцев от их полей и сгоняли голодающие толпы в города на безработицу. Сейчас уже понят ужас этих чрезмерных людских скопищ, кончающих в человеконенавистничестве. Опять встали мысли о природе, о возвращении к естественному труду, который при современных открытиях может быть преображен в полную и духовную и материальную жизнь.

Всюду появляются отдельные личности и семьи, и целые людские группы, которые мечтают о жизни в природе. Мыслятся в малых и больших размерах всевозможные кооперативы, которые позволили бы в разнообразном труде получить естественную и заполненную осмысленной работой жизнь. Можно только радоваться, если последние современные открытия и социальные подвижки могут приводить к мыслям о природе, в естественном совершенствовании в различных применениях труда.

Утеря городских символов и дохождение до холодно-условного урбанизма как бы является преддверием новых жизненных трудовых построений.
Опять дух человеческий должен устремиться в природу, среди которой так много свободного места и неиспользованных возможностей. К тем же мыслям о природе и ко всевозможному оздоровлению относятся и задания о процветении пустынь. Пусть разумными неотложными мерами и эти запущенные людскою небрежностью пространства сделаются вновь плодоносными и полезными для заселения.

Много мыслей высказывается о лучших методах земледелия, лесоводства и прочих условий, связанных с негородскою жизнью. Недавно В.Н.Мехта в индусском журнале справедливо замечал о восстановлении сельской жизни. Он говорит: 'Многие врачи за работою об излечении болезни, приключившейся сельскому жителю. Они нашли, что он задолжал, и задолженность заставляет его находиться как бы в госпитале. Но такое бесконечное задержание в больнице не может быть признано как лекарство в практическом обиходе, и поэтому много рецептов наполняют пространство, как бы скорее освободить такого пациента из госпиталя и доставить ему сносный период для выздоравливания'.

Далее автор приходит к заключению: 'Не следует с ложки кормить сельского жителя. Пусть ему будет дан внутренний импульс, чтобы оправиться. Не урбанируйте его. Ведь тогда ему предстоит судьба, которую французы прекрасно определяют словом 'дерасинэ' - оторванный, без корней - зрелище, достойное сожаления и требующее особых соображений от каждого реформатора. Можно заметить два потока, устремлённых от того же водоёма, которые в конце концов должны сойтись в счастливой Санге. Эти струи должны удобрить почву, через которую они проходят в устремлении принести деревне обновление. Пусть в них не будет ошибки. Селянин должен быть перестроен так, чтобы кубически он мог бы умножить экономическую свою высоту и свой духовный рост'.

Конечно, индус не мог не закончить свои правильные сoображения именно о духовном росте. В каждой новой деревне, в каждом обиталище среди природы вопрос духовности тем сильнее должен войти во всю жизнь. Весь обиход бытия в природе не может ограничиваться какой-то технократией.
Многие прекрасные и жизненные мысли будут навеяны ближайшим прикасанием к природе, в каждодневных благословенных трудах. Называя эти труды благословенными, не преувеличим их значения, ибо к ним может быть так легко приложено и всё лучшее самообразование. И радио, и телевизия, и все пути облегчённого сообщения - ведь не для урбанизма они; все эти благодатные возможности именно требуются в широкой природе, среди вновь зацветших лугов и наполненных житниц.

Определение 'урбанизм' в холодности своей, вероятно, предназначено для того, чтобы вовремя пресечь вредность изболевшей и отравленной городской жизни. Было бы весьма печально, если не будут сразу противоставлены этим болезням жилища-сады, в которых будут сочетаемы и лучшие индивидуальности с богатыми возможностями сотрудничества - кооперации. Одно кончается, чтобы процвело другое - в вечной жизни. При широком горизонте нет препятствий, и никакие городские нагромождения, никакие башни вавилонские не за слонят путей к процветшему саду природы.

23 Июля 1935 г. Тимур Хада

************************************************************************

УРУСВАТИ

"Vade, filii ad Montes Indiae et ad cavernas suas, et acci pe ex cis lapides honoratos qui liquefiunt in acqua, quando commiscentur ei" - 'Иди, мой сын, в горы Индии и иди в их каменоломни и возьми там наши драгоценные камни, которые растворяются в воде, когда они смешаны с чем-то'.
Так говорит блестящий Хали, араб, упомянутый Парацельсом. Давайте пойдём в горы Индии!

"Sophiae cum Moria Certamen", опубликованная в Summum Bonum, рассуждает о горах и сокровищах, содержащихся там. И снова старый Парацельс справедливо уверяет нас: ""Nihil est opertus quod nont revelabitur".
#gora#
"Lumen de Lumine" описывает особые условия пути к таинственной горе: 'К этой Горе пойдёшь в определённую ночь, когда она наступит, самая длинная и тёмная, и подготовишь себя молитвой. Настойчиво устремляйся по пути, который ведёт к Горе, но не спрашивай ни у кого дорогу. Только следуй за Проводником, который предложит себя сам и встретит на пути. Но ты не будешь знать его. Проводник приведёт тебя к Горе, когда всё безмолвствует. Тебе не нужен ни меч, ни другое физическое оружие. Когда ты найдёшь Гору, первым чудом, которое возникнет - неистовый ветер, который будет трясти Гору и раскалывать скалы на куски. Тебя также встретят львы и драконы и другие страшные звери; но не бойся никого из них. Будь непоколебим и не думай, что не вернёшься, ибо Проводник не допустит, чтобы какое-либо зло случилось с тобой. Что касается сокровища, оно ещё не найдено, но очень близко. После ветра начнётся землетрясение, которое уничтожит всё, что ветер оставил нетронутым. Но будь уверен, что не упадёшь. После землетрясения последует огонь, который поглотит земное нутро и раскроет сокровище. Но ты не увидишь сокровище... Потом, ближе к рассветe, наступит великая тишина; ты увидишь, что взошла утренняя звезда, и начнётся рассвет, и увидишь великое сокровище. Главное и самое совершенное - тонизирующий эликсир...'

Эту историю поведал Томас Воган, который погиб во время взрыва, когда проводил исследования во имя человечества.

Такую же 'историю' вам расскажет проводник в Гималаях, когда будет говорить о том, как найти чёрный аконит, как вы должны идти бесстрашно ночью в горы, чтобы найти этот светящийся цветок.
Это ничего не значит, что легенда о таинственном цветке живёт во всём мире. Но так называемая 'фантазия' наполнена реальностью Гималаев. Продавец аконита расскажет вам точно об этом же, не зная, что он повторяет легенду, из┐вестную во всём мире и которой посвящено так много преданий различных народов. Чтобы превратить 'сказку' в действительность, вы должны отправиться в Гималаи.

Из другой части света до нас доходит голос Афанасия Никитина Тверского, московита 15-го столетия. Он добавляет ещё один аспект к словам Парацельса после своего путешествия в Индию, когда восклицает: 'И я от многих тревог отправился в Индию!'

В сказочном, похожем на цветок, Ярославле на фресках орнаментов шестнадцатого и семнадцатого веков была открыта красота цветов Востока. Эти прелестные фрески старых храмов поют о драгоценных дарах Индии, силе камней и трав.

'Война залила мир кровью. Засуха и дожди нарушили вечный порядок. Голод показал своё лицо', и опять с высочайшей горы, с горы 'пяти сокровищ', в ветре и громе, в сверкании молнии мы слышим забытое: 'От многих тревог давайте отправимся в Индию'.

В ведической мудрости предписываются многие целебные травы и дано много мудрых советов. Конечно, они скрыты символами. Но древняя мудрость снова возрождается, и те, кто ощущает величие грядущей эволюции, готовы служить человечеству самым практическим образом в восстановлении здоровья.

Люди спрашивают, где найти средства от болезней? И снова издалека приходит ответ: 'В Гималаях'.
Поднимаясь над видимым, мудрец Риг-Вед поёт гимн творения: 'Не было ни смерти, ни бессмертия; ни сверкания ночи, ни света дня. Единый вздохнул, не дыша, лишь внутренней силой; кроме Него, истинно, ничего не существовало'.

В этих строках Риг-Вед ведический мудрец отодвигает в сторону всю мифологию и достигает монизма конечного причинного принципа. Это реальный 'Гимн творению' - как он был назван. Поэтому мы не удивляемся, когда слышим лекцию д-ра В.Р.Кокатнура, индийского химика, в которой он приводит факты о том, что Кавендиш и Пристли не были первыми, кто открыл водород и кислород, но что мудрецы древней Индии знали эти великие газы:

'Известно, - говорит он, - что наша почти совершенная система исчисления была первоначально открыта индусами и завезена в Европу арабами, от которых она и получила название. Мир также обязан десятичной системой индусам, которые научили ей сначала арабов. Алгебра (Виджатанита) была уже развитой наукой при древних индусах. Индусские математики развили тригонометрию, великая работа Бхаскара 'Лилавати' показала глубокое понимание того, что сейчас называют 'высшей математикой', а Брахмагупта показал даже большую оригинальность и учёность'.

Древняя Арьяварта совсем недавно открыла нам реликвии древнейшей культуры Индии. Но мы не удивляемся, потому что знаем, что даже Пифагор получил ключи мудрости из Индии. В этой стране, лежащей в окрестностях Гималаев, зоны назад высокий разум уже спустился до дна земли и поднялся, касаясь тончайших энергий. На каждом склоне, каждой вершине, на каждом дереве обнаруживаются щедро целебные растения. Вспомните заклинания Атарва Вед: 'Мы носим противоядие Вишканды (ревматизм), амулет Джангида (чеснок), амулет тысячи сил. Джангида спасает нас от боли и от воспалений, от ревматизма и мучительной боли.

Древняя прогулка по Гималайским склонам и долинам потрясает: 'Природа ждёт здесь, полная даров. Приходи и исцеляйся. Чаррура, Паррура, Оррура - три важных плода от кашля, простуды и жара. Чаррура похож на жёлтую вишню, Паррура - на зелёный каштан, а Оррура на желтовато-зелёное яблоко. Все они острые на вкус и полны танина. Здесь есть красная кора Аку Омбо - для лечения ран. Средство против жара - это Серги Пруба, подобный сухому гигантскому бобу. Чута - сухой горький корень, вылечит опухоль и исцелит горло. Бассак - коричневый порошок от простуды.
Красностебельчатый Тзе даст фуксин; горькая Пурма - для аромата. Бульон из корней Бесекуро очень помогает при женском нездоровье. Цветы. Дангерро исцеляют желудок, так же как и цветы красного Рододендрона, в то время как лист Дисро дезинфицирует раны. Мемшинг Пати - свяченое растение Непала, где оно используется для головных украшений на празднествах. Бесконечны полезные растения, которые ждут самого лучшего применения и изучения'. Элексир дамиана, датура, аброма, агуста; экстракты арджуны, ашоки, асвагандхи, аяпана, чаттима, гокхура, гуланча, калмега, камала, кантикери, кхетпапра, курчи, пунорвана; сироп брихми и васака, настойка миробалана...

Это не таинственные заклинания. Это просто названия лекарств, которые сейчас готовятся из целебных веществ Индии. Я вспоминаю беседу с Бхатачарья. Я вспоминаю тех, кто приложил усилия, чтобы провести исследования целебных сокровищ, хранящихся около Гималаев. Это не сказка, не 'Небесный огненный цветок', не Огненная Птица мечты. Это земная созидательная мысль. Это земной труд для мирного очищения человечества. Больные и голодные не могут думать о славе тончайших энергий.

Калидаса говорит: 'Посредственности не осмеливаются начинать благородную работу с того момента, как только они предвидят препятствия.
Но для смелых не существует никаких препятствий. Все препятствия превращаются в блестящие возможности для них. Адити - Изначальный Свет - будет освещать их путь.

Дэвы и Риши, Огонь и Пламя и сорок девять Агни древних Арья отдадут свою мощь тем устремлениям, которые полезны человечеству.
Урусвати, место исследований, место науки, должно быть построено в Гималаях, в границах древней Арьяварты. Снова человеческий дух, очищенный непрерывными токами Гималаев, будет искать в неустанном труде. Целебные травы, медицинские исследования, чудесные магнитные и электрические токи, неповторимые условия высот, неповторимое свечение планетарных тел с астрохимическими лучами, радиоактивность - и все несказанные сокровища, которые сохранены только в Гималаях...

Урусвати - значит Утренняя Звезда. Разве не утро, славное для нового труда и достижений - вечное исцеление, вечный поиск, вечное достижение? В этих местах, где была выкристаллизована великая мудрость Риг-Вед, где прошли сами Махатмы, здесь, в пещерах и на вершинах аккумулировалась сила человеческой мысли!

Не принимайте это за идеалистические мечтания. Принимайте это в полной реальности. Как реально, как великолепно сияют вершины Гималаев!
Воистину, только здесь, только в Гималаях, существуют уникальные, беспримерные, спокойные условия для целебных результатов. Условия научных исследований, нетронутые стремительным натиском современных городов, существуют только здесь, где даже планетарные лучи кажутся чище и более проникающими.

Когда вы видите минеральные краски гор, когда исследуете огромные гейзеры, полные различных минеральных солей, когда вы видите все типы горячих источников, вы понимаете характер изобилия этой части мира, которая ещё не тронута и являлась свидетельницей столь многих космических катаклизмов. Это и есть такое место. Это уникальное место для многих научных исследований. Здесь вы чувствуете праздник красоты.

Великий индийский биолог сэр Джагдиш Бос говорит: 'Золотой век это не наше прошлое, а будущее'. И он мудро советует, что опасность настоящего положения человечества - как на тонущем корабле, и без лишних слов надо объединиться в целях борьбы против общей опасности. Он верит, что мы получаем всё откуда-то, и поэтому мы должны отдавать свободно, с благородными намерениями.
Этот мудрый учёный также знает ценность великого значения Учителя, и тот, кто знает это, может радостно смотреть в будущее.

С радостью я замечаю распространение высоких интеллектуальных и художественных сил Индии. Высокоодарённые индивидуальности сейчас стоят во главе университетов, институтов и школ, а имена Тагора, Боса, Рамана и других му┐жей науки и искусства являются живым мостом между сегодняшней Индией и глубокими корнями её прошлой культуры.

Итак, следуя лучшим вехам, мы достигаем высочайших путей.
Великий Вивекананда, когда его спросила преданная последовательница, что ей делать в Индии, ответил: 'Любите Индию!'

Великие учения Вед, заветы Будды, Апполония Тианского, Парацельса, Томаса Вогана, Рамакришны, бесчисленные зовы веков и всех народов направляют нас к великой горе Индии, которая охраняет сокровище.
Любите Индию!
Горы Индии охраняют целебные листья и корни.
Горы Индии собрали мощные энергии и напрягли лучшие токи для укрепления тела и духа.
Любите Индию!
"Lapis exilis dicitur origo mundi".

Ладак и Кашмир, Кангра и Лахул, Кулу и Спита особенно примечательны в историческом, геологическом и научном отношении. Здесь, прочерчивая свои пути достижений, прошли Махатмы и Риши, короли и герои; здесь упоминаются имена Нагарджуны, Падмы Самбхавы и Сайта Ракшита.
Здесь случались кровопролития. Здесь возникли города и храмы, чьи руины ещё украшают горные хребты Гималаев.

Гималаи в своей полной мощи пересекают это высокогорье; за ними поднимается Кайлас, а ещё дальше - Каракорум и горное царство, увенчанное на севере Кунь-Лунем. Здесь идут пути к священному озеру Манасаровар; здесь самые древние тропы священного паломничества. В этом же районе расположены озеро Нагов и озеро Равалсар, жилище Падма Самбхавы. Здесь также пещеры Архатов и самое великое - жилище Шивы, пещера Амарнатха; здесь находятся горячие источники; здесь находятся 360 местных божеств, число которых подтверждает, как существенны эти самые места, аккумулировавшие человеческую мысль в течение многих веков.

Но Кашмир изолирован, а также и Ладак. Голые скалы громоздятся в Лахуле и Спита. Летний жар здесь чрезмерен и жесток мороз зимой.

Небезопасна вулканическая почва прекрасной Кангры, а в соседнем Манди есть много руин от прошлых землетрясений. После великого землетрясения 1905 года японские геологи, специально приглашённые исследовать почвы, обнаружили, что пояс сейсмичности проходит через Кангру.

Но между суровой Спити и Лахулом, с одной стороны, и небезопасной Кангрой и Манди, с друтой, к северу от Симлы, вдоль речного русла Баса лежит древняя долина Акулу. Это - та самая Беас, или Хипатос, которая стала границей устремления Александра Великого. На этой реке завоеватель остановился. Та же самая Хипатос связана с именем Апполония Тианского.
Через Амритсар железная дорога ведёт к станции Патанкот. За час перед тем, как вы прибываете в этот маленький посёлок, появляются на северо-востоке снежные горы. Из Патанкота можно ехать по широкой дороге через Палампур, Кангру, Манди, где скалы украшены острыми очертаниями древних руин. Сейчас железная дорога медленно строится в этом направлении. В данное время она достигла Джогиндар-Наггар. Обследование было проведено до Манди. Но Серебряная долина Кулу ещё не хочет заменять свою свободную автодорогу на железные рельсы.

Через долину Кулу проходит древний путь на Ладак и Тибет. И жители долины ещё столетия назад оценили благотворные свойства этого особенного места. Горные хребты Чота и Бара Бхагал, параллельные Гималаям, отделяют долину Кулу от Кангры, служа ей благотворно в двух самых важных аспектах. Эти горные хребты охраняют Кулу от пояса сейсмичности. В Кулу не было землетрясений, равных по силе соседней Кангре. Здесь были толчки, но без разрушительных последствий. Также высота, вычисленная генералом Брюсом, - почти двадцать тыс. футов - защищает Кулу от чрезмерных муссонов. Хотя в Дальхузи и Кангре муссон достигает ста двадцати дюймов, в Кулу - только сорока дюймов, давая ей все преимущества сухого климата.

В то время, как в Кангре жара поднимается до ста десяти градусов по Фаренгейту, в Кулу - не более, чем восемьдесят градусов. Конечно, эти данные меняются в соответствии с высотой; на склонах над пенящимся Бе асом можно найти области высотой от пяти до десяти тыс. футов. В более высоких местах, естественно, только один урожай, но на более низких полях, как правило, два урожая, и даже земля, лишь слегка обработанная, даёт необычный урожай. Почти все виды европейских и американских яблок, груш, вишен, слив, гладких и обычных персиков и абрикосов, орехов, разнообразных ягод и медицинских трав родит эта плодородная долина.
Гражданский инженер господин Вернадский, который приехал в эту долину на пару дней и остался здесь более чем на шесть лет, говорит, что он попробовал двести тридцать пять видов растений в долине Кулу, и все пробы оказались изумительными. Север Кулу в вечных снегах сверкающих Гималаев напоминает своей белизной об особых условиях, окружающих эти необычные места.

Было отмечено,- что электрические и магнитные явления особенно ярко выражены в этих высотах. Последние обеспечивают исключительные возможности для изучения особых токов, и можно представить, какие новые исследования могли быть проведены здесь нашим великим физиком Милликаном в продолжение его недавних чудесных открытий.

Замечательно, как вся собранная информация увеличивает важность этих мест, где плодородие почвы сочетается с необычным феноменом высот и историческим героическим прошлым.

Давайте послушаем, что говорят о Кулу другие путешественники, такие как исследователь Гималаев и руководитель экспедиции на пик Эверест генерал Брюс и капитан Энрике, которые обошли всю Кулу и её округу; А.Х.Франке, хорошо известный исследователь этих мест, и врачи А.Р. и К.М. Хеберы; и давайте вспомним Л.Х.Шатлеворс, который с энтузиазмом писал о Кулу в Географическом журнале, и чей брат, который рассказывал об уникальности этой долины в университете Бостона, называл Кулу 'Серебряной долиной'.

Достопочтенный генерал Брюс пишет следующее в своей книге 'Кулу Лахул':
'Наше знакомство с настоящей долиной Кулу вчера было очень приятным.
Прогулка из Султанпура в Катрайн, хотя ни в коем случае и не равна по красоте более высоким местам Кулу, очень характерна; широкая и не очень быстрая Беас похожа на лососёвую реку. Огромные рощи ольховых деревьев, окаймляющие берега, широкие открытые склоны холмов, также незнакомые горцы, переполняющие дороги, время от времени попадающиеся ярмарочные торговцы из Тибета и Лахула, - всё было интересно для нас.

Беас пересечена рядом прекрасных мостов, так что мы могли пройти по любому берегу. Вид прекрасен как с одного, так и с другого берега.
Во время одного из наших походов мы прошли через два или три очень известных в Кулу фруктовых сада, но не смогли рассмотреть их как следует, однако сделали это позже. Получая хорошие транспортные возможности, плодовая промышленность Кулу должна великолепно процветать. Несколько европейцев, которые поселились в долине и занялись производством фруктов, получили блестящие результаты. Они вырастили лучшие яблоки и груши, такие же, как в любой части мира, но, вероятно, с наименьшей затратой труда. Если же учесть, что все эти фрукты приходится отправлять за 150 миль до ближайшей железнодорожной станции, становится ясно, какие препятствия испытывает торговля. Например, несколько сортов фруктов, наиболее ценимые в Индии, такие, как вишня, смородина и персики, страдают так сильно при перевозке, что нет смысла выращивать их для рынка, а только в небольших количествах для домашнего потребления.

Вскоре перед нашим въездом в Катрайн, после того, как мы миновали фруктовую ферму мр. Дональда в Доби, мы пересекли реку Фиранг и увидели во всей красоте эту долину. Как это бывает ранним маем, все верхние пастбища и малые посёлки были ещё под снегом, и контраст между великолепными тёмными массами типичного леса Кулу и белыми вершинами, днём наполненными красками, был очень приятным и поражающим зрелищем.

Часто думают, что прекрасно ухоженные лесные долины на фоне снежных гор представляют однообразное зрелище. Кашмир полон ими, как и другие схожие местности, но, несмотря на это, каждая имеет свой собственный характер. И этот особенный вид, который открылся нам, я никогда не приму за Кашмирский. Это было чем-то совершенно новым. Напротив Катрайна, на левом берегу реки мы увидели замок Наггара, резиденцию помощника комиссара Кулу; несколько же других зданий, прекрасно расположенных и господствовавших на местности, ускользнули из поля зрения при наблюдении снизу. Чудесным является местоположение правительства, имеющего перед собой такой величественный вид.

Красочность долины Кулу почти невозможно выразить словами. Художники должны сделать это по-своему, как они часто делали это в Кашмире. Но снова я повторяю, что цвета Кулу - особые, и их богатство и блеск создают её необыкновенное очарование и характер.

Почувствовав однажды аромат Кулу, как в красоте, так и в занимательности, я понял, как трудно покинуть её.

Спуск в направлении Кулу был просто прекрасным... Стоял глубокий сентябрь, пышные краски осени тронули верхние склоны, и лес внизу своими тёмными тонами ещё ярче подчёркивал богатство зелени после дождей. По дороге вниз на площадках было много тибетских стоянок, всегда живописных с их палатками с синим верхом. Я редко наслаждался переходом больше, нежели те последние пять миль, ведущих в Рахлу. Кулу была во всей красе...
Мы любовались прекрасным видом грозного пика 'М...'. Долина к югу была великолепна. Урожай уже созрел, и смесь малиновых оттенков амарантовых полей создавала богатый эффект приветственного цвета после более приглушённых тонов Лахула. Я не думаю, что когда-либо видел такое количество красок, как по нашей дороге вниз.

Крестьяне повсеместно в Кулу, возможно, не очень искусны в работе, но они, несомненно, выращивают великолепные урожаи. Поля также хорошо орошены. Почва, несомненно, очень хороша и щедро вознаграждает самое небольшое внимание. Но что смогли бы сделать из этой страны действительно тяжело работающие альпийские крестьяне! Жители не хотят улучшить своего положения. Они могут получить всё, что им действительно требуется при минимуме усилий... Я не упрекаю их, в частности, если у них есть всё, что они желают. И они счастливы, и это действительно факт. Я только сожалею о более или менее потерянных возможностях такой страны.
ХРАМ В КУЛУ
Случайно ли или благодаря чувству прекрасного, строители храмов в Кулу очень редко ошибались в выборе места; они почти всегда хорошо расположены. После храма две тысячи футов подъёма ведут к главной долине Хамта, и тропа петляет по прекрасным лесам и открытым полянам, углубляется в траву, полную цветов, даже в такое позднее время, как время нашего визита. Правый берег долины очень обрывист и прекрасно вылеплен и является обиталищем таров, гималайских диких коз... Мы прошли прекрасные пастбища на нашем пути вниз и обошли большое количество берёзовых рощ, где обитали фазаны... Помимо богатого подлеска, здесь было много цветов, особенно густых рощ розового бальзамина высотой до восьми футов, со стеблями толстыми, как мужское запястье. Окрестности были великолепны и красочны. Много дубов тёмно-медного оттенка чётко выделялись на фоне осенних красок, на склонах выше леса были все цвета, травы и кусты добавили к этому все оттенки красного и жёлтого, и бурого. Всегда приятно ехать верхом или гулять вдоль Беаса по бесконечным просекам прекрасной ольхи, более прекрасной я никогда не видел...

Во время великого передвижения, когда все стада овец направляются через перевалы Ротанг и Хамта к голубым пастбищам Лахула и в долины Лингти и Спити, около двухсот тысяч овец проходят через Кулу, не считая местных овец, принадлежащих крестьянам Кулу. Я слышал о более высоких цифрах, но я, вероятно, не очень ошибся в приблизительных цифрах, которые я дал...
Подход к Наггару со стороны Катрайна очарователен. Здесь главное течение Беаса пересекается прекрасным висячим мостом, и долина широка и похожа на парк, и ольховые рощи великолепны. Затенённая дорога ведёт к Наггарскому замку. В прежние времена он был королевским центром Кулу, но потом столица была переведена в Султанпур.

Наггар прекрасно расположен, на хорошей высоте над рекой и долиной, с которой открывается просторный вид. Он также имеет большее значение, чем Султанпур.
Говорят, что Наггар был местом, где находились раджи Кулу - свыше шестидесяти поколений, современный же дворец был построен на месте древних развалин.
Это очень красивое старое здание, построенное из потемневшего от времени дерева и камня без какого-либо раствора. В три этажа высотой оно стоит на впечатляющем месте, позади него находится дубовый храм, а вокруг - радостный сад цветов. В это время года краски как садовых клумб, так и окружающего ландшафта были просто сверкающими, и не только цветы и поля, но и каждая крыша крестьянского дома светилась богатым янтарным цветом индийской кукурузы, разложенной для просушки, а ниже румянец амаранта покрывал долину широкими мазками, в то время как синий индиго далёкого склона и лес были освещены желтизной деревьев и травы. Снежные вершины завершали картину.

Нам повезло увидеть как весенние, так и осенние виды, и хотя снег на склонах в раннем сезоне создаёт больший контраст и оттеняет лес и долину, всё же мы оба сошлись в предпочтительности осенних красок. Я никогда не видел ничего более сверкающего в таком огромном масштабе'.

Капитан СМ. Энрике пишет в своей книге 'Царство Богов' следующее: 'Наггар - большая деревня. Сады полны роз, фруктовых деревьев и овощей. Груши и яблоки Кулу знамениты. Клубника, артишоки, капуста, аспарагус, ревень и салаты - всё растёт прекрасно. В долине есть деодары, ольха и фруктовые деревья, а в горах, спускающихся прямо к долине, есть деодары (pius excelsa) и голубые сосны (kial). Великолепные снега полностью окружают это особое место. Многие из окружающих вершин имеют четырнадцать тысяч футов высоты. Те, что вверх по долине, закрывающие Лахул, значительно выше; пик Гепанг - почти двадцать тысяч футов. Последний зимний снегопад был самым большим, известным за многие годы, и даже перевал Бубу, который имеет только десять тысяч футов, ещё не открыт для пони. Наггар возвышается на пять тысяч девятьсот футов над уровнем моря.

Такова Кулу, земля великой красоты, прохладных бризов и сладких фруктов - идеальная земля для отпуска. Форель водится в её ручьях. Цикорий и мунал в большом количестве растёт на холмах. Можно охотиться за четырьмя видами фазанов. В лесах водится множество чёрных медведей, а ниже снегов можно найти даже и бурого медведя. Бурых медведей не так много, как бывало, но хорошие спортсмены Кулу уверяли меня, что другие виды охоты сейчас приносят более многочисленные трофеи, чем было 20 лет назад. Для художника Кулу предлагает неограниченный простор, а натуралист получит наслаждение от лицезрения бабочек и райских птиц. За пределами главной долины тянутся мили лесного высокогорья, которые ждут исследователей.

В Кашмире есть буквально несколько мест более привлекательных, чем верхние части Кулу'.
В 'Древностях Индии и Тибета' А.Х.Франке мы читаем следующее: 'Позвольте мне добавить несколько заметок о Манди, собранных из тибетских исторических трудов.

Не может быть сомнений относительно отождествления тибетского Захора с Манди: во время нашего визита в Равалсар мы встречали многочисленных тибетских пилигримов, которые сказали, что идут в Захор, указывая при этом на княжество Манди, если не на город. В биографии Падмы Самбхавы и в других книгах, относящихся к этому времени, Захор часто упоминался как место, где жил этот Учитель (750 г.). Знаменитый буддийский Учитель Санта Ракшита, который ходил в Тибет, родился в Захоре. Снова во времена Ралпагана (800 г.) мы находим утверждение, что во время царствования его предков было привезено много религиозных книг в Тибет из Гайя (Индия или Китай), Ли, Захора и Кашмира. Затем Захор был, очевидно, местом буддийской учёности и даже установлено, что при том же короле Захор был захвачен тибетцами. Но при его преемнике, короле-отступнике Лангдарме, много религиозных книг было перенесено в Захор наряду с другими местами, чтобы спасти их от уничтожения.

Среди жителей Тибета ещё живёт предание о спрятанных книгах в Манди. и эта традиция, по всей вероятности, связана с вышеупомянутыми книгами.
М-р Хауелл, помощник комиссара Кулу, рассказывал мне, что теперешнему Тхакуру Келонга (Лахул) один высокий лама из Непала поведал, где спрятаны книги. К сожалению, Тхакур полностью забыл название места. Мои вопросы о месте были бесполезны, поскольку ни ламы, ни тибетские миряне не могли или не хотели сказать, где были спрятаны книги. Я могу предположить лишь единственный путь найти истину. Денежная награда должна быть предложена Тхакурам Келонга, чтобы побудить их сделать ещё одну попытку найти старые книги'.

И два доктора А.Р. и К.М. Хеберы в своей книге 'В Гималайском Тибете' ссылаются на Кулу следующим образом: 'Наши дальнейшие путешествия по Кулу и княжеству Манди проходили по более известным местам и не нуждаются здесь в описании, кроме того, что нельзя удержаться от замечания о стране, как наиболее прекрасной среди творений нашего Создателя'.
Такими вдохновенными словами опытные исследователи описывают прекрасную долину Кулу.

Серебряная долина! Серебряная руда выявлена. Сурьма выявлена. Многие химические процессы проходят под плодородной почвой.
Великий Арджуна проложил подземный ход от Наггара до Маникарана - от Серебряной долины до Огненного источника.
В Баджауре есть старый храм, основание которого относится к буддийским временам. Говорят, что Благословенный Ригден-Джапо, преследуя своих врагов из Ладака, настиг и разбил их при Баджауре.. Таким образом, это великое имя связано с долиной Кулу.
Деревня Манали получила своё название от первого законодателя Ману. На скалах Лахула есть два изображения, мужчины и женщины, высотой около девяти футов. В легенде говорится, что это изображение древних обитателей этого места. Такая же легенда, как хорошо известно. Относится и к гигантским изображениям афганского Бамиана. Таким образом, много великих традиций связано с древней долиной Кулу. И сами Пандавы после великой войны Махабхараты, считая Наггар самым лучшим местом, поселились там. На высоком холме над храмом Тхата можно видеть руины замка этих великих воинов.

НАРАСИМХА
Долина Кулу имеет своего героя-защитника - Нарасимху. Раджпутского раджу. Прекрасная легенда связана с именем Нарасимхи. Раджа должен был бежать из Раджпутаны. Как скромный кули, образованный правитель спрятался в долине Кулу. Под плащом простого рабочего он скрыл свою личность, но его огромная эрудиция не дала ему остаться незамеченным. Свет его справедливости и знаний освещал всех его соседей. Люди догадались. Что не обычный человек появился среди них, и они по собственной воле стали считать Нарасимху своим раджой. Развалины замка Нарасимхи до сих пор ещё стоят в Наг rape, а изображение героя воздвигнуто под старым деодаром. В соответствии с легендами Нарасимха охраняет долину Кулу. И проклятие тому, кто вызовет справедливый гнев героя-раджи. Как величественный белобородый пророк он, говорят, посещает свою страну ночью, и многие видели его и были благословлены правителем.

Нарасимха охраняет богатые урожаи. Он наполняет долину благоухающими цветами, и по воле героя деревья покрываются сладкими фруктами. Теперь он будет охранять Урусвати, наш Гималайский исследовательский Институт!
И над изображением Нарасимхи возвышается Белая Вершина Гуру Гури Дхар - Путь Духовного Учителя.
 
  
 

Наггар, 1929 г.

****************************************************************************



СОДЕРЖАНИЕ

ЯНВАРЬ
ПИСЬМО Н.К. Рериха к Рудзитису Р.Я. (10 января 1934 г. Наггар)
Н.К. Рерих "ТЬМА ПРОТИВ СВЕТА" (20 января 1934 г. Гималаи)

ФЕВРАЛЬ
Н.К. Рерих "УТВЕРЖДЕНИЕ" (20 февраля 1934 г. Париж)
Н.К. Рерих "РУССКОМУ КОМИТЕТУ В ПАРИЖЕ" (21 февраля 1934 г. Париж)
ПИСЬМО Елены Реих к Рихарду Рудзитису (24 февраля 1934 г. "Урусвати")

МАРТ
Н.К. Рерих "СЕРДЦЕ АЗИИ (Сибирь Великая)" (24 марта 1934 г. Нью-Йорк)

АПРЕЛЬ
ПИСЬМО Елены Рерих к Рихарду Рудзитису (5 апреля 1934 г. "Урусвати".)
Н.К. Рерих "ИЗУЧЕНИЕ ЖИЗНИ" ( Речь слушателям Института Жизни, Мудрости Нью-Йорк) (13.04.1934 г. Нью-Йрк)
Н.К. Рерих "СЛОВО ДРУЗЬЯМ" (Речь перед отъездом из Нью-Йорка) (Апрель, 1934 г.)

МАЙ
Н.К. Рерих "ЧЕРТА МИРА" (Май 1934 г.)
*********************************************************************************


ЯНВАРЬ

10 января 1934 г. Наггар.
Письмо Николая Рерих к Рихарду Рудзитису
Richards Rudzitis kgam Riga.
Naggar, Jan. 10th, 1934

Дорогой Сотрудник, Спасибо большое за всё Ваше участие в Знамени Преподобного Сергия - книга вышла очень хороша. Радуюсь, что издательство Алтаир на Ваше имя. Пусть это светило из созвездия Орла всегда ведёт Вас теми высокими путями, которые так близки духу Вашему. Спасибо за вырезки из газет с Вашими статьями. Радостно видеть, как Латвийское общество развивается.

Духом с Вами,
Н.Рерих

Письма с гор. Т. 1. Минск. 'Лотаць'.2002.
_____________________________________


20 января 1934 г.
ТЬМА ПРОТИВ СВЕТА

Благодарю за все ваши добрые обращения по поводу моих зовов о синтезе. И радостно и своевременно, что вы в своих статьях так поддерживаете это неотложно нужное понятие.

Казалось бы, вся история человечества устремляет нас раз навсегда понять принципы сотрудничества, вмещения и гармонизации центров. Но действительность показывает нам совсем иное. Уже не говорю о явно тёмных силах, которым каждое упоминание о синтезе противно и раздражающе. Это вполне понятно; ведь хаос, со всеми его беспорядочными вихрями, противоположен гармонии, проявлению и созиданию. Итак, мы не удивляемся, что тьма будет всегда против всякого созидания и против синтеза.

Но особенно печально, когда вы видите, что некоторые, казалось бы, вполне культурные умы и те беспокоятся и восстают против упоминания синтеза. Такое зрелище настолько неожиданно дико, что даже не хочется верить, чтобы под личинами благообразия и сладкозвучности могли пребывать такие ветхие и затхлые пережитки. Тьма мечтает разделить свет, но терпит поражение в этих своих нелепых попытках. Все вольные и невольные союзники тьмы, конечно, терпят вовремя те же поражения. Но нужно время для обнаружения нелепости. И так жаль видеть, что это ценное, неповторимое время растрачивается на взаимные отрицания и разделения, лишь бы не допустить возможности доброго синтеза.

Если мы скажем себе, что это происходит от тьмы, то какое же это будет утешение? Если мы скажем, что это происходит от узости мышления или зависти, или недоброжелательства, то какое же в этом будет утешение, ибо эти мерзкие свойства порождаются той же тьмой? А тьмы так много и она свирепствует, как зловредная эпидемия. Мы узнали всякие спасительные средства от чумы и холеры, но бациллы темного отрицания еще не найдены.

Оборачиваясь к истории человечества, мы видим множество примеров самых нелепых отрицаний, лишь бы не допустить созидательный синтез. Сколько было написано нелепостей о том, что Леонардо да Винчи будто бы вредил своему художеству тем, что он был одновременно и замечательный инженер, и естествоиспытатель, и философ. Сколько было сделано невежественных намеков на невозможность соединения искусства Рубенса с его дипломатическими и государственными трудами. Между тем мощное творчество и широкий ум требуют разнообразных выражений в разных материалах и областях. Заветы восточной мудрости говорят нам, что даже Бодисаттва должен обладать одним искусством и одним мастерством или двумя мастерствами. Мудрость древних раввинов подчеркивает, что необучение мастерству наравне с другой деятельностью будет готовить разбойников на большой дороге.

Вся древность, все эпохи возрождения и расцвета говорят нам о самых поразительных совместительствах. Не забудем, как кардинал Ришелье в поисках деятельного секретаря избрал человека, занятого многими делами. Когда же кардиналу намекнули, что этот человек слишком занят для новой должности, то жизнеопытный кардинал ответил: 'Если он так занят, то сумеет найти время и для моей работы'. Многоопытный кардинал ценил все преимущества даваемого синтезом.

История говорит, что Юлий Цезарь диктовал одновременно шесть писем. Известны и другие многие примеры самых необычных вмещений и совмещений, которые лишь доказывают неисчерпаемые возможности человека.

Мы слышим, что Эйнштейн не только замечательный математик, но и прекрасный скрипач. Разве музыка умалила его поразительные математические прозрения? Вероятно, наоборот. Гармония созвучий дала ему новые взлёты в определениях бытия. Замечательный музыкант Гофман в то же время оказывается прекрасным математиком и механиком. Кто же дерзнет утверждать, что то или другое должно быть несовместимым, мешающим началом? Спиноза был мастером телескопных линз и отличался в портретном искусстве. Разве от этого его глубокая философия пострадала - или от философии его линзы разве стали хуже? Можно без конца приводить подобные примеры, в которых мыслящий человек выражался и в различных видах творчества и мастерства.

Казалось бы, эти положения настолько очевидны и понятны, что не стоило бы и говорить о них. Но человечество до сих пор всеми мерами стремится утвердить ненужные разделения и гибельную специализацию.

Ужасы безработицы, ужасы неумения распределить время свое и свои способности происходят они именно от нелепых разделений. Если во времена итальянского Возрождения как Леонардо, так и многие другие мастера, широко вместившие разные дарования, были признаваемы, то сейчас, несмотря на всякий прогресс человечества, такое явление вызвало бы множество отрицания и поруганий. На моих глазах происходили рассуждения - можно ли композитору Рахманинову выступать как дирижеру, ибо, по мнению предпринимателя, хороший композитор не может быть хорошим дирижером, а хороший дирижер - был бы плохим композитором. Кроме того, житейская мудрость предпринимателя утверждала, что публику нельзя отягощать таким совместительством.
Будто бы широкая публика ни в коем случае не может понять, что человека хватит на два предмета, хотя бы даже и свойственных в самих себе.
Вероятно, тот же предприниматель в душе очень порицал, что Гофман может заниматься математикой, а Бенуа позволяет себе быть и художником и писателем. Конечно, пример итальянца Вазари, бывшего и художником и историком искусства, мало помог бы в невежественном современном утверждении. Кто-то даже сказал такую глупость, что художник не может быть мыслителем и умным человеком, точно бы творчество должно быть связано с идиотизмом! Когда же недавно мы читали о том, что мэр города Бриджпорта, искусный кровельщик, даже и среди обязанностей по городу продолжает своё мастерство, то читатели лишь улыбались. Ведь с точки зрения разделителей и умалителей это было бы лишь доказательством негодности мэра и на том и на другом поприще.

Вы ужаснулись бы, если бы я назвал вам несколько имен, которые, сами по себе замечательные в своей области, судят неимоверно узко о возможностях синтеза для других. Упомянутый мною пример порождения безработицы, как известное следствие тупой специализации, должен заставить всяких критиков и отрицателей подумать, правильно ли осуждать и ограничивать человеческие способности и возможности. Человек, как истинный мощный микрокосм, хранит в себе всевозможные выражения и прекрасные качества. Будет ли отвечать задачам макрокосма всякая неприспособляемость и ограниченность? Конечно, если люди стремятся к прогрессу, то прогресс этот должен прежде всего выразиться как в сотрудничестве, так и в синтезе.

Разделение и ограничение дошли до невероятной нелепости. Нужно иметь очень скудное мышление, чтобы направлять человечество на эти мёртвые разделения и запреты. Именно из них порождается то постыдное человеконенавистничество, которому мы все свидетели. Изучение нервной системы со всеми ее огненными энергиями лишь показывает, каким фактическим многосторонним инструментом является человеческий организм.

Во имя наивысшего знания, во имя улучшения жизни и сотрудничества должны же люди признать скрытые в каждом из них возможности. Признав же эти счастливые качества, должны люди найти в себе нравственную силу, чтобы вопреки злошептаниям тьмы выражать себя во благо общее, не стесняясь никакими запретами и ограничениями там, где само бытие говорит о возможностях процветания, вмещения синтеза. Особенно пусть молодёжь, пусть школьники в первый же день своих занятий будут слышать о благом синтезе как истинном двигателе прогресса. Глубоко радуюсь, что вы в различных статьях ваших отмечаете о синтезе как об основе культуры.
Так оно и есть. И если суждено быть синтезу осмысленным, то пусть лучше творящие и мыслящие элементы, без тёмных отрицаний, сойдутся на благо понимания синтеза. Итак, будем держаться сердечно, выбросим, наконец, злостные темные отрицания и в различных областях жизни найдем светлое объединяющее понятие.

Гималаи, 20 января 1934 г.

"Священный дозор". 1936.
_________________________


ФЕВРАЛЬ

20 февраля 1934 г. Париж

УТВЕРЖДЕНИЕ

Редко приходится обращаться к собранию, которое поставило своим девизом Утверждение. Каким же другим словом можно выразить так ясно устремление к строительному сотрудничеству? В Утверждении - нет разрушения. Утверждающему далеки огни злобы и разложения. Вся земля сейчас болеет от злобы, разъединения и разрушения. Потому-то так бережно и заботливо нужно отнестись к каждому, кто среди тягости и невзгод светло мыслит об Утверждении.

Утверждение не есть отвлечённость. Заоблачные отвлеченности завели человечество до пропастей и непроходимых ущелий. Нужно утвердить путь. Нужно найти хотя бы заросшие, но верные тропы. И для этого нужно найти в себе мужество отбросить все мелочные, мишурные препятствия и вспомнить о сотрудничестве, которым преодолевались величайшие преграды.

Конечно, мы выражаем те же общие вам всем мысли. Иначе и быть не может, ибо, в конце концов, путь культуры един, во всем многообразии созвучий и сочетаний. Вероятно, человечество должно было дойти до самого обрыва, в своих расчленениях и злобных уничтожениях. Но Утверждающий знает, что пришёл неотложный час созидательства. Нужно строить, а для построения нужно найти взаимное доверие и сотрудничество.

Уже давно говорилось о кооперации. Люди достаточно видели, что начала здоровой кооперации благодетельны, как для материального, так и для духовного процветания. Люди могли удостоверяться на деле, как из ничего, из ядра малейшего возникали крепкие кооперативные организации. Также люди удостоверялись, что именно кооперация, не нарушая свободы личности, устанавливала сознательную дисциплину и взаимное ободрение, без которого не укрепляются дела.

Радуюсь слышать, что Утвержденцы живут и тянутся друг к другу в самых разных странах. Когда приходит час созидания, тогда все здоровые элементы должны начать звучать во имя строительства. Никакие физические преграды не воспрепятствуют этому прекрасному общению душ. Около каждого очага Утверждения сойдутся его друзья, и такие зерна могут составить целую светлую сеть, как бы благой покров для всех трудящихся во благо.

Наблюдая рост живых начал Утверждения, мы видим и целый ряд других организаций, посвящённых культуре, растущих в сердечном уединении в разных частях света. Суммируя устремления всех этих начинаний, можно видеть, что все эти сеятели благих утверждений являются естественными кооператорами. Можно видеть, что число таких сотрудников безмерно больше, нежели можно полагать по числу одной какой-либо организации. Можно видеть с радостью, что всем этим кооператорам не о чем злобно препираться. Они могут взаимно обогащать друг друга, развивая идеи строительства. Они могут обоюдно помогать, помня, что не только помощь физическая, но именно духовные возможности создают светлое горение сердца. В своём энтузиазме такое сердце непобедимо.

Всем сотрудникам выпадает очень тяжкое испытание трудом, но именно этот разнообразный опытный труд еще больше уничтожает всякие отвлечённости и наставляет к неотложному совершенствованию. В конце концов все злобные взаимоисключения и разъединения происходят от одной причины, от невежества.

Степень познавания помогает людям сойтись уже поверх всего того щебня и мусора, и ветоши, которые ещё вчера казались непроходимыми преградами. В построении нужны многие материалы, а колонны и своды не оспаривают друг друга, но служат стройному куполу храма истинного света. И этот свет для Утверждающих не есть превыспренняя метафора, но великая реальность, к которой ведёт знание.

Уже давно хотелось мне повидать Вас и сказать Вам сердечное спасибо за то, что среди разрушений Вы утверждаете, среди неразберихи - Вы находите, среди враждебных разногласий Вы стройно обсуждаете и духовно обогащаете друг друга. Итак, исключим всякую злобность и лживость, и варварскую невежественность и будем строить, зная, что во всех концах земли имеются прекрасные сотрудники. Они поймут дружелюбие. Они поймут сердечный огонь и они поймут, что ценность труда превыше всех мёртвых условных знаков.

Итак, во имя труда и сотрудничества будем держаться вместе, будем держаться крепко, ибо согласием и сознанием процветут дела строительного Утверждения.

Париж. 20 февраля 1934 г.
Н.К. Рерих "Священный Дозор", 1934.
________________________________



21 февраля 1934 г. Париж
Н.К. Рерих "РУССКОМУ КОМИТЕТУ В ПАРИЖЕ"

Для меня большая радость приветствовать Вас лично и сказать Вам, как сердечно мы ценим Ваше сотрудничество в делах просвещения и культуры! Наверное, всем нам не раз приходилось слышать недоуменные вопросы, зачем-де требуются ещё новые культурные учреждения, когда и Музеи, и Университеты, и библиотеки уже существуют? Такие вопрошатели лишь доказывают, что они сами очень далеки от истинного понимания современного положения культуры. Именно их вопрос и доказывает необходимость очень многих просветительных новых культурных и образовательных учреждений.

Правда, музеи, театры и университеты существуют, но вместе с ними существуют и умножаются не только губительные войны, но и всевозможные гибельные вандализмы. Не буду перечислять опять эти печальные разрушения, которые, конечно, потрясали каждого из нас не только своей бессмысленностью, но какой-то непримиримой злобностью, каким-то злопыхательным сатанизмом.

Несмотря на существование университетов, толпа как таковая не умеет собраться без озверения. Перед нами опять целая серия потрясающих примеров, как толпа уничтожала общественные здания, храмы, книгохранилища. При этом не столько происходит присвоение чужой собственности, как именно злобное уничтожение. Такое варварство уже есть основной акт против культуры.

Недавно на нашей Конвенции в Вашингтоне проф. Джемс Броун-Скотт приводил слова Жюссерана о том, что 'цивилизация существует для комфорта', в то же время Люи Мадлэн указывает, что культура весьма человечна. Таким образом, все происходящие разрушения и озверения не только бесчеловечны, но и нарушают целесообразность и процветание жизни; иначе говоря, они направлены не только против культуры, но даже и против примитивной цивилизации.

При таком положении вещей каждое просвещённое объединение, каждое сотрудничество является неотложным, насущным. Если существующие университеты всё-таки ещё не научили толпы уважать мировые сокровища культуры, то нужна широкая общественная организация, которая бы в сердечном сотрудничестве внесла свою лепту в дело охранения культуры. Каждая культурная общественная организация поможет и в другом необходимом направлении. А именно: она ещё раз напомнит человечеству о вреде мелочных, нелепых разделений.

Старо изречение, что согласием даже малые дела процветают; но сейчас смущение и ожесточение доходят до такой нелепости, что можно обращаться к очень старым истинам, не боясь быть заподозренным в трюизмах. Очень радостным обстоятельством является то, что наши общества постепенно разрастаются, и сейчас они же достигли семидесяти одного. Некоторые из них очень многочисленны. Другие же представляют собой хотя и малые, но очень идейно спаянные группы. Иные счастливо находят средства к существованию, другим же приходится преодолевать материальные трудности. Словом, всё очень разнообразно, но чрезвычайно ценно видеть, как происходят и укореняются сношения между этими обществами по разным вопросам просвещения.

В этом укреплении сношений заключается счастливая возможность настоящего сотрудничества. Чтобы преуспевать, мы должны научиться сотрудничать, должны доверять друг другу и укрепляться неоспоримыми основами духовности, знания и искусства. При бодром строительстве эти троичные основы создают общение поверх всяких пережитков и несносных невежественных делений.

Французские крестьяне говорят: 'Когда постройка идёт, всё идёт'. Также пусть и все наши пашни просвещения процветают в непреложном труде. Духовность среди невежественных масс обращается в воинствующее безбожие, наука становится нетерпимой, а искусство выливается в уродливые формы. Панацея культуры может зародиться лишь настоящим сотрудничеством.

Вот об этом дружелюбном сотрудничестве я и обращаюсь ко всем нашим друзьям. Дружными усилиями по мере сил наших поможем противу варварских разрушений восстановлению и процветанию духа и творчества человеческого!

И в малом и в большом, и в совместных, и в единичных усилиях будем помнить, что в разных странах многие сердца бьются о том же созидательном дружелюбии, и никакие океаны и горы не воспрепятствуют послать друг другу привет сердечного сотрудничества.

Париж. 21 февраля 1934 г.
_______________________



24 февраля 1934 г.
ПИСЬМО Е. И. РЕРИХ К РИХАРДУ РУДЗИТИСУ

NAGGAR, Kulu, Punjab, Br. India
24 февраля 1934 г.
Г-ну Р. Рудзитису в Риге.

Многоуважаемый Сотрудник,
Вновь перечла Вашу превосходную статью, посвящённую Красоте, и хотя мы передавали нашему родному Феликсу Денисовичу одобрение Учителем Вашего труда, так же как и наше восхищение, всё же, перед отсылкою Вам её обратно, хочу ещё раз сказать Вам, как я ценю статью Вашу.
Как прекрасно построена она, мысль идёт, всё расширяясь напряжённым нарастанием, и заключается мощным Аккордом Красоты Беспредельности. И слог Ваш превосходен, видно, что Вы поэт... Потому буду так счастлива, если Вы уделите часть Вашего времени, чтобы в прекрасной форме писать на темы, затронутые в Учении. Выбор большой! И бедное человечество, особенно наши соотечественники, так нуждается в обновлении сознания и в ясном и привлекательном изложении искажённых великих Истин.

Благословение Великого Учителя будет с Вами.
Также позвольте ещё раз от всего сердца поблагодарить Вас за все приложенные Вами труды к изданию Знамени Сергия.

Шлю Вам лучшие мысли мои и пожелания всякого успеха. Духом с Вами,
H.Roerich

Из личного архива Гунты Рудзите.
Публикуется по изданию: Письма с гор. Т. 1. Минск. 'Лотаць'.2002.
_________________________________________________________



МАРТ

СЕРДЦЕ АЗИИ
(Сибирь Великая)

По просторам Алтая мчится Ойрот, Вестник Белого Бурхана. И сейчас мчится он со своею светлою вестью о новом веке, о новом строительстве.
Разве не диво дивное и чудо чудное, что именно Азия знает Шамбалу Пресветлую, с новыми городами и новыми чудесами радостных достижений. Для каждого сердца, бьющегося в Азии, Шамбала не есть отвлечённость, но светлый действенный зов к срокам неотложным и близким.
#ojrot#
Н.К. Рерих. Ойрот, вестник Белого Бурхана. 1925.

Ойрот несёт ту же весть о светлом созидании. На неустанном коне своём Вестник добрый объезжает азиатские угодья. Объявляется он и в храме, и в далёкой юрте, и в кочевом шатре, и в избе, рубленной из таёжного леса. Так близок светлый Вестник народному сердцу, так явственно объявлялся он уже, что люди, видавшие его, опишут вам достоверно всю его внешность и в конную сбрую и дословно передадут заветы радостной вести.

Точно бы сказку сказываю. А ведь говорю лишь о том, что множество людей знают непреложно и ждут, и ждут неотменно, и как благовестом наполняют этим священным ожиданием пространство.

Просторы Азии благовестили заветы, создавшие мировые эпохи. Обращаясь к каждому Великому Учению, неизменно приходите к Азии. Колыбель мира, Крыша мира, Меру, Сумеру, Шамбатион, Шамбала, Шамбистан, Беловодье, Белуха, Гималаи: Как драгоценное ожерелье, сияют знаки Азии. Разве не дивно, что до сей поры люди от тундр до священных нагорий идут в Беловодье. Идут с посохом, как странники светлого Града. Сами мы читали описание этого пути в Беловодье. На Алтае видели мы письма от этих странников. В этих описаниях и с верою, и в непреоборимой непреложности рассказывается о подробностях священного странствия. Не только мужество, но твёрдое сознание устремляет этих путников. Подобные устремления должны иметь за собою и твёрдые обоснования. Когда мы переходили Каракорум, мой конюх спросил меня: 'А что такое под нами, почему так высоко поднялись здесь горы?' И тут же добавил: 'Ведь там внизу под землёю скрыты великие сокровища'. В этом простом человеке отразилось осознание 'Крыши мира'. Не умом, но сердцем эти люди знают, что по великим нагорьям Азии сложены великие сокровища. Монголы скажут вам трогательную сказку о двух братьях. 'Жили два брата. Но повернулся подземный змей, раскололась земля, наводнилась великая расщелина и разъединились братья. И ждут они вести от своих далёких родичей. И ждут они, что железные птицы принесут к ним радость'. Так издревле поясняют местные кочевники разделение двух материков. А на другой стороне учёные исследуют поразительное сходство типов американских индейцев и монголов.
БЕЛЫЙ КАМЕНЬ
Широки меры Азии. Познавая их, вы понимаете все мощные магниты, о которых заповедуют Великие Учения. Передавая пророчества о будущем, лама добавляет: 'Сказанное так же верно, как под камнем Гума лежит пророчество Шамбалы'. И он знает, что такое пророчество лежит. Он знает, что заложено оно в предвидении действительного будущего. Не в чаянии, но в осознании прямых возможностей говорит познавший. А из прямых возможностей вытекает и прямое действие. И во имя Благого созидательства, во имя прямого созидательства устремлено и прямое действие. В священных просторах люди особенно чётко понимают, что есть прямое действие и прямое созидательство.

Ради этих краеугольных основ должно родиться и великодушное чувство преоборения мелочных подробностей. Засветлив дружественный костёр каравана, путник принимает к нему и других издалека приходящих. Даже имени их не спросит. Ведь они пришли, они идут по тому же пути. И в осознании этого объединённого пути умножается караван новыми сопутниками, чтобы засветить вечером новые дружественные огни общего ночлега. Не только великие заветы древности укрепляют этих сопутников, но каждый из них в сердце своём знает и о действительных сокровищах ещё не открытых, не использованных в просторах Азии. Ведь Белуху называют Меру и Сумеру и говорят, что Катунь, как Шамбатион, катит камни для нового строения. Когда вы проходите по кажущимся пустыням, вы слышите шум подземных потоков, которые могут быть вскрыты на пользу человечества. Вы видите в раскопках корни могучих лесов. Вы видите остатки богатой растительности, и вы знаете, что эта пустыня есть лишь мираж, и она может снова обратиться в сад плодоносный, как и упоминалось в древних хрониках. Пора, пора дружелюбно знать о возможностях сотрудничества. Какое это прекрасное слово, говорящее о труде совместном, иначе говоря согласном, как и должно быть в будущих построениях. Нет такой проблемы, которую не могло бы разрешить сердечное понимание и доверие. После искания мозговых путей, после условных делений человечество неминуемо пристаёт к берегам сердечного взаимного понимания. В этом понимании благотворно звучит и осознание реальных возможностей жизни в сотрудничестве.

Наступает новый период, когда все духовные накопления должны быть употреблены на истинное общее продвижение. Если прежде мы имели постоянно в виду будущее, то теперь мы дошли до этого будущего и должны применить во Благо этого будущего все наши внутренние возможности.

Если мы применим Заветы Учения в действенности, мы увидим, что и силы наши окажутся так же неисчерпаемы, как неисчерпаемы Указы Учения для строительства новой жизни.

Если всё время ответственность перед будущим была велика, то сейчас она становится ещё величественнее. Она делается истинным Щитом, который, как Щит боевой, всегда поднимался со стороны сердца. Без сердца, без преодоления мелких тёмных поползновений со стороны сил зла нельзя проявить наибольшее напряжение во благо, потому преодолеем немедленно в полном великодушии всевозможные мелкие нападения и препоны (препятствия).

Будем чётко держать в сердце нашем всю торжественность и всё величие данного будущего, в котором удастся выразить сущность Великого Служения. Также не забудем, что лишь в оживлении общего пульса и в проявлении магнита сердца всё делается привлекательным и всё отвратительное и отталкивающее рассеивается под Лучом и иерархией света. В памятные дни чётко будем держать в сознании своём великое Поручение. Не забудем, что невежество равно пессимизму, равно сомнению, равно страху, равно поражению. Чувствознание равно оптимизму, уверенности, мужеству, победе. Когда сердце наше не утомлено раздражением или сомнением, тогда удесятерятся силы и привлекутся новые друзья и возможности. Поставим эти вехи путевыми знаками нового дня, нового сознания, нового достижения. Не забудем, что Великое Служение выражается как в великих действиях, так и в каждой работе каждого рабочего дня. Потому великое качество должно насыщать каждую работу и каждую мысль.

Не только не заразим пространство недостойными мыслями, но наоборот, укрепим и просветлим пространство самыми лучшими устремлениями и взаимною помощью в истинном сотрудничестве.

Предстоящая работа должна быть как наступательного, так и защитного характера. Пусть оживятся все наши центры через осознание нового периода работы. Пусть утончается сознание в отношении защиты принципов нашего культурного строительства от разрушительных поползновений сил тёмных. Будем очень зорки, наблюдая по разным направлениям, чтобы прямо или косвенно злые силы не вносили разрушительную клевету. Будем подвижны в отражении этой клеветы и злобы. Будем находчивы, ибо, по счастью, в нашем распоряжении находится множество фактов самого действенного и благого значения. Кроме укрепления и естественного расширения уже существующего, устремим энергию к новому строительству, которое так тесно связано со всем близким нашему сердцу.

Пусть лица возглавляющие готовятся возложить на себя ответственность ещё большую и подготовляют будущие возможности для сотрудничества. Это поле безмерно, ибо в нём вмещается целая жизнь народов, начиная от государственного механизма от скромной хижины, которая также явится устоем семьи, промышленности и прогресса.

Нет такого чудовищного обстоятельства, которое не было бы преодолено чудом великодушия и дружелюбия. Нет такого труда, который в очищенном сознании не обратился бы в истинный праздник светлых достижений.
Ведущая сила государства есть сила созидательная, и в этом строительстве нужны решительно все строительные материалы, и, по частью, в необозримом поле будущего есть славное место для каждого благого применения.

В строительстве нужно собирать все возможности. Нет различия в великом и малом, ибо каждое зерно мало. Доброжелательно соберём все окружающие накопления во всех отраслях быта. Будем стремиться к внесению в печатное слово правильных суждений и верного освещения фактов:

Неизменные ценности древней мудрости не умирают, и благодетельные дружественные огни на пути великих путников должны сиять неугасимо. Именно, когда время наполняется как бы неразрешимыми проблемами, тогда обратимся к самым простым основным средствам. По счастью, сердце человеческое живо, и в искренности, и в доброжелательстве можно приближаться к этому сердцу, в котором светит искра вечности.
Человечество справедливо осознает, что невозможно продвигаться старыми условными средствами. Никому не придёт в голову, что вместо удобных и быстрых путей сообщения следует обратиться к древней скрипучей повозке средневековья. Также никому не желательно оказаться старомодным и смешным, облачившись в одеяние былых дедов и бабушек.
Мы должны торжественно хранить прекрасные заветы прошлого, мы должны бережно нести огни вечной мудрости, издавна заповеданные. Но никто не может физически вернуться в прошлое, и потому будем радоваться, что мудрость прошлого ведёт нас в будущее. Будем рады всем друзьям, которые понимают всю ценность красоты прошлого и понимают, как применить эти священные заветы в озарениях Будущего.

Николай Рерих
24 марта 1934 г., Нью-Йорк

Архив Музея Николая Рериха.
************************************************************************************************

АПРЕЛЬ

5 апреля 1934 г. Урусвати.

ПИСЬМО Елены Рерих к Рихарду Рудзитису
'Urasvati', NAGGAR, Kulu, Punjab, India.
5 апреля 1934 г.
Г-ну Р. Рудзитису.
Латвийское общество имени Рериха в Риге.

Многоуважаемый Сотрудник,
С неописуемой скорбью получили мы весть о смерти нашего родного Феликса Денисовича. Трудно сейчас учесть все последствия этой утраты. Ведь он ушёл в момент самого ответственного строительства. Когда столько ещё нужно направить и закрепить.

Для нас утрата эта очень тяжела. Он был близок нам по духу, и сердце моё так отзывалось на его горение в Великом Служении. Но мы знаем, что при переходе он имел миг истинной радости в приближении к Владыке - Учителю, и стараемся найти утешение в его радости и счастье.

Конечно, лучшей памятью и почитанием его имени будут наши дружные усилия в продолжении и развитии начатого им светлого дела.
Я пишу г-ну Стуре, сообщаю ему полученную ВЕСТЬ на смерть Феликса Денисовича, прошу его сообщить мне все подробности о последних днях нашего дорогого Феликса Денисовича, а также о его распоряжениях относительно дел Общества. Буду крайне благодарна Вам, если и Вы со своей стороны поделитесь со мною Вашими впечатлениями и сведениями. Нам так ценно всё, касающееся нашего незабвенного Феликса Денисовича и Общества.

Также прошу Вас в это тяжкое время для Общества поддержать сотрудников и сплотиться вокруг Учения и Великого Служения. Ваша превосходная статья Культура Красоты проникнута тонким пониманием Учения, и я всем сердцем надеюсь, что Вы и впредь будете работать на распространение Учения.

Н.К. сейчас в отъезде и некоторое время будет в больших переездах и не сможет регулярно поддерживать переписку с Латвийским обществом, потому, когда Вы и Ваши сотрудники примете решения и наметите план дальнейшей деятельности Общества, не откажите сообщить их мне.
Много было предупреждений о горе, ожидающем нас, но мы всё же надеялись до последней минуты. С 27 февраля, за месяц до его смерти, я знала о смерти одного из наших сотрудников, но сердце не хотело отнести это предупреждение к нашему незаменимому другу, тем более что лишь в начале марта пришла первая весть о его болезни из Парижа от Н. К. С этого времени мы жили в постоянной тревоге, но продолжали надеяться вопреки голосу сердца.

Но не будем омрачать нашим горем радости светлого друга в ею приближении к Владыке. Вспомним, что в духе нет разлуки, и, почитая память его, продолжим начатое им строительство Красоты и Блага.

Шлю лучшие мысли.
Духом с Вами,
Елена Рерих

Из личного архива Гунты Рудзите.
Публикуется по изданию: Письма с гор. Т. 1. Минск. 'Лотаць'.2002.
___________________________________________________________



Н.К. Рерих
ИЗУЧЕНИЕ ЖИЗНИ

Речь слушателям Института Жизни, Мудрости
Нью-Йорк, 13 апреля 1934 года

Мои дорогие друзья, вы не можете себе представить, как часто я упоминал о вашем Институте и в Индии, и во Франции, и во многих других странах. Мне было радостно упоминать вашу организацию, когда я говорил о сотрудничестве, о дружбе, о созидательстве. Все вы чувствуете, как значительно наше время, как близки знаменательные явления. В ваших сердцах вы понимаете, что ничего нет отвлечённого, но всё реально в полном смысле. Ведь всё отображено здесь, на Земле. В ежедневном труде вы сотрудничаете с высочайшими энергиями принесений на Землю новой и счастливой эры.

Очень часто высочайшие понятия, прекраснейшие поучения были понимаемы как нечто отвлечённое. Очень часто величайшие пророчества принимались как нечто, может быть, небесное, но не для человечества, не для Земли. Но здесь, на Земле, всё для людей, всё для всех, и каждый в сердце своём от земного приближается к высочайшему.

Потому-то каждый несёт на себе прекраснейшую, необходимейшую и великую ответственность прилагать все свои силы к лучшим строениям и тем вносить возможность счастья новой эры. Мы должны чувствовать, что наибольшая необходимость прежде всего выражается в совместном труде.
Ваша организация и своевременна и нужна. Вы трудитесь в течение дня на многих разнообразных поприщах работы, а затем вы ходите на ваши лекции и собрания как на духовный праздник после ежедневной работы, и часто очень тяжёлой работы. После каждодневного труда вы успеваете приодеться и приумыться, так как справедливо считаете ваши занятия в Институте духовным праздником. Потому-то эти ваши занятия так и успешны, потому что между вами нет нетрудящихся. Между вами нет не преоборовших жизненные трудности, и таким путём вы приобретаете истинную опытность в земных испытаниях. Только через такие труды вы близитесь к небесным и к надземным возможностям.

Конечно, каждый из вас понимает значение сроков, и сейчас, начиная от древних пророчеств, от наследий библейских и до Оксфордского Движения, вы всюду слышите о 1936 годе. Разве не удивительно, что весь мир произносит этот срок? Что же это значит? Это значит, что нечто предчувствованное в тысячелетиях кульминируется в наши дни. В этом много чудесного, и мы знаем, сколько пламенности в этом сроке, когда прекрасный элемент добра огня как бы приближается к нашей планете. Как же должны мы принять эту мощную огненность? Огонь может быть благотворно творящим или же поедающим. Дано нам, дано каждому решить в сознании своём, как и где приложить и претворить мощь наиболее творческой и наиболее благотворной. Эта миссия перед Вами.

Часто говорилось о мозгах и рассудке. В механике условной цивилизации люди старались опереться более всего на рассудок, но изучающие принципы жизни должны понимать, что в основе земного строительства может лежать только сердце. Лишь через сердце мы можем опять приобрести неиссякаемое творчество и решать проблемы современных кризисов.
Каждый чувствует всемирный кризис. Но некоторые недальновидные думают, что это материальный кризис. Ничуть не бывало! Это духовный кризис. Человечество забыло истинные ценности, которые стоят в основе жизни и не могут считаться отвлечёнными.

Условные ценности вчерашнего дня уже ушли - само золото потрясено. Во время поездки сюда я хотел заплатить разменными долларами. Кондуктор в ужасе воскликнул: 'Я не могу принять их!'. Я спросил - почему, ответ был: 'Потому что это золото!'. Как недавно люди мечтали иметь золото, а сейчас они боятся даже прикоснуться к нему. И так вместо золота мы должны прикасаться к истинному сокровищу - к труду.

Физические условия Земли изменяются на наших глазах. Мы уже знаем, как передвигаются материки. Мы видим необыкновенные землетрясения, тайфуны, засухи и наводнения. Учёные замечают изменение климата; планетарные условия как бы изменяются в какой-то постепенности. Каждый вдумчивый учёный скажет Вам об этом. Сами болезни видоизменяются. На смену благо уже побеждённым к человечеству приходят другие, ещё более опасные - всякие менингиты, сердечные болезни, воспаление гортани, давление крови, уже не говоря об ужасах рака; всё это ещё раз напоминает о планетарных сдвигах. И, поистине, люди должны прилагать открытия не к разрушению, но к благу, иначе можно вызвать опаснейшее разрушение стихии. Люди не должны позволять тёмным силам, силам хаоса, вторгаться и разрушать, тогда как основное назначение человечества - сознательно сотрудничать.

Ваша организация приводит к достижениям. Молодёжь сходится не для 'приятного' времяпрепровождения, но ради великого времени. Довольно было времяпрепровождений! Они довели до времён трудных, и теперь мы опять должны обратиться к основам. Мы уже не можем разрешать нахлынувшие проблемы отвлечённою наукою. Опять следует обращаться к познанию ценностей не абстрактных, но реальных.

В биении нашего пульса мы получаем напоминание о работающей энергии, которая близка Высшей энергии. Вы, молодёжь, особенно поймёте все упоминания о сердце и о любимом творящем труде. Вы знаете, что пока вы живёте устремлением к духовным ценностям, - вы не почувствуете усталости. Несмотря на трудную работу, Вы всё-таки сходитесь на вечерние собрания. Вы стремитесь сюда, побуждаемые какою-то мощью.
Откуда она? В сердечном сотрудничестве усиливается ваша энергия.

Каждый из вас слышал не раз, как распались общежития. Сокрушались они, ибо сердце в них отсутствовало. Но в вашем случае мне приятно было убедиться, что не только вы работаете в сотрудничестве, но многие из вас живут общежитиями. И какие это славные общежития! Как там чисто и физически и духовно. И не допущены там ссоры и брань. И укрепляетесь вы на взаимном доверии и труде. А ведь нечасто можно встречать теперь такое взаимопонимание. Хвалю и радуюсь.

Также слышу я, как вы уважаете Вашего ближайшего ру┐ководителя д-ра Кетнера. Это прекрасно, ибо именно теперь часто с тёмной стороны раздаются мнения: 'Долой учителей, долой руководителей, да здравствует одно моё я!'. Вы же ответите, во-первых, не 'я', но 'мы', и во-вторых, 'мы чтим учителей и руководителей'.

Каждый момент мы следуем за ними. В писаниях даны великие символы, и мы знаем, что, следуя путём Света, мы получаем величайшие возможности. Итак, мы не хотим изолироваться нашим себялюбивым 'я'. Мы ищем содружества и сотрудничества, среди которых радость приходит к нам.

Часто мы слышали, что люди могут понимать друг друга даже без слов, без земных выражений. Помню, однажды я видел долгую такую сердечную беседу между тибетцем и брамином. Они ехали в одном вагоне. Они не знали языка собеседника; каждый говорил на своём языке, и всё-таки они понимали один другого, ибо понимали они не рассудком, но сердцем. Кроме того, они и желали понять друг друга. Сами же знаете: кто позволяет ненависти наполнить сердце его, тот произведёт лишь яд! Это не отвлеченное предположение, но нечто очень реальное. Каждый врач подтвердит вам, что гнев и раздражение образуют яд в нашем организме. Кто же творит этот яд, вредный и для себя, и для окружающих? Сами люди. И действительно, вредят они не только самим себе; этот яд очень заразителен, он заражает окружающее пространство.

Каждый человек, преисполненный ядом ненависти, заражает им всё окружающее, потому наша духовная обязанность не вредить нашим соседям и не заражать пространство, ибо кто может угадать губительные границы заражённой атмосферы?

Также часто мы мало думаем, как далеко распространяется сила нашей мысли. Конечно, наша мысль гораздо более могуща, нежели наиболее сильное радио, и, наверное, она мо┐жет достигать очень далёких сфер. Тем более, имеем ли мы право заражать всё сущее злобой и ненавистью? Ведь люди сами могут заражать пространство и вредить на большие расстояния.

Прискорбно видеть, как после тысячелетий цивилизации, и, казалось бы, даже Культуры, люди всё же не понимают смысла сотрудничества, и зломышления устремляются к разъединению. Стыдно, стыдно! Также часто люди вообще не различают разницу между цивилизацией и Культурой и легкомысленно думают, что эти два понятия одно и то же. Между тем, вы знаете, что это совсем не так. И каждый из вас, конечно, хочет быть Культурным работником. Пусть цивилизация поднимает внешние пределы общественной жизни, но ведь Культура всегда будет сущностью бытия, сущностью качества жизни, и для этого духовного качества, для постоянного утончения и очищения сознания мы должны устремляться. Высокое качество должно проникнуть во всю повседневную жизнь. Высоким качеством будет наполнено каждое мастерство, ибо в этом высоком уровне качества мы будем преобразовывать и очищать наш дух.

Вот уже пять лет, как вы сотрудничаете. В вашей работе видно истинное стремление к качеству. Во имя этого качества я приветствую вас. Во имя его и благодарю вас. Сегодня хороший вечер, полный высоких настроений, и в этом тоже сказывается высокое духовное качество. Не забудем об этом часе взаимного дружелюбия. Не забудем, как близко будущее и как велика наша ответственность перед этим будущим. Не стройте будущее как туманную отвлечённость. Стройте будущее здесь как яснейшую реальность. Ведь вы все - работники будущего, и тем самым каждый из вас ответственен за будущее; и мы все в одинаковой мере ответственны. В этой радостной ответственности я приветствую вас и верю в успех ваш.

1934
__________________________


СЛОВО ДРУЗЬЯМ
Ответная речь при отъезде из Нью-Йорка.

И в сердцах и в уме - в этой последовательности выражен величайший закон. Поистине мы должны выражать нас самих прежде всего в наших сердцах и действовать через наши сердца. Лишь временно и ограниченно мы можем думать, что мозговая основа достаточна, но уже в следующий день придёт просветление, что лишь основа сердца может вести к истинному преуспеянию. Мы знаем много славных понятий - единение, братство, мир...
В наших сердцах сохраняются эти великие понятия и, обращаясь к ним, мы всё-таки чувствуем, что в чём-то мы ещё не преуспели, что-то ещё отсутствует.

Что же случилось, что это значит? Мы достаточно слышали об ужасах настоящего времени, и поистине Армагеддон гремит вокруг нас. Если мы чувствуем это, то мы именно понимаем, что силы тьмы, силы разрушения очень организованы. Каждый из нас имеет достаточно доказательств, насколько они ловки и находчивы, но те, кто верят в Свет и взыскуют Света, всё ещё находятся в разъединении и в недисциплинированности.

Для примера обратите внимание на ежедневные газеты. Что же мы видим на первых страницах? Мы видим огромные заголовки о новостях войны, преступлений, разрушений, ненависти! А если же нечто касается религии, красоты, познавания и созидательства, то оно будет помещено даже не на последней странице, но потонет в самом мелком наборе, наиболее неприметных средних частях газеты. Не значит ли это, что лишь новости об убийстве, о разрушении, об ужасах представляют общественный интерес современности? При таком порядке не только народ, но и молодое поколение от младенчества воспитывается на том, что война, человеконенавистничество, убийство, отравление и всякая преступность заслуживают громкие названия и занимают первые страницы, а всё позитивное как бы не имеет общественного значения. Улыбнёмся горько! Если что-нибудь об искусстве или науке попадает на первую страницу, то не будет ли это известием об украденной картине или фальшивом открытии? На многих аспектах действительности мы можем убеждаться, насколько организованы тёмные силы, насколько они понимают друг друга и подчиняются какой-то своей незримой, неуловимой иерархии. Потому именно сейчас, именно спешно и неотложно доброе желание и строительство во благо должны войти в мировое сознание, и мы должны понять, казалось бы трюизм, что и силы добра должны быть организованы; мы должны понять, что эта организация не должна быть чем-то отвлечённым. Вследствие прискорбных недоразумений люди часто приучаются думать, что добро есть нечто отвлечённое, нечто - поверх земных условий; но не забудем и другую простейшую истину, а именно, что идеализация есть нечто действительно практичное.

Обратите внимание, как только мы заговорим об идеализации, о положительном, так немедленно нам кто-то уже старается помешать; какие-то неожиданные телефонные звонки мешают говорить, но если мы будем настойчивы, то всё непрошено вторгающееся отстанет. Вы видите, что друг наш уже прекратил несносные звонки.

Таким образом, осознаем же в сердцах наших, насколько наступило время, чтобы признать значение мощной энергии взаимного понимания. Очень стара аксиома, что все мы братья и сестры, где только и как только не повторялась эта истина, и всё же сейчас она может быть особенно далека от жизни. Мы должны поклясться, что мы, каждый в своих средствах, не будем допускать разрушений, войны, жестокости, разложений и всяких ужасных и невежественных разъединений.

Народы ещё не понимают разницы между цивилизацией и Культурой. Тем не менее, если мы назовём кого-либо цивилизованным работником, он не удовлетворится этим названием, тогда как титул культурного работника его справедливо обрадует. Казалось бы, всем должно быть понятно, что цивилизация обозначает нечто в пределах внешней общественности, но Культура прежде всего имеет в виду духовные ценности. Итак, именно Культура есть истинная реальность и должна быть внесена в жизнь в строгой организованности.

Сегодня я чую истинный огонь в ваших сердцах. Пусть этот огонь сохранится. Пусть он не затемнится и не смутится, когда вы сейчас выйдете в уличную толпу. Пусть этот огонь сердца останется ярко возжжённым во славу Вышнего Твор-ца, во славу Бога. Сохраним в сердцах наших ясность сознания, что каждый момент мы предстоим пред Ликом Высшим; именно этим ясным сознанием рассеются мелкие злобные мысли, которые отягощают мир. Ведь в Великом Присутствии ложь не может существовать. Благородное дело внесения религии в жизнь есть дело прекрасное. Итак, утвердим всеми силами духа это благородное понятие именно в жизни каждого для укрепления его сознательной организацией.
Тогда на первых страницах наших газет не будет сведений о войне и убийствах, но именно светлые новости о благе созидательного прогресса и подвиге.

Я уезжаю от вас лишь в теле, ибо в духе мы не разъединимся, и я сохраню яркое воспоминание о ваших пылающих дружеских сердцах.
1934
***********************************************************************************

МАЙ

Н.К. Рерих
ЧЕРТА МИРА

Много пробных камней уготовано для человечества, на которых можно испытать белое и чёрное. Как лакмусова бумажка, темнеет или светлеет лик человека при упоминании пробных понятий.

Разве не темнели лица ненавистников Красного Креста, когда этот благородный символ был предложен? Не только темнели лица человеконенавистников, но они пылали злобой при одном упоминании о знаке милосердия и помощи. Но защитники света были тверды, и злоба всё-таки потерпела ещё одно поражение.

Разве не темнеют некоторые лица и личины, когда вы говорите о сохранении сокровищ религии, науки, искусства? Темнеют и корчатся все, кто питается разложением и разрушением. Посмотрите на имена нежелающих обсуждать спасительные меры; вы увидите с их стороны и многие другие нежелания и препятствия в отношении созидательного блага и сотрудничества. Истинно раскололся мир по границе сотрудничества, созидания, с одной стороны, и по злобе, разрушению, разложению - по другую сторону. Также попробуйте заговорить о живой этике, о чести и достоинстве, и вы получите то же таинственное, но явное разделение. Оно будет и международно; ни расы, ни народности, ни наречия признаками не будут. Опять встретитесь со Светом и тьмой.

Попробуйте обсуждать героизм, вредительство, учительство, и вы натолкнётесь на ту же международную границу. Ни возраст, ни воспитание, ни образование, но совершенно иные стимулы очертят два всемирных стана.

Коснитесь гигиены духа и тела, укажите на значение здоровой пищи и чистых условий жизни - и из пространства встанут перед вами опять те же таинственные, почти несказуемые, но явные деления.

Поразительнее всего будет то, что обитатели каждого из этих двух станов очень дружно и ладно сойдутся между собой, несмотря на разнообразие одежд и речи. Те, кто восставал против Красного Креста, приветливо улыбнутся отрицателям полезности охраны культурных ценностей.
Отрицатели героизма и учительства сочувственно поймут насмехающихся над живой этикой. И, пожалуй, все они сойдутся за кровавым бифштексом и ликерами.

Конечно, и соратникам созидательства легче быть вместе. Никакие океаны не внесут среди них деления в устремлении к улучшению жизни. Этика будет для них самым живым предметом, и трапеза их не потребует пролития крови. Когда же речь зайдёт о здоровье духа и тела, то и здесь согласие не будет нарушено. Все поймут, что нельзя говорить о здоровье тела без оздоровления духовных начал. А для этого все признают, что охрана культурных ценностей прежде всего будет мерилом.

Друзья блага одинаково признают, что благо и мысль не есть нечто отвлечённое. Они также признают, что положение мира требует объединения всех положительных элементов. Организованность сил разрушения должна вызывать тем большую сплочённость всех строителей.

Друзья блага понимают, что мир нужен как основа мирного труда, обмена, созидания и сотрудничества. Но они также знают, что насилие и приказ не создадут мира, который прежде всего зарождается не в мозгу, но в сердце. И также знают, что всякая злоба и проклятие недопустимы, ибо они прежде всего положат вечное клеймо на самого злоначинателя. Радостно, светло, незабываемо прекрасно побыть с друзьями блага.

После светлых сотрудничеств невообразимо тяжко окунуться в тину отрицателей. Некоторые из них дошли до той ступени нетовства, что даже на самое очевидное норовят сказать своё тупое, немое и подлое 'нет'. Вспоминаю, как одна дама на самое очевидное утверждение ответила таким определённым 'нет', что пришлось невольно спросить 'возможно ли даже в таком культурном обсуждении быть так ярко отрицательным'? Но поборница отрицаний заявила, что она на всё имеет возражение и начинает с 'нет'. Мы не могли удержаться, чтобы не заметить, что и само выражение её лица стало отрицательным. А разве нечто отрицательное не делается отталкивающим? А разве отталкивающее не становится отвратительным?

Всякая отвратительность, разложение, тление гниют в одной бездне с ложью и предательством, одичанием и разрушением. Космический сор называются эти отбросы. Восточная мудрость, говоря о 'Мире Огненном', напоминает древнюю истину, которую тьма пытается скрыть:

'Утвердим преисполнение духа. Преисполниться духом - значит поставить себя в непосредственное общение с иерархией. Всевозможные магические приёмы, даже само умное делание будут попытками к высшему Общению. Но новое приближение к Высшему устремляет к образам подвижническим, которые поверх всего подходили к непосредственному Общению. Видим пророков, подвижников, которые не впадали в исступление, но каждое их слово было словом Завета. Если спросите меня - какие приёмы приличествуют вашему времени? Скажу: нужно готовиться к непосредственному Общению. Всякие условные меры - уже посредственны в себе. Во дни, когда огненные энергии напряжены, именно этот Огонь поможет сердцу понять Веление Высшее. Такое Веление выражается среди всей жизни, тогда мы говорим - слушайте и слушайтесь! Каждая эпоха имеет свои выражения. Даже в старых Заветах видим пророков, которые были всегда преисполнены духа. И много позднее изучались формулы, числа и ритмы. Но иные считали, что такие методы близятся к вызываниям и тем умаляют высшее Начало. Особенно сейчас, при эпидемии одержания люди должны искать сердечного Общения'.

'Лишение благословения есть акт древнейшего Патриарха. Он далёк от позднейших проклятий. Проклятие является уже продуктом невежества, но древнейший акт предусматривал нарушение связи с Иерархией. Связь с Иерархией есть настоящее благословение со всеми последствиями'.

'Спросят невежды - мы много раз поносили всё Высшее и тем не менее мы существуем; никакой огонь не спалил нас и ничто не угрожает нам'. Тогда поведём их на площадь, где в грязи пресмыкаются слепые нищие и скажем: 'Вот тоже вы! - разве не узнаёте себя? Только пресеклась нить с Высшими и вы полетели в бездну'. Устрашать не нужно, жизнь полна таких ужасов. Помните, что нагнетение Огня незримо, но ничто не минует последствия. Так можно видеть, как даже древние понимали справедливость закона и знали уже, что оскорбление Начал так велико и ужасно, что последствие не может быть немедленным'.

Мудрость всего мира остерегает, повторяя: 'Проказа начинается от самого ничтожного пятнышка'. Но в тёмном стане по-прежнему раздаются вопли: 'К чёрту культуру - деньги на стол', или 'Нельзя заниматься отвлечённостями', - так говорится, когда люди хотят охранять творческие ценности. Даже неправдоподобно звучат такие выкрики после всех вековых наслоений культуры. Но тьма редко бывала так активна, как сейчас. Редко можно было наблюдать истинный интернационал тьмы как в наши дни, когда чёрные мессы служатся по всем адовым правилам.

Но если слуги тьмы так понимают единение и свою иерархию, то не пришёл ли час, чтобы служители Света тоже собрались на своих дозорных башнях для бессменной стражи? Черта Света и тьмы выступает ярко именно во дни духовной битвы, когда тьма гремит яростью, но светоносцы преисполняются духом и несломимым мужеством.

Нет такой бездны, которая не могла быть заполнена творящим благом и превращена в сад прекрасный. Но для такого садоводства нужно понять сотрудничество.

Май 1934 г.
Священный Дозор. Харбин, 1934.
*********************************************************************************************



УЧЁНЫЕ

Обращаясь к целому классу деятелей, невольно прежде всего вспоминаете какое-либо имя из этого светлого ряда великих работников.

Вспоминаю давнишние заседания Русского Археологического Общества, на которых выступал Тураев, этот замечательный иссследователь Египта и древнего Востока. Сама внешность его, вся скромная искренность и сердечность, свойственная большой душе, сразу привлекали к нему. Первый раз, ещё не зная его, я спросил моего соседа Веселовского: 'А кто там ещё молодой человек, который так славно улыбнулся?' Мне пояснили, что это Тураев. И тут же почему-то было указано мне, что он и замечательный египтолог, глубокий знаток религии Египта, и очень религиозный человек сам, и прекрасный в семейном быту. Так была дана полная характеристика Тураева.

Замечательный учёный, сам высоко религиозный и прекрасный участник общественной и семейной жизни. Затем около Тураева собралась целая группа выдающихся молодых учёных и, можно себе представить, как проникновенно руководил он стремящимися к познанию!

Вот уже будет пятнадцать лет, как ушёл от сего мира Тураев.
Предисловие к его труду 'Классический Восток' говорит: '23 июля 1920 г. смерть исторгла Б.А. из ряда живых и оставила жизни память о его великой личности, а науке многочисленные труды его и созданную им школу, тоже когда-то многочисленную. Этой школе, ряды которой и после смерти Б.А. продолжали редеть, предстояла ответственная задача сохранить и ввести в научный обиход литературное наследие своего учителя. Ученики, как в Петербурге, так и в Москве, бережно следили за сданными в печать трудами Б.А. В Петербурге вскоре после его смерти удалось издать несколько исследований, посвящённых памятникам Музея изящных искусств в Москве и большому папирусу собр. Прахова в Известиях Российской Академии истории материальной Культуры'.

Затем тот же Струве даёт следующую справедливую характеристику Тураева: 'Создавая свой громадный труд, Б.А. проявил громадную эрудицию в почти необозримой литературе о древнем Востоке, но эта литература не властвовала над его мыслью; он решал все проблемы на основании изучения самих источников. Широкое знакомство с почти всеми языками изучаемых им культур давало Б.А. возможность всесторонне использовать бесчисленные эпиграфические памятники, подаренные науке неисчерпаемой почвой Востока. По отношению к этому материалу Б.А. с одинаковым мастерством выявлял глубокий анализ филолога и широкий синтез историка'.

'Наряду с эпиграфическим материалом с одинаковым успехом им были использованы и памятники вещественные. В своих выводах Б.А. был всегда чрезвычайно осторожен и, извлекая из источников всё то, что они могут дать, он никогда не прибегал, ради достижения большего, к искусственным и рискованным толкованиям, никогда не навязывал источнику свой собственный домысел. Все эти достоинства труда Б.А., поразительная объективность и разносторонность, громадная эрудиция, всеобъемлющее знание всего доступного ему материала, как эпиграфического, так и вещественного, и осторожность в выводах на основании этого материала делают 'Классический Восток' краеугольным камнем для дальнейших работ, посвящённых этому периоду всемирной истории'.

Справедлива характеристика, к которой хотелось бы ещё добавить о самой притягательной личности Тураева. Характерно отметить и то, что никто из служителей религии не удивился, как в нём жила и собственная религиозность, и большое уважение к изучаемым религиям. Хотелось бы не забыть, как Тураев, будучи сам не крепкого здоровья, всегда замечательно отзывчиво уделял время для приходящих к нему.

Как и многим учёным, Тураеву жилось нелегко, но эти трудности тонули в океане научного энтузиазма. Именно энтузиазм познавания удержал Тураева на высокой бесспорной стезе исследователя. Муть жизни, всякие смятения оставались в нём там, где они и должны оставаться, то есть не нарушая его основного смысла движения вперёд. Он работал необыкновенно усидчиво и всегда поступательно. Так же он не принадлежал к тому разряду учёных, которые, чтобы избежать ответственности, избирают себе вполне ограниченную задачу, в пределах которой они не рискуют никакой критикой.

Тураев, наоборот, не боялся ответственных задач, складывая свои исследования в обоснованные выводы. Его увлекали большие задачи. Причём частичные исследования необыкновенно гармонично вливались в его основные построения. Ничто не загромождало его кругозора, и в то же время пути его следования были твёрдо ограждены. Теперь, когда особенно требуется осознание обоснованного синтеза, память о таких великих учёных, как Тураев, должна быть сохранена в руководство для многих.

Такие же были устремления и у недавно ушедшего Владимирцова, и особенно выделяется сейчас их сверстник, наш великий и всюду оценённый учёный Ростовцев. Многочисленные труды его и новы, и глубоко обоснованы, и увлекательны в чтении. Эти три обстоятельства совсем не так часто встречаются в сочетании.

Сколько раз всем читателям приходилось жалеть, что очень нужные соображения бывают изложены в таких условных нагромождениях, что смысл их прямо раздробляется в этих чрезмерных насаждениях терновника. Но книги Ростовцева являются частями его огромного познания Востока. При этом как истинный учёный он одинаково понимает и звучит как на древнейшее, так и на новейшее.

Будучи глубоким знатоком вещественных памятников, Ростовцев является и справедливым ценителем современного искусства. Археолог, историк, ценитель искусства, он всегда обновляет библиотечные познания и раскопками, и путешествиями. Слово его ясно звучит как о древнейших периодах истории, так и о нашей современности. Его хватает на всё. По справедливости он сейчас признан авторитетом и в Америке, и во всех европейских странах. Книги его можно видеть и в книгохранилищах университетских, и в самых неожиданных библиотеках, и всюду они будут сопровождены знаками частного чтения. Как нужны такие учёные! Нужны они и для нас, для соотечественников, и для всего мира. Радуюсь, что труды Ростовцева печатаются на разных языках и тем доступны огромному числу читателей.

Сейчас сюда приехал Свен Гедин, всегда справедливо привлекающий к себе внимание мира. Сколько воодушевления нужно иметь в себе, чтобы вдохновить такое огромное число почитателей, оценивших великого исследователя и учёного. Глубокий познавательный синтез заложен в достижениях великого шведского исследователя. Он горит ко всему познавательному, он звучит на нужды государственные. Ко дню его семидесятилетия притекли к нему множества приветствий. Как же не приветствовать деятеля, всегда молодого духом, огненно познающего, неутомимого. Мы рады видеть его имя на почётном листе нашего музея. Мы рады приветствовать его и восхищаться его глубокими достижениями.

И другой замечательный шведский исследователь сейчас в Китае. Профессор Освальд Сирен, этот глубокий знаток не только искусства Китая, но и староитальянского. Вспоминаю наши встречи в Швеции и в Лондоне. Вспоминаю, как Освальд Сирен звучал и к научным исследованиям, и к философии, и к современному искусству. Ведь он замечательный знаток и современного искусства и умеет сказать о нем не только критически, но и широко вдохновительно. Чтобы сохранить всю вдохновительность истинного учёного, не впадая в излишнюю популярность, и в то же время уметь оценить, обобщить и сказать прекрасно, это будет знаками действительного, настоящего ученого. Привет!

28 Февраля 1935 г. Пекин
'Врата в Будущее'
______________________________