Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ Н.К. РЕРИХА

П.
 
СОДЕРЖАНИНЕ

ПАРАПСИХОЛОГИЯ (1938 г.)
ПАСПОРТА // Рябинин. "Развенчанный Тибет" (Визы ) / Пропуск (1930 г.) / Паспорта (1939 г.)
ПЕРЕОЦЕНКА (1932 г.). Переоценка (1942 г.)
ПЕЧАТИ // Печать века (1931 г.) // Печати (1935 г.)
ПИРРОВА ПОБЕДА // "Пирровы победы" (1935 г.)
ПОВТОРЕНИЯ (1943 г.)
ПОДВИГ (1942 г.)
ПОДВИЖНОСТЬ (1935 г.)
ПОДЗЕМНЫЕ ЖИТЕЛИ (1928 г. Тангу)
ПОМОЩЬ (1935 г.)
ПОТУСТОРОННЕЕ (1935 г.) / Туда и оттуда (1940 г.)
ПРАГА // Русский музей в Праге (1938 г.) / Прага (сообщение Ф. Булгакова) [1946 г.]
ПРЕКРАСНОЕ // Познавание Прекрасного (1932 г.)
ПРОСВЕЩЕНИЕ // Сады Прекрасные (24.03.32 г.)
******************************************************************************



ПАРАПСИХОЛОГИЯ

Новые взлёты мысли порождают и новые слова. Ещё недавно завоевало себе право гражданства понятие психологии - не будем повторять значение этого греческого слова, ибо оно достаточно всем известно. Постепенно психология завоёвывала новые области и проникла в глубины человеческого сознания. Психология связалась с неврологией, обратилась в Институт мозга, коснулась областей сердца и сосредоточилась на изучении энергии мысли.

Уже давно Платон заповедал, что идеи управляют миром, но наука о мысли оформилась сравнительно совсем недавно. Вполне естественно, что потребовалось и новое утончённое обозначение для этой широчайшей области. Таким образом получилась многозначительная надстройка над понятием психологии - родилась парапсихология. Радиоволны, чувствительные фотографические фильмы и многие новые пути науки сроднились с областями парапсихологии, и неслучайно человеческое внимание устремилось к этой высшей области, которая должна преобразить многие основы жизни.

Во времена тёмного средневековья, наверное, всякие исследования в области парапсихологии кончились бы инквизицией, пытками и костром. Современные нам 'инквизиторы' не прочь и сейчас обвинить учёных исследователей или в колдовстве, или в сумасшествии. Мы помним, как наш покойный друг профессор Бехтерев за свои исследования в области изучения мысли не только подвергался служебным гонениям, но и в закоулках общественного мнения не раз раздавались шептания о нервной болезни самого исследователя. Также мы знаем, что за исследования в области мысли серьезные учёные получали всякие служебные неприят-ности, а иногда даже лишались университетской кафедры. Так было и в Европе и в Америке. Но эволюция протекает поверх всяких человеческих заторов и наветов.

Эволюция противоборствует тёмному невежеству, и сама жизнь блестяще выдвигает то, что ещё недавно вызывало бы глумление невежд. Ведь не забудем, что ещё на нашем веку одна учёная академия назвала фонограф Эдисона проделкою шарлатана. Ещё недавно некий врач уверял, что если микроорганизмы требуют такого большого увеличения для изучения их, то они вообще не могут иметь значения и приложения во врачебной практике.
Такого рода заявления, как видите, передаются и сейчас печатным словом.
Но если косность костенеет, то все живые части человечества неудержимо стремятся к истинному широкому познанию.

Мы узнаём, что в одной Америке сорок профессоров заняты изучением энергии мысли. Перед нами лежит журнал 'Парапсихология', изданный под редакцией проф. Рейна (Дьюк. Университет в Сев. Каролине). Проф. Рейн и проф. Макдугал уже много лет работали над передачею мысли на расстояние.
Нам уже приходилось отмечать их блестящие результаты в этой области. Теперь же проф. Рейн привлёк к сотрудничеству целую группу интеллигентных студентов и вместе с ними произвёл ряд поучительнейших опытов.

Сперва передача мыслей производилась на кратчайших расстояниях в простейших формулах, но затем опыты постепенно перешли и на более далёкие расстояния и сделались сложными и по содержанию своему. В течение нескольких лет было установлено, что мысль несомненно может передаваться на расстоянии и для этого люди вовсе не должны становиться какими-то сверхъестественными посвящёнными, но могут действовать в пределах разума и воли. Несомненно, что область мысли, область открытия тончайшей всеначальной энергии суждена ближайшим дням человечества.
Таким образом именно наука, называйте её материальной или позитивной, или как хотите, но именно научное познание откроет человечеству области, о которых намекали уже древнейшие символы.

Если мысль мировая направляется по определённому пути, то множество неожиданных пособников могут быть усмотрены наблюдательным умом исследователя. Появились люди, притом самые обыкновенные, которые без приёмника улавливают радиоволны или могут видеть через плотные предметы, подтверждая этим, что орган зрения может действовать и за пределами физических условий.

В Латвии под надзором врачей и учёных находилась маленькая девочка, читающая мысли. Врачебный надзор исключает какое бы то ни было шарлатанство или своекорыстие. В конце концов такой феномен уже перестаёт быть таковым, если и студенты Университета Сев. Каролины совершенно естественно достигают путём упражнений очень значительных результатов.

Также весьма замечательны опыты с недавно изобретённым аппаратом, улавливающим тончайшие до сих пор еще не уловленные пульсации сердца.
Ещё недавно д-р Анита Мьюль рассказывала нам об этих произведённых ею опытах. При этом оказывалось, что высокая мысль чрезвычайно повышала напряжение и утончала вибрации, тогда как мысль обиходная, уже не говоря о мысли низкой, сразу понижала вибрации. Кроме того, было замечено, что объединённая мысль группы людей, составивших цепь, необычайно усиливала напряжение. Доктор Анита Мьюль вынесла также наблюдения из своего недавнего посещения Исландии, Дании, а теперь, вероятно, и Индии, где она находится, даст ей новые импульсы.

Конечно, всякие такие соображения, хотя и подтверждённые механическими аппаратами, продолжают оставаться для большинства 'Терра инкогнито'. Но по счастью, эволюция никогда не совершалась большинством, а была ведома меньшинством самоотверженным, готовым претерпеть выпады невежд. Но правосудие истории неизбежно. Имена невежд, противодействующих знанию, становятся символами постыдного ретроградства. Имя Герострата, уничтожившего произведение искусства, осталось в школьных учебниках, только не в том значении, о котором этот безумец мечтал. Имена невежд, подавших свои голоса за изгнание из Афин великого Аристида, не так давно были найдены на раскопках в Акрополе и попол-нят собою мрачный синодик невежд и отрицателей.

Конечно, не забудем, что человек, уловивший радиоволны без аппарата, и теперь ещё угодит в сумасшедший дом, ибо некоторого сорта врачи не могли допустить эту способность. Вообще многие человеческие способности удивят косных ретроградов, и им придется пережить немало постыдных часов, когда всё, что они отрицали, займёт своё место в области точных наук.

Ещё и теперь передача мыслей на расстояние некоторыми обскурантами считается чуть ли не колдовством. Мы можем привести примеры, когда эта уже установленная десятками профессоров область, вызывает грубые насмешки и восклицания о получении вестей из голубого неба. Не говоря уже о примерах, запечатлённых в литературе многих веков и народов, позволительно напомнить невеждам, что радиоволны, которые уже вошли в их каждодневный обиход, тоже получаются, именно, из голубого неба.
Плачевно подумать о том, что люди не задумываются над многими очевидными явлениями и о космических основах или законах, лежащих за ними. Как попугаи, невежды не прочь иногда твердить труизмы, сами не понимая их значения. Так кричащие о вестях из голубого неба не подозревают, что они говорят о том, что уже установлено научными исследованиями и запечатлено аппаратами.

Столько говорилось и писалось о тончайших энергиях, постепенно улавливаемых человечеством. Нелепые запреты, созданные косностью отрицателей, начинают спадать. Ещё вчера мы читали об учреждении особого правительственного комитета для исследования индусской народной медицины. Заветы Аюр-Веды, столь ещё недавно осмеянные, оживают под рукою просвещённых ученых.

В Москве основывается Институт изучения тибетской медицины, западные учёные нашли чрезвычайно знаменательным указания среди древних китайских заветов, которые вполне отвечают новейшим европейским научным открытиям. И древняя знахарка, варившая зелье из жаб, нашла себе оправдание в современной науке, открывшей большое количество адреналина именно в этих амфибиях, кроме того, в них уже найдено новое вещество буффонин, очень близкое к дигиталису. Можно приводить множество примеров среди подобных новейших открытий. Ослиная шкура китайской медицины тоже была оправдана в отношении витаминоносности последними исследованиями д-ра Рида.

Другой учёный д-р Риил под древнейшими символами установил указания на железы, значение которых сейчас понято и так выдвигается наукою. Таким образом, в разных областях науки древние знания выявляются под новым вполне современным аспектом. Если собрать эти параллели, то получится многотомное сочинение. Но завершительным куполом всех этих исканий будет та основная область, которая сейчас идет под наименованием парапсихологии, ибо в основе её лежит все та же великая всеначальная или психическая энергия. Мечта о мысли уже оформилась в науку о мысли.
Мысль человеческая, предвосхищающая все открытия, уже носится в пространстве и достигает человеческое сознание именно 'из голубого неба'. Мозговая деятельность человека приравнивается к электрическим феноменам. Ещё недавно биолог Г.Ляховский утверждал, что все этические учения имеют определено биологическую основу. И таким порядком труд Ляховского подтверждает опыты д-ра Аниты Мьюль с электрическим аппаратом, наглядно отмечающим значение качеств мысли. Даже миф о шапке-невидимке получает научное подтверждение в открытых лучах, делающих предметы невидимыми. Итак, повсюду вместо недавних отрицаний и глумлений возникает новое безграничное знание. Всем отрицателям можно лишь посоветовать - 'знайте больше и не затыкайте ушей ваших ватою преступного невежества'. Издревле было сказано, что невежество есть прародитель всех преступлений и бедствий.

Будет ли парапсихология, будет ли наука о мысли, будет ли психическая или всеначальная энергия открыта, но ясно одно, что эволюция повелительно устремляет человечество к нахождению тончайших энергий.

Непредубеждённая наука устремляется в поисках за новыми энергиями в пространство, этот беспредельный источник всех сил и всего познания. Наш век есть эпоха энергетического мировоззрения.

1 января 1938 г. 'Урусвати'
Рерих Н.К. 'Обитель Света'. М. 1992 г.

***************************************************************************************


ПАСПОРТА.

"Ввиду тяжести и неопределённости нашего положения спросили Н.К., часто ли ему приходилось испытывать в путешествиях затруднения. Н.К. ответил:

'Даже и пересчитать трудно.
Помню, как на моих глазах исчезла шведская виза, что ставило мою выставку, иначе говоря, меня самого, в критическое положение. В Лондон после больших хлопот я смог въехать в качестве циркового декоратора, но не в качестве художника, причём двое из моих друзей должны были дать подписку, что я во время моего пребывания не нарушу условий рабочего договора. С Америкой, Францией, Италией и Индией вообще не было никаких затруднений. Австрия, несмотря на моё почётное членство в Сецессионе, вообще отказалась пропустить меня. Впрочем, я и не особенно нуждался в этом въезде. Затем следовал ряд удержаний и запрещений - кашмирские полицейские власти провокационно препятствовали продвижению на Ладакх; затем - задержание в Хотане с угрозой выслать через непроходимый в то время года снежный перевал Санжу; затем трудности при выезде из Монголии. Таким образом, каждый шаг требовал напряжённой борьбы, но зато во время 'эпидемий виз и колючей проволоки' мы прошли самые трудные в этом отношении места. Здешняя фантастика меня забавляет своей сложностью, где невежество и скелет маньчжуризма умертвили самые драгоценные понятия. Хотел бы я знать, сколько дней в морозном Чантанге просидел бы Благословенный Будда, а может быть, и вообще был бы отринут за 'вредную' деятельность?'

(Из книги Рябинина "Развенчанный Тибет")
________________________________________________

Пропуск
(1920 г.)

Дело с визами причинило нам не только бесчисленные хлопоты, но, больше того, оно нанесло неизгладимый вред для наших просветительных учреждений. Всё визное дело и само начало его было несказанно безобразно.

Весною 1930 года мы возвращались из Нью-Йорка в Индию, где в то время была Е.И. Обратились к британскому консулу в Нью-Йорке, он как-то странно замялся и предложил нам, раз мы едем через Европу, взять визу в Лондоне.

Мы последовали консульскому совету, но когда прибыли в Лондон, то нам в Министерстве Иностранных Дел сказали, что виза нам вообще не будет выдана. Тут-то и началось памятное визное дело. Семнадцать государств хлопотали о выдаче нам визы. Необоснованный отказ вызывал всеобщее справедливое возмущение. Один дипломат передавал, что на обеде в Букингемском дворце старшина дипломатического корпуса воскликнул: 'Всё-таки это дело более чем странно!', и все поняли, что имелось в виду наше визное дело. Кроме иностранных правительств и лучшие английские представители много раз посетили улицу Даунинг с самыми сильными заявлениями.

Так, в одно время там побывали герцог Соммерсетский, кардинал Бурн и архиепископ Кентерберийский, лейборист Тревельян...
Писали Гордон Боттомлей и Гальсворти... Хагберг Райт, директор Лондонской библиотеки, написал своему правительству чрезвычайно сильное письмо, заканчивая его словами, что он надеется, что 'разум возьмёт верх'.
Масарик нам сообщал: 'Джентльмены, мы наткнулись на Альбион'. Дело о визе нашей так разрослось, что его возили по коридорам Министерства в тачке. Наконец я спросил определённо, когда будет выдана виза. Нам ответили, что она выдана не будет (опять-таки без всяких объяснений). Я спросил: 'Это окончательно?' И господин в жёлтом жилете ответил, низко поклонившись: 'Окончательно!' Тогда я сказал: 'По счастью, в мире нет ничего окончательного'.

Наш друг, французский посол Флорио, разразившийся целой нотой по поводу наших виз и имевший об этом целые длительные словопрения с британским правительством, посоветовал нам возвращаться в Париж, тем более что Президент Думерг назначил нам аудиенцию. В Париже продолжалась эта война на ставку крепости нервов. Некоторые эпизоды её, несмотря на трагизм, были даже забавны. Так, когда шведский посол граф Эренсверг сделал своё представление по нашему делу, ему было сказано, чтобы он не беспокоился, так как и посильнее Швеции державы не имели успеха.

Ввиду болезни Е.И. наши французские друзья посоветовали нам ехать в Пондишери, откуда было всё же ближе до наших Гималаев. Перед нашим отплытием из Марселя мы дали телеграмму британскому министру Гендерсону о нашем отъезде в Пондишери, на что он телеграфировал нам, что это 'принято во внимание'. Кроме французской визы во все пять французских владений в Индии мы запаслись ещё португальской визой в Гоа и в португальское селение около Бомбея.

Британский консул в Пондишери был чрезвычайно встревожен нашим приездом, тем более что по местному обычаю приезжие в Пондишери имели возможность посещать и Мадрас. Британский консул озабоченно спрашивал нас, что мы будем делать, если виза всё же не будет выдана. Мы сказали, что приобретём имение в Пондишери, а затем будем ездить во французский Чандранагор (в 20 милях от Калькутты), в Гоа, в Каракал и в другие места, согласно нашим визам. Наши сожители по гостинице в Пондишери уверяли, что на деньги, потраченные на одни телеграммы, можно выстроить целый большой дом.

Визное дело началось необъяснимо безобразно, но и также необъяснимо вдруг закончилось. После месяца пребывания в знойном Пондишери мы в одно прекрасное утро на площади увидели чапраси (служащего) британского консула, бегущего к нам, махая какой-то бумагой. Оказывается, виза от вице-кородя. В последнее свидание с нами британский консул удивлённо спрашивал: 'В конце концов, скажите, что всё это значит?' Мы отвечали: 'Если даже вы не знаете, то как же нам знать?' Некоторые злые языки поговаривали, что всё то дело устроено нами же для рекламы, настолько непонятен был этот нелепейший эпизод от начала до конца. Но кто возместит потраченное время и огромные расходы, вызванные всеми этими перипетиями?

Когда смотрю на толстенную папку нашего визного дела, то даже невероятно бывает вспомнить все вреднейшие человеческие попытки пресечь культурную работу. Но с тех пор в мире произошло столько всяких злостных ухищрений, что наш эпизод, длившийся без малого год, становится лишь одним из показателей современной 'цивилизации', быстро утрачивающей всякую человечность.

30 Октября 1939 г.
Рерих Н.К. Листы дневника. М.: МЦР, 1995. Т.2
________________________________________

Паспорта
(1926-1927 гг.)

Наш трёхаршинный китайский паспорт вызывал немало шуток. В нём после перечисления наших имён следовало и перечисление наших вещей. Таким образом, каждый наш сундук уже имел паспорт. В гостиницах очень удивлялись такой длиннейшей бумаге, но бумага была хорошая, настоящая китайская, иероглифы были красивы, а квадратные красные печати были очень внушительны. Правда, концы бумаги поиздержались в пути - их пришлось подклеить.

Затем в центре нам было дано удостоверение, которое сменилось на паспорт монгольского правительства. Он уже не был так длинен и отлично служил нам. В конце концов, президент Думерг распорядился выдать почётный французский паспорт, который хотя и не делал нас французскими гражданами, но прекрасно служил при переездах из страны в страну. Когда мы спросили одного французского министра, какое положение нам давала хорошенькая коричневая французская книжечка, он, улыбнувшись, сказал: "By зэт ен протэжэ спесиаль де ла франс" [Вы находитесь под особой защитой Франции (фр.). - ред.].

На вокзалах и в гостиницах бросаются в глаза широковещательные приглашения посетить разные страны. Сколько иностранцев с завистью смотрят на эти заманчивые плакаты и говорят себе: хорошо сказать - поезжай, а визы-то где? Нелегко бывало с визами, и целая папка в архиве свидетельствует о таких перипетиях, изобретённых современной цивилизацией.

Когда в декабре тысяча девятьсот шестнадцатого года мы, по моей болезни, выехали в Финляндию, странно вспомнить теперь, как легко и естественно тогда на паспорте оказался штемпель Выборга.

Потом надолго мы вообще забыли о паспортах, ибо оказалось, что моё имя было лучшим паспортом. В Америке же о паспортах и не слыхали. Странно подумать, что вместо облегчения сообщений современная цивилизация настроила такие нелепые барьеры, которые иногда не под силу даже лучшим скаковым лошадям, а мирным путникам-пешеходам и подавно. Ещё хорошо, что пути искусства и науки встречают некоторое сочувствие иногда.

Вообще странные вещи творятся в мире. Казалось бы, все изобретения должны лишь облегчать и упрощать обиход. На деле же происходит как раз обратное. Гоголь восклицал: "Скучно жить на этом свете!". Можно сказать - "трудно жить на этом свете". Тем более радостно видеть истинное строительство. При нём и уродливый вопрос паспортов станет на место.

[1939 г.]
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т. 2. М. 1995 г. (Из архива МЦР)
*********************************************************************************



ПЕРЕОЦЕНКА

В дальних горах доходят четыре номера газет. В одной читаем о закрытии более двух тысяч банков в Соединённых Штатах. Другой говорит о падении мощного Женевского банка. В третьем узнаём о крахе большого Дармштадтского банка и закрытии банков в Германии. Последняя газета сообщает о закрытии банков в Австрии и в Венгрии. Наконец приходит весть о падении золотой валюты.

Так, так, не приходится ли нам вспомнить, что мы писали десять лет тому назад о грудах 'бесценных' в буквальном смысле банкнот. Не приходится ли нам опять вспомнить рассказы из времени первой революции в Германии и России, когда люди, обладавшие колоссальными бумажными состояниями, к ужасу убеждались, что их сокровища поистине бумажны. Когда вместо того, чтобы затрачивать деньги на пивные ярлыки, предприниматели предпочитали наклеивать на бутылке крупные бумажные ассигнации. Ведь это всё не сказки, но знаки жизни. Но даже во время этих бумажных разрух старик Рембрандт не выдал собирателей. И никому не приходило в голову оклеивать пивную бутылку оригинальными рисунками художников. Так даже в самое тяжкое время сущность человеческая не забывала о том, где заключены истинные, неповторяемые ценности. Может быть, помнило человечество об этих ценностях как в дрёме, смутно, тяжко, превозмогая все наследия предрассудков и невежества; но всё-таки помнило оно о ценностях, и даже самые отрицательные типы, хотя и замалчивали, но редко дерзали выступать против того, что слагает весь смысл человеческой жизни.

Ещё недавно было время, когда человечество прониклось необыкновенным почитанием и уважением к банкирам. Их даже стали выбирать в состав правительств. Правда, эти правительства были недолговременны и уходили в бесследное забвение. Пусть не думают финансисты, что сказанным мы выступаем вообще против них. И среди них мы знали достаточное количество людей очень культурных, уделявших значительное время вопросам просвещения. Но нужно не забыть, что эти культурные деятели финансового мира очень быстро начинали звучать на истинные ценности.
Помню, как один из них говорил мне: 'А всё-таки хотел бы я иметь зятя собирателя Искусства, в конце концов это вернее'.

Конечно, когда мы говорим о собирательстве, мы также должны отличать внутренние качества его. Именно, мы не имеем в виду просто покупателей предметов Искусства, которым нужно показать своё внешнее благополучие известным порядком расстановки мебели и прочих безделушек, которые им приносят на дом услужливые антиквары. Конечно, мы имеем в виду истинных собирателей, которые складывают сокровищницу свою во имя прекрасного, во имя повелительных требований воскресшего духа своего, внося развитие своей индивидуальности в состав собрания, таким образом являясь истинными сотворцами. Перед такими держателями ценностей надо снять шапку.

Можно лишь пожелать, чтобы для таких собирателей все житейские бури проходили не только бесследно и безвредно, но пусть каждое смятение невежества даст им новые возможности и новую бодрость.

Мы не можем уследить законы жизни художественных творений. За пределами кажущихся случайностей мы опять встречаемся с великою космическою Справедливостью. Среди ослепляющих белоснежных вершин трудно понять, которая из них выше и прочнее, но каждая из них подвержена незыблемым законам; так и в творениях рук человеческих. Кто же может уследить сложнейший комплекс наслоений условий творчества? Но не нам и судить их. Нам нужно лишь радоваться и возвышаться духом, приближаясь к этим прекрасным построениям. Мы должны заботливо охранять существование их, ибо мы не можем мыслить подобно утешавшим себя: 'После нас хоть потоп'. Мы ответственны за эти творческие нахождения. Кто-то мне возражает, говоря: 'Мы это уже знаем'. Нет, миленький, не знаете и не претворяете этого ценного знания в жизнь, тем хуже для вас. Для вашего облегчения мы хотим думать, что вы не знаете этих ценностей. Но если вы упорствуете в том, что вы издавна всё это знаете, тогда с прискорбием мы должны признать вас за невежду. Ведь это невежда так легко знает всё. Ведь невежда с лёгким сердцем судит и присуждает. И невежда прежде всего легковерен и признает любую бумажную ценность, любой пивной ярлык только потому, что и дед его пил из той же бутылки; только потому, что господа в лоснящихся цилиндрах, дамы, ежегодно вопреки фигуре своей меняющие очертания свои, покупают те же пивные ярлыки. Какие же ещё потрясения нужны, чтобы все легковерные и легкомысленные вняли голосу сердца своего, который иногда в предрассветную бессонницу говорит им, что правда не в цилиндре и не в новом, затрудняющем ходьбу, шлейфе.

Но законы жизни куют непреложную эволюцию. Величайшее счастье видеть, как вопреки всем предрассудкам и суевериям жизнь складывает свои ступени и выявляет смысл творческого труда.

Говоря о переоценке ценностей, мы, может быть, употребляем недостаточное выражение. Следует сказать просто оценка ценностей, ибо при переоценке мы как бы признаём за ценности то, что, в конце концов, никогда и не было ценностями.

Как поучительно изучение истории, в особенности же такой, где мы можем освобождаться от предвзятых, навязанных идей и очистить своё мышление для свободного понимания. Ещё и ещё раз вспомним, какие именно памятники, какие именно действия запечатлевает и передаёт в наследие поколениям История Мира. Именно эта беспристрастная История давным-давно дала нам истинную оценку ценностей. Нам нечего выдумывать и нечего кичливо шептать об измененных условиях существования. Ценность сердца, ценность прекрасного, ценность познавания всегда тождественна и драгоценна. История не хранит пивных ярлыков и неустанно во всех трогательных символах преподаёт нам о том, где истинная, незыблемая ценность. Каждое сведение наших газет о потрясении условных 'ценностей' есть не что иное, как новый стук судьбы в дверь. Помните эти настойчивые стуки судьбы в симфонии Бетховена. Так же неумолимо будет стучаться Космическая Справедливость во все двери человеческие, покуда сердце людское не откроется для радости познания истинных, несокрушимых ценностей.

Но никогда не будем кончать на сожалениях. Ведь не все люди заботятся о цилиндрах и не все преданы длине своего шлейфа. Мы знаем, что сердца великих масс человеческих стремятся от условного к безусловному.
Стремятся безотчётно и часто полусознательно к заветам высших, прекраснейших учений. И не только сердце широких масс, но и детское сердце всегда открыто прекрасному, покуда оно не загрязнено умудрённым житейским опытом. Вот во имя этого детского сердца, открытого к восприятию всего прекрасного, готовому к приятию истинных ценностей, мы и шлём наши лучшие мысли. И велико множество этих стремящихся, видимых и невидимых сотрудников. Потому никакие крахи тысяч банков, никакая вьюга отброшенных и сожжённых банкнотов не только не встревожит нас, но наполнит сознанием светлой зари истинных ценностей.

1932.
_________


Переоценка

Биллионы и триллионы австрийских крон и германских марок после войны украшали пивные бутылки. Переоценка встряхнула мир. Зашатался кумир золотой. Теперь с начала своей войны за шесть месяцев Рузвельт поглотил двести биллионов долларов. Очевидно, предстоит метаморфоза доллара. Американское божество должно преобразиться, но каково будет одеяние такого преображения?

Опять переоценка! Трещит старый мир! Опять бомбили мирный Брюгге. Неужели город-музей будет разбит? А что с Парижем? Случайно мелькают вести о смертях. А где московские художники? Где Юон, Рылов, Лансере, Яремич, Билибин, Павел Кузнецов, Грабарь, Феофилактов, Сарьян, Уткин, Богаевский... Где они? Почему за всё это время о них ничего не слышно? Не исчезла же вся группа?

В "Модерн Ревью" в июньском номере спрашивают по поводу дебатов в парламенте о разрушении исторических памятников, почему не применяется наш Пакт? Почему говорят о привлечении Красного Креста, когда имелся Красный Крест Культуры для защиты культурных ценностей? Почему? Об этом можно бы спросить многих членов Парламента. В Амритсаре вышла "Радость искусства". Радхакришнан правильно заметил в своём вступлении о положении искусства. Неплохо бы всяким главарям и президентам почитать и запомнить о нетленной радости человечества. Ведь немного радости осталось в мире!

Не боимся переоценок. В них - движение! Но должны они совершаться во благо человечества, вне суеверий и предрассудков. Рассказывали, что многие лётчики суеверны, верят во всякие приметы. Совместима ли победа над пространством с суеверием? Вот Генри Уоллес толкует о будущем мире и демократии. Ему ли говорить о честности и мире? Его демократия не есть ли демонократия? Какой мир всего мира возможен, если во главе будут заседать демоны?

В переоценке есть освежение, есть дерзание, оно хорошо, если осознана ответственность. Но сейчас мир стонет от безответственности. Война! И потому "всё можно", всё допущено. И трактирный джаз заглушает стоны бредущего человечества.

"Митюха, я ведмедя поймал". "Тащи его сюда!" "Да ен не пущает".

11 июня 1942 г.
**************************************************************************************



ПЕЧАТИ
________


Печать века

Каждому, изучавшему историю человечества, конечно, бросался в глаза необъяснимый, но яркий факт особой печати каждого века, которою отмечалась жизнь человеческая на самых удалённых материках, когда не могло быть и речи ни о каких сношениях и сообщениях. Возьмём ли мы древнейшие периоды каменного века, не поразит ли изумительная аналогичность вещей этого периода как в Европе, так и в Египте, и в Америках, и в Азии. Мы не знаем, говорили ли эти праотцы на одном языке, но, конечно, они мыслили одним путём, ибо иначе они не могли бы сложить те же самые формы и применить ту же технику во всех её особенностях.

Перейдём ли мы к бронзовому веку, мы найдём те же объединительные формы, тот же обобщающий смысл человеческого обихода. Мы говорим - меч бронзового века, и часто даже не произносим никакого имени народности, ибо предмет ярко принадлежит веку, а народность стирается, как нечто второстепенное. Если мы пойдём по всем последующим векам, то, несмотря на явное расхождение мышления, мы всё-таки усмотрим типичную печать века. Романский стиль, готика, ведь это тоже век, отзвучавший и в самых отдалённых землях. Возрождение, ведь многоцветные формы его облетели не только христианский, но и мусульманский и прочие миры. Не странно увидеть ту же технику как в русских иконах, так и в итальянских примитивах, и в персидской миниатюре, и в китайской и в тибетской живописи. Та же печать века, тот же знак человеческой мысли, которая без радио и телеграфа владела миром и эволюцией его.

Лишь бы не инволюция, как противоположность эволюции. Лишь бы мейстерзингер и цеховой мастер, даже тёмного средневековья, не имел повода возгордиться, сравнивая качество своего производства со стёртыми формами нашего века. Средневековому мастеру часто даже не нужно было подписывать имя своё, ибо само качество и характерность вещи, созданной им, являлись его лучшею печатью. А что если печать века, этот почётный вековой герб, для нашего времени обратится в клеймо века?
Как бы не произошёл тоже объединяющий знак времени, когда по недоумению стиралось всё характерное и сердце человеческое клеймилось терновником стандарта.

Нам скажут: "Не будет ли самомнительно предрешать какие-либо печати века? Ведь те, которые творили уклад человеческий прошлых веков, не думали ни о каких печатях века, а просто пытались сделать как лучше, как достойнее". Ответим на это: "Конечно, было бы несовместимым самомнением думать об установлениях печатей века, но каждое мыслящее существо не может не обратиться мысленно к тем образцам искреннего человеческого творчества, которые самым своим существованием влекут мысль нашу к сопоставлению".

Действительно, как же без размышлений и сопоставлений пройдём мы мимо внутреннего качества старинной работы? Как же не заметить, с каким тщанием выбирался особенный ствол дерева для изображения Мадонны? Как же не оценить применение самое заботливое естественной градации янтаря? Как же не восхититься остроумно обдуманным применением формы жемчужины для тела статуетки в руках венецианского мастера?

Эта тщательность выбора материала вполне отвечала и даже укрепляла технику самой руки мастера. Уверенно шла кисть и твёрдо следовал резец за творческою мыслью, полной желания сделать как можно лучше, вне жгучих соображений о наживе и других посторонних соображений. Те сильные характеры, которые сквозят в чертах дошедших до нас портретов, складывались также не случайно, но в силу твёрдой и руководящей мысли, которая в светлом пламени своём сжигала мелкие искры зла, которые как скользкие насекомые вторгаются в обиход человечества. Сияние этого светлого пламени освещало и Лоренцо Великолепного и всех тех, которые, даже при всех прочих своих несовершенствах, сочетались с великолепием прекрасного. Отнимите эти прекрасные искры несокрушимых драгоценных камней творчества, и от многих стран тем оторвалось бы, может быть, самое ценное, что даёт им почётное место в Пантеоне Мира. Без этих сокровищ творчества мы не имели бы права мыслить о Знамени Мира, которое, как бы его ни писать, остаётся почётным признаком устремления духа.

Умышленно устанавливать печать века не есть дело современников, но думать о лучшем качестве всех производств есть несомненная обязанность каждого мыслящего существа. Мы только что встретились с губительным понятием стандартизации в попытках строения новой жизни. Правильно, жизнь нового века должна отвечать потребностям широких масс. Жизнь должна быть истинно приспособленной для облегчения существования народа. Но кто же сказал, что форма венского стула, прочного для сидения, есть самая желательная? Или кто же в душе может примиряться со всеми безличными формами обихода, делаемого лишь для удешевления, как бы в надежде, что эти вещи, вследствие слабости самого материала, разложатся бесследно? Плоха такая надежда. Правда, очень многие наши книги обратятся в слившиеся кирпичи, наша слабенькая эмаль распадётся и наши металлические сплавы, гордость дешевизны, даже и покрытые корою разлагающихся наростов, всё же поразят глаз своим безличным безобразием.

Примитивы дошли до нас в своих блистающих красках вовсе не потому, чтобы создатели их в гордости своей хотели делать вековым назиданием. Вовсе нет, они просто хотели сделать лучше, чтобы само сердце горящее чувствовало в существе своём, как была приложена мера добросовестности. "Книги есть реки премудрости", "Художество изображения есть высшее художество", "Книга есть дар высокого духа", "Мастер изделия превыше рыцаря меча". Так мыслили старые мастера. На этом здоровом понимании, полные сознания ответственности, росли цехи, иконные дружины и все те многообразные творческие проявления, которые поражают нас и своим "добрым изделием" и благородством устремления. Правда, масло для картин очищалось десятками лет, прежде чем оно прилагалось для выполнения высокого художества. Делалось это опять же не из гордости, а из опытности. Куда же ушёл этот опыт? Кому-то, вероятно, кажется, достаточным оправданием упомянуть о быстроте круговращения нашей современной жизни. Может быть, кто-то даже думает, что человечеству уже некогда более мыслить о качестве. В этом была бы тяжкая клевета. Глава производства самых необходимых и прозаичных обиходных вещей как-то признавался, что покупатели прежде всего ценят те вещи, где была продумана форма и выражена своеобразная красота. Совершенно верно, нечего пенять на невежество масс. Невежды вовсе не в этих местах. Они, как чёрная зараза, расползаются по разным кругам, достигая даже высших общественных должностей. И своею поразительностью они создают клевету на народные массы.

Ведь и теперь можно заготовлять доброкачественное масло и прочие вещества для выражения духа человеческого. Можно и теперь начать изготовлять их на десятки лет вперёд, чтобы достижения химии действительно бы оправдывали прочность и устанавливали бы целесообразность применения необходимых составов. Но для этого всего нужно помыслить о будущем, об ответственности современников за всё качество века. В этом не будет ни самомнения, ни гордости, но, наоборот, будет строгий контроль над ростом сознания и забота о том, чтобы лучшие ступени продолжали лестницу восхождения человечества. Во всех учебных заведениях и просветительных обществах должен быть всесторонне освещаем вопрос о качестве производства, конечно как внешнем так и внутреннем. Наряду с установлением Дня Культуры должен быть установлен и "час качества". И как значителен будет этот час для истинной выработки истинной печати века, когда молодые умы, содрогнувшись от возможности клейма века, устремятся к достойной печати, к благородному знаку, который сопроводит все их творческие устремления.

Ясно лишь одно: в момент необыкновенного напряжения мировой энергии все культурные силы должны быть вместе. Именно в такие знаменательные часы должно быть как нельзя более осознано сотрудничество во имя Блага и познание великой мощи мысли творящей.

1931.
"Твердыня Пламенная"
_____________________



Печати

Много говорят о древних китайских печатях, найденных в Ирландии. Древность печатей этих относится за несколько веков до нашей эры, а некоторые думают - даже за несколько тысячелетий. На основании этих печатей обсуждается вопрос о стародавних сношениях Ирландии с Китаем. Другие замечают, что передаточным пунктом мог быть Египет или Крит, имевшие давнишнее сношение как с Дальним Востоком, так и с британскими островами, служившими источником некоторых металлов.

Конечно, все такие вопросы требуют многих утверждений и дополнительных фактов, но так или иначе нахождение древних китайских печатей в Ирландии опять напоминает о распространённости дальних сношений уже в самые далёкие времена. Давно нам приходилось находить в курганах каменного века Средней России янтарь из Кёнигсберга. Уже до познания металлов, во времена неолита, таким путём доказывались сношения на довольно далёких пространствах.

Все археологические находки, единообразие многих находимых типов, наконец, детали орнамента, ритуалов и прочих бытовых подробностей показывают не только общность общечеловеческих чувствований, но и несомненные далёкие сношения. Общность алфавита, недавно найденного в индусской Хараппе, с начертаниями на островах Пасхи тоже подсказывает о значительных международных сношениях за много веков до нашей эры.

Без труда можно усматривать, как целые вековые периоды подтверждают развитие международных сношений, а затем как бы наступает странная племенная забывчивость, боязливая неподвижность, и память о бывших сношениях стирается. Память народов сама по себе представляет необыкновенно любопытное явление. Современному человеку иногда может показаться совершенно недопустимым, каким образом целые народы могут забывать о чём-то уже вполне известном. А между тем факты и намёки старых хроник именно указывают на возможность такой странной забывчивости.

Многие совершенно утраченные технические способы Египта, существование пороха в Китае, подробности разнообразных утраченных техник Вавилонии, некоторые предметы культуры Майя - всё это напоминает о том, как целые, очень существенные открытия потом непонятно для нас забывались. При этом такая забывчивость не всегда совпадает с эпохами расцвета или упадка. Точно бы какие-то другие психические и даже физиологические факторы изменяли русло течения народной мысли.

Среди всяких недоумений и предположений вопрос о древнейших международных сношениях является всегда очень сложным, но и особенно интересным с мировой точки зрения. Нахождение предметов определённой древности в дальних странах является вещественным признаком каких-то сношений, тем более, когда предметы находятся в старинных, нажитых слоях, действительно принадлежа когда-то протекавшей жизни. Нечто весьма вдохновляющее заключается в этих вещественных знаках, которые оказываются действительно печатями народных сношений.

Ещё теперь в некоторых странах косность и неподвижность бывают проявлены так ярко, что обыватели неких городов гордятся тем, что им не пришлось выехать за пределы родного города или даже удалось сохраниться от перехода реки, прорезающей город. Всякие чудаки бывают. Но среди страннейших чудачеств такой предрассудок неподвижности всегда останется одним из самых потрясающих. А какое множество людей существует, никогда не заглянувших за пределы своей Страны. Только за последние годы путешествия опять как бы входят в программу самообразования. А между тем из далёкой древности доносятся к нам голоса, взывающие о пользе путешествий и международных знаний.

Пресловутый, присноупоминаемый Марко Поло должен быть рассматриваем как имя собирательное. Нередко под упоминанием его имени предполагаются множайшие путешественники, носители международных сношений. Имя Марко Поло накрепко попало в историю, но конечно, множайшие имена, про-торившие древнейшие пути, остаются неизвестными. Не в том дело. Ведь всякое историческое имя становится не столько именем, сколько понятием.
Так же точно, как на древнейших находимых предметах, мы видим уже неудобопонимаемыс клейма, которые служат для нас условными признаками, а когда-то они были персональным достоянием каких-то фирм, каких-то торговых компаний или определённых личностей.

Каждое напоминание о международных сношениях является как бы новою печатью под мировым человеческим договором. Не так давно в Лондоне некий испанец Мадариага произносил довольно напыщенную речь о цене мира. Вещественными признаками мира являются не напыщенные отвлечённости, а прежде всего - вещественные печати мирных сношений.
Действительно, люди думают о мире. Одни своекорыстно, другие - самоотверженно. Во всех случаях требуется какой-то знак, печать вещественная о том, что вне человеческой ярости и ненависти возможны были мирные сношения в разных областях деловитости.

Цена мира определяется живым человеческим достоинством. Она определяется добротворящим сердцем, широко вмещающим и благородным. Не отрицаниями Культурных сокровищ, но признанием добротворчества определяется и устанавливается цена мира.

Археология как наука, основанная на вещественных памятниках, сейчас является пособником в очень многих научных и общественных соображениях. Также и в вопросе о цене мира археология может принести много ценнейших признаков. Из давно забытых развалин, из заброшенных погребений, останков дворцов и твердынь могут быть принесены вещественные доказательства мирных международных сношений. В полуистёртых надписях, в старинном иероглифе донесётся сказание о том, как проникал на утлых ладьях и на истомлённых конях человек в дальние страны не только в завоевательской ярости, но и в добром желании мирного обмена. Под этими сказаниями будут как бы приложены тоже вещественные печати, скреплявшие мирные человеческие договоры.

В добротворчестве всегда можно договориться, лишь в припадке злобы или темного человеконенавистничества невозможны мирные преуспеяния. И давно уже сказано на разных языках: 'Поднявший меч от меча да погибнет', и погибнет в предсуждённый час, который для него самого, может быть, будет очень неожиданным. Так же и в каждом споре и в каждом раздоре.

Печати не скрепляли раздорных договоров. Печати прикладывались к документу каких-то сношений, каких-то деловых установлений. А в каждой истин-ной деловитости уже будет и мирный элемент. Победа добром будет самой блестящей и поразительной победой. Змеиным жалом можно убить, но не победить, ведь победить - будет значить и убедить. В таких ценах мира бережно отнесёмся ко всем вещественным знакам. Казалось бы чрезмерным связывать острова Пасхи с Хараппой Индии или теперь - Ирландию с Китаем. Но что же теперь невозможно? Печать или иероглиф начертания вполне вещественны. 'Мир на земле и в человецех благоволение' тоже вполне вещественны, ибо благоволение зарождается в сердце. А что же более вещественно, как не сердце человеческое, во всём его вдохновенном биении.

Человек должен радоваться каждой печати мирных сношений. Каждый признак далёких международных соглашений является залогом возможности и грядущих договоров, сердечных и непререкаемых. Когда-то грубые воители поедали сердца побеждённых, а теперь люди при каждом мирном сношении пусть помнят о живом сердце. Печати древности - для будущего.

18 июля 1935 г. Тимур Хада

'Нерушимое', 1936 г.
******************************************************************************************


ПИРРОВА ПОБЕДА
__________________

'ПИРРОВЫ ПОБЕДЫ'

Не случайно в изучении истории так закрепилось сказание о 'Пирровой победе'. Глубокая трагедия заключалась в том, что царь Пирр после, казалось бы, блестящей победы над могучим Римом, принуждён был воскликнуть: 'Ещё одна такая победа, и я останусь без войска'.
В устах победителя особенно трагично звучит это признание об израсходовании сил. И другие такие же победы известны в разных эпохах человечества. Известны они как в государствен┐ном, так и в общественном и частном быту. Живо можно представить себе положение полководца, который поразил врага и не может двигаться дальше, ибо его собственное войско исчезло.

Переводя на современный язык, фабрикант может великими трудами поразить всех конкурентов, а в итоге убедиться, что у него не осталось средств далее пустить в работу свои машины. И такие случаи из современной жизни можно легко найти. Конечно, современные вожди могут искать оправдания в том, что даже мощный царь Пирр не мог предусмотреть, сколько именно сил ему потребуется на победу над врагом.
Но всё же, вероятно, и сам царь Пирр в послебитвенной тишине своего шатра мучительно терзался мыслью о том, что не был заготовлен ещё один запас, который так спешно пригодился бы.

Это всё относится к вещественным Пирровым победам. Но возможны также Пирровы победы и в духе. Деятель напрягает все свои внутренние силы, чтобы преобороть тёмные препятствия. Крайнее напряжение произведено. Враг отбит. Но после победы вдруг обнаруживается, что внутренние силы дотла израсходованы. Это представило бы из себя одну из величайших трагедий.

Конечно, вы скажете на это, каким же способом могут быть израсходованы духовные силы, если столько раз повторено о неисчерпаемости этого источника.
Правильно, источник духа неисчерпаем. Но он будет неисчерпаемым в осознании его. Дух вечный, неизносимый, нерастрачиваемый питает все энергии. Но опять-таки для этого действа дух должен быть осознан.
Психическая энергия должна быть хранима как величайшее целительное средство.

Когда может почувствовать себя исчерпанным какой-либо деятель? Только тогда, когда он предварительно не озаботился осознанием своего духа. Дух всегда живит тело, но, чтобы признать его, ведь нужно к нему обратиться и, растрачивая его на борьбу, нужно в то же время непоколебимо знать его неистощаемость.

Тот, кто сделал духовную жизнь неотъемлемой основой своего бытия, тот никогда, в духовном смысле, не может оказаться в положении Пирра-победителя. Такой духовный воитель, прежде всего, будет знать, что начатая им битва начата изначала и будет лишь звеном бесконечного ожерелья духовных битв.

В таком осознании уже в начале каждой битвы воин мысленно предпошлет, что великий запас сил ему потребуется по окончании этой битвы. Он будет знать, что конец этой битвы лишь означает начало нового сражения. Это грядущее неотложное начало нового сражения воин будет приветствовать как ещё одну ниспосланную ему возможность.

Он ещё раз, ещё яснее осознает, насколько неизбежны тёмные враги и насколько также неизбежно иметь именно их своими врагами. От изначала бытия формировались именно эти враги, со всею яростью невежества. Ведь ярость невежества всегда будет самою неистовою. Невежда всё-таки где-то терзается своею невежественностью. Он не желает допустить знание, ибо тогда он потерял бы свою тёмную службу. Но и в темнейшем сердце всё-таки шевелится горчайшее ощущение чего-то неопознанного.

Воитель за светлую истину, за просвещение не может огорчаться наличностью тёмных противников. Если бы они, тёмные, на него не нападали, это значило бы, что он ими не признан как противник. Это значило бы, что тьма не считает его в ряду деятелей и воинов Света. Тогда это было бы, поистине, прискорбно.

Легко можно усматривать разные слои сознания. В неглубоких слоях неопытный деятель подчас сожалеет о себе, видя борьбу нескончаемую. Но глубокое сознание, воспитанное сердце радуется, что оно призвано к почётной борьбе.

Тогда Пиррова победа невозможна, зато суждена истинная победа, в которой обнаруживаются неисчерпаемые силы и возможности.
Приходилось видеть таких творцов за правое дело, которые и самую, казалось бы, для них трудную минуту восклицали: Как это хорошо! Как именно это полезно!' Потом, когда обстоятельства оборачивались в их сторону, и, действительно, бывшее поношение оказывалось полезным, этих деятелей спрашивали:

'Ведь когда было так, казалось бы, безысходно трудно, не могли же вы знать, что эта трудность породит возможности и победу? Ведь в тот момент, когда вы восклицали о полезности, по человечеству, вы не могли же знать все следующее течение обстоятельств?'

Деятель улыбался и говорил:
'Рассудок мой, может быть, и не мог знать череду грядущих обстоятельств. Но сердце моё всем своим чувствознанием утверждало конечную победу. Когда я так решающе говорил о полезности положения, это не было призывное заклинание в пространство, сердце моё не только знало, но утверждало грядущее'.

Именно нужно отличать заклинания отчаяния от чувствознаний сердечных. В отчаянии могут израсходоваться все силы, тогда как чувствознание в великой заботливости охранит запасы, нужные для будущего.

В выражении 'Пиррова победа' звучит большая ирония. Конечно, какая же это победа, которая приуготовила лишь самое ужасное поражение. Поражение Пирра началось от этой победы, значит, это поражение было уже таковым, когда звучали победные трубы. Наступающий на Москву Наполеон был уже побеждённым, а отступающий Кутузов уже был победителем.
Наполеон израсходовал свои силы, ибо по известной, совершённой им ошибке он утерял духовное руководство. В то же время Кутузов мудро сообразил все силы и накопил свои будущие победы. Москва горела, освещая заревом своим поражение двунадесяти языков. Такое событие потребовало больших костров.

Но для поучения вспомним, сколько невежд осуждали действия Кутузова! Сколько безумцев и вероломцев требовали от него, чтобы он израсходовал всю армию и породил бы будущее несчастье. Но старый военачальник, притворяясь иногда как бы сонным, знал свой путь, и его лавровый неувядающий венец победителя всегда будет истинным поучением.

Среди уроков жизни, среди занятий Живой Этикой, пусть руководители ведомые отличат, где истинное поражение, а где настоящая сбережённая победа.

20 Апреля 1935 г. Цаган Куре
'Нерушимое', 1936 г.
**************************************************************************8



ПОВТОРЕНИЯ

"Не брани меня за это, читатель, потому что предметы бесчисленны, и память моя не может вместить их так, чтобы знать, о чём было и о чём не было говорено в прежних заметках, тем более, что я пишу с большими перерывами, в разные годы жизни".

Кто же мог так просто и полно сказать? Да всё тот же друг всех творцов, искателей, исследователей - Леонардо да Винчи. Каждый деятель может припомнить эти слова. В водоворотах жизни не избежать как бы повторений. Но не будут ли они лишь кажущимися? В новых сочетаниях, в неожиданных явлениях жизни многое из бывшего вспомнится, конечно, в новых очертаниях.

В волнах жизни и не может быть точных повторений. Узор волны и пены и блеска будет будто бы схожим с пробежавшими валами, но это будет лишь кажущееся сходство. В тех же законах произошло действие, но природа обогатила и обновила его.

Иногда невнимательным людям кажется, что целые племена все на одно лицо. Только поверхностный взгляд не увидит всё индивидуальное различие.
Потому повторение будет лишь ещё одним подходом к явлению жизни.
Каждый день различен, и каждое поминание будет в особом тоне. К лику прибавится ещё некая чёрточка. Событие сопоставится с новым соседством и тем обновится.

Не убоимся новых сопоставлений во времени и в месте. Если о чём-то опять вспомнилось, значит, тому была неповторимая причина. В мозаике прибавился ещё один камень, нанесена черта под новым освещением.

Даже умышленная копия всё же не вполне отвечает оригиналу. Да и вопрос, каков был оригинал первоначально? Часто копиисты стараются передать вовсе не основу, а случайные наслоения времени. Причуда лаковых покрытий даёт мираж, и тщетно пытаются отличить первое выражение произведения.

Можно возвращаться к тому же предмету, но невозможно точно повторить первоначальное. Неизбежно возвращение к однажды уже затронутым предметам, но это не может быть повторением. Леонардо возвращался к излюбленным наблюдениям, но ведь не повторял их.

9 апреля 1943 г.
Н.К. Рерих "Из литературного наследия". М. 1974 г.

*****************************************************************

ПОДВИГ

Оксфордский словарь узаконил некоторые русские слова, принятые теперь в мире: например, слова 'Указ' и 'Совет' упомянуты в этом словаре.
Следовало добавить ещё одно слово - непереводимое, многозначительное русское слово 'Подвиг'.

Как это ни странно, но ни один европейский язык не имеет, слова хотя бы приблизительного значения. Говорят, что на тибетском языке имеется подобное выражение, и возможно, что среди шестидесяти тысяч китайских иероглифов найдётся что-нибудь подобное, но европейские языки не имеют равнозначного этому древнему, характерному русскому выражению.

Героизм, возвещаемый трубными звуками, не в состоянии передать бессмертную, всезавершающую мысль, вложенную в русское слово 'подвиг'. 'Героический поступок' - это не совсем то; 'доблесть' - его не исчерпывает; 'самоотречение' - опять-таки не то; 'усовершенствование' - не достигает цели; 'достижение' - имеет совсем другое значение, потому что подразумевает некое завершение, между тем как 'подвиг' безграничен.

Соберите из разных языков ряд слов, означающих лучшие идеи продвижения, и ни одно из них не будет эквивалентно сжатому, но точному русскому термину 'подвиг'. И как прекрасно это слово: оно означает больше, чем движение вперед, - это 'подвиг'!

Бесконечная и неустанная работа на общее благо имеет peзультатом громадный прогресс - это и дало России её великолепных героев. Великие дела совершаются без шума, они скромно творятся на пользу человечества.

Подвиг создаёт и накопляет добро, делает жизнь лучше, развивает гуманность. Неудивительно, что русский народ создал эту светлую, эту возвышенную концепцию. Человек подвига берёт на себя тяжкую ношу и несёт её добровольно. В этой готовности нет и тени эгоизма, есть только любовь к своему ближнему, ради которого герой сражается на всех тернистых путях. Он стойкий работник, он знает цену труду, он чувствует красоту действия в пылу труда, он готов приветствовать каждого помощника. Ласковость, дружелюбие, помощь угнетённому - вот характерные черты героя.

Подвиг не только можно обнаружить у вождей нации. Множество героев есть повсюду. Все они трудятся, все они вечно учатся и двигают вперед истинную культуру.

'Подвиг' означает движение, проворство, терпение и знание, знание, знание. И если иностранные словари содержат слова 'Указ' и 'Совет', то они обязательно должны включить лучшее русское слово 'Подвиг'.

Волнением весь расцвеченный,
мальчик принес весть благую.
О том, что пойдут все на гору.
О сдвиге народа велели сказать.
Добрая весть, но, мой милый
маленький вестник, скорей
слово одно замени.
Когда ты дальше пойдёшь,
ты назовёшь твою светлую
новость не сдвигом,
но скажешь ты:
'Подвиг!'

[Февраль] 1942 г.
Н.К. Рерих. Зажигайте сердца, М., 1975.
**********************************************************************************************

ПОДВИЖНОСТЬ

Лама Мингиюр уезжает в монастыри. Наверно, опять соберёт много значительных сведений и по старым преданиям, и но всяким лекарственным вопросам. Очень хорошо, что он едет. В этой подвижности заключается именно то качество, которое я всегда советовал нашим сотрудникам. Вот и лекарь Дава Тяньзин тоже уходит в горы. Если он не будет обновлять своих запасов, если перестанет встречаться с другими лекарями ламами, то и его запас скоро оскудеет. Вот и ещё двое сотрудников выехали. Один - в Лагор, а другая - за океан.

Когда мы основывали институт, то прежде всего имелась и виду постоянная подвижность работы. Со времени основании каждый год происходят экспедиции и экскурсии. Не нужно отказываться от этой уже сложившейся традиции. Если все сотрудники и корреспонденты будут привязаны к одному месту, то сколько неожиданных хороших возможностей замёрзнут. Ведь не для того собираются люди, чтобы непременно, сидя в одной комнате, питать себя присываемыми сведениями. В этом была бы лишь половина работы.
Нужно то, что индусы так сердечно и знаменательно называют 'ашрам'.
Это - средоточие. Но умственное питание 'ашрама' добывается в разных местах. Приходят совсем неожиданные путники, каждый со своими накоплениями. Но и сотрудники 'ашрама' тоже не сидят на месте. При каждой новой возможности они идут в разные стороны и пополняют свои внутренние запасы. Недаром давно сказано, как один настоятель монастыря, когда братия уходила в странствия, говорил:
'Наша обитель опять расширяется'.

Казалось бы, братия уходила, но настоятель считал именно это обстоятельство расширением обители.

Впрочем, сейчас всякий обмен научными силами, всякие экспедиции и странствия становятся уже непременным условием каждого преуспеяния.
При этом люди научаются и расширять пределы своей специальности. Странник многое видит. Путник, если не слеп, даже невольно усмотрит многое замечательное. Таким образом, узкая профессия, одно время так овладевшая человечеством, опять заменяется познаванием широким.

Часто даже, казалось бы, удалённые друг от друга области становятся благодетельными сотрудниками. Конечно, так и должно быть, ибо последние устремления человечества, основанные на сотрудничестве, на кооперации, прежде всего научают синтезу. Ещё недавно очень боялись этого объединительного понятия. Помним, как Анатоль Франс и многие другие просвещённые писатели тонко иронизировали над чрезмерною специализациею. Действительно, в природе так всё кооперирует, настолько всё слито и уравновешено, что лишь сознательное сотрудничество людей ответит этим основным законам всего сущего.

Польза путешествия и всестороннего познавания, вероятно, никогда настолько не занимала умы, как сейчас. Скоро земной шар будет испещрён пройденными путями. Но это будет всё-таки лишь первичная степень познания. И на каждых этих путях нужно будет и взглянуть высоко наверх, и глубоко проникнуть внутрь, чтобы оценить всё разнообразие возможности, так недавно вообще не замеченное.

Опасно одно, что среди всяких поездок развивается слишком много спортивных поездок и состязаний. В этих чисто внешних механических соревнованиях теряется многое, что нужно было бы особенно наверстать в наши дни. Всякие соревнования на силу, неутомимость, на скорость нужно бы перенести и на скорость и глубину мышления, и познавания. У каждого в запасе много анекдотов, всяких школьных недоумений и странностей; не будем их повторять. Но будем очень твёрдо помнить, что не следует устремляться лишь к техническому образованию.

Всякие ограниченно условные техникумы уже являются пережитком перед, опять властно возникающим, понятием синтеза. Если техникум где-то упирается в робота, то глубоко осмысленный синтез дает новую широту горизонта. Основывая отделы учреждений в разных странах, мы именно имели в виду, что когда-то и как-то произойдёт теснейшее общение всех сотрудников. Они обогатят друг друга, они ободрят друг друга и перекликнутся самыми неотложно полезными понятиями. Если же в учреждениях явится какая-либо возможность для новых познавании, экспедиций, посещений, то пусть эта возможность не откладывается.

Будем продолжать уже сложившуюся традицию взаимных ознакомлений. Будем смотреть на каждое новое посещение мест нашими сотрудниками как на истинное развитие просветительного дела. А для этого прежде всего будем разбивать истинную подвижность.

Когда говорим о подвижности, то не будем думать, что она близка многим. Не мало людей любит говорить о подвижности. Сидя в спокойных креслах за вечерним столом, они готовы очень легко помечтать, подняться, ехать, творить и работать на новых местах. Но, как только дело дойдёт до выполнения этих мечтаний, многие найдут десятки причин им мешающих.
Каждый из нас может припомнить, даже и в недавнем прошлом, поучительные эпизоды, как уже совсем было собравшиеся в путь дальний бессильно опускались в своё насиженное, спокойное кресло. Причины отступления, конечно, были и многочисленны, и как бы житейски уважительны.

Когда человек хочет оправдать себя в неделании чего-либо, то, поверьте, он найдёт множество помогающих обстоятельств. При этом неподвижность будет оправдана очень многими. А подвижность, т. е. желание нового труда, нового познавания - будет очень легко осуждена. Будет сказано и о пустом мечтательстве, о несбыточных стремлениях, о легковерии, мало ли о чём найдёт сказать изворотливый рассудок, когда он хочет уклониться от чего-то подсказанного сердцем.

Сколько раз мы читали письма, полные устремления в даль, полные готовности к обновлённому труду, но, как только вы спрашивали сего писателя, когда он может выехать к новому поприщу, как он впадал в престранное молчание. Очевидно, вся бытовая запылённость обрушивалась и приводила к молчанию язык сердца. Выползали всякие рогатые сомнения, выслушивались всякие нелепые соображения и утеривалась еще одна возможность. Мало того, что утеривалась она лично; она могла отягощать и вредить множеству и близких и дальних людей.

Ради призрачной помощи немногим, забывалось сотрудничество и помощь в очень больших делах. Основной же причиной всё-таки оказывались неподвижность, прижитость к своему просиженному креслу. А ведь за неподвижностью встаёт и призрак страха перед каждою новизною вообще. Этот призрак ведёт к ветхости и дряхлости. Когда же наступит такое разложение, то никакими внешними мерами уже не помочь.

А сколько раз не что иное, как какие-то несчастные вещи делали людей неподвижными. Мы сами видели весьма при скорбные примеры, когда люди, казалось бы, интеллигентные, из-за вещей обрекали себя на самое печальное существование Ох, уж эти вещи! Эти мохнатые придатки пыльного быта.
Иногда они начинают до такой степени властвовать, что голос сердца при них кажется не только неправдоподобным, но даже как бы неуместным.
Всегда радуюсь, когда вижу в сотрудниках подвижность.

11 февраля 1935 г. Пекин.
'Врата в будущее', 1936 г.

*******************************************

ПОДЗЕМНЫЕ ЖИТЕЛИ

Однажды путешествуя, мы пришли в наполовину разрушенную деревню. Огонь мерцал только в двух домах. В маленькой комнате сидел старик, который чистил посуду. Он стал нашим хозяином на ночь. Я спросил его, почему он один. Он ответил: 'Все ушли. Они нашли более подходящие места для проживания. Они были сильными и предприимчивыми. Что-то новое привлекло их. Но я знаю, ничего нового нет на земле. И я не хочу менять место моей смерти'.

Итак, самые сильные ушли. Угасающие терпеливо ожидают смерти. Разве это не рассказ о всех миграциях, о предприимчивости?
Проблема великих миграций - самая привлекательная в истории человечества. Какой дух двигал целыми народами и бесчисленными племенами? Какие катаклизмы гнали орды из родимых степей? Какое новое счастье и преимущества угадывали они в голубой дымке необъятной пустыни?

На скалах в Дардистане мы видели древние росписи. Мы также видели рисунки такого типа на скалах около Брахмапутры, а также на скалах Орхона в Монголии и в курганах Минусинска в Сибири. И, наконец, мы ясно видели ту же творческую философию в халристнингарах Швеции и Норвегии. И позже мы стояли в изумлении перед мощными знаками раннего романского стиля, который, как мы выяснили, основывался на тех же творческих устремлениях великих переселенцев. В каждом городе, на каждой стоянке Азии я пытался узнать, какие воспоминания сохранились в памяти народной. Через эти охраняемые и сохраняемые предания вы можете узнать реальность прошлого. В каждой искорке фольклора есть капля великой Правды, украшенной или искажённой. Совсем ещё недавно мы пренебрегали этими сокровищами фольклора. 'Что могут знать эти неграмотные люди?'
Но потом мы узнали, что даже великие Риг-Веды были написаны в сравнительно недавнем прошлом, и, вероятно, в течение многих столетий они передавались из уст в уста. Мы думали, что ковёр-самолет из сказок принадлежит только детям, но вскоре поняли, что хотя каждая фантазия посвоему ткёт прекрасный ковер, украшающий жизнь, тем не менее именно этот ковёр несёт следы великой реальности прошлого.

Среди многочисленных легенд и сказок разных стран можно найти предания о затерянных племенах или подземных жителях. В разных местах люди говорят о подобных фактах. Но соотнося их, вы можете увидеть, что они являются главами одного и того же повествования. Сначала кажется невозможным, что может существовать какая-либо научная связь между этими разрозненными шёпотами, произносимыми при свете костров пустыни. Но потом вы начинаете понимать особые совпадения в этих разнообразных легендах, рассказываемых людьми, которые даже не знают имён друг друга.

Вы узнаете родственные связи в фольклоре Тибета, Монголии, Китая, Туркестана, Кашмира, Персии, Алтая, Сибири, Урала, Кавказа, русских степей, Литвы, Польши, Венгрии, Германии, Франции; от самых высоких гор до самых глубоких океанов. Вы услышите прекрасно сложенные предания в районе Турфана. Вам расскажут, как снятое племя преследовал тиран, и как люди, не желая подвергаться жестокости, замуровали себя в горных подземельях. Вас даже спросят, не хотите ли вы посмотреть на вход пещеры, через который ушёл преследуемый святой народ.

В Кучаре вы услышите о короле Почане, правителе тохаров, и как, когда враг настиг его, он скрылся со всеми сокровищами своего королевства, оставив позади себя только песок, камни и руины.

В Кашмире рассказывают о потерянном племени Израиля; любой учёный рабби может объяснить вам, что израиль - имя тех, кто ищет, и что это означает не нацию, а характер народа. В связи с этими верованиями вам покажут в Сринагаре могилу Благословенного Иссы - Иисуса. Вы можете услышать искусный рассказ о том, как был распят Спаситель, но не умер, и его последователи вынесли тело из гробницы и исчезли. Говорят, Исса воскрес и провёл оставшуюся часть жизни в Кашмире, проповедуя то же Евангелие. Говорят, что из этого подземного погребения доносятся различные ароматы. В Кашгаре вам покажут могилу Девы Марии, где спасалась святая Мать Иссы после жестокой казни её сына. Повсюду вы слышите разные рассказы о путешествиях и передвижениях великого значения. По мере продвижения вашего каравана вы получите величайшее удовольствие и величайшие знания. Из Турфана также приходит интересный рассказ о том, как молодых людей посылали в долгие путешествия, как бы в паломничество, для обретения лучших знаний других стран.

Каждый вход в пещеру предполагает, что кто-то уже ушёл туда. Каждый ручей - особенно подземные ручьи - поворачивает воображение к подземным переходам. Во многих местах Центральной Азии говорят об агарти - подземном народе. В многочисленных прекрасных легендах описывается та же история о том, как лучший народ покинул предательскую землю и нашёл спасение в тайных странах, где он обрёл новые силы и подчинил мощные энергии.

В горах Алтая, в прекрасной горной долине Уймон седой старовер сказал мне: 'Я докажу нам, что легенда о чуди, подземном народе, не фантазия! Я приведу вас ко входу в подземное царство'.

По дороге через долину, окружённую снежными горами, мой хозяин рассказал мне множество историй о чуди. Замечательно то, что 'чудь' на русском языке имеет ту же самую основу, как и слово 'чудо'. Вероятно, поэтому мы можем считать чудь чудесным племенем. Мой бородатый проводник рассказал мне, 'как давным-давно в этой плодородной долине жило и процветало могущественное племя чуди. Они знали, как изыскать минералы и как вырастить богатый урожай. Самым миролюбивым и трудолюбивым было это племя. Но потом пришел Белый Царь с неисчислимыми отрядами жестоких воинов. Миролюбивая и трудолюбивая чудь не смогла сопротивляться насилию завоевателей и не хотела терять свою свободу; они остались слугами Белого Царя. Потом впервые белая берёза начала расти в этом районе. И, согласно старинным пророчествам, чудь узнала, что пришло время их ухода. И чудь, не желая оставаться в подчинении у Белого Царя, ушла под землю. Только иногда вы можете услышать пение святых людей; сейчас их колокола звонят в подземных храмах. Но придёт славное время человеческого очищения, и в эти дни великая чудь снова появится в полной славе'.
 
  
 

Н.К. Рерих. Чудь под землю ушла.

Так закончил старовер. Мы приближались к низкому каменистому холму. Он гордо показал мне: 'Вот здесь вход в великое подземное царство. Когда чудь вошла в подземный ход, то закрыли вход камнями. Сейчас мы стоим прямо около этого подземного входа'.

Мы стояли перед огромным погребением, окруженным большими камнями, таким типичным для периода великого переселения. Подобные погребения с прекрасными образцами готских реликвий мы видели в южнорусских степях, в предгорьях Северного Кавказа. Исследуя этот холм, я вспомнил, как во время перехода через Каракорумский перевал мой саис, ладакец, спросил меня: 'Знаете ли вы, почему здесь такая своеобразная поверхность?
Знаете ли вы, что здесь, в подземных пещерах, спрятаны многие сокровища и что в них живёт удивительное племя, которое ненавидит грехи земли?'.

И опять, когда мы прибыли в Хотан, подковы наших лошадей звучали глухо, будто мы проезжали над пещерами или пустотами. Караванщики обратили наше внимание на это, говоря: 'Вы слышите, какие пустые подземные переходы мы пересекаем? Через эти проходы люди, которые их знают, могут добраться до дальних стран'.

Когда мы наткнулись на входы пещер, наши караванщики рассказали нам:
'Давным-давно здесь жили люди, сейчас они ушли под землю; они нашли подземный проход к подземному царству. Только очень редко некоторые из них появляются снова на земле. На наши базары такие люди приходят со странными, очень древними монетами, но никто не может даже вспомнить то время, когда здесь пользовались такими деньгами'. Я спросил их, сможем ли мы тоже увидеть таких людей. И они ответили: 'Да, если ваши мысли высоки и общаются с Этими святыми людьми, потому что на земле только грешники, а чистые и мужественные уходят к чему-то более прекрасному'.

Велика вера в Царство подземного народа. По всей Азии, на пространствах всех пустынь, от Тихого океана до Урала вы можете услышать одни и те же чудесные сказания об исчезнувшем святом народе. И даже далеко за Уральскими горами эхо тех же сказаний настигнет вас. Часто вы слышите о подземных племенах. Говорят, что иногда невидимый святой народ живёт за Горой. Иногда или ядовитые, или живительные газы поднимаются над землей, чтобы защитить кого-то. Иногда вы слышите, как передвигаются пески огромной пустыни и на какой-то момент открывают доступ к сокровищам подземных царств. Но никто не смеет прикоснуться к этим сокровищам. Вы услышите, что в скалах самых пустынных горных хребтов можно увидеть отверстия, которые соединены с этими подземными переходами, и что прекрасные принцессы давным-давно живут в этих природных замках. На расстоянии можно принять эти отверстия за орлиные гнезда, потому что все, что принадлежит подземному народу, скрыто.
Иногда Святой Город тонет, как в фольклоре Нидерландов и Швейцарии. И фольклор совпадает с действительными открытиями в озёрах и у морских побережий. В Сибири, в России, в Литве и Польше вы найдёте много легенд и сказок о великанах, которые жили когда-то в этих странах, но потом, питая отвращение к новым обычаям, исчезли. В этих легендах можно узнать специфические обоснования древних родов. Великаны являются братьями. Очень часто сестры великанов живут на других берегах озёр или на другой стороне гор. Очень часто они не любят покидать место жительства, но некоторые особые случаи уводят их из родовых жилищ. Всегда рядом с этими великанами находятся птицы и звери, которые, как свидетели, следуют за ними и объявляют об их отправлении.

Среди историй о подземных городах рассказ о Керженце под Нижним Новгородом обладает особой красотой. Эта легенда оказывает такое воздействие на людей, что даже сейчас, один раз и году, множество верующего народа собирается для крестного хода вокруг озера, где Святой Город ушёл под воду. Трогательно видеть, как жизненны легенды, жизненны, как костры и факелы самой процессии, которая поёт святые песни о Городе. После этого в полной тишине, сидя вокруг костров, люди ждут и слушают праздничные колокола невидимых церквей.

Это шествие напоминает священный праздник на озере Манасаровар в Гималаях. Русская легенда о Керженце относится ко времени монголо-татарского ига. Она рассказывает, что, когда приблизились победоносные татаро-монгольской орды, древне-русский город Керженец не смог защитить себя. Тогда весь святой народ этого города пришёл в храм и молился о спасении. Перед самыми глазами безжалостных завещателей город торжественно опустился в озеро, которое впоследствии стало считаться священным. Хотя легенда говорит о времени татарского ига, вы можете понять, что основа легенды намного более древняя, и вы можете найти следы типичных переселений. Эта легенда имеет не только много вариантов, но и вдохновляет многих современных композиторов и художников. Каждый может вспомнить прекрасную оперу Римского-Корсакова 'Город Китеж'.

Бесконечные курганы южных степей хранят многочисленные истории о появлении неизвестного воина неизвестно откуда. В Карпатах Венгрии существует много подобных преданий о неизвестных племенах, великанах-воинах и таинственных городах. Если без предубеждения вы терпеливо отметите на своей карте все легенды и предания такого рода, вы будете удивлены результатом. Когда вы соберёте все сказки о потерянных и подземных племенах, не будет ли перед вами полная карта великих миграций? Старый миссионер-католик случайно рассказал нам, что район Лхасы когда-то назывался Гота. В Транс-Гималаях на высоте от пятнадцати до шестнадцати тысяч футов мы обнаружили группы менгиров. Об этих менгирах в Тибете никто не знает. Однажды после целого дня путешествия по бесплодным холмам и скалам Транс--Гималаев мы увидели на расстоянии несколько чёрных палаток, подготовленных для нашего лагеря. В это же время мы заметили неподалёку от этого же направления те длинные камни, которые полны значения для каждого археолога. Даже издалека можно было различить особый вид их конструкции.
 
  
 

'Что за камни на склоне?' - спросили мы нашего тибетского проводника.
'О, - ответил он, - это доринги - длинные камни; это древнее священное место. Очень полезно намазать жиром верхушки камней. Божества этого места помогают путешественникам'.
'Кто поставил эти камни вместе?'
'Никто не знает. Но этот район с древних времён назывался Доринг-длинные камни. Люди говорят, что неизвестный народ прошёл здесь давно'.

По рельефу Транс-Гималаев мы увидели чёткие длинные ряды вертикальных камней. Эти ряды заканчивались кольцом с тремя высокими камнями в центре. Всё сооружение было направлено с запада на восток.

После устройства лагеря мы поспешили к самому месту. Мы поняли, что это был типичный менгир, из тех, что прославили каменные поля Карнака. Мы не нашли никаких предметов на окружающих склонах. Недалеко от менгира были следы речушки, сейчас высохшей. Раскопки не были позволены из-за глупого предубеждения тибетцев, которые выдумали историю о том, что якобы Будда запретил прикасаться к земле. Но никаких раскопок не требовалось, чтобы узнать типичную друидическую конструкцию, так бережно перенесённую с берегов океана... 'Самые сильные прошли этим путем и нашли самые подходящие места'.

В течение следующих четырёх дней мы нашли следующие четыре группы менгиров. Некоторые из них имели такие же длинные аллеи, сложенные из камней; другие включали только несколько длинных камней, окруженных меньшими камнями. Когда мы приблизились к высоким перевалам перед Брахмапутрой, эти сооружения исчезли. В связи с этими старыми святилищами мы нашли несколько погребений, квадраты которых были выложены большими камнями. Снова полное повторение того, что было обнаружено на Алтае и на Кавказе. Передо мной лежит найденная в таком же месте характерная фибула - двуглавый орёл. Такой же рисунок был известен нам из могил Северного Кавказа. Передо мной лежат тибетские мечи, точно такие же, что и из готских могильников. Женщины того же района носят головные уборы, что и славянские народы, так называемый кокошник.

Когда вы путешествуете по высокогорьям Тибета с их невыносимыми холодом и ураганами; когда вы замечаете этих диких тибетцев в гниющих мехах, поглощающих сырое мясо, вы глубоко изумлены, когда из-под меховой шапки показывается лицо испанца, венгра или южного француза. Возможно, у них в какой-то степени искажены черты лица, но они не имеют никакого отношения к монгольскому или китайскому типу. Вы можете отнести их только к европейцам. Можно также представить, что лучшие и самые смелые люди ушли куда-то, и теперь вы имеете перед собой только бедные дегенеративные остатки.

Глядя на безжалостные ледники Транс-Гималаев, на эту стерильную почву, на бесплодные скалы, где даже животных мало, где даже орлов увидишь редко, вы можете представить себе, как люди были движимы вперёд и как от высоких гop они достигали просторов будущих пустынь. Но их дух не был удовлетворён. Они тосковали по горам. Таким образом, именно Алтайские горы дали им временную иллюзию страстно жеманного счастья. Но ледники Алтая были слишком близки к ним; только сейчас они начали отступать, и учёные вычислили, что ледники отступили на двадцать пять футов за последние тридцать лет.

Новые и более плодородные места обитания для мужественных путешественников были найдены на Северном Кавказе и в Крыму. Снова горы дали им возможность вдохнуть простор. Но им больше не надо было сокрушать ледники. Длинное путешествие было вознаграждено. Тогда почему не попытаться двигаться дальше? Карпаты тоже приглашали; так до самого побережья океана дошли пилигримы. И они помнили все священные знаки своего долгого путешествия. Поэтому мы так высоко ценим менгиры Бретани и Стоун Хендж Британских островов. Мы не можем подвести окончательного итога, так как каждая окончательность есть вывод, но выводы означают смерть. В широких решениях, в широких ожиданиях и поиске мы счастливы добавить ещё жемчужины к нити исканий. Когда меня спрашивали: 'Почему вы так радуетесь этим менгирам?' - я отвечал: 'Потому что моя карта сказок была подтверждена. Когда в одной руке вы держите конец волшебной нити в Карнаке, разве не радость обнаружить её начало в Транс-Гималаях? '

Кто-нибудь будет спорить, что, вероятно, строители менгиров пришли в Транс-Гималаи откуда-то и что Транс-Гималаи могли быть местом их остановки, а не их местом происхождения. Конечно, это может быть и так. Следовательно, мы построили менее определённые выводы, и чем меньше мы предполагаем, тем лучше для будущего.
'Но уверены ли вы, что люди, о которых вы говорите, так называемые готы?'

Это несущественно для меня, как они называются, были ли они праотцами готов или их внуками. Существовали ли у них глубокие связи с кельтами или аланами, или скифами. Пусть скрупулёзные расчёты будут сделаны кем-нибудь другим. Но я радуюсь тому факту, что на вершинах Транс-Гималаев я видел олицетворение Карнака. Я не настаиваю на классификации, потому что на моих глазах поверхностная классификация менялась часто, и так называемый факт легко переносился на тысячу лет. Я не забуду своё изумление, когда при раскопках кургана, который по установленным характеристикам датировался периодом не позднее X века, я нашёл в руках скелета монету XIV столетия. Такие вот колебания!

Народ определяет эти проблемы намного проще: для них всё, что исчезло, ушло под землю.

Когда мы спрашиваем нашего столетнего деда о покрытой забвением юности, мы определённо услышим много фантастических вещей. Но всегда будет открыта и правда. Когда мы спрашиваем людей об их праотцах, они ещё способны рассказать нам, они ещё могут спеть песню великой правды.

Старые тибетские легенды ещё с очень древних времён привлекали внимание к менгирам и дольменам неизвестного происхождения. Память тибетского народа так свидетельствует об этих Великих Странниках:
'Из далёкой Индии отправились два принца и пошли на Север. По дороге один из принцев умер, а его брат почтил его память, возведя над ним сверкающее жилище из огромных камней. И сам продолжал свой длинный путь в неизвестные земли'.
Так знает память народа!

Тангу, 1928
Сб. 'Шамбала'. Нью-Йорк, 1930 г.

*******************************************************

ПОМОЩЬ

Нужно ли помогать?
Так нужно, что и выразить нельзя. И мыслью, и советом и делом, и всеми доступными прямыми и косвенными способами. Ведь главнейшая причина мирового кризиса заключается в отсутствии взаимной помощи. Между тем достаточно ясно установлено, что протекающий кризис не материального, а именно духовного значения. Конечно, существует много благотворительных обществ и всяких канцелярий, куда могут быть подаваемы заявления о помощи. Но сейчас имею в виду не только эту установленную помощь, но именно общечеловеческое желание взаимно споспешествовать. В таком общем желании и выражается истинный прогресс.

Сколько раз указывалось, что развитие путей сообщении, среди прочих своих назначений, главным образом, должно способствовать развитию дружелюбия, взаимной заботливости, иначе говоря - всей той многообразной взаимопомощи, которая является истинным украшением человечества.

Слишком часто слышатся голоса, что по причине жестокого всемирного кризиса разрушены многие богатства и тем пресечена возможность помощи. Эти голоса предполагают лишь одностороннюю денежную помощь. И если мы признаём, что деньги, как таковые, являются только единственным средством благосостояния, то и будет тем самым воздвигаться пресловутый золотой телец, против которого написаны многие отличные страницы мировой литературы. Каким ограниченным и поистине бедным представилось бы человечество, возымевшее уважение лишь к деньгам во всей их мишурной случайной ценности.

Эволюция требует действительных ценностей, из которых порождается и благосостояние, и для таких мировых коопераций нужна прежде всего наличность доброй взаимопомощи. Если бы нашлось достаточно сердечности и люди поделились бы между собою накоплением своего жизненного опыта, то какое богатство нового строительства могло бы возникнуть! Если бы только все зримые и незримые пути сообщения приносили с собою, вместо личного укрывательства, доброжелательную помощь, то во сколько бы благословеннее показались новые крылья человечества!

Сознательно и бессознательно в разных частях света думается то же самое. Если бы только включить в мировой ток, если даже не плохо достижимую любовь, то хотя бы доброжелательность взаимопомощи! Во многих странах учреждаются целые министерства туризма. Учреждаются всякие интеллектуальные кооперации и общества культурных сношений.
Казалось бы, такие общества и предусматривают не только отвлечённое прохождение по музеям и университетам, но и основное стремление к помощи - к взаимоознакомлению для блага, так нужного сейчас в мире. Не можем же представить себе, чтобы министерства туризма учреждались лишь для удовлетворения поверхностного любопытства или для успешной продажи железнодорожных билетов? Это было бы очень убого.

Умножаются всякие научные экспедиции, далеко проникают всевозможные торговые миссии. Бороздят воздух железные птицы и с вестями, а то и просто на скорость. Ведь с доброю целью накопляются все эти знаки. Будем думать, что именно с доброй целью. Туризм - путешествие, есть действительно тот жизненный университет, который вдыхает в народы новые, обновлённые возможности.

Следует сказать каждому путнику:
'Помогай на всём пути твоем. Помогай всеми твоими возможностями, всеми твоими знаниями и опытом. К тебе потянутся и словесно и мысленно многие сердца. Ты будешь для них не своим, ты будешь необычным, и к твоим советам прислушаются вдвойне'. Такой совет путникам не будет отвлечённостью. Каждый, посещающий далёкие страны, знает, как у далёких очагов, костров, шатров, юрт и стен ждут рассказа дальнего странника. Это уважение к дальнему опыту свойственно во всех странах. В одном месте будут молитвенно слушать странника, в другом - любопытственно. В третьем - корыстно. И все же всюду будут слушать внимательно.

Велика ответственность путника. Не очерствеет его сердце, чтобы оттолкнуть просящих совета. Не подумает путник, что в силу какой-либо своей узкой профессии он может не иметь открытого глаза и жизненного опыта. Именно путник на каждом пути своём получает множество познаний самых разнообразных. Невозможно представить себе такую степень омертвелости, чтобы человек не знал ничего за пределами своего винтика.
Чем учёнее человек - тем он больше знает и тем жизненнее будут его советы. Истинно, знающий человек и не поскупится на эти советы, ибо сердце его потребует от этих богатств на общую пользу.

Говорим всем путешественникам:
'От вас ждут многих полезных советов. Призовите все свои знания и не скупитесь на эту благую помощь. Ваши полезные советы будут ожидаемы в разных странах, и потому примените их к разным языкам и ко всяким пониманиям, но, главное, не скупитесь. Ваши дельные советы оценят глубоко и сердечно. Из них будет слагаться доброжелательное взаимопонимание между народами. Дельные советы путников отклонят многие несчастья, вызовут добрую самодеятельность, излечат отчаяние и призовут к здоровому строительству'.

Не нужно думать, что такие большие задания творятся лишь на мировых конференциях. Много последствий величайшего значения творится на путях странников. Нам ведомо, что иногда черствое и недальновидное сердце может сказать. 'Не надо помогать'. Не долго просуществует тот, кто думает, что помогать не нужно. Ужасно погибнет, кто ради эгоизма запрещает помощь; а ведь такие есть. Только умственною отсталостью можно объяснить себе такой отказ помощи. Нужно быть очень ограниченным, чтобы из какой-то боязни защищать помогать.

Казалось бы, всеми священными писаниями заповедано помогать безотносительно. Дано достаточно примеров, что случайные различия нуждающихся не должны служить преградами. Не привести ли опять эти общеизвестные притчи и записи. Не будем вновь цитировать то, что напечатано в мире в тысячах и миллионах. Будем думать, что лишь обрекающие сами себя на гибель будут запрещать помогать во благо.
Скажем друг другу, что будем помогать во благо на всех путях. Будем помнить, что запрещающий дать добрый совет уже есть недостойный разрушитель. Когда обездоленные, когда, может быть, даже целые роды и народы спросят совета и помощи, пусть он будет дан, как залог ещё одного доброго взаимопонимания.

Пусть путники посмотрят на эту свою возможность, как на светлую обязанность, пусть выполнят её со всею сердечностью, прилагая весь свой накопленный опыт. Своим искренним пожеланием преуспеяния они придадут совету своему убедительность, и возрастёт он, как лучшая жатва, и оживит многие человеческие пустыни. Каждый должен помогать всячески и на всех путях своих. Восточная мудрость гласит:
'Серебро, зарытое в землю, чернеет'.
Будьте советниками добрыми. Помогайте и сердечно любите дело помощи.

28 января 1935 г. Пекин.
'Врата в Будущее', 1936 г.

*********************************************************

ПОТУСТОРОННЕЕ

Многие знали лэди Диен Поль, талантливую композиторшу, очень сердечную и культурную. Но немногие знали, что всю свою жизнь она ближайшим образом соприкасалась с потусторонним миром. При этом она вовсе не искала таких общений. Какими-то судьбами, какими-то особыми свойствами она постоянно видела невидимый для прочих тонкий мир.

Не забуду, как мы возвращались после открытия моей выставки в Брайтоне и лэди Диен Поль тут же, в вагоне, имела горячий спор с П.Н.Милюковым. П.Н., как завзятый материалист, всячески доказывал ей, что все её видения ничто иное, как ею же самою вызванные галлюцинации. На это лэди Диен Поль, грустно улыбаясь, возражала, что ей вовсе не хочется их видеть, и никого и ничего она не воображает, но, к сожалению, она продолжает видеть многие обстоятельства прошлых времён в тончайшей реальности.

Из её рассказов вспоминается, например, характерный эпизод во вновь нанятой вилле. Лэди Диен Поль, зная, что в особо нажитых местах тем более возможны всякие материализации, всегда старалась выбирать дома новые, только что отстроенные, где никто ещё не жил. Так было и в этом случае. Вилла была только что построена, и, по словам владелицы, никто там ещё не жил. В первую же ночь Д.П. вдруг почувствовала, что рядом с нею на постели лежит мёртвое тело. Затем она увидела, что из занимаемой ею комнаты выносят гроб, который с трупом продвигается в дверях и оставляет на двери глубокую царапину. Вставши утром после такой неприятной ночи, Д.П. прежде всего осмотрела дверь и, к своему ужасу, нашла именно ту глубокую вдавленную царапину, происхождение которой она так реально видела ночью.
Призванная хозяйка созналась, что в этой комнате действительно умерла женщина, жившая там всего два дня.

В другом случае Д.П., переехав на новую квартиру, ожидала вновь рекомендованную прислугу. Проснулась очень рано и к удивлению своему увидела двигающуюся по комнате опрятно одетую приветливую старушку. Д.П. почему-то подумала, что не новая ли это прислуга, и лишь удивилась, как она могла попасть к ней в спальню так рано. В это время старушка подошла к камину, на котором были расставлены какие-то старые портреты и начала пристально их рассматривать. А затем, к удивлению Д.П., она как-то точно подскочила и, постепенно поднявшись к потолку, исчезла. Только тогда Д.П. догадалась, что это была вовсе не прислуга.

Также однажды проснувшись ночью как бы от толчка, Д.П. увидела сидящего у неё на постели мужчину, как она говорила, неприятнейшего разбойничьего облика. Посетитель долго пристально смотрел на неё, а затем постепенно исчез.

Множество всяких таких появлений, как в ночное так и в дневное время, иногда прямо приводили в отчаяние Д.П. Она искренно восклицала: 'Ведь не хочу же их видеть! И почему все мои друзья ничего подобного не видят, а я зачем-то должна встречать всех этих непрошенных гостей?!'

При этом бывало, что её непрошенные гости перестанавливали какие-либо предметы, причем посторонне присутствующие видели движение предмета, но причина этого им была незрима.

Особенно много подобных сообщений обнаруживалось в связи с прошлою войною. Так, например, убитый на английском фронте сын В.Жаренцовой, явившись матери, сообщил место и обстоятельства своей смерти. Генеральный штаб отрицал возможность этого, дав сведение, что в указанном месте было непроходимое болото. Но через несколько месяцев приехавший друг покойного восстановил истину. Оказалось, что для сокращения сообщений через это болото была устроена гать.

Также один наш американский друг рассказывал, как под Верденом, идя на смену караула, они встретили караул, который должны были сменить, уже в пути. Вся команда не только видела этот взвод, но и безуспешно пыталась окликнуть его. Подойдя к посту, они заметили безмолвно стоявшего часового, когда дотронулись до него, то оказалось, что это был труп. Выяснилось, что весь взвод был уничтожен неожиданным налётом германцев.

О всяких таких одиночных и массовых явлениях можно составить целые длинные записи. То же самое можно слышать и на Востоке, в Китае, Монголии, Афганистане, где с определёнными местами связаны разные боевые поверья. О предметах, передвигающихся без видимой причины, можно слышать часто от вполне достоверных людей.

Перед нами лежат фотографии миссис Ф. с необычайно реальными отображениями тонкого мира. Снимки удались без особого на то желания. О.Солнцев в Сердоболе рассказывал несколько необычайно ярких видений, бывших ему. Так, например, один уже тяжко больной гардемарин обещал ему явиться и оповестить о своей смерти. Прошло несколько месяцев. Однажды вечером, когда О.Солнцев занимался у своего стола, он услышал за спиною звук открывшейся двери. Обернувшись, он увидал своего молодого друга, но уже в мичманском мундире, чему и удивился. Тот поклонился ему и затем как бы вышел за дверь. Затем узналось, что гардемарин действительно в то время скончался, а производство в мичманы прошло уже после его смерти, а потому он был положен в гроб в офицерском мундире.

Такой же случай передавала бабушка Е.И., когда по уговору с нею, один студент, также умерший от туберкулеза, явился к ней, и она даже беседовала с ним. Эту беседу слышали находившиеся рядом в комнате. Скончавшийся в прошлом году в Париже О.Георгий Спасский также неоднажды испытал самые необычайные явления.

Особенно ценны сообщения людей вполне уравновешенных, которые могут спокойно и сознательно оценивать виденные ими обстоятельства. Конечно, можно слышать множество истерических, а иногда и не совсем добросовестных повествований, но такие сообщения, конечно, уже будут совершенно в другом разряде. Как и во всём, нужна простота, непосредственность, точность, словом всё то, что включается в понятие честности. Особенно же ценно, когда видившие что-либо не стараются приписать это, прежде всего, своим каким-то чрезвычайным особенностям, а просто устанавливают факт во всём его окружении. Если грубая фильма может запечатлевать тонкие формы, то насколько больше может, при известных условиях, воспринимать их человеческое сознание.

16 февраля 1935 г. Пекин
'Обитель Света'.
_______________________________

Туда и оттуда

Теперь главный вопрос наш об ушедшей, всем нам дорогой. Вполне понимаем всю вашу горесть, но для ушедшей лучше будут ваши добрые сердечные мысли о ней, без посылок горестных. Она ведь остро чувствует и видит вас. Ведь только разница в вибрациях плотного и тонкого плана препятствует более тесному и ощутимому общению. Древние народы гораздо лучше понимали смысл перемены бытия, нежели современные цивилизованные мудрецы. Сколько раз повторено в древних Учениях о том, что смерти не существует, но есть лишь смена оболочки. "Мы не умрём, но изменимся". В этой краткой формуле всё сказано, но люди как-то не обращают внимания на это основное утверждение закона бытия. Вы пишете, что стремитесь скорей перейти в Тонкий Мир. Правильно, что вы думаете об этом переходе, ибо сознание должно быть к этому подготовлено, но чем-либо ускорить этот переход по следствиям будет равносильно неудачной преждевременной операции. Каждый должен выполнить своё задание в плотном мире; невозможно оказаться дезертиром! Все элементы, входящие в состав наших оболочек, плотной и тонкой, должны закончить естественно своё земное выявление, чтобы тем самым беспрепятственно приобщиться к жизни в Тонком Мире. Ушедшая, обладавшая таким чутким сердцем и приобщавшаяся к искусству, конечно, пребывает в прекрасных сферах с лицами, близкими ей по духовным устремлениям. Именно в сферах духа притяжение особенно остро действует. Ведь дух прежде всего - магнит.

Прекрасное сердце как выразитель духа является лучшим проводником или мостом среди сфер. Мысль как тончайшая энергия является основою Тонкого Мира, и добрая мысль есть крепчайшая творческая сила. Там всё творится мыслью, и мыслью же всё разрушается. И земные мысли имеют такое же назначение, потому что. можно себе представить, как важно посылать в пространство мысли созидательные и прекрасные. Вам это должно быть особенно близко, ибо вы всегда говорили о глазе добром. Несомненно, и все тяжкие условия Армагеддона должны тоже очень отягчать вас. Ведь вы особенно чутки на всякие мировые волны. И кому сейчас может быть хорошо? Уже не говорим о житейских условиях, которые у каждого из нас потрясены, но сердце болит за все бедствия мира, увы! подготовленные самими людьми. Само пространство вопиёт. В письмах с разных концов Земли сообщают о необычных космических явлениях. В шуме битв многие из этих знамений особого времени тонут. Но чуткие сердца ощущают их, и никогда не было такого болезненного напряжения, как сейчас.

Планета тяжко больна. Равновесие мира держится лишь одной страной, и радостно, что там кипит строительство. И во время битв каждый должен думать о строительстве и вносить его в своей области. Никто не знает, когда и где понадобится приложение его труда и опыта. Девиз "всегда готов" особенно должен быть повторяем сейчас. "Всегда готов, на дозоре во имя общего блага".

Ваш словарь добра всегда был так велик, и сейчас вы должны почерпнуть оттуда выражение доброй бодрости, которая принесёт благо многим друзьям знаемым и незнаемым. У каждого из нас много этих незнаемых друзей, и мысль о них где-то сотворит что-то доброе. Эти добрые мысли сплетутся с прекрасными тончайшими мыслями "оттуда", и получится контакт сильный.
Воздействия "оттуда" непрестанны, а люди вместо того, чтобы принять их благодарно, стараются отмахнуться, как от мух назойливых. И в этой своей необдуманности и небрежности люди часто лишают себя лучшей помощи.

Вот и ваша дорогая ушедшая, конечно, уже шлёт вам бодрые, благие мысли. Она-то знает, когда свидится с вами. И вы должны встречать её мысли такими же благими чувствами. Вопль горя вовсе не помогает ни ей, ни вам самим.

Когда люди отъезжают в дальнее путешествие, близкие провожают их добрыми пожеланиями и ждут новой радостной встречи, так и тут. Помните - "как внизу, так и наверху", и эта аксиома вечной непрерываемой жизни должна быть всеми твердо усвоена. Жизнь продолжается в тонких формах и, увы, часто даже слишком отражающих наше земное пребывание. Всё это аксиома, но столько в земном быту нагромоздилось всяких искажений и самых диких представлений, что прекрасный смысл непререкаемых труизмов и аксиом затемнился. Человек, переходя, не проваливается "в хладную бездну", но продолжает свой путь, применяя все накопления. Ей там хорошо, и вы помогите ей своими добрыми мыслями.

[1940 г.]
Н.К. Рерих "Обитель света". М. 1992 г.

****************************************************


ПРЕКРАСНОЕ.

Познавание Прекрасного

Платон заповедал в трактатах о государственности:
'Трудно представить себе лучший метод воспитания, чем тот, который открыт и проверен опытом веков; он может быть выражен в двух положениях: гимнастика для тела и музыка для души'. 'Ввиду этого воспитание в музыке надо считать самым главным; благодаря ему Ритм и Гармония глубоко внедряются в душу, овладевают ею, наполняют её красотой и делают человека прекрасномыслящим... Он будет упиваться и восхищаться прекрасным, с радостью воспринимать его, насыщаться им и согласовывать с ним свой быт'.

Конечно, слово музыка, в данном случае, мы не должны понимать в качестве общепринятого теперь музыкального образования в тесном значении. У афинян музыка, как служение всем музам, имела более глубокое и обширное значение, нежели у нас. Это понятие обнимало не только гармонию тонов, но и всю поэзию, всю область высокою чувства, высокой формы и творчества вообще в лучшем смысле.

Служение Музам было настоящим воспитанием вкуса, который во всём познаёт прекрасное. Вот к этому действенно прекрасному нам и придётся опять вернуться, если только идеи высокого строительства не отринуты человечеством.

Гиппиас Майор (красота) диалога Платона не есть облачная отвлечённость, но поистине живущее благородное понятие. Прекрасное в себе! Ощутительное и познаваемое. В этой познаваемости заключается вдохновляющее, поощряющее напутствие к изучению и внедрению всех заветов прекрасного. 'Философская мораль' Платона одухотворена чувством прекрасного. И разве сам Платон, проданный в рабство ненавистью тирана Дионисия, а затем живущий, восстановленный в садах Академии, не доказал примером своим жизненность прекрасного пути?

Конечно, и гимнастика Платона вовсе не современный нам футбол или кулачное антикультурное разбитие носов. Гимнастика Платона это тоже врата к Прекрасному, дисциплина гармонии и возвышение тела в сферы одухотворённые.

Мы говорили о введении в школах курса Этики Жизни, курса искусства мыслить. Без воспитания общего познания прекрасного, конечно, и два названные курса опять останутся мёртвою буквою. Опять в течение всего нескольких лет высокие живые понятия Этики обратятся в мертвенную догму, если не будут напитаны прекрасным.

Многие живые понятия древнего мира приобрели в нашем обиходе вместо, казалось бы, заслуженного расширения, наоборот, умаление и обеднение. Так обширное и высокое служение музам обратилось в узкое понятие игры на одном инструменте. Ведь когда вы слышите сейчас слово музыка, вы себе прежде всего представляете урок музыки, со всеми наслоившимися ограничениями. Когда вы слышите слово Музей, вы понимаете его как складочное место тех или иных редких предметов. И, как всякое складочное место, это понятие вызывает в вас некоторую долю мертвенности. И это ограниченное понятие музея-хранилища, складочного места так глубоко вошло в наше понимание, что когда вы произносите понятие в первоначальном его значении, а именно Музейон, то никто уже не понимает, что вы хотите этим сказать. Между тем каждый эллин вовсе даже не самого высокого образования понял бы, что Музейон есть прежде всего Дом Муз.

Прежде всего Музейон есть Обитель всех родов Прекрасного, и вовсе не в смысле лишь сохранения тех или иных образцов, но в смысле жизненного и творящего применения их. Потому часто вы можете слышать, что люди не могут понять, каким образом Музей, как таковой, может заниматься всеми родами Искусств, может заниматься воспитанием вкуса и распространением чувства Прекрасного, в существе.

В данном случае мы вспомнили Заветы Платона. Также точно мы могли бы вспомнить и Пифагора с его Законами о Прекрасном, с его незыблемыми основами светлых мировых утверждений. Древние эллины дошли до того утончения, что возглавили свой Пантеон Алтарём Неведомому Богу. В этом возвышении духа они приблизились к утончённо-несказуемому понятию древних индусов, которые, произнося 'Нети, Нети', вовсе ие хотели этим сказать какое-либо отрицание; наоборот, говоря 'Не То, не То', они лишь указывали несказуемое величие непроизносимого Понятия.

При этом эти великие понятия не были чем-то отвлечённым, чем-то живущим лишь в разуме и рассудке, нет, они жили в самом сердце как нечто живое, живоносное, неотъемлемое и неистребимое. В сердце пылал тог же огонь священный, который слагал огненные Завсгы и Синаитских огшельников. Тот же огонь сложил драгоценные облики Св. Терезы, Св. Франциска, св. Сергия и отцов Добротолюбия, многознавших и, в конце концов, мало понятых.

Мы говорим о воспитании вкуса как об акте действительно государственного значения. Когда мы говорим о живой Этике, которая должна стать любимым часом каждого ребёнка, тогда мы и взываем к современному сердцу, прося его расшириться, хотя бы до размеров Заветов Древности.

Разве можно считать естественным фактом, что понятие, ярко выраженное уже во времена Пифагора и Платона, могло бы так сузиться и потерять истинное значение после всех веков так называемого развития. Пифагор уже в пятом веке символизировал собою целую стройную 'Жизнь Пифагорейскую' Пифагор утвердил музыку и астрономию как сестёр в науке. Пифагор, названный ханжами шарлатаном, - должен ужасаться, видя, как вместо стройного развития разбита и искривлена наша современная жизнь, не знающая прекрасного гимна солнцу - свету.

В наши дни даже в печати иногда сообщаются странные формулы, как, например, недавно сказанная формула о том, что расцвет интеллектуальности является признаком вырождения. Формула очень странная, если только автор не придаёт слову интеллектуальность какое-то особо суженное понятие. Если, конечно, мы возьмём интеллектуальность лишь как выражение одного условного засушенного рассудка, то, конечно, эта формула справедлива. Но опасно одно, а именно: не считает ли автор интеллектуальность как интеллигентность, которая должна быть связана прежде всего с воспитанием вкуса как действенного в жизни начала.

На наших глазах создалось на Западе новое перенятое слово - 'Интеллигенция'. Сперва на этого новопришельца несколько косились, но затем оно вошло в литературу. Является вопрос, предполагается ли это понятие как выражение интеллекта или же оно по древним Заветам символизирует вообще сознательное воспитание вкуса?

Если оно есть символ сознания и утончённого, и расширенного, то будем приветствовать всякое такое нововведение, которое, может быть, ещё раз напомнит нам о древних прекрасных корнях.

В письме о 'синтезе' вспоминались различия понятий Культуры и цивилизации. Оба эти понятия достаточно обособлены даже в обычных словарях. Потому не будем возвращаться к этим двум последовательным понятиям, даже если бы кто-то и удовлетворялся одним низшим понятием цивилизации, не мечтая о Культуре.

Но, вспомнив про интеллигенцию, позволительно будет спросить, принадлежит ли это понятие к цивилизации, как к выражению интеллекта, или же оно захватывает и высшую ступень, а именно входит уже в состояние Культуры, в которой действуют уже сердце, дух. Конечно, если бы мы предположили, что слово Интеллигенция должно относится лишь к стадии рассудка, то его не стоило бы вводить в новый обиход. Можно допустить нововведение там, где оно действительно вносит что-то новое или, по крайней мере, достаточно обновляет древние Заветы в рамках современности.

Конечно, всякий согласится в том, что интеллигенция, эта аристократия Духа, принадлежит к Культуре, и только в случае такого объединения можно приветствовать это новое литературное понятие.

В таком случае воспитание вкуса, конечно, принадлежит прежде всего интеллигенции, и не только принадлежит, по является её обязанностью, не выполняя которую интеллигенция не имеет права на существование и сама себя осуждает на одичание.

Воспитание же вкуса не может быть чем-то отвлечённым. Прежде всего это есть действительный подвиг во всех областях жизни, ибо, где же может быть граница служению Музам древних эллинов? если древние понимали во всём действенном объёме это служение и приложения в жизнь этих прекрасных начал, то нам-то разве не будет стыдно, если мы в предрассудках и в ханжестве обережём все лучезарные крылья огненно сверкающих ангелов.

Когда мы предлагаем Этику как школьный предмет, как предмет наиболее увлекательный, обширный, полный созидающих начал, мы тем самым предполагаем и преобразование вкуса, как защиту от безобразия.

Андромеда говорит: 'И я принесла тебе Огонь'. И древний эллин вслед за Эврипидом понимает, какой это Огонь и почему он так драгоценен. Мы же в большинстве случаев будем твердить эти вдохновляющие ведущие слова как фосфорную спичку. Мы наклеили высокое понятие фосфора - носителя Света на спичку и зажигаем ею наш охладевающий очаг, чтобы сварить похлёбку на сегодня. А где же оно завтра, это светлое, чудное Завтра?
Мы забыли о нём. Мы забыли, потому что утратили поиски, утратили утончённый вкус, который устремляет нас к улучшению, к мечтам, к сознанию. Мечты для нас сделались снами преходящими, но ведь не умеющий мечтать и не принадлежит к жизни будущей, не принадлежит к роду человеческому с высоким образом.

Даже та простая истина, что мечта о будущем есть первое отличие человека от животного, уже превратилась в труизм. Но сам труизм сделался не общепринятой истиной, как должно было бы быть, но стал синонимом истины, о которой не следует думать. Тем не менее, несмотря ни на что, даже во время самых больших трудностей не отложим мысль о воспитании вкуса, не отложим мысль о предмете живоносной Этики. Не забудем об искусстве мышления и будем помнить о сокровище сердца.

'Некий отшельник оставил своё уединение и вышел с вестью, говоря каждому встречному: 'Имеешь сердце'. Когда же его спросили, отчего он не говорит о милосердии, о терпении, о преданности, о любви и всех благах основах жизни, он отвечал: 'Лишь бы не забыли о сердце, остальное приложится'. Действительно, можем ли обратиться к любви, если ей негде пребывать? Или где поместится терпение, если обитель его закрыта? Так, чтобы не терзаться непреложными благами, нужно создать для них сад, который откроется среди осознания сердца. Станем же твёрдо на основе сердца и поймём, что без сердца мы шелуха погибшая'. Так заповедуют Мудрые. Так и примем, и приложим.

Без неустанного познавания прекрасного, без неутомимого утончения сердца и сознания мы сделаем и законы земного существования и жёсткими, и омертвелыми в человеконенавистничестве. Иначе говоря, будем способствовать самой низменной гибели.

Сказано: "Sub pretextu juris summum jus saepe summa injuria. Suaviter in modo, fortifer in re".
[Под тогою закона высшее справедливое часто есть высший произвол. По сути твёрдо, по способу мягко (лат.) - ред. ]

24 мая 1932 г., Гималаи
"Твердыня Пламенная"

*******************************************************

ПРАГА.

РУССКИЙ МУЗЕЙ В ПРАГЕ

Русский культурно-исторический музей в Праге представляет собою явление глубочайшего значения. Это первый русский музей в Европе. Среди беспредельного русского строительства такой музей является маяком утверждения достоинства русского искусства и науки перед Европою.

Русские достижения прежде бывали представлены на временных международных выставках, а также театральными постановками. Все эти выступления имели огромное значение для осведомления о росте русского творчества. Но всё же они были временными, а теперь Русский музей в Праге является учреждением постоянным, в которое могут сохранно стекаться разнообразные проявления русского творчества.

Уже с 1906 года я неоднократно поднимал вопрос о полезности учреждения в Европе отдельного Русского музея или же способствовать учреждению русских отделов при существующих европейских музеях. Каждый из нас имел много случаев болеть о недостаточном ознакомлении Европы и Америки с русским творчеством и с русским народом вообще. Враждебные элементы не переставали сеять самые неправдоподобные выдумки, желая представить русский народ неуспешным, неудачным и отсталым.

Сейчас уже много сделано для правильного ознакомления иностранцев с русскими достижениями, и наш музей в Праге должен являться одним из вернейших средств для такого справедливого ознакомления. Быстрый рост музея доказывает как даровитость его учредителей - Булгаков, Новиков - так и всеобщую отзывчивость к этому нужнейшему начинанию. Нужно порадоваться, что музей постоянно обогащается новыми отделами и, таким образом, действительно может представлять русскую культуру. При ограниченности средств, конечно, многое труднодостижимо, ибо приходится ограничиваться ожиданием пожертвований как вещевых, так и денежных.

Прекрасно, что теперь уже имеется и краткий каталог. Для дальнейшего роста музея всё же необходимо ещё более широкое осведомление о задачах и об истории возникновения этого учреждения. Следует иметь хотя бы краткую брошюру, хотя бы на трёх языках, удобную для широкой рассылки. Ведь нигде заграницею не существует такого Русского музея, и потому мы вправе ожидать, что отклик должен прийти из всех частей света. И он может прийти, лишь бы только люди широко знали о неограниченных задачах музея. Русский музей творит общерусское дело.

16 Августа 1938 г.
Н.К. Рерих, "Из литературного наследия". М. 1974 г.
____________________________________________

ПРАГА
Сообщение В. Булгакова

Русский Культурно-Исторический музей благополучно существовал до 22 июня 1941 г. В этот день, т.е. в день объявления Германией войны Советскому Союзу, заведующий музеем В. Ф. Булгаков был арестован агентами гестапо в здании музея и отвезён из Збраслава в Прагу, в немецкую тюрьму, где и пробыл три месяца в самых тяжёлых условиях. Временно освобождая его, гестапо предписало ему отказаться от должности директора музея и выйти из всех общественных и литературных организаций, где он состоял членом. Кроме того, он был обязан подпиской к невыезду из Праги и отдан под двойной надзор - гестапо и общей чешской полиции, куда он обязан был еженедельно являться. Литературная деятельность ему также была запрещена. Заместителем Булгакова по должности руководителя музея назначен был художник Зарецкий. Ему, по инвентарным книгам, сдан был Булгаковым музей. Всё оказалось в полном порядке.

23 Марта 1943 г. была арестована старшая, 22-летняя дочь Б. - Татьяна по обвинению в участии в нелегальном чешском антифашистском кружке и в выражении сочувствия победам Красной Армии. 27 Марта того же года снова арестован был сам Б. До 17 Мая его держали в пражских тюрьмах, а затем по этапу, в железных наручниках, отправили в лагерь для интернированных советских граждан в крепости Вюрцбург, близ г. Вейссенбурга в Баварии. Режим в крепости был тот же, что и в концентрационных лагерях (голод, холод, принудительные работы), но всё же несколько легче. К тому же Б-ва и ряд арестованных старшего возраста не принуждали работать. Раз в месяц Б. получал продовольственные посылки от жены. Дочь Б. была отправлена в женский концентрационный лагерь Равенсбрюк, на севере Германии, с ужасным, характерным для худших немецких лагерей режимом. И отец и дочь всё же выжили. 26 Апреля 1945 г. Б. был освобожден американской армией, а в начале мая месяца дочь его освобождена была советской армией. Оба вернулись в Прагу.

Приехав в Прагу 22 Июня 1945 г. (т.е. ровно через 4 года после своего первого ареста) и посетив Русский музей в Збраславе, Б. нашёл его в состоянии полного разгрома. Оказалось, что в течение 30 дней в залах музея проживали солдаты одной немецкой военной части, а затем Збраславский замок сделался предметом боя между немцами и русскими. Немцы бежали. В замке на некоторое время обосновались русские. Немцы варварски вели себя в музее. Чтобы освободить место для спанья, они свалили всю его мебель в одну или две комнаты, а многое просто выбросили на улицу. Картины и рисунки сорваны были со своих мест, библиотека и архив рукописей приведены в хаотическое состояние. Все помещения музея заполнены были мусором, тряпьём, обломками оружия, патронами и т. д. Осколки стекла и ценного фарфора хрустели под ногами. Многие рукописи и рисунки (в частности, несколько рисунков Добужинского) были разорваны. Заведующий музеем, как оказалось, уже несколько недель не показывался в музее. Таким образом, музей был брошен на произвол судьбы. Его "хозяин" - Русский Свободный Университет - фактически перестал существовать, а те два-три лица, которые имели претензию представлять Университет, по старости ли, по растерянности ли, не предприняли и не предпринимали вовремя нужных мер.

Б. лояльно ожидал, пока его пригласят возобновить его деятельность в музее. Заведующий-дезертир был уволен от своей должности только 22 Сентября, и в тот же день Б. восстановлен был в должности директора. Он тотчас принялся за работу восстановления музея. Удалил мусор, восстановил внешний порядок в музее, разыскал вещи, временно исчезнувшие (они оказались припрятанными и сохранёнными для музея служащими замка) и приступил к созданию новой экспозиции, уже не в духе русско-эмигрантского, а просто русского музея, с особым отделом, посвящённым Красной Армии и Советской России. Однако неожиданно выяснилась необходимость для музея покинуть то помещение, которое он занимал в Збраславском замке уже в течение 10 лет: с одной стороны, помещение это понадобилось управлению замка для других целей, с другой - Советское Посольство в Праге, с которым Б. находился в связи, выразило пожелание о том, чтобы музей был перенесён в Прагу, а именно в здание русской советской средней школы, располагающей прекрасным и обширным помещением, с тем, чтобы эта школа стала, таким образом, как бы главным русским культурным центром в Праге.

Музей должен был перейти в Прагу не целиком. Его библиотека и архив рукописей, отражающие, главным образом, деятельность русских учёных и писателей за границей, а также обширный фотографический материал, посвящённый жизни и быту русских за рубежом, переданы были в распоряжение Академии Наук СССР. Делегация Академии в составе главы всего архивного дела в СССР ген. Никитинского, академика проф. Минца, члена-корреспондента Академии проф. Богоявленского и секретаря делегации доц. Сутоцкого, как раз находившаяся в Праге для приёма в ведение Академии другого, именно русского заграничного исторического архива, который создан был чешским правительством и ныне принесён был им в дар Академии, посетила Русский музей в Збраславе, высоко оценила его коллекции и постановила: принять книжные и рукописные материалы музея в состав собраний Академии Наук как особую архивную единицу под названием "Архив Булгакова". Все эти материалы были упакованы и в 24 больших ящиках пересланы в Москву.

Что касается художественных коллекций и собрания предметов русской старины, то они вместе с необходимой музейной обстановкой перевезены были В. Ф. Булгаковым в здание русской советской средней школы в Праге. Музей будет помещаться в шестом этаже собственного здания школы, где ему предоставлены большая светлая галерея и четыре просторных, чистых, светлых комнаты. Надо сказать, что всё ценнейшее уцелело от немецкого погрома и сохранилось в прекрасном состоянии. Это относится, в частности, ко всем 15 картинам акад. Н. К. Рериха, к портрету его и другим работам его сына-художника, к картинам Репина, Богданова-Бельского, Бенуа, Виноградова, Наталии Гончаровой, Стеллецкого, З.Серебряковой, скульптора Аронсона, К.Брюллова, Ив. Билибина и других выдающихся художников, также - к собранию ценнейших миниатюр и др. собраниям. В новом помещении музей, по идее В. Ф. Булгакова, будет дополнен отделением, отражающим жизнь Советского Союза в его современном состоянии. Будучи переведён в столицу страны и став более доступен для всего её населения, музей, без сомнения, будет сильно посещаться, и его роль может только вырасти. Самое же радостное состоит в том, что музей соединён с большой средней школой и, таким образом, непосредственно будет служить делу просвещения, делу воспитания и образования русской и интересующейся Советским Союзом чешской молодёжи. Таким образом, идея Рериха о необходимости учреждения постоянного Русского музея за границей получает новое, ещё более прочное и основательное выражение. Наконец, важно то, что музей стал собственностью Российского государства и Советского Союза, что подводит прочную материальную базу под его существование и, вообще, обеспечивает всесторонне это существование, ранее зависевшее в значительной степени от частной благотворительности.
Таким образом, проблема Русского музея в Праге, по крайней мере, по мнению инициатора и создателя его - В. Ф. Булгакова - разрешена была чрезвычайно удачно. Реформа, вызванная требованиями новой эпохи, была неизбежна, музей (если не считать сравнительно немногих потерь, понесённых вследствие занятия помещений музея немцами) не только не пострадал, но вступил в новые условия существования, вполне благоприятные для его дальнейшего развития. Советское правительство более, чем какое-нибудь другое, печётся о культурных ценностях своей страны и своего народа. Оно, конечно, сделает всё необходимое и для того, чтобы поддержать в блестящем состоянии Русский музей при русской средней советской школе в Праге.

[1946 г.]
Н.К. Рерих 'Листы дневника', т.3. М., 1996 г. (Из архива МЦР)

**************************************************************************************


ПРОСВЕЩЕНИЕ.

САДЫ ПРЕКРАСНЫЕ
24-е марта 1932

Привет!
Ваше общее собрание 24-го марта во имя Культуры и Мира, во имя Знания и Красоты является одной из тех исторических вех человечества, которые вольют в будущее поколение новую бодрость и преуспеяние. Кому-то будущему будет глубоко значительно знать и чувствовать в сердце, что путники, ранее его прошедшее, не только мыслили про себя о ценностях Знания и Красоты, об истинных ценностях Духа, но и свидетельствовали это в жизни своей. Пусть вновь приходящие сознают, как происходили эти свидетельствования о Прекрасном даже среди самых трудных времён.

Ведь не будем скрывать от себя, что нынешние времена, действительно, самые трудные. И материальный и духовный кризисы дошли, как кажется, до апогея. Но где же этот апогей в Беспредельности? Иначе говоря, остановится ли углубление и нарастание кризисов, если люди, все, кто мыслит от Блага, не сойдутся вместе, в доверии, в полном сознании, чтобы поддержать созидательные основы? Всякая отвлечённость должна быть осмыслена как реальность, ибо в реальном мире и нет туманных отвлечённостей, но есть одна великая Реальность.

Не во имя малых хозяйственных дел, но во имя Великой Реальности вы сходитесь вместе. Вместо бессмысленного растрачивания времени на самоуслаждение, вы пытаетесь общими усилиями укрепить сознание масс во имя Реального и Прекрасного. Вы поняли, что досуг есть тот же радостный труд, во имя тех же духовных ценностей. Весёлое времяпровождение есть радость о духе, и в таком порядке каждое веселье, высоко облагороженное, представит из себя не пир во время чумы, но радость Духа, одетого прекрасным доспехом мужества.

Кто-то окаменевший скажет: 'Время ли во дни материального потрясения думать о просвещении?'. Стыдно должно быть такому окаменевшему сердцу, если вообще в окаменении возможно понятие стыда. Да, родные наши, вы-то знаете, что именно во время потрясения необходимо самое напряжённое устремление к Просвещению. Обратимся к страницам Истории, и мы увидим, что времена расцвета создавались силою Духа. Это не труизм, это утверждение, которое мы все должны твердить друг другу. Ведь чудовище сомнения приходит искушать и днём и ночью, и там, где оно найдёт для заразы хотя бы крошечную клеточку, оно немедленно посеет самое злобное семя.

Чем же, прежде всего, закаменело то сердце, которое стало бы восставать против Просвещения? Окаменение началось от малейшего сомнения на основе невежества. Величайшие бедствия произошли от малейшего сомнения. И не перейдёт сомневающийся ни над пропастью, ни через горный поток. А ведь сейчас не только шумит Армагеддон, но словно бы открылись целые зияющие пропасти, угрожающие Культурному Общению.

Мы позитивисты и оптимисты и потому говорим о пропастях не из пессимизма, не из отчаяния, а просто говорим тоже о действительности. Мы были бы боязливы, пытаясь замолчать действительность. Пример страуса, зарывающего голову в песок и думающего, что тем самым он уже спасся, ибо сам не видит опасности, недопустим в человеческом обиходе. Нет, нужно особо широко и зорко устремить глаза, чтобы найти все разрушительные и разлагающие причины.

Если сомнение исходит от невежества, то и злоба, и ложь, и предательство, в конце концов, проистекают от того же источника. Потому-то Просвещение, дисциплина ума и духа являются той спасительной панацеей от всех разрушений. Пусть не сетуют на нас, что нам приходится повторять такие истины, за которыми стоят десятки тысячелетий, но современное состояние мира, так явно потрясённое, заставляет нас и повторять это, и собираться вместе, чтобы свидетельствовать сердцем своим, насколько мы желаем строительного Блага.

Одевать ли нам траур по причине всех потрясений? Это было бы чем-то тоже от ветхого мышления. Тот, кто устремляется к Действительности, очень далёк от траура и от отчаяния, если сердце его устремлено ко Благу.
Этот радостный строитель знает, что есть огонь сердца, и знает, что если этот могущественный талисман засиял, то и самая чернейшая тьма будет прободена и рассеется под лучами Света.

Во имя Света вы и сошлись сегодня. Во имя радости Духа вы хотите узнавать друг друга и укрепляться обоюдно. Во имя Культуры и всего Прекрасного вы идёте радостно по горным тропинкам и даже благословляете острые камни, ибо по гладкой поверхности вы и не могли бы подняться к Высотам. Если бы не было потрясений, если бы не шумел уже Армагеддон, может быть, вы, друзья наши, и не сошлись бы.

Повседневное благополучие не есть рассадник подвига и героизма. Без бедствий мы не имели бы множайших прекрасных примеров истории. Если бы препятствия не закаляли меч и щит героев, то теперь человечество было бы лишено многих благодетельных движений. Аэропланы готовы к полёту, надводные и подводные сообщения открыты. Стотысячный тоннаж к услугам, и радио кричит по всему миру, а может быть, и далеко за пределы его. Значит, одна из подробностей достижений уже налицо. Стоит только согласиться на том, чем, видимо, нагрузить воздушных и водных птиц железных и что вложить в уста радио.

Просвещение, Просвещение, Просвещение, Просвещение, Знание, Мир, Красота! Что бы ни сказали те, которые боятся каждого большого понятия, что бы ни шептали разлагающие разрушители, но вы, сошедшиеся во имя Прекрасного, не убоитесь никаких шёпотов и злоречия. Пламя костра осветило подвиг Св. Жанн д"Арк; тернии высокого просветительского пути Св. Сергия стоят, как сверкающие памятники человеческого достижения, и зовут, и показывают, что решительно всё, даже самое высокое, возможно здесь, в нашей земной жизни.

И вот в пределах земных и надземных будем сходиться вместе в твёрдом убеждении о совместной работе на Просвещение. Каждый по-своему, каждый в своём саду пусть посадит лучшие деревья и каждодневно поливает посадку, чтобы не засохли побеги от бездождья. И в каждодневности этой будет та же великая радость, которая и сегодня сводит нас вместе.

А там, где сияет великий Магнит сердца, там и умножаются силы. А ведь Благодать берётся усилиями. Эти же благие усилия превращаются и в Праздник, на котором требуется множество огней, чтобы рассеять глубины тьмы. Вот и улыбнёмся и зажжёмте эти огни радости, оставим зверям все ссоры и пререкания. Вы же устремитесь ко Благу в сиянии вдохновляющего труда.

Будьте вместе, будьте дружны и растите ваши сады прекрасные!

24 марта 1932. Урусвати
Твердыня Пламенная. 1932 г.
__________________________