Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ Н.К. РЕРИХА

И.
(ИСКУССТВО)
****************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

ИСКУССТВО //
Художественно-литографское искусство (1899 г.)
Искусство Тибета (1928 г.)
Умудрённость (1940 г.)
Мера искусства (1942 г.)
Русское искусство (1946 г.)

****************************************************************************

1899 г.
ХРОНИКА

Н. К. Рерих
Собрание по художественно-литографскому искусству в Императорском Обществе поощрения художеств

22-го апреля в помещении Императорского СПб. Общества архитекторов в здании Императорского Общества поощрения художеств состоялось собрание, посвящённое художественно-литографскому искусству, причём обсуждался вопрос об устройстве выставки художественных литографий.

На время заседания были выставлены: 1) Собрание художественных лито┐графий (дар Обществу фирмы В. Гофман в Дрездене); 2) 12 литографий г. Ривьера (Les 12 aspects de la nature); 3) Издание 'l"Estampe Modeme'.

А. И. Сомов, открывая собрание, указал на значение литографского искусства, которое за последнее время, попав снова в руки художников, начинает воскресать. Общество поощрения художеств в прошлом году устроило специальные мастерские литографского дела для подготовки техников и чтобы дать возможность художникам пробовать свои силы в деле литографии. Настоящее собрание, между прочим, имеет целью обсудить устройство выставки художественных литографий.

Г. П. Анненков ознакомил собрание с историческим ходом развития литографского дела. Родоначальник литографии Зенефельдер, собираясь сам издавать свои сочинения, задумал выгравировать их на известковом камне; во время опытов над подобным камнем к Зенефельдеру пришла прачка, счёт которой он записал на одном из своих камней с помощью жирной чёрной краски. Приступив затем к полировке камня азотной кислотой он, к изумлению, увидел, что последняя, травя поверхность, не действует на места, покрытые краской, образуя таким образом рельефную надпись.
Зенефельдер, поняв какое огромное значение может иметь его нечаянное открытие, употребил все старания усовершенствовать свой способ и довольно скоро выработал приёмы печатания с литографского камня.

В 1799 г. он предпринял путешествие и был в Мюнхене, Вене, Лондоне и Париже, всюду де-монстрируя своё изобретение. В Германии с первых же опытов литографское искусство достигло значительного совершенства, затем перешло в Рим, а в 1807 г. сильно привилось и в Лондоне. Около этого же времени А. Оффенбах и Ластейри старались основать литографские заведения во Франции, но знания этих лиц были крайне ограниченны, и попытка их не имела успеха. Тогда Ластейри, которому принадлежит честь окончательного водворения литографии во Франции, предпринял путешествие в Германию и, после основательной подготовки, в 1814 году вернувшись во Францию, основал там литографское заведение, выполнившее превосходные отпечатки. К 1818 году литографское искусство вошло в такую моду, что даже члены королевского дома в Тюльери нередко занимались рисованием на камне. После Ластейри много способствовали развитию литографии Энгельман, де Мильхус, Марсель де Серр, Гокур, Вилен, Легро Данизи, Лемерсье. Из художников Франции с особенною любовью отнеслись к литографскому искусству: Жиродэ, Дерне, Прюдон, Жерико, Пигаль, Гаварни, Гранвиль, Домье, Травис и др.

В России литография появляется в 1818 г. ; из русских литографических заведений славились: в 20-х годах - Вармунда, в 40-х - Гельбаха, Майера, Штейнбаха, в 50-х - Мюнстера (существующее и до настоящего времени), литография Главного Управления путей сообщения и публичных зданий и в 70-х - Патерсена; из русских ли-тографов выдаются: Людериц, Шевалье, Гау, Разумихин, Шертель, Сверчков, акад. Ухтомский, Тим, Шарлеман, Пират┐ский, Кружкин, Брезе, Борель. В заключение Г. П. Анненков указал собранию на французского художника Ривьера, достигшего особого совершенства в деле современной литографии. Ещё никогда хромолитография не давала таких художественных произведений, как работы Ривьера, в ко-торых с помощью им самим изготовляемых красок он достигает удивительного сочетания тонов.

П. П. Марсеру сообщил несколько сведений касательно выставленной весьма ценной коллекции оригинальных литографий, принесённой в дар Обществу п[оощрения] х[удожеств] дрезденскою фирмою В. Гофмана. Г[-н] Бруно Шульце, стоящий во главе крупного дела фирмы Гофмана, сознавая, что литография постольку может достичь своей цели, поскольку она будет находиться в руках художников, пожелал вернуть ей - её былое значение и для этого начал привлекать художников к непосредственной работе на камне.

Пять лет тому назад первый пример был подан Георгием Люрихом, которому вскоре последовал целый ряд дрезденских художников. В течение 5 лет более 80 художников начали работать на камне и, таким образом, благодаря просвещённому содействию г. Бруно Шульце, художественная литография снова заняла своё место среди художественных произведений. Из выставленных литографий особенно выдаются работы: Унгера, Рихарда Мюллера, Баума, Бауцера, Медица, Берингера и др. Все литографии этих художников поражают изучением природы и высоким знанием рисунка.

Принесение в дар столь редкой коллекции вызвало со стороны Общества выражение глубокой признательности щедрому жертвователю.
А. И. Сомовым, А. Н. Мюнстером, Р. Р. Голике, А. А. Ильиным, Е. Е. Рейтерном, А. А. Бильдерлингом, П. П. Марсеру, Ф. Г. Беренштамом и г. Филипповым были подняты вопросы насчёт устройства выставки литографского дела, заботы о которой и принял на себя А. И. Сомов, причём было выяснено, что литография особенно близка Обществу поощрения художеств, которое ещё в 30-х годах давало молодым художникам заказы на литографии с разных картин под руководством известного жанриста Венецианова, и что предстоящая выставка должна носить характер исторический (расположение по эпохам), но - при современном отделе.
А. Н. Мюнстер указал, что, справляя в будущем году шестидесятилетие своей деятельности, он может дать сведения о всех выдающихся русских печатниках, и что надо бы в России создать, подобно Франции, Общество художников-литографов. Собрание приветствовало А. Н. Мюнстера как старейшего литографа.

А. А. Ильин заметил, что без активной помощи художников нельзя ждать быстрого развития литографского дела, на что А. И. Сомов от лица Общества пригласил всех художников посещать мастерские Общества и пробовать свои силы в деле литографии.

Искусство и художественная промышленность. 1899. Май ? 8 С. 694-696.

***********************************************************************************************

1928 г.
Искусство Тибета
/Листы дневника экспедиции/

Красная тяжёлая дверь медленно открывается, мерцая золотом узоров. В сумраке дукханга величественно уходит ввысь гигантское изображение Майтрейи. В бархатных наслоениях времени начинаете различать на стенах мягкие силуэты обликов. Целый ряд строгих Бодисаттв, Держателей, Хранителей... Чётко стоят они. Запечатлены твёрдой рукой. Время придало краскам богатство и смягчило искры золота. Незабываемое впечатление. Воздымающая радость.
Весь сине-белый, точно старого китайского фарфора, вход. Маленькая дверка и высокий порог. Точно старые знамена битвы духа спускаются с резных балясин ряды танок. Множество картин сияет сложным многообразием. По чёрному фону мчатся золотые и пурпурные всадники. Золотые нити облаков и строений свиваются в свиток неисчерпаемого воображения. Отшельники укрощают стихии. Учителя совершают путь трудный. Посрамлены тёмные силы. Толпы народа, и оправданного и грешного, теснятся к тронам Благих. По белым хатыкам - шарфам пустыни - минуют стремнины жизни. И Сам Благословенный Татхагата в кругу избранных Архатов посылает благословение приходящим, не убоявшимся великого пути. Не забудем этот ковчег драгоценных знамён. Исполнимся крепостью битвы.

И ещё резной вход. Над широкими ступенями мощно стоят Дхармараджи - Владыки всех стран. Охраняют врата к Великой Матери Сущего. Многоокая, Всезнающая Дуккар, окружённая светлыми Тарами, - самоотверженными хранительницами человечества. Ещё не всюду успело подернуться благородным покровом времени золото, но сырость стен уже плетёт свой узор. Высоко над Тарами мандала Шамбалы. Неустанный Владыка Ригден бодрствует на Башне в священном круге снеговых гор. Столпилось воинство. Не забудем эти великие символы.

Горные проходы. Уже близки снега. На древнем пути огромное изображение Майтрейи, изваянное на скале, посылает странствующим своё благословение. Не обычной рукою превращена поверхность скалы в монументальный Великий Облик. Мощь руки и неутомимость труда подвигли человеческие силы к такому созданию на пустынном теперь пути. Ведь всё это велико и многозначительно замыслом, и убедительно формами, и увлекательно мастерским убором. Большое искусство.

Чёрные с золотом знамена китайского происхождения. Характер рисунка и сочинения нескрываемо напоминают Китай. Дуккар и Тары - Матерь Кали великой Индии и Благая Куанин седого Китая пришли в тибетский дукханг издалека. Майтрейя напомнил вам Бодхгайю Индии. Лик Благословенного устремил вас к Сарнату. Вам указывают на индусское происхождение изображения. Великого Майтрейю на скале в VI или VII веке ваяла рука, знавшая формы великой Индии. Вы вспоминаете технику Тримурти Элефанты. Вы переноситесь к скульптурам Матуры, к фрескам Аджанты, в сказку Эллоры, в величественные развалины Анарадхапуры и в живописные нагромождения Рангуна и Мандалая.

То, что вы видите в тибетских храмах, неизбежно вызывает в вас воспоминания о виденном в Индии или Китае. Течение водопада напоминает вам о его истоках.

Четыре года хождений по буддийским землям наслоили многие впечатления. От незабываемой сказки пещерных храмов Центральной Азии до десяти тысяч Будд, недавно заказанных буддистами литейной мастерской в Польше, точно Восток уже настолько оскудел. От бедного степного монастыря в переносной юрте до картины Шамбалы за спиною странствующего ламы. Все видели.

Конечно, всюду потрясало различие между качеством древних и современных изображений. Мощный замысел древних храмов, их размеры и соотношения. Прекрасно избранные места и щедрое богатство выполнения говорит нам о совершенно ином духовно-творческом состоянии их создателей. Тесные размеры, случайное местоположение, непрочность постройки и убогость украшений делают новейшие тибетские храмы неубедительными. И сами тибетцы подчеркнут вам о преимуществах старинной работы, о значительности места ввиду его древности. Просто будут действительностью, очевидностью различия качества творчества.

Конечно, время с его неподражаемыми наслоениями всё украшает. Представим себе, насколько облагорожены временем примитивы Италии, Испании, Нидерландов. Персидские торговцы расстилают ковры под ногами базарной толпы для ценности патины. Итак, отнесём многое из привлекательности старого Тибета также за счёт времени.

Кроме того, совершенно ясно, что мастерство прежних художников Тибета было и тоньше, и острее. Их духовное устремление давало им порывы, которые выходили далеко за границы официального, механического канона. Великий Далай-Лама Пятый, давший Поталу - единственное здание Тибета, умел укреплять нерв жизни. Также и некоторые Таши-Ламы умели привлекать дарования. Теперь же, когда в Тибете укоренились невежество, лицемерие, подозрительность и ложь, то эти свойства прежде всего отразились на качестве творчества и труда.

Замечательно наблюдать, как внутренние стимулы жизни вырабатывают качество производства и зажигают или тушат огонь творчества и всего производства народа. Можно писать историю народа по памятникам творчества и производства. Сейчас, после отъезда Таши-Ламы, Тибет очень тёмен общественно и духовно. Также условно ограничены и механически холодны проявления его искусства. Эта холодная условность не увлекает зрителя и вызывает сомнения о существе самого тибетского искусства.
Даже первые изображения Будды Тибет получил только в VII веке от Китая и Непала, т.е. от индусских традиций. До этого времени тибетцы, которых китайские хроники называют диким народом, вероятно, были в состоянии племён хорпа или мишимы. Эти племена до сих пор питаются сырым мясом и носят бессменно одну одежду, пока она не истлеет на теле. Вся литература Учения Будды пришла из Индии и Китая. Указывается, что тибетские переводы с санскрита, вследствие бедности тибетского языка, сделаны условно и не передают многих утончённых понятий, выросших из Вед.

Дикость Тибета, конечно, восприняла дословно и всю изобразительную сторону Учения, принесённого от культурных соседей - Индии и Китая. И религиозная обрядность, и робость собственного воображения удержали Тибет в границах чужого понимания. Присматриваясь к всевозможным проявлениям ламаистского и народного творчества, видим даже в его лучших проявлениях лишь заимствование форм Индии или следование ритуалу Китая. Если к этим условиям ещё прибавить персидско-могульскую миниатюру, то вся триада воздействий на искусство Тибета будет очерчена. Кто назовёт что-либо, что можно назвать вполне тибетским созданием?
Конечно, кроме Индии и Китая, Тибет имел ещё более древние наследия. На скалах находимы неолитические рисунки. В бесконечность древности устремляет Свастика - знак Огненного креста жизни. Со времён древнейших переселений народов оставлены в Тибете некоторые типичные формы изделий. Но забыто тибетцами искусство великих странников.
Правда, до сих пор мечи Тибета вам напомнят мечи из готских могил.
Фибулы и пряжки скажут вам также о зверином стиле, о готах и аланах. Вы вспомните неожиданное сведение из хроники католических миссионеров о том, что место Лхасы когда-то называлось Гота. В местности Доринг в Транс-Гималаях нами найдена старинная пряжка с двуглавым орлом, подобная находкам южно-русских степей и северного Кавказа. Там же обнаружены древние могилы совершенно сходные с могилами Алтая, где прошли готы. Женщины этой местности носят головной убор в виде кокошника, как в славянских землях Европы. Там же найдены на высотах в 15.000 ф. древние каменные мольбища, подобные солнечному культу друидов. Но об этом поговорим отдельно и подробно, и когда мы, замерзая в Чунаргене, в шутку называли Тибет страною Нибелунгов, мы были ближе к истине, чем предполагали.

Соображая все заимствования и подражания Тибета, невозможно говорить о тибетском стиле или тибетском искусстве. Правильнее говорить об искусстве в Тибете. Затруднительно припомнить архитектурные, ваятельные или живописные памятники, которые не являлись бы огрубелыми отображениями утонченных нахождений Индии и Китая.

Не забудем также техническое влияние Непала на Тибет. Сам Непал не дал оригинальных форм и питался влиянием Индии. В живописи Непал не отличился, но хорошие непальские литейщики и чеканщики издавна вносили в Тибет своеобразные приёмы техники.

Передо мною два отличных изображения старого Тибета. Будда, в котором бросаются в глаза индусский тип и индусское влияние. Другое - очень тонкое изображение Далай-Ламы Пятого, справедливо названного Великим.
Это изображение напоминает китайскую работу и, вероятно, идёт из Дерге. Теперь такого совершенства изображений в Тибете не делают.

Современное искусство в Тибете стало окончательно застывшим,
механическим переложением чужих форм. Традиция острой техники отошла, заменяясь дряблой линией и детским раскрашиванием. Краски третьего сорта, проникающие в Тибет, способствуют падению качества работы. А что же представляет условная копировка без сильного духа и без крепкой техники? Если кто-то придёт к заключению, что искусства сейчас в Тибете нет, то он будет близок действительности.

Трафарет дошёл до такой механизации, что почти все изображения переводятся по пунктирным переводам - припорамиваются. Всё же сделанное от руки оказывается детски беспомощным. Если лишите ламу-иконописца его приготовленных проколотых трафаретов, то он останется почти беспомощным. В технических традициях любопытно проследить те же самые приёмы, которые характерны для средневекового иконописания, применявшиеся до недавнего времени профессиональными иконописцами в России.

Следя за работою лам-иконописцев, я узнавал способы работы, совершенно подобные русским кустарным иконописцам. Так же приготовляется доска или полотно. Так же приготовляется левкас, т.е. гипс на клею для грунтовки. Так же приготовленная доска или полотно выглаживается раковиной или полируется рогом. Переводится перевод трафарета и раскрашивается очень тонкими кистями. Разница лишь в том, что русские иконописцы покрывают икону олифой. Они очень берегут состав этого лака и гордятся прочностью работы. Тибетские же иконописатели не проявляют заботы о лучшем качестве работы. У русских иконописцев часто имеются рукописные наставления об иконной технике, иногда написанные условным символическим языком - 'тарабарщиной'. Такие рукописи хранятся в роде и передаются от отца к сыну. О таких руководствах в Тибете я не слышал.
Ещё одно сходство между тибетскими и русскими иконописцами. И те, и другие поют за работой священные стихиры. И часто русские иконописцы поют старинный стихир про Иосафата-Царевича, не подозревая, что они поют про Благословенного Будду. Иосафат - испорченное Бодисаттва.

Ещё одно обстоятельство указывает на ближайшее влияние Китая на искусство Тибета. Лучшие тибетские иконописцы происходят из Кама, лучшие изображения отливаются в Дерге, там же и лучшая печатня. Сами тибетцы говорят, что они не в состоянии достигнуть совершенства китайской работы. У махараджи Сиккима есть серия очень колоритных танок явно китайского достоинства - конечно, эта серия идёт из Кама. Также встречались хорошие работы в Таши-Лунпо, как и подобает резиденции духовного главы Тибета. При всей своей заносчивости и кичливости тибетцы не превозносят лхасскую работу. Место тридцати тысяч лам не является средоточием духовных и творческих достижений.

Можно находить множество трогательных подробностей иконописной работы. Можно умиленно улыбаться ограниченности лам-иконописцев. Можно жалеть тибетский народ, которому при нынешнем лхасском Правительстве живётся очень тяжело. Но если попытаетесь предъявить Тибету серьёзные требования, то все ваши соображения будут просто недоступны в силу пониженного, забитого интеллекта.

Остаётся интерес за символикою изображений. Наблюдать её очень поучительно. В ней можно находить многие забытые оккультные законы. Обратите внимание на изображение аур, на магические зеркала, на смысл кругов мандалы, на Норбу Ринпоче. Калачакра, привезённая из Индии Аттишей, твердится без приложения к жизни. Законами основ не живут. Закон жизни превращён в танец смерти.

Невежество, лицемерное извращение Учения не могут продолжаться далее. Они разлагают дух народа. Из тьмы идет лишь тьма.
Но 'всё павшее ещё не поднялось'. В будущем будет и новый тибетский народ, и тибетское знание, и тибетское искусство.
'Огнём насыщено пространство. Уже бороздят небосклон зарницы Калки Аватара - сужденного Майтрейи'.

Не замечается признаков возрождения Тибета. Странно видеть это окоченение целой страны - точно мёртвый остров среди сияющих волн разбуженного океана. В истории человечества бывали моменты, когда после войн, после катастроф сознание бодро пробуждалось. Целые яркие эпохи создавались этими взрывами духовных накоплений. Но кто-то остаётся недвижным, пожирая сырое мясо, теряя в цынге зубы от нездоровой жизни и истлевая в бессменных шкурах, полных паразитами.

В Тибете опять запрещено светским людям стричь волосы и приказано опять облечься в длинные халаты и тибето-китайскую обувь. Все эти признаки, конечно, не завещаны Благословенным Буддою. Каждое Учение предусматривает овладение возможностями и движение вперёд. Эти запрещения показывают какое-то механическое поклонение старине. Но спросим: 'Какой старине поклоняетесь?' 'Которого именно деда желаете почтить?' В ретроградстве как бы не дойти до нечленораздельных звуков праотцев. Хороша старина, пока она не мешает будущему. Любим и бережём всю прелесть старины; повторяем: 'Из чудесных камней прошлого сложите ступени грядущего'. Из камней сложите целые величественные ступени новой красоты и знания. Но что же должно быть, если допущена смерть прошлого и запрещено будущее. Тогда творческая энергия народа оказывается забитой в тупик и невозможно предвидеть, где поток жизни прорвёт насильственные плотины.

Тибет присваивал себе духовное преимущество над соседями своими. Между тем, все они уже растут великим сознанием. Вспоминает своё славное прошлое Монголия, кипит водоворот столкновений мысли Китая. В Индии видны знаки возрождения искусства и знания. Один Тибет опять отстал, а затем опять примет чьи-то готовые, выстраданные формы.
Откуда теперь примет Учение Тибет? Впрочем, ночью в шатер приходит лама и, оглядываясь, толкует об обновлении всего Учения. Такие ламы живут не в Лхасе; они живут на высотах.

Из пустынной дали скачет всадник. Несёт предупреждение от неизвестных друзей. Сказал. Оправил златотканый кафтан и потонул в дымке пустыни. Откуда ты, вестник? Откуда улыбка твоя? Пройдут всего немногие годы, когда будут слышны мощные шаги Владыки - Обновителя жизни. Можно уже замечать небывалые явления и можно встречать необыкновенных людей. Уже открываются врата знания, и спелые плоды упадают с дерева.
Вот ещё изображение Шамбалы, мандала Шамбалы, в которой знающие узнают намёки действительности. Наверху Идам как знак стихийной мощи, и тот Таши-Лама, который написал очень закрытую книгу 'Путь в Шамбалу'. В середине изображения снежные горы образуют круг. Узнаются три белых границы. В центре - как бы долина со многими постройками. Можно различить точно два разреза, как бы планы башен. На башне Сам Он, Свет Которого сияет в сужденное время. Внизу - мощное воинство ведёт победную битву. Победа духа на великом поле жизни.

Конечно, мы знаем, как по всей Азии ожидается наступление Новой Эры. Каждый толкует по-своему, кто ближе, кто дальше; кто прекрасно, кто извращённо, но все об одном и том же суждением сроке. Особенно захватывающе видеть такое сознание на местах, когда не засохшая краска печатной буквы, но сам звук, само слово человеческое непосредственно выражает волнующую мировую мысль. Ценно слышать её и повторять. Родина Гесэр-хана, Ладак, знает твердо, что время обновления мира уже наступило. Хотан помнит о знаках времени Майтрейи над древнею ступою.
Калмыки в Карашахре ждут скорое появление Чаши Будды. На Алтае ойроты отворачиваются от шаманизма и складывают новые моления ожидаемому Белому Бурхану. Вестник Бурхана, благой Ойрот, уже едет по миру. Монголы помнят о появлениях Владыки Мира и готовят дукханг Шамбалы. На Чантанге славословят Гесэр-хана и толкуют о заповедных границах Шамбалы. На Брахмапутре знают об ашрамах Махатм и помнят чудесных Азаров. Евреи ждут у моста Мессию. Мусульмане ожидают Мунтазара. В Исфагани белый конь уже осёдлан. Христиане Св. Фомы чают пришествия и носят на себе тайные знаки. Индусы знают Калки Аватара. И китайцы на новый год зажигают огни перед изображением Гесэр-хана - Владыки Мира. Ригден-Джапо, Владыка, несётся над пустынями, держит свой сужденный путь на Восток. Кто-то незрячий скажет: так ли всё это? Нет ли здесь преувеличения? Не приняты ли отрывки пережитков за верования будущего?
Значит, вопрошавший никогда не был на Востоке. Если вы были в этих местах, если вы прошли многие тысячи миль, если вы сами говорили со многими народами, то вы знаете всю жизненность этих устремлений. Вы поймёте, отчего об этих священных понятиях говорят в тиши вечера, наедине, тихим задумчивым говором. Отчего замолчат при каждом новом пришедшем. Если вы скажете, что при госте можно продолжать беседу, то ваши слова встретят с поклоном. И получаете молчаливый, полный значения поклон не вы, но сам Великий Майтрейя.

Шекар Дзонг, 1928
Сб. "Шамбала", 1930 г. (Перевод с англ.)

___________________________________________


1940 г.
Умудрённость

Энгр в своём дневнике отмечает: 'Искусство возрождается у современников на развалинах творений древних, и надо стремиться оживить среди нас средства последних, продолжая их. Не надо колебаться копировать древних, произведения которых надо рассматривать как общее сокровище, где каждый может <...>

Искусный живописец, который не избегает риска быть испорченным дурными образцами, сумеет ими воспользоваться с выгодой. Он сумеет воспользоваться наиболее посредственными их видами, которые, проходя через его руки, приобретут совершенство; он сумеет найти в грубых опытах искусства, до его обновления, оригинальные идеи, обдуманные комбинации, более того - высшие способности изобретения.

Только самый низший стиль искусств как в живописи, так и в поэзии и музыке нравится естественным образом всем вообще людям. Самые высшие достижения в искусстве не произведут никакого действия на совершенно некультивированные умы, что известно по опыту. Тонкий и изящный вкус является плодом воспитания и привычки. Мы получаем при рождении только способность к выработке такого вкуса и к его образованию точно так же, как мы родимся с определённым расположением воспринимать законы и обычаи общества и с ними сообразоваться. Только в этом-то смысле и можно сказать, что эта способность естественна.

Следовательно, чтобы извлечь пользу из критики своих дру┐зей, необходимо уметь различать путём познания их характера и вкуса, их опыта и их наблюдений, в какой степени они могут быть нам полезны. Чтобы быть хорошим критиком большого стиля в искусстве, нужно быть одарённым тем же очищенным вкусом, какой руководил самим художником в его произведении.

Искусство далеко не всегда вытекает из природы или имеет какое-либо непосредственное отношение к таковой, рассматриваемой как его образец; существуют даже искусства, которые основываются на принципах, диаметрально противоположных природе. Главная и наиболее важная вещь, которую надо знать в живописи, это то, что природа произвела наиболее прекрасного и наиболее подходящего в этом искусстве, чтобы из него сделать выбор. Таковы были вкус и манера чувствовать у древних'.

[1940 г.]
Рерих Н.К. Листы дневника. М.: МЦР, 1995. Т.2.
________________________________________


1942 г.
Мера искусства.

Успенский говорит:
'Впереди всех других человеческих способов проникновения в тайны природы идёт искусство. Ум, оперируя с теми данными, которые он получает от органов чувств и психического аппарата, должен идти через трёхмерную сферу, и не может идти иначе, точно так же, как он не может действовать иначе, как через логику.

Искусство идёт совсем другим путём. Оперируя с эмоциями, с настроениями, с инстинктами и с пробуждающимися интуициями, оно совершенно не стеснено пределами трёхмерной сферы, совершенно не должно считаться с законами логики, и сразу выводит человека в широкий мир многих измерений.

Поэтому искусство идёт впереди науки, точного знания и даже впереди философии, но не служит им, не прокладывает для них путей, а идёт своим путём, открывая свои горизонты... Искусство разрушает весь логический и трёхмерный мир, с таким трудом созданный человеком, всю маленькую и жалкую 'правду', за которую с таким отчаянием цепляется человек, боящейся без неё очутиться среди хаоса... Искусство видит мир в 'астральном свете', строит свой собственный мир, совершенно аналогичный астральному миру оккультистов, и заставляет человека понимать, что этот мир совсем не похож на мир железных дорог, автомобилей и аэропланов; заставляет понимать законы этого нового мира, полного чудес, и путём постепенного ощущения и постижения этих 'законов чудесного' подходит к Вечному. Искусство и всё, что даёт искусство, нельзя ни смерить, ни свешать. Поэзию нельзя заключить в колбу.

Искусство нарушает весь механический порядок трёхмерного мира. Оно открывает дверь в мистику и магию, зовёт в мир удивительных и волшебных приключений ... Искусство не принадлежит миру трёх измерений и не может ему служить; наоборот, выводит из него, как великая богиня Смерть, которая, если она открывает нам тайны иного мира, в то же время одним взмахом руки скрывает и уничтожает этот.

Искусство, которое не говорит об этом 'ином мире', не заставляет о нём думать или его чувствовать, или рисует тот мир, как подобие или продолжение нашего, это не искусство, а подделка, трезвая и рассудочная подделка, псевдоискусство. Псевдоискусство отличается от настоящего, подлинного искусства тем, что оно состоит из одной правды. В нём нет воображения, нет экстаза ... Одна только голая и трезвая 'трёхмерная правда', которая есть величайшая ложь, потому что ничего трёхмерного в действительности не существует.

Задача правильного распознавания истинного и ложного искусств разрешается одновременно с загадками пространства и времени - искусство, довольствующееся временем и не стремящееся к вечности, должно быть и будет признано фальсификацией... В мир высших измерений можно проникнуть, только отказавшись от этого, нашего мира. Кто ищет в высшем мире подобие низшего или продолжение его, тот не найдёт ничего. И кто думает, что нашёл истину, или что кто-нибудь другой нашел её за него, тот никогда не увидит даже её тени'.

Бывало о том же с Балтрушайтисом толковали.

20 декабря 1942 г
Н. К. Рерих. "Обитель света". М., 1993 г.
___________________________________



РУССКОЕ ИСКУССТВО

От невежества - тьма, от знания - свет. Ложное искусство - заурядно; истинное искусство творит радость духа и ту мощь, из которой произрастёт наше будущее.

Следует тщательно отобрать всё, что может повести человека новым путём. Как в доисторические времена палеолит был вытеснен неолитом, так и в наши дни на смену механической цивилизации приходит культура. Друиды тайно поклонялись законам мудрости; подобно этому, в нарождающемся царстве духа внимание обращается к знанию и красоте. Многие на родине уже освещены этим тайным огнем; многие уже объединены им, каждый пробудившийся является атомом в новом строении. Аналогичная мысль возникает в разных странах одновременно, подобно сильному растению, дающему жизнь многочисленным молодым побегам из единого корня.

Друзья, не хотите ли послушать о русском искусстве? Вы заинтересовались и томитесь в приятном ожидании. И совершенно справедливо. Русский народ всегда был близок к искусству. С давних времён все традиции его жизни были пронизаны истинным искусством. Древний героический эпос, фольклор, национальные струнные и духовые инструменты, кружева, деревянная резьба, иконы, архитектурные орнаменты - всё говорит об истинно художественном вдохновении. И даже теперь выставки, концерты, театральные постановки и публичные лекции неизменно привлекают множество людей. В Москве из двухмиллионного населения каждую выставку посещают десять тысяч человек (в то время как среднее число посетителей художественных выставок в Лондоне равно пяти тысячам из десятимиллионного населения).

Совсем недавно Куприн писал: "Русские деревни приветствуют интеллигенцию. Она приблизилась к пониманию крестьянства. Вновь прибывшего студента, будь то мужчина или женщина, доверительно просят учить маленьких деревенских детишек, чьи старшие братья и сёстры страстно желают изучать не только музыку, но и иностранные языки. Встречаются и бродячие фотографы со множеством заказов. Художник, способный воспроизвести на куске холста приблизительное сходство с человеческим лицом, может рассчитывать на долгую, безоблачную и обеспеченную жизнь в деревне. Я говорю безоблачную, потому что деревенские жители даруют опекунство этим незнакомым художникам".
Я тоже мог бы привести многочисленные примеры любви к искусству и просвещению среди простого русского народа.

В одной статье не охватить все области обширных владений русского искусства. Однако можно наметить вехи и главные направления, которые поведут нас от современности в глубь веков. Кроме современных русских мастеров: Серова, Трубецкого, Врубеля, Сомова, Бакста, Григорьева, - вы дали высокую оценку нашим выдающимся соотечественникам, таким, как Репин и Суриков, Нестеров и Левитан. Вы также встретились с именами старых мастеров: классика Брюллова, религиозного гения Иванова, толкователя народной жизни Венецианова и наших великих портретистов Левицкого и Боровиковского. Но все же необходимо определить характерные национальные особенности и течения русского искусства.

Наше искусство очистим ли? Что возьмём? Куда обратимся? - К новым ли перетолкованиям классицизма? Или сойдём до античных первоисточников? Или углубимся в бездны примитивизма? Или искусство наше найдёт новый светлый путь "неонационализма", овеянный священными травами Индии, крепкий чарами финскими, высокий взлетами мысли так называемого "славянства"? Нас глубоко волнует вопрос: откуда берётся радость искусству? И хотя она стала менее ощутимой за последнее время, её звучащие, приближающиеся шаги уже очевидны.

Среди недавних достижений одно примечательно и ярко: быстро растёт понимание декоративной, украшающей природы искусства. Подлинная цель и значение искусства снова выдвигаются вперёд, правильно понимаются как украшение жизни и заставляют объединиться художника и зрителя, мастера и владельца в порыве творения и ликовать в порыве радости.

Есть основания надеяться, что эти современные стремления отбросят мёртвые грузы, насильственно прикрепленные к искусству в прошлом веке. Кажется, что слово "украшать" приобретает обновлённое значение среди народа.

Очень важно, что культурная часть общества в настоящее время стремится познать истоки возникновения искусства: ведь через эти кристальные родники можно по-новому осмыслить великое назначение "декоративности" в человеческой жизни, которое повлечёт к возникновению совершенно нового стиля и новой эпохи, находящихся за пределами нашего нынешнего воображения. Но абсолютно ясно, что эта новая эра по напряжению ликования будет сродни первым человеческим экстазам.

Но цветы не растут на льду. Для создания новой эры необходимо, чтобы общество следовало за художниками; люди должны стать их сотрудниками. Общественное мнение, помогающее художественному творчеству, воздействует на произведения через требование к организациям выставок, художественных галерей и частных коллекций, оно и будет тем теп-лом, без которого из корней не прорастут побеги. К счастью, как я уже говорил, интерес образованной публики отходит от сумрака прошлых веков, среди которого сверкают поистине драгоценные камни: дорогие или скромные, но равновеликие по чистоте замысла, давшего им материальные формы. Постараемся распознать то, что могли бы увидеть, перенесясь в глубь прошедших веков: удивились ли бы мы мудрости врождённого художественного инстинкта или бы обнаружили вокруг себя просто талантливых детей? Нет: мы обнаружили бы не детей, а мудрецов.

Не станем детально рассматривать различные древние произведения искусства; такие измерения и объяснения могут оскорбить их создателей и настоящих владельцев. Впечатление гармонии присуще искусству; и то, что несёт очарование красоты и чистоты, благородство и своеобразие, следует рассматривать как искусство, и не надо бояться клеветы. При оценке современных произведений творчества многие из нас останавливают внимание на их недостатках. В этих порицаниях чувствуется молодость страны.

Давайте обратимся к тридцатым годам прошлого столетия и ещё дальше. Многое из того времени затронет струны наших душ: благородный расцвет в эпоху Александра I, истинно декоративный блеск во времена Екатерины Великой и Елизаветы (XVIII) и восхитительный конгломерат искусства в период Петра Великого. К счастью, большая часть его избежала разрушения и живо говорит за себя.

Что ещё гораздо менее известно и понято, так это допетровские времена. Наше представление о них долгое время было хаотичным из-за примеси собственных домыслов, которые всегда являются результатом поверхностных знаний. Самый верный способ изучить постройки и церкви допетровской эпохи - это мысленно перенести в них сокровища наших музеев, ювелирные изделия, ткани, иконы и т. д. Самое достойное место среди произведений древнерусского искусства следует отвести иконам, оценивая их по самым высоким меркам. Лики этих чудотворных картин производят магическое впечатление. В них отразилось величайшее понимание приёмов силуэтной живописи и глубокое чувство пропорции в написании фона. Кажется, что лики Христа, Девы Марии, некоторых любимых святых действительно излучают энергию, приписываемую им: Лик - грозный, Лик - благостный, Лик - радостный, Лик - печальный, Лик - милостивый, Лик - всемогущий. Всё тот же лик, спокойный чертами, неизмерим по глубине выражений: чудотворный Лик.

До настоящего времени никто не отваживался отнестись к иконам чисто с художественной точки зрения, ведь только в этом случае в них открывается мощный декоративный дух вместо наивности и грубости, которые им приписывали до сих пор. Гениальное декоративное чутьё их безызвестных создателей вылилось в совершенное для того времени мастерство, отразившееся на огромных плоскостях церковных стен. Мы всё ещё в неведении о родственной связи этого чутья с настоящей техникой и знанием, а посредственные "специалисты" описаний этих стен и иконных полотен часто вызывают сильное чувство боли и обиды за художественные произведения.

Разве мало почувствовать ликующую смелость красочных выражений в настенной росписи церквей Ярославля и Ростова? - Достаточно просто взглянуть на интерьер храма Иоанна Предтечи... Какая гармония в сочетании прозрачнейшей лазури с яркой охрой! Какая лёгкость и покой в серовато-изумрудной зелени, и как уместны на ней красновато-коричневатые одежды! По тепловатому светлому фону летят прозрачные архангелы с густыми жёлтыми нимбами вокруг голов, и их белые одежды против него выглядят более холодными тенями. А золото: оно нигде не беспокоит глаз, оно наложено так совершенно и так обдуманно. Воистину, эти изысканнейшие картины - тончайшая шёлковая ткань, приличествующая облачению стен храма Иоанна Предтечи.

В лабиринте церковных переходов в Ростове каждая из крошечных дверок поражает вас неожиданно красивым цветовым аккордом. Сквозь поразительно прозрачную бледность пепельно-серых стен просвечивают мягко очерченные образы. В некоторых местах вдруг ощущаешь горячий жар раскалённо-красных и коричневых тонов; в других веет покоем от си-ней прозелени; и вдруг, внезапно останавливаешься, как от строгого слова из Писания, натолкнувшись на призрачный образ цвета охры.

Чувствуешь, что всё это делалось не случайно; и что не случайно приведён в этот храм, и что будешь хранить память об этой красоте и извлекать пользу из неё более чем когда-либо до сих пор. Эти произведения искусств, извлечённые из старины семнадцатого века, создавались "с честной совестью и подобающей целью, с благородной любовью к украшательству, для того, чтобы люди чувствовали себя здесь стоящими перед лицом Высшего".

Когда позже писалась знаменитая чудотворная икона Тверской Божьей Матери, доску обливали святой водой, с великой ревностностью служили божественную литургию, мешали святую воду и святые мощи с красками, а художник принимал пищу только по субботам и воскресеньям. В те дни велик был экстаз при написании икон, и счастье, когда выпадал он подлинному художнику, вдохновлённому вечной красотой векового образа.

В русской настенной росписи прослеживаются прекрасные законы итальянской живописи, применённые чисто декоративно. С другой стороны, татары привнесли оттенок капризности Дальнего Востока в работы наших старых мастеров. В царский период русской истории декоративность вошла в повседневную жизнь и достигла своего расцвета. И храмы, и дворцы, и частные домики являются образцами совершенной пропорции, благодаря которой постройка и её декоративное убранство образуют единое целое. Здесь спорить не о чем!

Благородный характер искусства, которое процветало в Новгороде и Пскове - "Великом водном пути", ведущем из Балтийского моря в Черное, насыщался наилучшими элементами ганзейской культуры. Львиная голова на монетах Новгородской республики чрезвычайно напоминает голову Святого Марка... Не была ли это мечта северного великана о далёкой южной королеве морей Венеции? Современные белокаменные стены Новгорода - "Великого города, который был сам себе хозяином" (цитирую полностью его древнее название), выглядят так, как если бы они были украшены ганзейской росписью. Новгороду, знаменитому и мудрому от бесконечных набегов его вольницы, очевидно, пришлось спрятать лик свой от случайных прохожих из-за каприза, а не от стыда: никаких тёмных пятен не лежит на репутации знаменитого старого города; даже особенности старины сохранились в нём до девятнадцатого столетия.

Совсем другое влияние оказал Дальний Восток, ибо татарские набеги посеяли такую ненависть, что его произведения искусства остались в небрежении. Забыто, что таинственная колыбель Азии вскормила этих странных людей и повила их великолепными дарами Китая, Тибета и Индостана. Россия не только страдала от татарских мечей, но сквозь их звон слушала чудесные сказки умных греков и смышлёных арабов, странствующих по Великому Пути.

Монгольские манускрипты и летописи иностранных послов тех дней повествуют нам о необъяснимом смешении жестокости и утончённости у великих кочевников. В ставках татарских ханов можно было встретить самых лучших художников и мастеров.

Существует и другая точка зрения на сущность татар, кроме той, что указана в учебниках. Татарское презрение и жестокость заставили русских князей отказаться от кровной вражды и сплотиться против общего поработителя; татары проучили их всемогуществом безжалостных побед; но они же принесли из Азии древнюю культуру и распространили её по всей опустошённой ими земле русской.

Труднее вспоминать о варварских способах, которыми русские в междоусобицах разрушали города друг друга прежде, чем татары вторглись на их землю. Белые стены русских храмов и башен, "сияющие белизной, будто сыр", как написано в древних летописях, много страдали от страшных таранов родственных кланов.

Н.К. Рерих "Химават", 1946.
_______________________



***************************************************************