Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ Н.К. РЕРИХА

Ж.
 
СОДЕРЖАНИЕ

ЖЕНЩИНЫ // Венец Женщины (1 окт. 1934 г.) // Спасительницы (1939 г.)
ЖИВОПИСЬ // Живопись (1937 г.) / Живопись (Интервью Н.К. Рериха) (1903 г.) / Композиция (1939 г.)
ЖИЗНЬ // Жизнь (1937 г.) / Эпизоды (1939 г.) / Подсчёты (1940 г.)
ЖУРНАЛЫ // "Старые годы" (1936 г.) / "Новый мир" (1943 г.) / "Славяне" (1944 г.)

******************************************************************************

ЖЕНЩИНЫ
__________



ВЕНЕЦ ЖЕНЩИНЫ

Так было приветствовано прекрасное содружество женщин Индии под именем Царицы Миры, память которой почитается каждой вдохновенной хозяйкой:
'Сёстры, под светлым именем 'Мира', в простоте, в служении и в чистоте и в молитве, вы собираетесь'.

Эти благородные попытки принадлежат к тому великому Прекрасному, которое венчает бытие земное. Как же может человечество выразить своё восхищение без молитвы? Без чистоты и простоты люди впали бы в безобразие и вульгарность. Без понятия Великого Служения мир погрузился бы во тьму.

Мне приходилось часто приветствовать женщину как носителя красоты и мира. Но этот мир не значит бездействие. Даже высшее благословение может быть достигнуто лишь в огненном действии. И вы, когда сходитесь под вашими высокими девизами, вы понимаете значение дисциплины духа.
Человечество во время нынешних потрясений поистине нуждается в понимании Великого Служения в работе каждого дня.

Именно женщина от колыбели и до трона выполняет и вдохновляет истинный подвиг. И само слово 'Мира', начинаясь с одной из очень выразительных букв алфавита, уже прекрасно даже в звуке своём и на нашем языке оно напомнит о Великом Понятии Мира. Так же как высоко героична жизнь прекрасной Царицы Мира, так же точно героические примеры должны быть преподаны растущему поколению от младенчества. Мать, жена, сестра всегда вдохновенно и мощно напомнят своим близким о чудесных эпических подвигах.

Матери, жёны и сестры, обратите тёмные будни в праздник Великого Служения! Покажите младшему поколению, что каждый труд должен быть исполнен высшего качества в его духовном осознании. Это высокое качество должно наполнить человеческую жизнь от зари до заката. И в этом постоянном усовершенствовании мы найдём улыбку счастья.

Матери, жёны и сестры, творите героев!
Пусть благословение Матери Мира пребудет над вами.
Также трогательно было общение и с другим женским единением Индии 'Стри Дарма'. Настоящая эпоха недаром называется эпохою Матери Мира, она выдвигает особую деятельность женщин как носительниц культуры.
И в то же время эта почётная миссия накладывает на женщин и особую ответственность как на хранительниц не только семьи, рода, государства, но и мира.

Только в женских руках мир, к которому тянется всё человечество, будет осознан как творящее, бодрое будущее, в котором появится истинное сотрудничество.

Научитесь творить героев. Наше обращение к женскому объединению в Америке начиналось так:
'Когда в доме трудно, тогда обращаются к женщине. Когда возникает боль, именно женская рука удаляет её. Когда мозг и рассудок отказываются помочь в вычислениях, тогда именно женское сердце остаётся готовым помочь языком сердечным'.

О тех же неотложных задачах женского движения пришлось говорить с группой представительниц женских обществ в доме графини Уэсуни, в Токио. Радостно было видеть не только живой интерес высококультурных женщин, но и ознакомиться со многими уже осуществляемыми прекрасными начинаниями. Поистине при взаимном понимании, при терпимости и сотрудничестве можно соткать священную мировую ткань Матери Мира. Мне было драгоценно видеть это горение устремленных женских сердец.
Радостно мне звучали слова г-жи Маши Матзудайра, представительницы Ассоциации японских женщин. Она ответила:
'Я выслушала ваше мнение, д-р Рерих, с величайшим волнением и вполне согласна с вашим мнением о женском положении во всемирном смысле. И если мы посмотрим вверх, то мне представляется, что положение женщины ещё более заслуживает внимания. По поводу проведения женщинами развития культуры, мы всегда помним, что она исходит из искренних материнских побуждений, которые помогают усовершенствовать образование наших детей, любовно устраняя всякие затруднения и препятствия. В вопросах поднятия культуры и широкого развития образования наша группа всегда работает в сотрудничестве с местными учебными заведениями и другими женскими объединениями. Мы надеемся направлять все свои труды в тесном сотрудничестве со всеми женскими организациями всего мира, чтобы совместно посильно приложить все старания к установлению вечного мира и сближения всех народов.

Вообще к достижению 'мира' все стремятся от всей души, но истинный мир будет найден только в мире, где моральные основы будут твердо соблюдены.
Если в одной стране будет соблюдена мораль, а другая страна останется аморальной, то такое положение нельзя назвать истинным миром.

В каждой стране имеются различные политические народные организации, которые ставят своими задачами процветание своей страны и поддержание и сохранение нации, а также установление между странами сближения и дружбы.

Но так как все эти организации были учреждены руками мужчин, то мне думается, что роль наблюдения над этими мужскими организациями, в том смысле - действуют ли они морально или нет - должна принадлежать женщине.

В настоящее время могло бы наступить между различными нациями взаимное понимание, но часто этот путь ещё не открыт перед женщинами по той причине, что им невозможно быть правильно осведомленными относительно положения дел и проводить в жизнь вышеуказанные задачи.
Ввиду этого нам очень желательно открыть новый путь вместе с иностранными женщинами той же великой души, вне границ национальности и начать первый шаг с материнской любви, которую мы проявляем беспрестанно в отношении детей, безразлично, своих или чужих, неся в сердце высокое понимание твёрдого проведения в жизнь своих идей, не затрудняясь никакими препятствиями. Я прошу доктора Рериха не отказать нам в содействии. Все эти женские обязанности будут совершаемы с глубокой религиозной верой и материнской любовью'.

Этот призыв г-жи Маши Матзудайра послан и в Европу, и в Америку, и в другие страны; и женское сердце не только порадуется прекрасному зову японской женщины, но и сольётся в дружном труде на всеобщее благо.

Действительно, приходят сроки, когда человечество обязано выявить все свои духовные силы и возможности. Женщины, опоясанные силой любви, венчанные венцом подвига, как светлый дозор, как рать непобедимая, ополчаются против тьмы и зла и придут на помощь человечеству, которое находится в небывалой ещё опасности.

Вспомним о всех героинях, от будней и до величайших событий. Вспомним о носительницах света, от зари до заката. Вспомним о терпении, преуспеянии и красоте, которыми полно сердце женщины.

Харбин. 1 октября 1934 г.

Н.К. Рерих 'Священный Дозор', 1934. Харбин
_______________________________________


Спасительницы

Лет тридцать тому назад один антиквар прислал мне на просмотр фламандскую старинную картину с совершенно необычным сюжетом. Вдали виднелся средневековый город, а на первом плане целая толпа женщин шла, высоко подняв свои одеяния. Оказывается, картина изображала некий эпизод из осады города, когда защитники уже отчаялись в успешности, а женщины вышли в этом виде, желая устыдить неприятеля. История уверяет, что этим порядком город был спасён. Таково понимание о спасительницах.

Несколько подобных же вариантов было запечатлено и в литературных произведениях. Но совсем другое передают нам из недавних событий в Индии. В один памятный день предполагалось предотвратить вход в общественное учреждение, которое своею непрекратившейся деятельностью нарушало торжественность часа. И вот в воротах этого учреждения появилась молодая девушка и со сложенными молитвенно руками встала неподвижно, заграждая вход. Никто не дерзнул пройти сквозь эту благородную стражу. Конечно, не замедлил появиться мотор с блюстителями порядка, и мужественная спасительница входа была увезена. Но не успел скрыться мотор со своею добычею, как на этом же месте появилась в той же молитвенной позе другая девушка, и опять никто не посмел нарушить этот бессменный дозор. И вторая героиня была увезена, но на её место нашлась третья самоотверженная защитница...
Какая утончённость и возвышенность мышления сказывается в таком вдохновенном дозоре!

Увы, какие-то моторы или копыта не остановятся перед такою духовною преградою, но найдутся и те чуткие души, которые преклонятся перед молитвенно неприступною защитою. В наши дни, когда приходится узнавать о невероятнейших и грубейших злоухищрениях, странно и вдохновляюще было слышать простой рассказ о девушках-спасительницах.

Вивекананда говорил, что пятьдесят женщин совершат то, что не под силу будет пятидесяти тысячам мужчин. Высокая правда выражена в этих словах. Не все поймут её, и кто-то загогочет, представляя себе, как будут уничтожены эти спасительницы механическими ухищрениями злобы. Пример тому можно находить на страницах ежедневных газет. Но пути правды несказуемы.
Очевидность - одно, и действительность - другое. Именно она слагает эволюцию. Слава самоотверженным спасительницам!

20 Октября 1939 г. Гималаи
Рерих Н.К. Листы дневника, т. 2. М.: МЦР, 1995.
**************************************************************


ЖИВОПИСЬ

Прежде всего потянуло к краскам. Началось с масла. Первые картины написаны толсто-претолсто. Никто не надоумил, что можно отлично срезать ножом и получать эмалевую плотную поверхность. Оттого 'Сходятся старцы' вышли такие шершавые и даже острые. Кто-то в Академии приклеил окурок на такое острие. Только впоследствии, увидав Сегантини, стало понятно, как срезать и получать эмалевую поверхность.

Масло вообще скоро надоело своею плотностью и темнотою. Понравилась мюнхенская темпера Вурма. Много картин ею написано. Стенопись в Талашкине тоже вурмовская. Серову эти краски понравились, и он просил меня для него их выписывать. С войною вообще прервалось, и сама фабрика закрылась.

В то время привлекла яичная темпера. В нашей иконописной мастерской были всякие опыты. Были комбинации с клеевой темперой. Воздушность и звучность тонов дали свободу технике. С Головиным были беседы о темпере, но он часто предпочитал пастель. С маслом темпера несравнима. Суждено краскам меняться - пусть лучше картины становятся снами, нежели чёрными сапогами... Неоконченная картина Микеланджело в Национальной Галерее Лондона дала мысль о цветных фонах. Она была писана на зелёном фоне - от него Терра ди Сиенна становилась не рыжей, а золотистой. Театральный маляр у Головина отлично готовил такие холсты.
Также работал и на цветных папках. Иногда примешивал и пастель, фиксируя её молоком или жидким столярным клеем. Над ванной производились сложные вымывания над небольшими картинами.
Холсты выписывались от Лефранка. Сперва пробовал брать уже подготовленные, но потом оказалось, что лучше всего готовить холсты дома - как в старину. Один такой синий холст Серов унёс для своей Иды Рубинштейн.

Пробовал темперу в тюбиках от Лефранка и от Жоржа Роуней. Каждая имела свои особенности, но всё-таки не давала силы тона, а белила желтели и трескались. Я советовал В.А.Щавинскому заняться техникой красок, чтобы иметь доброкачественные русские. Он начал; мы мечтали открыть при Школе Поощрения Художеств целую техническую экспериментальную мастерскую. Но Щавинский был убит. Полезная мысль завяла.

1937 г.
Н.К.Рерих, 'Листы дневника', т. 2
_______________________________


ЖИВОПИСЬ
(Интервью Н. К. Рериха)

В будущем году от живописи можно ожидать только хорошего.
Таково мнение секретаря Общества поощрения художеств, известного своими оригинальными картинами художника Н. К. Рериха.
То, что многими признаётся за упадок в искусстве, г. Рерих не только не считает упадком, а считает прогрессом...

- Я того мнения, что заблуждается не современная художественная молодёжь, - говорил нам г. Рерих, - а скорее шло по ложному пути предыдущее поколение художников. Вспомните Веласкеса, Рембрандта, Левицкого, Боровиковского. Разве они гнались в своих произведениях за сюжетностью, которую так отстаивают многие современные профессора и известные художники? Нисколько. А между тем произведения названных художников остаются до сих пор великими. Я не вижу никаких скачков в искусстве. На мой взгляд, искусство вечно одно и то же, и молодёжь совсем не пропагандирует ничего нового, как думает большинство публики, а ищет известной 'образности' в своих произведениях, т. е. именно того, что искони пропагандировали старые художники. Современная молодёжь стремится, на мой взгляд, к чистому искусству, стараясь отбросить от него тот элемент, которым предшествующее поколение, если можно так выразиться, 'перегрузило' его...
Сейчас большинство публики не понимает молодых художников и считает, что они проповедуют бессмыслицу. Это - явное недоразумение, и я нахожу, что ближайшие задачи будущего - распутать его. Наши деды гораздо лучше понимали искусство. Их не прельщала в живописи анекдотичность, в них жили традиции доивановского и довенециановского периода. Впрочем, и сейчас замечается некоторый поворот во вкусах публики, поворот именно к старому. Понемногу у нас начинают ценить и понимать старых художников, и наряду с этим вырастает любовное отношение к молодёжи... Публика начинает убеждаться, что никакой бессмыслицы молодые художники не преследуют, что то, что они пишут, не есть нечто свалившееся с неба, а все поиски молодёжи имеют свои основания, имеют под собой историческую почву.

- Значит, в будущем публика должна совершенно проникнуться современными течениями?
- Непременно. Я того мнения, что в публике будет расти осмысленное отношение к молодёжи, что в конце концов всем станет ясно, что теперь ищут высших образов искусства, высшей формы, а никак не увлекаются антихудожественными задачами. Разумеется, теперь, как, впрочем, было и всегда, наряду с хорошими есть плохие художники, но я убеждён, что публика сумеет их отличить, как только научится понимать старых художников.

- Но в большинстве обещает что-нибудь хорошее художественная молодёжь?
- Молодёжи свойственно много самостоятельности, что следует от всей души приветствовать. Положим, нынешний академический выпуск нельзя назвать удачным, но не нужно забывать и того, что лучшие русские художники всегда плохо шли в академии и в большинстве не заканчивали курса...

Петербургская газета. 1903. 1 января. ? 1. Среда. С. 4.
_________________________________________________

Действительность
(Композиция и эскизы)

Реализм есть отображение действительности. Казалось бы, чего проще. Между тем, какая же это будет действительность? Реализму противопоставляется натурализм. В этом заключается как бы желание подчеркнуть особые качества реализма. Должно быть, авторы этих формул хотят подчеркнуть, что натурализм есть слепое подражание природе, тогда как реализм выражает сущность действительности. Говорят, что портрет реален тогда, когда он изображает не случайный какой-нибудь аспект лица, но именно когда он отображает сущность характерную и убедительную. В последнем слове и заключается различие между глубоким осмысленным реализмом и случайно поверхностным натурализмом. В реализме непременно будет участвовать истинное творчество, тогда как натуралист будет рабом случайного миража. Из реализма будет рождаться здоровое развитие искусства, тогда как натурализм приведёт в тупик. О качествах настоящего творческого реализма следует глубоко подумать, чтобы молодёжь не осталась в каком-либо заблуждении. Натурализм пренебрегает композицией, тогда как реализм не исключает такого творческого начала.

Композиция должна быть воспитываема в художнике. С самых первых своих шагов в искусстве молодой художник должен развивать в себе эту способность. Наряду с мастерскими, в которых преследуются этюдные задачи, должны происходить беседы о композиции. Они не должны оставаться в пределах словообмена, но должны закрепляться сочинением эскизов. Молодёжь должна запасаться такими эскизами. Существует заблуждение, что раньше человек должен законченно научиться рисовать и живописать, а уже потом думать о композиции. Забывается, что нет предела мастерству рисования и живописания, и никто не может дерзнуть утверждать, что он этому уже вполне научился. А кроме того, может случиться любопытнейший внутренний процесс, который захлопнет навсегда вход в композицию. Можно наблюдать, что многие, которые сызмальства не потянулись к эскизам, утратили эту способность. Всё должно быть воспитываемо и образовываемо. Нельзя думать, что какие-то совершенства упадут с неба в готовом виде. Также и понимание истинного убедительного реализма не приходит сразу, а будет синтезом множайших прозорливых вдохновений.

25 Ноября 1939 г.
Н.К. Рерих "Из литературного наследия". М. 1974 г

***********************************************************************

ЖИЗНЬ.

Нелегко описать жизнь, в ней было столько разнообразия. Некоторые даже называли это разнообразие противоречиями. Конечно, они не знали, из каких импульсов и обстоятельств складывались многие виды труда. Назовём эти особенности жизни именно трудом. Ведь всё происходило не для личного какого-то удовлетворения, но именно ради полезного труда и строительства. На наших глазах много полезных деятелей обвиняли в эгоизме, ради которого они будто бы исключительно творили. Нам приходилось слышать такие обвинения и о Толстом, в отношении братьев Третьяковых, и о Куинджи, и кн. Тенишевой, и о Терещенко, и о многих других, слагавших незабываемо полезное народное сокровище. Завистники шептали, что все эти поборники и собиратели действуют исключительно из самолюбия и ожидают каких-то высоких награждений. Когда мы говорили: 'Но что, если вы клевещете, и доброе строительство происходит из побуждений гораздо более высоких и человечных?' - гомункулы усмехались и шептали: 'Вы не знаете человеческой природы'. Очевидно, они судили по себе, и ничего более достойного их мышление и не могло вообразить.

Даже дневник очень трудно вести. Не было тихих времён. Каждый день происходило столько неожиданного разновидного, что на близком расстоянии часто совершенно невозможно представить себе, что именно будет наиболее значительным и оставит по себе продолжительный след. Иногда как бы происходит нечто очень житейски существенно, а затем оно превращается в пустое место.

Лучше всего обернуться на жизнь на расстоянии. Произойдёт не только переоценка событий, но и настоящая оценка друзей и врагов. Приходилось писать: 'друзей и врагов не считай' - это наблюдение с годами становилось всё прочнее. Сколько так называемых врагов оказались в лучшем сотрудничестве и сколько так называемых друзей не только отвалились, но и впали во вредительство, в лживое бесстыдное злословие. А ведь люди особенно любят выслушать таких 'друзей'. По людскому мирскому мнению, такие 'друзья' должны знать нечто особенное. Именно о таких 'друзьях' в своё время Куинджи говорил, когда ему передали о гнусной о нём клевете: 'Странно, а ведь этому человеку я никогда добра не сделал'. Какая эпика скорби сказывалась в этом суждении.

Но о радостях будем вспоминать, жизнь есть радость.
[1937 г.]

'Прометей', Москва, 1971. Т.8.
________________________________


Эпизоды.

В 1906 году Комитет Общества Поощрения Художеств поручил мне ознакомиться с заграничными художественными школами. Со мною поехал и мой помощник. Первый осмотр школы в Берлине сопровождался любопытным эпизодом. Когда мы обратились к дирекции школы и предъявили наши широковещательные документы, то результат получился совершенно неожиданный. К нам отнеслись очень почтительно, но сказали, что посещение таких именитых гостей должно идти через министра. Когда же я спросил, как скоро эта процедура закончится, мне сказали, что она возьмёт неделю или две недели времени. Между тем у меня уже были назначены свидания в Париже. Мой помощник упал духом и говорит: "Этак мы никогда не успеем осмотреть всё намеченное". Я его успокоил, говоря: "Если нам помешали большие бумаги, то пойдём с малыми". Так и сделали - на другой же день пошли в качестве желающих поступить в школу. Ходили по всему зданию, отовсюду нас вежливо гоняли, говоря, что раньше нужно побывать в канцелярии у регистратора. Мы, конечно, не сразу нашли путь к этой канцелярии и попутно побывали во всех классах и даже обращались с разными вопросами. В канцелярии нас снабдили всеми нужными сведениями, и так как нам ничего больше не нужно было получать, то мы спокойно отъехали в Париж. Официальное разрешение осмотреть школу нагнало меня уже в Швейцарии. С удовольствием вспоминаю посещение мастерской Ходлера; и картины его и сам он мне очень понравился. Шауб-Кох поэтому-то и хочет писать статью "Рерих - Ходлер - Сегантини".

Поездки вообще нелегко устраивались; пока я был секретарём Общества Поощрения, постоянно возникали какие-то спешные обстоятельства, и приходилось по телеграмме спешно возвращаться. Помню, как после свадьбы была разрешена поездка в Москву, а через три дня получилась телеграмма, вызывающая на спешное заседание Комитета. Пришлось вернуться. Запоминается и другой курьёзный эпизод. Мы были тогда около станции Окуловка, вдруг получается телеграмма от принцессы Ольденбургской с просьбою быть у неё на другой день в восьмом часу утра. (Мой доклад у неё был самым ранним). Вечером же я уехал в Питер, и едва успел переодеться - поспешил с докладом. Доклад продолжился около часа, и мне показалось, что я, если не буду заезжать домой, то ещё поспею на утренний Севастопольский поезд на Николаевский вокзал. Так и случилось, и после полудня я уже был в Окуловке. День был жаркий, а нужно было несколько вёрст пройти около полотна железной дороги. И вот, сняв пальто, я зашагал во фраке и цилиндре к вящему изумлению стрелочников и прочих встречных. Кончилось тем, что наша прислуга чуть не упала в обморок, приняв меня за привидение, ибо никто не мог ожидать такого быстрого возвращения. Впрочем, такие фрачные прогулки были не раз. Из Петергофа мы с Зарубиным решили пройтись до следующей станции и тоже шествовали во фраках - вероятно, кое-кто нас принимал за официантов. Всё это благодушные эпизоды. Но бывали и очень драматические.

Однажды у нас были гости, и мы спокойно беседовали, когда прибежал взволнованный Максим, служитель, и, не стесняясь присутствующими, заявил дрожащим голосом: "Барон Врангель очень больно Михаила Петровича Боткина в глаз ударил". Оказывается, в выставочном зале произошла целая драма. Устраивалась выставка старинной живописи, а по пожарным условиям градоначальник запретил открытие. Боткин пошёл предупредить выставочный комитет об этом запрещении, а Врангель, думая, что виновником всего является сам Боткин, грубейшим образом кулаком ударил его в глаз. Было очень прискорбно, ибо именно в этом случае Боткин не был виноват. Думается, что это потрясение было началом смертельной болезни Боткина.

Бесконечное количество эпизодов возникает около искусства. Всякие удачи и неудачи выставок иногда зависят от таких странных стечений обстоятельств, что наблюдать их является настоящею школою жизни. Бывали и символические, и настоящие пожары. Требовалось немалое присутствие духа тушить пламя. Чего только не было!

[1939 г.]
Рерих Н.К. 'Листы дневника', т. 2. М. 1995.
______________________________________


ПОДСЧЁТЫ

Совершенно незаметно по Индии разошлось немало картин; среди них есть и большие. Больше пяти футов нельзя перевозить. Ведь от нас - на руках, потом на моторе, потом по горной маленькой железной дороге, потом от Патанкота до Амритсара, и только там железная дорога.

В Траванкоре в Музее Тривандрума десять картин. В Гайдерабаде (Деккан) шесть. В Кала Бхаван Бенареса двенадцать. По одной - у Рабиндраната Тагора, в Институте имени Боше (Калькутта), в Адьяре (Мадрас), в Музее Мейзора, у Козенса (Нильгири), у Тампи (Тривандрум), у Соммервел (Тривандрум), в Бомбее, у Б. Сена (Люкнау), в Университете Аллахабада, в Библиотеке "Маха Бодхи" (Сарнат), у Равала (Ахмедабад). В Муниципальном Музее Аллахабада - восемнадцать. Да ещё в частных руках: будет больше шести десятков во всех концах Индии.

Запросов много. Трудно посылать - очень портят и пыль, и всякие зловредные насекомые. На одной выставке за три недели даже рамы изъели. Тоже вредит сырость. Остаётся лишь зимнее время. Последний раз после четырёх выставок в Ахмедабаде, Мейзоре, Тривандруме и Бомбее многие картины вернулись попорченными. Впрочем, к этому мы привычны. В Америке после выставок в двадцати пяти городах пришлось несколько месяцев чинить картины. После пути из Тибета и Монголии тоже были всякие аварии. Помню, когда из Улан-Батора транспорт картин двинулся на быках, все мы безнадёжно переглянулись.

Но трудности индийского транспорта возмещаются сердечными отзывами индусов. Жаль, что эти искренние письма остаются в недрах архива. Сколько в них звучаний на искусство! трогательна молодёжь! И ведь как ей трудно пробиваться! Только зная все тяжкие условия, можно особенно оценить устремления к искусству. В некоторых музеях оклады хранителей до смешного малы. Но вопреки всему в сердцах горит устремление. И какие славные слова находят они около искусства! Впрочем, читавший 'Бхагавад Гиту' может иметь в себе звучные определения. Даже те, кто имеет слабое представление о современном искусстве, находят непосредственный подход к нему. Такие же непосредственные мысли приходилось слышать в русских сёлах. Не столько в городах, как именно в широте степей, среди лесов непроездных. Много общего с Индией. А ведь в подходе к искусству сказывается и вся душа народная. Велик магнетизм Гималаев. Нет нигде такой горной державы.

Чаттерджи просил дать введение к каталогу индусской выставки. Пишет: "Посещаемость выставки была хороша, но продажи, к несчастью, не было", и тут коснулась война. Около наших дач эти касания всё явственней. Скончалась "Фламма", примолк Центр в Париже, свернулся Музей в Брюгге, засыхают издательство и магазин в Риге, кончилась "Культура" в Шанхае, замолк Гималайский Институт, повсюду что-то усохтю. Говорят - временно! Но как оживлять засохшее древо? Не лучше ли посадить новое?! А ещё говорят, что Армагеддон не коснулся жизни. Нет, именно вторгнулся во всю жизнь, переехал многие пути. Задавил множество лучших побегов. А ссор-то сколько! А ненависти, предательств, удушений. Грозен Армагеддон.
Вспоминаем, как распределилась жизнь. Получится: сорок два года - Русь. Одиннадцать - Индия. Финляндия - два. Америка - три. Китай - два. Тибет - полтора. Монголия - один. Франция - один. Англия - год с четвертью. Швеция - полгода. Швейцария - полгода. Италия - четверть года. Не считаю стран проездом - Германия, Япония, Голландия, Бельгия, Гонконг, Джибути, Филиппины, Египет. Прекрасный Музей в Каире!

Конлану нужны всякие подсчёты. Не так-то легко припомнить многие встречи. Письма тоже развеялись временем. Книг у всех накопилось столько, что никаких ящиков не хватит передвинуть их. Много отдаём в Гималайский Институт. Много ежемесячников и газет. Очерков моих, в них напечатанных, будет более четырёхсот. Только часть делает толстую книгу. Многие появлялись в южной Индии. Иногда кажется, что говоришь словно бы в подушку. Но вот когда Святослав был приглашён писать портрет
Магараджи Траванкора, то оказалось, что очерки не только были читаны, но и дали много друзей, не знаем наших друзей, и велик подсчёт этих незнаемых, но верных и трогательных доброжелателей. Привет им. Сердечный привет.
Н.К. Рерих

[1940 г.]
Из литературного наследия, М. 1974.
_________________________________

***********************************************************


ЖУРНАЛЫ.

"Старые годы".

Перелистываю кем-то когда-то заботливо переплетённые тома прекрасного бывшего журнала 'Старые Годы'. Кто-то любил этот журнал, заботливо переплетал его, берёг. Действительно, это не были ежемесячные случайные сборники. В 'Старых Годах' отображалась ценность русской культуры.

В прекрасных воспроизведениях и статьях напоминалось русскому народу о замечательных памятниках архитектуры, которые поистине были народною гордостью - по крайней мере, должны были быть такою. Напоминалось народу и о ценнейших Эрмитажных и других художественных собраниях.
Напоминалось и о том, сколько в русском народе было искренних собирателей. На страницах 'Старых Годов' щедро мелькали имена культурнейших знатоков искусства, оставивших после себя глубоко обдуманные и облюбованные художественные собрания. Давались и сведения о художественной жизни за границей. Такая хроника показывала, насколько близко текла жизнь искусства в европейских центрах. И нам, русским, нечего было печаловаться, ибо и у нас постоянно образовывались художественные и научные учреждения огромной исторической важности.

Кроме исторических и археологических Обществ, лучшие люди сходились для охранения художественных сокровищ. 'Общество Друзей Старого Петербурга', всякие Общества Ревнителей Старины показывали, что поверх казённой заботы широко била струя общественности, знавшей ценность истинных сокровищ.

Ещё в 1910 году в журнале 'Старые Годы' мне довелось как председателю Музея допетровского искусства и быта обратиться к русскому народу со следующим призывом: 'За последнее время среди широких кругов общества замечается отрадное явление - возникает подлинный интерес к старине и ко всей минувшей жизни России. Пробуждается сознание, что прекрасные памятники прошлого нужны не только как музейные редкости, но как самые прочные ступени будущей культуры страны.

Не знающий прошлого не может думать о будущем. Народ должен знать свою историю, запечатлённую в памятниках старины. Народ должен владеть всеми лучшими достижениями прошлых эпох. Мы должны с великим попечением изыскивать ещё не тронутые варварскою рукою древности и дать им значение, давно заслуженное. Но никакое установление не может выполнить задачу регистрации, охранения и исследования старины, пока народные массы добровольно не отзовутся своими заботами и указаниями.

Всякий, знающий что-либо о малоизвестных памятниках старины, не стесняясь изложением, должен считать своим долгом сообщить о них в одно из установлений, работающих над сохранением древностей.

Комиссия Музея допетровского искусства и быта, основанная при Обществе архитекторов-художников и имеющая в своих задачах собирание предметов старины и исследование древнейших населенных мест России, примет с великою признательностью всякие указания (описания, снимки, слепки, изображения и предметы) о старине и озаботится, чтобы каждый живой отклик, каждая благожелательная лепта с пользою вошла в дело изучения минувшей жизни отечества'.

В этих кратких строках выражалась всегда нужная неувядающая идея о культурных посевах и о сохранении всего самого ценного, что слагает основы народа. Эти призывы к охранению культуры одинаково неотменны при всяких правлениях. Можно надстраивать над существующим домом всевозможные башни и мезонины, но устоят они лишь тогда, если прочен будет фундамент.

Почему мы имеем право знать, что Россия будет и сильна и всегда передовита? Откуда возьмётся такое победительное суждение, не будет ли оно самомнением и самовнушением? А вот и не будет. И эти тома 'Старых Годов' в крепких кожаных переплётах являются свидетельством того, что неискоренимо связано с достоинством русским, русским в самом широком значении этого слова. Эти 'Старые Годы' не будут старыми в смысле отжитого, наоборот, каждый такой сборник даёт нам свидетельство стародавнее, но всегда ценное и живое.

Случились за эти годы замечательные вещи. Русский язык стал, как говорят, вторым языком мира. О наших Достоевском и Толстом знают во всех концах Земли. Наша музыка и наше художество почтены и оценены высоко. Сколько иностранных прекраснейших изданий посвящено памятникам нашей архитектуры! Не забудем же при этом, что ступени тому были заложены и Дягилевым, и Александром Бенуа, и Грабарём, и всеми, которые неустанно запечатлевали истинные ценности русского народа.

Когда-то эти смелые люди обращали свои голоса и за границу, на них удивлялись, но сейчас нам особенно ценно помнить всех, кто широко прокладывал пути русской культуры. Всерусское дело!

Четверть века тому назад писались эти строки, приведённые в 'Старых Годах', к этому ещё одному юбилею утверждения Русской Культуры. Опять напомним: 'Не знающий прошлого не может думать о будущем'.

В тех же 'Старых Годах' за октябрь-декабрь 1914-го, в статье 'Отражения Войны' (стр. 126) читаю:
'Н.К. Рерихом от лица Общества Поощрения Художеств были посланы горячие выражения сочувствия президенту Французской Республики и обращение к послу Американских Соединенных Штатов с просьбой вступиться за памятники старины'.

Сколько воспоминаний! Сколько пожеланий о красоте, о знании, о сотрудничестве - о всех устоях народного достоинства.

Перечитываю тома 'Старых Годов' и посылаю лучшие думы тем, кто самоотверженно утверждал сокровище народное. Ведь всегда много было препятствий, но через все пути трудные оставлено нам слово, подтверждённое прекраснейшими воспроизведениями; мы можем радоваться не снам, не мечтаниям, но тому, что было, что есть и что будет.

1936 г.
Рерих Н.К. Листы дневника. М.: МЦР, 1995. Т.2
________________________________________

"Новый мир"

Прислан редкий гость - "Новый Мир" - четыре номера за этот год. Много ценного материала. Прекрасны мысли Алексея Толстого о детских книгах и о сохранении чистоты русского языка. Жаль двух исконных выражений. Толстой против "захоронить" и "зачитать". Но ведь народ издавна знает "клад захороненный" и "книгу зачитанную" - пропавшую у приятеля. Народ сказывает о том, как клады захоронили, и никак иначе нельзя выразить это народное определение. Но это - подробность, а общая мысль Толстого так своевременна, неотложна.

Майский вспоминает жуткую бывальщину и взлёты молодёжи. Интересны уральские сказы. Значительны, как всегда, стихи Эренбурга. В статье о живописи наряду с Репиным и Суриковым помянут и Верещагин. Это хорошо, а то одно время его обходили молчанием.

Елена Ивановна правильно отмечает, что во всех московских присылках нет пошлости и грязи. Героическому народу нужна суровость, устремлённость к труду и строению. Этим светлым качеством преоборятся трудности. Вот и победы закрепят славный путь народный. И сколько молодых полководцев выдвинулось! И сколько изобретателей, строителей создалось! И сколько учёных и художников оценено народом! Народная жажда знания. Русская смекалка! Русская красота! Русское творчество! А как дружны все народы союзной семьи! Непобедимая мощь в таком единении.

Целина необъятной земли открывает несчётные сокровища. Сказочная хозяйка Урала знает, что пришло время возвысить народы, помыслившие об общем благе. Каменны, непреклонны лица трудовых народов. Мыслят о будущем. И сколько безымянного подвига проявляется каждодневно, ежечасно!

Любят азийские народы наших героев. В дальних горах и пустынях ткётся славное сказание о богатырях, возлюбивших общее дело превыше всех своих житейских выгод. Народное, священное дело. Творчество жизни незабываемое. Много подла развелось на земле, но встала русская сила и изничтожатся себеумы-подлюки.

Не о себе думает герой-воин, не о себе болеет сестра милосердия... Некоторые славные имена будут отмечены, а сколько безымянных героев, собою пожертвовавших, принесших жизнь за общее благо! Народу-труженику, народу-творцу, народу-победителю Слава!

9 октября 1943 г.
Н.К. Рерих "Из литературного наследия". 1974 г.
(Было опубликовано с сокращениями)
_________________________________________

['Славяне' - ежемесячный журнал. Выходил с июня 1942 года по декабрь 1958 года (включительно). В годы Великой Отечественной войны - орган Всеславянского комитета, своей основной целью ставил 'сплочение славянских народов в союзе со всеми свободолюбивыми народами для борьбы против гитлеровской Германии и её вассалов.' - ред.]


"Славяне"

В Гималаи прилетели желанные гости - два выпуска нового московского журнала 'Славяне'. Знаменательно и многозначительно! Читаем, радуемся.
Встают старинные воспоминания и мечты. Никто не представлял себе, как именно братские мечты претворяются в действительность.

А вот подвиги Русского Народа и всех славянских патриотов сложили новые пути, и воссоединяются ветви великого древа славянского. Новыми путями воссияло братство народов славянских. И пойдут они в дружестве и в добротворчестве к единой светлой цели, к нерушимому сотрудничеству и преуспеянию.

В добрый час! И сменятся тучи неволи на светлые крылья блестящих достижений. 'Один в поле не воин', но могучее воинство всеславянское утвердит свободу своих сынов и воздвигнет Знамя славной, жданной Победы.

Всеславянский Комитет в Москве живёт и шлёт сердечный привет всем братьям от корня славы. Благое единение, зачатое в грозе и молнии, в трудах, среди подвигов, создаст единодушие в обновлённой народной жизни.
В добрый час! Хочется послать из Гималаев душевный привет всем братьям-славянам. Ведь и в Индии сейчас немало славян.

Много воспоминаний за полвека. В гимназии пели славянский марш. Ещё в школьные годы писались статьи о Руси для боснийского журнала 'Нада'. Незабываемые беседы о славянстве с В.В. Стасовым и Владимиром Соловьёвым. Потом запомнилась встреча с большим сербским патриотом Пашичем - как сердечно звал он непременно приехать в Белград. Затем картины 'Славяне' - часть выполнена, часть осталась в эскизах.
Где 'Боривой'? Где 'Световиты кони'?

Выставка в Златой Праге по приглашению общества 'Манес'. Поехали добрые вестники-картины, и скоро пришли добрые вести. Пришёл отдельный номер журнала 'Дило' с прекрасной в своей искренности статьёй Мартена. Ф. Сальда в 'Волне Смерти' посвятил статью, сильно звучащую. Губерт Цириак в 'Модерн Ревью' прочувствованно-поэтически назвал выставку 'Сен минулости' - сон прошлого. В этом сне прошлого мне-то снилось вовсе не прошлое, но будущее. Потому-то Злата Прага навсегда осталась для меня вратами в будущее. Так навсегда сложились крепкие дружеские узы с Чехословакией. Потом - радушие великого мыслителя, президента Масарика. Будем надеяться, что картины мои в Музее Замка Збраслава уцелели.

Живы ли картины в Белграде, в Загребе? Жива ли Югославская Академия? Я был сердечно тронут избранием в почётные члены и большим крестом Св. Саввы - ведь это весточки от братьев. Жив ли наш кружок в Белграде?
Живы ли наши группы в Болгарии, в Варшаве? Всё разметал Армагеддон!
Одно нерушимо - братское Всеславянское Единение. И Болгарский Народ вернётся к нему и вспомнит, как Русь стояла за свободу Болгар. Такие вехи нерушимы. Радовался я, когда до войны приехал к нам в Гималаи мой ученик, отличный болгарский художник Георгиев. Жив ли он? А сколько дружеских статей было в болгарских журналах, и такие листы не завянут.

Люблю вспоминать и встречи с великим сербским ваятелем Местровичем - он был у нас почётным советником. Где он? Жив ли? Какими средствами послать привет всем братьям, в рассеянии сущим? Но и теперь вспыхивают дорогие весточки.
Чехословацкая газета шлёт привет. Министр Ян Масарик телеграфирует: 'Примите мои самые лучшие пожелания к Вашему семидесятилетию. Хорошо помню Вашу дружбу с моим отцом и со мною и многими благодарными чехословаками, вспоминающими выставку Ваших произведений в Манесе. Надеюсь увидеть Вас после победы в Праге. Ян Масарик, Министр Иностранных Дел'. Истинно, и мы все хотели бы встретиться, да ещё в Праге, в самой Златой Праге, ставшей так неразрывной с Народом Русским. Кто знает - многи пути человеческие, отчего не прилететь и в братскую Злату Прагу?!

И ещё веха. В Париже французы устроили общество 'Люзас', посвящённое славянам-лужичанам, уже давно изнывающим под германским ярмом. Выбрали в почётные члены, ибо знали, как близко мне всё до славян касаемо. Наш Святослав был президентом Американской секции 'Люзаса'. Мадам де Во Фалипо много потрудилась, изыскивая данные об этой древнеславянской ветви, и материалы были значительны. Несмотря на всякие утеснения, лужичане сохранили свою славянскую сущность и свято помнят о своём славянстве. Поучительно убеждаться, как прочны славянские ветви. Так, в самом Брандербурге уцелели славянские народные обычаи, даже больше уцелели, нежели в русской деревне в Потсдаме, где только русские имена остались.

Много где можно найти следы всеславянства. Далеко ходили славяне. Афанасий Тверитянин в Индии. Долгорукий при Акбаре. Анна Ярославна - королева Франции. Её сёстры - королевы Венгрии и Скандинавии. Роксана, поповна из Подолья - султанша Сулеймана Великолепного. Куда заходили Новугородцы! Аляска, Галапагос, Гаваи, Калифорния - форт Росс - дружественный подарок Америке. И нет таких дальних гор и островов, где бы не нашлось памятки славянской. Даже в нашей долине в Кулуте первый насельник был русский. Не перечесть! 'Победа Александра Невского' теперь в Индоре. Моя 'Земля Всеславянская' широко обошла Индию. Много вех! Изпод скрыни поднимается крепкая поросль. Всеславянский Комитет широко соберёт вести о всех славянах, о всех делах славянских.
Вспомним Боривоя:

И внезапно, где играют всплески
белые прибоя,
Из-за мыса выбегают волнорезы
Боривоя.
Расписными парусами море
синее покрыто.
Развелось по ветру знамя из
божницы Световита.
Плещут вёсла, плещут брони,
Топоры звенят стальные,
И, как бешеные кони, ржут
волынки боевые.
И начальным правя дубом,
Сам, в чешуйчатой рубахе,
Боривой кивает чубом.
::::::::::..
Я вернулся из Аконы,
Где поля от крови рдеют,
Но немецкие знамёна
Над стенами уж не веют.
:::::::::.
И от Бодричей до Ретры
От Осны до Дубовика
Всюду весть разносят ветры
О победе той великой.

5 Июня 1944 г.
Рерих Н.К. 'Россия'. М. МЦР, 1992 г.
__________________________________