Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ Н.К. РЕРИХА

Т.
 
СОДЕРЖАНИЕ

ТАЙНЫ // Сокрытия (1940 г.)
TAKTIKA ADVERSA (1935 г.)
ТВОРЕНИЕ // Oeuvre.
ТВОРЧЕСТВО // Радость творчества (1929 г.) / Творчество (1938 г.)
ТЕРПИМОСТЬ (1932 г.)
ТИБЕТ (1935 г.)
ТРУД (1945 г.)
ТУМАН.
ТУШИТЕЛИ (1939 г.)
*********************************************

ТАЙНЫ

Сокрытия

'Тайною мир держится'. 'Тайнам нет конца'. Возлюбили люди тайну и там, где уже нет слов человеческих, и там, где ещё земной словарь не истощился. Множество всевозможных древнейших метафор и гипербол, криптограмм, аграфов - не что иное, как сокрытие, вынужденное тогдашними условиями. И в Египте, и в Вавилоне, и в Индии люди вынуждены бывали глубоко скрывать свои прозрения. Пример средневековых алхимиков, дававших научным открытиям престранные наименования, достаточно показателен. Или сокройся, или ступай на костер.

И не только в диковатом средневековье, но ведь и посейчас окружаются тайнами. Кодирование сделалось любимым словом. Сколько всяких кодов и условных знаков останется и от теперешних времён. Ключи к ним затеряются, и опять создадутся самые необычайные легенды. Думаем, что тибетские ламы особенно любят тайны, но разве на Западе меньше всяких условных знаков?

Каждому из нас доводилось видеть записи, писанные 'мудрёною тарабарщиною'. Без пояснений ни за что не добьётесь смысла. Приходилось видеть записи старых иконников, так хитро составленные, что никто, кроме посвящённых сотрудников, не поймёт. Выходит просто чепуха, а на самом деле тайнописно рассказано о 'хитром и славном рукоделии'. По причинам сохранения истинного мастерства многое передавалось в роду устно или же условным языком.

Наверно, каждый из нас присутствовал, как в неведении люди глумились над непонятными им текстами. По их суждению, тексты были просто глупы, но не приходило в голову суеверным критикам, что они не сумели подойти к истинному значению старинной записи.

Многого не знаем, а раскрытие приходит нелегко. Ведь даже не знаем, как произносился говор древнего Египта. Читать-то по счастливой случайности научились, а вот как произнести, не знаем. Однажды восточный факультет щегольнул перед шахом знанием персидского языка, но владетель Персии ничего не понял, ибо речь была на древнеиранском наречии. Всяко бывает.

Но нельзя смеяться над древними сокрытиями. Бережность и заботливость требовали охранить толпе недоступное. Наши современники уже по одному тому не должны насмехаться над им непонятным, что сами они любят условные знаки. Сколько 'филькиных грамот' окажется в архивах, если доверительные коды пропадут?

[1940 г.]
Рерих Н.К. ' Листы дневника', т. 2. М., 1995 г.

***********************************************************

TACTICA ADVERSA

Чингис-хан нередко прибегал к притворному отступлению, чтобы завлечь врага в преследование и тем легче ударить ему в тыл запасными частями. Так говорят. Также говорят, что неутомимый завоеватель иногда поджигал степь, чтобы тем ускорить движение войска. Может быть, рассказы о разнообразной военной технике великого победителя и правы. Во всяком случае, они правдоподобны, ибо в своих больших походах Чингис-хан, наверно, применял самую различную технику, неожиданную для врагов его.

Ему же приписывается, что, желая сохранить здоровую суровость быта, он приказывал своим сановникам раздирать дорогое шёлковое платье о терновник, чтобы показать неприменимость таких одеяний. Говорят также, была симулирована заболеваемость от ввозных напитков, чтобы привлечь население к местным молочным продуктам.

В древней истории можно находить многие примеры самой неожиданной обратной тактики, дававшей самые убедительные последствия.
В битве человек не может распознать, когда именно подвергался он наибольшей опасности. Во время самого столкновения невозможно усмотреть, которое именно обстоятельство было самым опасным или самым благодетельным. Какой-то удар спасал от удара ещё большего.
Упавший конь падением своим защищал от нежданной гибели. Случайный крик заставлял обернуться и тем миновать смертельную посылку. Потому-то так правильна древнейшая мудрость, обращавшая внимание на конец, на следствие всего происшедшего: 'Respice finem!' [Учти результат! - ред.]

Невозможно преднамеренно установить конец, но по концу можно видеть, для чего складывалось многое предыдущее. Нужна для этих наблюдений испытанная внимательность, но также нужно и знание о том, что такое есть тактика адверза. Это последнее обстоятельство, так спасительно действовавшее во многих исторических событиях, часто не усматривается.
Правда, люди любят повторять: 'Не бывать бы счастью, да несчастье помогло',- но в этом речении предполагается как бы случайность какого-то несчастья; а ведь тактика адверза не знает несчастий. Она знает лишь планомерные действия, учесть кото┐рые трудно в чрезмерной от них близости.

Каждый путешественник знает, как чётко и прекрасно рисуется снеговая вершина на расстоянии и насколько она теряет форму во время острых опасных подходов к ней. В событиях также трудно осмотреться в чрезмерной близости. Но тактика адверза говорит успокоительно, что там, где есть чистое огненное стремление, там и все сопровождающие явления сделаются планомерными. Но много утончённого сознания должно быть приложено, чтобы оценивать необычные действия обратной тактики.
Истинная непобедимость всегда будет сопряжена с крайнею находчивостью. Люди не могут познать ведущих путей и, со своей стороны, должны применять всю чуткость находчивости и подвижности.

Каждый деятель знает ценность подвижности. Как далека должна быть эта истинная подвижность от мелкой суетливости, которая может лишь осложнять правильное движение. Когда деятеля спрашивают, КАК ИМЕННО он пойдёт, то всякий ответит, что КАК ИМЕННО ему известно, но КУДА ИМЕННО он знает твёрдо от часа отправления. Тем самым никакие 'неожиданности' пути не могут смущать истинного деятеля. Он уже предпослал, что во всем случившемся будет элемент полезности.

Он также знает, что некоторые встреченные противодействия должны быть доведены до обратной крайности, ибо только тогда выявится их смысл, а тем самым найдутся и панацеи. Каждая нелепая выходка приобретает тем большую явность нелепости, если ей помочь докатиться до края. Тогда развернётся вся мерзкая инфузория и даже самые мало осведомлённые зрители поймут степень безобразия.

Сколько раз опытный предводитель, уже имея возможность пресечь поток нелепости, останавливал своих сотрудников, говоря: 'Пусть докатится'. Опытный предводитель вызывал засадные полки лишь тогда, когда действительно исполнялись меры надобности. Какой же он был бы предводитель, если бы вызывал крайнюю помощь раньше времени? Враг ещё не был бы вполне явлен. Вражеские силы ещё не достигли последнего напряжения, а запасные полки уже были бы израсходованы. Потому обратная тактика прежде всего знает, что такое бережливость.

Неопытный зритель восклицает: 'Прекратите! Ведь это нелепо!' Но опытный деятель поправит его: 'Это не только нелепо, но и безобразно. Повремените ещё минуту, и вы сами увидите несносную степень безобразия и невежества, которое пожрёт самое себя'.

История разных народов не случайно постоянно твердит нам о различных проявлениях обратной тактики. Эти повторения позволяют затвердить примеры победительного способа от обратного. Ведь народ говорит: 'Дайте вору верёвку, он сам повесится' или: 'Не махайте, не махайте, он сам войдёт'. Но та же народная мудрость предполагает, что верёвка должна быть дана, а ожидание самовхода тоже происходит не в небрежении, но наоборот, в полной внимательности и озабоченности.

Сколько раз самые добрые заветы, сколько раз апостольские послания говорят о поражении тьмы. Значит, поражение тьмы должно происходить, и поэтому обратная тактика должна быть лишь способом борьбы, но никак не допустительным бездействием. Когда народ говорит: 'Дайте вору верёвку, он сам повесится', в этом предусматривается целый ряд действий. Вор должен быть обнаружен. Веревка должна иметься, должна быть достаточна и должна быть дана. А вор тоже должен произвести действие, ибо он должен на этой верёвке повеситься.

История не рассказывает, как Иуда нашёл свою веревку. Думается, что нашёл он её как-то особенно, ибо его неслыханное злодейство привело его к самоуничтожению. Только наблюдайте, и вы увидите, как злодейство само поражает себя. Уже приходилось писать вам о многих наблюдённых случаях разнообразного поражения злодейства. Действительно, в этом разнообразии самовозмездия заключена необыкновенная изысканность законов.

Вот мы говорили о справедливости, а ведь обратная тактика живёт около этого понятия и своими, часто неизречёнными воздействиями, помогает обнаруживанию всей степени зла. Для строения нужно очищенное место.
Каждый строитель прежде всего озаботится о почве, на которую положит фундамент. Он осмотрит, нет ли расщелины и опасных трещин. Всеми лучшими мерами он отведет разъедающую влагу и прежде всего закрепит трещины.

При возведении постройки никто и не представляет себе, какие глубокие подземные работы произошли для крепости стен и башен. Прежде, чем применить свои надземные соображения, строитель примет во внимание все глубокие неожиданности. Если показалась влага, он не станет её сразу забрасывать глинистой почвой, но очень осмотрит, каковы её окончательные размеры и где истоки её. Знаем, как иногда задерживались даже спешные постройки, пока не были приведены в порядок подземные неожиданности.

'Благословенны препятствия, ими мы растём'. Сказавший это знал и все размеры препятствий, мог по опыту своему оценить их и применить их во благо. Строение во благо неутомимое, бережное, внимательное. Какая красота заложена в этом неисчерпаемом создавании!

10 Февраля 1935 г. Пекин
'Нерушимое'.
***************************************************************************


ТЕРПИМОСТЬ

Надпись царя Ашоки гласит: 'Не унижение других верований, не беспричинное обесценивание других, но надлежит воздание почитания всем верованиям за всё, что в них достойно почитания'. Великий Акбар с мудрой Джод-бай, создавая храм Единой Религии, мыслили о том же великом вмещении, преисполняясь терпимости.

Когда Бхагаван Рамакришна принимал участие во всех религиях и выполнял работы всех каст, он делал это для того же великого чувства уважения ко всему сущему, во имя великой терпимости, которая открывает Врата к светлым построениям Будущего. И Преподобный Сергий, предлагая великому князю прежде военных действий истощить весь запас мирных предложений и дружественной находчивости, делал это во имя того же великого Завета. Разве не оставляет во всех нас одно и то же тягостное чувство всякое проявление тупой нетерпимости? Разве не довольно всех бесчисленных примеров истории, когда величайшие наследия разрушались невежественной нетерпимостью? Ведь это тёмное порождение можно связывать мысленно лишь с невежественностью, дочерью тьмы.

'Агни-Иога' в отделе 'Сердце' говорит: 'Нетерпимость есть признак низости духа. В нетерпимости заключаются задатки самых дурных действий. Нет места явлению роста духа, где гнездится нетерпимость. Сердце неограничено, значит, какое же скудное сердце должно быть, чтобы лишить себя беспредельности! Нужно искоренять каждый признак, который может вести к идолу нетерпимости. Человечество изобрело разные преграды к восхождению. Тёмные силы всячески пытаются ограничить эволюцию. Конечно, первым натиском будет действие против Иерархии.
Слышали все о силе Благословения, но по невежеству превратили это благодатное действие в суеверие. Между тем, сила магнита и есть усиление Благословением. Много говорят о сотрудничестве, но при каждом созидании нужно утвердить сознание. И что же непосредственнее укрепляет мощь, нежели луч Иерархии!'.

Действительно, поучительно видеть, против чего прежде всего устремляется тупая нетерпимость. Прежде всего ненавидит она сотрудничество и Иерархию. В её низком понятии мощное слияние сотрудничества с Иерархией делается совершенно несовместимым, между тем на чём же ином можем мы строить преуспеяние? Особенно странно видеть, как преисполненные нетерпимости, сами того не замечая, они устанавливают свою Иерархию. Если даже она будет Иерархией разрушения, то всё же она останется как таковая. Иерархия тёмных есть тирания, тогда как Иерархия Света прежде всего основана на сознательном сотрудничестве. Тирания - насилие, страх, ужас, рабство. В истинной Иерархии созидательство, в котором каждая положительная способность находит своё применение и растёт в постоянном совершенствовании.
Не подумает ли кто, что и мы допускаем нетерпимость, что как было отмечено, является основою разложения, становится вратами к хаосу. Кроме того, терпимость вовсе не означает терпимость зла и преступности, но, конечно, будет распространяться по всем бесчисленным отраслям созидания.

И не будем относить понятия терпимости или нетерпимости в какие-то высшие, абстрактные сферы. Не будем сопричислять их и к чему-то громадному, великому, за пределами обыденности. Зачем так далеко, когда оба свойства выражаются именно в обиходе каждодневности. В малых обыкновенных действиях следует искать выражения нашей сущности.
'На это сказал Иисус: 'Некоторый человек шёл из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставивши его едва живым.
По случаю один священник шёл тою дорогою и, увидев его, прошёл мимо.
Также и левит, быв на том месте, подошёл, посмотрел и прошёл мимо.
Самаритянин же некто, проезжая, нашёл на него и, увидев его, сжалился и, подошед, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привёз его в гостиницу и позаботился о нём; а на другой день, отъезжая, вынул два динара, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нём; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе.

Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?
Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же'. (Евангелие от Св. Луки, 10, 30-37).

Не с престола возливал милосердный самаритянин свой целебный бальзам в раны неизвестного путника. Нет, библейский пример дан в окружении обычности. Пустынная дорога, погибающий одинокий раненый. Немало людей обошло раненого и поспешили скрыться. Ведь кто знает, кто он таков? Может быть, не нашего вероисповедания? Может быть, помощь ему вовлечёт в неприятную историю? Один из служителей церкви признался, что не мог помочь больной, ибо не знал, к какой вере принадлежит она. Но самаритянин своим примером укорил всех ханжей нетерпимости. Да и Святой Мартин, когда отдал плащ свой нагому нищему, вряд ли предварительно учинил допрос о вере и общественном положении.

Примеры всех Заветов говорят о высшей, прекраснейшей терпимости.
Нетерпимый человек, прежде всего, и не милосерден, значит, и не великодушен и не знает доверия. Всякий зачаток нетерпимости должен быть искореняем с детства, с первых дней пробуждения сознания. Опытный воспитатель должен подмечать, в чём проявится первое отрицание, и немедля заменить его действенным вмещением. Какое множество предрассудков и суеверий будет изъято из жизни! Сколько новых приветливых взглядов и сердечных сочувствий будет создано! Сколько домашних драм будет разрешено благостными заветами всевмещения!
В каждой школе, по любой специальности, с первого же дня терпеливо и заботливо будет вводиться просвещенное всевнимание и вмещение. Безысходность, исчадье нетерпимости, заменится беспредельностью познавания и созидания. Тёмное 'нельзя' заменится светлым 'можно', облагороженным истинным просвещением.

Стары напоминания о нетерпимости, как первые страницы Заветов, но невнимание к ним делает их новыми, точно бы сложенными на день завтрашний. Как немного усилий требуется, чтобы это завтра оказалось сияющим многими достижениями, возможными при сердечном сотрудничестве.

Даже и в наше нетерпимое время возможны такие объединительные учреждения, как всемирный Почтовый союз или Красный Крест. Никто из самых нетерпимых ханжей не протестует против этих учреждений. Значит, какой же незначительный сдвиг сознания требуется, чтобы достичь и всего прочего доверия и сотрудничества. И разве это так трудно?

Псалмы и песни народные издревле воспевают самые объединительные чувства человеческие, самые лучшие подвиги. Молодые очи, разве не сияют они от слова о подвиге прекраснейшем? И никакою машиною, никаким стандартом не задавить священный трепет сердца перед прекрасною беспредельностью. Пусть в школах ещё больше говорят о подвиге, о великодушии, о творчестве мысленном и действенном. Маленький сдвиг покажет из-за тени сияние света. И превратится сдвиг в подвиг.

Вспомним поучительный пример китайской легенды о художниках. 'Знаменитый художник был приглашён ко двору императора, чтобы написать возможно лучшую картину свою. Велики были затраты на оплату и на издержки приезда художника, но Покровитель Искусства император хотел иметь его лучшее произведение и предоставить все лучшие условия. Художник назначил срок в течение одного года. В отведённом ему помещении художник проводил день за днём в сосредоточенном обдумывании, так что наконец придворные обеспокоились, когда же, наконец, начнётся сама картина. Все материалы были давно приготовлены, но художник, видимо, и не думал приступать к заполнению холста. Наконец, спросили художника, ввиду приближения окончания срока, им назначенного, но он сказал: 'Не мешайте'. И за два дня до окончания года он встал и, быстро принявшись за кисти, закончил лучшее своё произведение, сказав после: 'Сделать не долго, но нужно раньше увидеть то, что сделаешь'.

Казалось бы, уже достаточно много времени прошло, чтобы человечество могло увидеть всю непрактичность, низость и ничтожество нетерпимости. Будем надеяться, что многие века уже научили увидеть и осознать этот вред, взаимно непрестанно наносимый. Будем думать, что по Завету мудрого китайского художника - 'увидеть долго, но сделать быстро'. И так сдвиг опять может превратиться в подвиг.

А чтобы не огорчаться на пути к подвигу, можно вспомнить известное многоопытное изречение Благословенного. Когда Ананда спросил, зачем тратить дыхание перед собранием, которое не желает понять поучение, Благословенный сказал: 'Зима приходит. Если кто и не думает о ней, она тем не менее придёт. Ничто не мешает мне посвящать себя проповеди истины, даже если кто-то не нуждается в том, что я говорю'.

1932 г. Гималаи.
*******************************************************************


ТВОРЕНИЕ.
Oeuvre

Ясное и в то же время почти непереводимое слово. Можно сказать 'творение', но всё-таки придётся согласиться в том понимании, в котором 'oeuvre' вошло из французской литературы.

Об искусстве во всех его проявлениях принято судить очень легкомысленно. Кто-то прочёл два стихотворения и уже говорит о поэте. Кто-то увидал три-четыре картины или воспроизведения картин - и уже судит о художнике. По одному роману определяется писатель. Одна книга очерков уже достаточна для бесповоротного суждения за чашкой чаю.

Не раз отмечено в литературе, что знаменитая "чашка чаю" ни к чему не обязывает. Может быть, и суждения, произнесённые за столом, тоже не должны обязывать, а между тем часто они имеют очень глубокие последствия. В таких беседах за "чашкой чаю" люди и не думают о том, что отдельные произведения являются лишь лепестком всего 'oeuvre'. Вряд ли бы даже опытный садовод или ботаник взялся бы судить о всём растении по одному лепестку цветка.

Каждому приходилось слышать определённейшие суждения об авторах, причём на поверку оказывалось, что был прочтён какой-либо один том из всех сочинений. Уже не говорю, как часто произносятся суждения лишь по одним газетным критикам, вообще не утруждая себя никакими чтениями. И вот тогда понятие oeuvre, понятие всего творения в той или иной области, должно быть выдвинуто особенно ясно. Не только полное ознакомление со всем творчеством любого автора нужно, но для составления нужно усвоить произведение и в хронологическом порядке.

Целое творение - подобно ожерелью, подобранному в определённом порядке.
Каждое произведение выражает тот или иной психологический момент творца. Жизнь художника складывалась из таких моментов. Нужно понять, почему произошла та или иная последовательность творения. Какие внешние и внутренние обстоятельства наслаивались и давали новую пищу творчеству. Поэтому насильственно вырывать непоследовательные осколки всего творчества - это значило бы судить о рисунке всего ожерелья лишь по одному или двум звеньям его.

Решительно во всех родах творчества - и в литературе, и в музыке, и в живописи - всюду нужно внимательное и бережное отношение. Каждому приходилось читать и слышать, как авторам навязывали многое, им совершенно не свойственное, цитируя лишь обрывки из их неразрывного потока мыслей. Ведь не только случайные люди берутся судить. В каждой области есть свои самоопределённые судьи.

Помню, на юридическом факультете студенты соображали, как они применяют усвоенные знания. Кто хотел быть администратором, кого прельщала адвокатура, кто устремлялся к роли обвинителя; а один, к тому же очень весёлый студент, сказал: "А мне уж наверно придётся судить вас всех" Кто знает, быть может, эта шутка и впрямь подвинула его к судейской карьере, к которой в конце концов он не имел никаких особых преднамерений.

Так же, как во многих профессиях, так и в суждениях о творчестве, многое складывается совершенно случайно. Но из этой случайности часто проистекает почти непоправимое последствие.

Говорят, что общая оценка изменяется трижды в столетие, так, как бы по поколениям. Понаблюдать эти извилины оценок очень поучительно. Сколько посторонних соображений будет влиять на общественное мнение. Соперничество издательств или корысть продавцов художественных произведений, наконец, всякие разнообразные формы зависти и вражды так сложно отражаются на оценках, что будущему исследователю-историку совершенно невозможно разобраться. Можно бы привести к этому множество примеров.

Вспоминаем, как два соперника-издателя старались похулить намеченного ими автора, чтобы тем дешевле приобрести право издания. Но ведь такие специфические умаления в каких-то анналах зацеплялись. Помним, как некий торговец картинами всеми способами временно старался умалить ценность художника, чтобы достаточно скупив его произведений, поручить кому-нибудь вновь воскресить забытого или отверженного.

Не будем вспоминать некоторые эпизоды из мира собирателей, когда соперничество доводило людей до самых недостойных поступков. Важно только помнить, что оценки творчества необыкновенно извилисты и личны. Вспомним, как некий любитель музыки предупреждал известного музыканта не играть, ибо у влиятельного критика в тот день болели зубы. Но когда ко всем этим жизненным случайностям присоединяется желание вообще не ознакомиться со всем oeuvre, тогда положение становится поистине трагическим.

Вспомним любого многотомного писателя. Можно ли судить о нём, не зная последовательно всех его трудов. Конечно, можно судить отдельные произведения автора, но тогда это будет суждение о произведении, но не обо всём творческом oeuvre. И не только как биография большой личности, но ещё более ценно следить накопление творчества и все пути его выражения. Вот тогда ещё раз вспоминается это удачное в смысле своём слово oeuvre. Оно заставляет особенно широко помыслить, заставляет очертить целое явление и широко рассмотреть его влияние и последствие.

Историк, переходя от oeuvre личного, оценивает и oeuvre целой нации, целой эпохи. Если историк не научится на малом доступном, то каким же способом он приблизится и охватит широкие задачи? Прежде, чем думать о таких широких задачах, надо помыслить о добросовестности суждений частных и личных. Тот, кто поставил себе задачи всегда оставаться в пределах истины, тот научится разбираться во всех случайностях и бережно сопоставит причины и следствия. Одно дело - просто порадоваться какому-либо одному произведению, но другое дело порадоваться прекрасно сложенному целому ожерелью, в котором найдётся много самоцветов в нежданных сочетаниях.

Сейчас, когда так много преломлений и смешений, каждое чёткое и честное и сердечное охватывание предмета будет особенно нужной современной задачей. Мы только что читали, как Стоковский определённо выразился о вреде механической музыки для истинного творчества. Стоковский справедливо напомнил, что даже в самих вибрациях, передаваемых непосредственно или механически, огромная разница. А некоторые инструменты вообще неощутимы при механической передачи.

Во время, когда и музыка, и сценическое искусство, и живопись подвержены всяким механизациям, именно тогда оценки творчества должны стать ещё точнее, глубже и обоснованнее. Именно теперь, когда современный уклад стремится к краткости, отрывчатости и случайности, тогда нужно особенно устремиться к оценкам на основе всего oeuvre.
Хотя и трудно переводимое, но выразительное слово oeuvre.

25 Февраля 1935 г., Пекин
"Нерушимое"

*********************************************************************

ТВОРЧЕСТВО.

Радость творчества.

Разве наша эпоха не одна из самых значительных? Разве самые удивительные открытия не вошли в нашу повседневную жизнь? И разве мы не знакомимся с некоторыми самыми тонкими энергиями? Не счастье ли это - не только знать об этих энергиях, но и быть в состоянии использовать их на самом деле в жизни? Перед самыми нашими глазами всё трансформируется. Мы уже знаем, как разделить наши энергии между индивидуальностями и миллионами. И мы знаем, где и как достичь миллионов и как использовать нашу энергию в случае с индивидуумом.

Границы духовной жизни расширяются. И физические границы становятся гибкими и вибрирующими. Идея Востока и Запада - идея близнецов, которые никогда не встретятся, - для нашего ума уже закостеневшая идея. Мы уже не должны верить в то, что искусственные стены могут разделять лучшие импульсы человечества, импульсы творческой эволюции. И теперь перед нашими глазами стоит так называемый Запад и так называемый Восток. Они смотрят проницательно друг на друга. Они проверяют каждое движение друг друга. Они могут быть ближайшими друзьями и сотрудниками.

Запад может легко понять основные принципиальные идеи Востока и хранить вечную мудрость, которая исходит из той части мира, откуда фактически произошли все религии и все вероучения. А великий Восток следует открытиям Запада и ценит достижения этих творческих умов. На Востоке жаждут плодов цивилизации. Я избегаю сомнительного выражения 'механическая' - потому что, по-моему, ничего нет механического, когда мы знаем, что материя и дух - это Энергия, и мы, как наши дальневосточные друзья, готовые принять благословение прогрессивной эволюции. Но жизнь из-за невежества полна непонимания. Они не враги.

Нет врагов эволюции - есть непонимание; непонимание семьи, непонимание секса; непонимание возраста; непонимание стран, континентов, миров. И только через открытую созидающую мысль мы можем преодолеть его; если мы думаем не о себе, а о будущих поколениях. Я повторяю, что Восток может быть близким другом, самым искусным сотрудником, но этот миллиард людей так же легко может стать врагом из-за непонимания. Разве не прекрасная задача для нашего поколения решить проблему непонимания, если мы чувствуем всеединство великой Энергии? Импульс улучшения, духовного подъёма, творчества является одним и тем же для всего человечества. Одной и той же рукой мы можем дать наше благословение и ею же совершить убийство. Я не верю в так называемые различные условия. Одно условие существует для всего человечества - общий язык сердца, и, владея этим языком, вы разрушаете всё непонимание, потому что вы действуете с полной искренностью. Вы можете действовать, вы можете преодолевать трудности, потому что вы знаете, для какой объединяющей цели вы работаете. Мы так часто говорим о вечном мире, но откуда проистекают войны? Из непонимания. И если мы так искусны в своих открытиях, разве не самое важное открытие - определить, как решить проблему непонимания через язык сердца? Я не говорю о чём-то метафизическом. После 40 лет деятельности я утверждаю, что всё - не эфемерно, и, если каждая энергия может быть открыта, измерена и взвешена, то таким же образом и наша мысль является материальной эманацией. И сила мысли без каких-либо метафизических влияний может подойти самым дружественным образом к каждому пониманию.
Следовательно, с высоты, из будущего мы можем рассмотреть нашу действительность. И наш оптимизм не является продуктом далёких мечтаний, но результатом изучения дюжины стран и широких подходов к различным народам с совершенно разной психологией. И, в конце концов, несмотря на все различия, они едины. И язык сердца, язык любви один и тот же.

Если знак злобы - минус, острый, как пронзающая стрела, то знак любви - плюс, вечный пылающий крест, который с незапамятных времён проливал свет на сознание и содействовал подъёму жизни.
 
  
 

Среди ледников Гималаев кто-то спускается с вершин. В руках он несёт чашу. Откуда он пришёл? И где исчезнет в отвесных скалах, этот молчаливый одинокий пилигрим? Таковы незабываемые воспоминания о Гималаях. Гонцы вестей Шамбалы воскрешают связи между великими традициями прошлого и нашими стремлениями к будущему. Он - вестник Ригден-Джапо, правителя Шамбалы, правителя будущего, предопределяющего грядущие достижения человечества и посылающего своих вестников по всему миру.

От многих народов пришли эти вестники. Преданно и благоговейно они несут священную весть грядущей эволюции.
Что это за весть? По всему миру бьются миллиарды сердец. Что свяжет их вместе? В моей статье 'Красота-Победительница' есть мысль, что лучший путь приблизиться к незнакомому жилищу - это песня. Не ночью, не с закрытым лицом.

Безграничное искусство, непредубеждённая наука несут улыбку понимания. Великие традиции прошлого и будущего, высокое Учение, которое исходит из вечных высот, позволяют достичь священные пространства в объединённом понимании. Затем открываются сердца, и начинается необъятная благословенная работа.

Не войну, не ненависть, но лучшие созидательные идеи принесут всему миру вестники Ригден-Джапо, правителя Шамбалы. Железные птицы, предсказанные Буддой, уже летят, мирно ломая условные границы. В прекрасных научных лучах Агни Йоги эволюция стучится в двери. Вестники Ригден-Джапо спешат, и благословенные открытия несут свет и благословение всему человечеству.

В двадцати пяти странах мы видели бесчисленное количество сердец, которые считают Искусство, Красоту, Знание самыми объединяющими силами. Воистину, это цель для великого достижения, поэтому так много народов считают Красоту и Знание великой побудительной силой, которая укладывает камни для грядущего прогресса.

Почему мы вправе считать Красоту и Знание реальными побудительными силами? На какой-то момент представьте себе историю человечества без сокровищ Красоты и Знания. На какой-то момент вычеркните из памяти величественные изображения Египта и Ассирии. Давайте забудем Красоту готских примитивов, очарование буддийского искусства и классической Греции. Давайте лишим эпических героев и правителей одежд Красоты.
Какими грубыми стали бы страницы истории! Воистину, ни одно героическое достижение, ни одна созидательная победа не может быть представлена без чувства Красоты. Форма жизни есть синтез эволюции. Разве не вдохновляет осознание того, что эволюция человечества имеет высшее выражение в Красоте? Концепция красоты жизни растёт в Америке и по всему миру. Человечество начинает постигать, что искусства и знания являются самым благороднейшим венцом наций.

Когда мы начинаем думать о чём-то созидательном, строительном, смотрящим вперёд, не случайно на ум приходят высокие башни Северной Америки, величественные очертания Южной Америки.

Не случайно в этих местах самой древней Культуры растут зёрна новых мировых завоеваний и созиданий. Пан-Америка стоит как равновесие Азии. Сейчас наиболее поучительно знать, как на местах самых древних достижений растут новые цветы человеческих знаний. Даже с хладнокровной научной точки зрения мы уже привыкли говорить о токах, лучах и эманациях. Эти эманации Культуры удобряют почву, и кто знает, вероятно, они обеспечат реальный подъём конструктивного духа.

Я никогда не был в Южной Америке. Но в духе я чувствую эту физически невидимую дружбу и взаимное понимание. Откуда это идёт? Ну, хорошо, некоторые спрашивают меня, действительно ли корни нашей семьи в Испании, поскольку ветвь нашей семьи находится в Барселоне. Вероятно, общечеловеческие чувства прогресса, поиска и созидания глубоки в каждом человеческом сердце. Вероятно, священное чувство риска в поисках великих решений вошло в мое существование с первых лет сознания, когда, охотясь, мы бродили целыми днями по необъятным лесам России, конечно, не собираясь убивать. Но с чувством дружбы к природе, как к нашей путеводной звезде.

Когда мы изучали старинные строения Индии, Китая и Тибета, нашим первым сравнением было сравнение с остатками Культуры майя. И в моей старой статье 'Радость искусству' я не мог закончить свои размышления ничем иным, как ссылкой на древних майя. Таким образом, то, что было самым древним и самым прекрасным, пришло в голову.

Вот и сейчас смотрю на кольцо из Азии с надписью о приходе Века Майтрейи. И я не могу забыть, как одна женщина, которая изучала развалины Юкатана, увидела там такую же надпись со значением Союза Огня. Теперь решение приходит в такой формуле: 'Наша духовная невидимая дружба и преданность - не идёт ли это из всеохватывающего элемента огненного пространства? В этом всеохватывающем благотворном огне наши сердца освещаются, и через них мы узнаём наших друзей, искренность и сотрудничество'.

Разве это не Союз Огня, который сейчас освещает строителей Пан-Америки? И Азия, когда она говорит о благословенной Шамбале, об Агни Йоге, Учении Огня, знает, что святой дух огня может объединить человеческие сердца в блистательной эволюции.

В марте 1914 г. я выставил серию картин, в которых было предвидение войны; сейчас я счастлив принести в Америку видение Азии - Агни Йогу, Учение Огня, ту самую идею, обозначенную мудростью старого юкатанского мудреца, идею Союза Огня.

Снова одна из Великих истин приходит к нам, и эта Истина объединяет всех носителей огня сердца, чтобы осветить землю мирным и прекрасным трудом. Абстрактная идея любви может снова трансформироваться в благодетельное действие, потому что без конструктивного действия любовь мертва. Но в Новой Эре ничто не мертво, всё живёт, вознесённое просвещённым трудом и энтузиазмом. Когда я слышу прекрасные песни Испании и Южной Америки, они открывают во мне Великий Восток.

Где же Восток и Запад? После Азии вы едете в Грецию и чувствуете мудрость Востока; вы прибываете в Италию, и та же мудрая романтика пронизывает вас; Корсика, Испания - во всех этих местах до сих пор есть что-то от Великого Востока. И знамёна Фердинанда и Изабеллы близки мавританским орнаментам. Вы приезжаете в Нью-Мехико, и на просторах этой прекрасной страны снова звучит для вас гимн Востока; и вы знаете, что в Мексике, в Юкатане, во всех замках Южной Америки та же самая нота великой романтики, великого видения, великой мудрости будет повсюду.
Я не умаляю ни Запад, ни Юг, ни Север, ни Восток - потому что на практике разделения не существует, и весь мир разделён только в нашем сознании. Но когда при этом сознании проникает пространственный огонь, тогда создаётся Союз Огня, и Огонь Энтузиазма непобедим.

С этим священным знаменем мы можем достичь самых прекрасных земель и можем пробудить древние Культуры для новых достижений и для нового величия.

На одном из самых древних друидических изображений далёкой Монголии я увидел в руках каменного великана пламенную чашу. Пионеры великих переселений помнили также о святом духе огня. И, конечно, этот неугасимый факел мог провести их через все пространства Азии, Европы и через все океаны. На памятниках Юкатана записаны древние заветы об огне. Во имя этого объединяющего великого мудрого символа я приветствую вас, мои невидимые друзья из Южной Америки.

Какая радость видеть снова башни Нью-Йорка! Как часто в пустынях Азии и особенно в Тибете мы вспоминали небоскрёбы, индейцев пуэбло и древние города Италии и Испании! Многоэтажные тибетские здания вызывают образы небоскрёбов. Лабиринты глинобитных стен обычного азиатского жилища напоминают пуэбло Нью-Мехико и Аризоны. Монастыри, гордо стоящие у вершин, похожи на орлиные гнёзда Италии. Когда я увидел снова башни Нью-Йорка, я вспомнил радостные восклицания, которые вызывали в Азии фотографии этих твердь человеческих достижений.

Никогда мы не слышали более восторженного восхищения при виде открыток и фотографий Нью-Йорка, чем в городах и кочевых стоянках Центральной Азии. Жители глинобитных домов и юрт вырывали эти сувениры из рук друг друга и восклицали: 'Это земля Шамбалы!'

Что может быть более священным для сына Азии, чем это самое сокровенное понятие, в котором объединены все его надежды и стремления? В молитвах Азия ждёт Шамбалу - эту Новую Эру человечества, поэтому каждое сравнение с Шамбалой действительно является высочайшей наградой.
Жители Азии добавляют: 'Америка - chichab всех стран!'
И 'chichab' означает 'защитник'.

Сколько фотографий башен Нью-Йорка осталось в пустыне! И все они хранятся в святых углах, где собраны самые почитаемые предметы.
В отдалённых юртах азиатских пустынь президента Гувера считают великаном, спасителем голодающих народов. Форда называют символом движущей силы. Монголы считают американских индейцев своими потерянными родственниками. Все наши последние открытия рассматриваются на Востоке как знаки эры Шамбалы. Космический луч Милликена, теория относительности Эйнштейна, музыка Термена из воздуха принимаются в Азии как знаки эволюции человеческого сознания, подтверждаемые ведическими и буддийскими традициями и Учениями Шамбалы. Согласно этим древним Учениям, сороковые годы нашего столетия считаются эрой космических энергий и расширенного сознания.

Эти трогательные воспоминания возникают у меня, когда я снова вижу башни Нью-Йорка! И среди старых друзей я заметил так много новых твердынь, которые поднялись за последние пять лет.
Такое неостановимое творчество приносит настоящую радость.

Когда 30 лет назад я подготовил первую выставку картин художников США в России, я выразил твёрдое мнение, что искусство в этой великой стране распространится широко, как и вся её энергичная деятельность.

Восемь лет назад, подводя итоги развития искусства в Америке, я написал статью 'Собиратели', наблюдая колоссальные завоевания культурных принципов, достигнутые Америкой. В 1923 году, уезжая в мою долгую Центрально-Азиатскую экспедицию, я мог узнать о росте и движениях в искусстве Америки только из случайных газет, вырезок из журналов или из писем, которые редко доходили до нас. Конечно, можно было почувствовать, что культурно-художественная и научная работа растёт с каждым годом и что появляются новые сотрудники и поклонники. Но вернувшись в Америку и сейчас входя в её культурную жизнь, я должен выразить искреннее удивление!

В истории достижений человечеств Америка является уникальным примером изумительного прогресса. Не связанная условностями и старыми формами, без предубеждений, Америка построила свою жизнь мощными руками труда. Естественно, вопрос материального существования и жизни должен быть решён первым. Затем внимание было повёрнуто к проблемам технических нужд и социальной жизни.

Построив фундамент цивилизации, Америка начала стремиться к твёрдому созданию культурных принципов. Знание и Красота стали настоятельной потребностью в жизни молодой страны. Самыми неожиданными путями, заслуживая великое восхищение, росли завоевания искусства и науки. Качество продукции всё улучшается, а это всегда знак роста национального творческого гения. Бурный рост промышленности достигает поэзия созидания.

Деловая жизнь обогащается истинными друзьями духовных книг и произведений искусства. Все ступени Культуры ведут, как они и должны, за пределы национальных границ. А другим законом истинной Культуры является тот факт, что то, что достигнуто, не хранится только для личного использования. Сокровища достижений открыты всему обществу.

Самые стремящиеся и жизненные силы всех наций собрались в Америке, внося свой вклад в гигантский рост страны. Добровольными, преданными, а иногда даже анонимными руками строятся огромные институты Америки.
Пусть свет, который осветил человеческие сердца, сияет для всех. Эти результаты добровольного и сознательного человеческого стремления высоко поучительны. Ими можно измерить особую ценность сотрудников Общего Блага. Также особенно интересно отметить, как развиваются американские организации и учреждения. Наблюдается не ограниченная специализация, а широкий взгляд, не боящийся предубеждённого мнения. Чувствуется, что свобода и истинное благо не испытывают помех ни со стороны шовинизма, ни со стороны допотопных систем.

Очень ценно убедиться для себя, как расширяется художественное творчество Америки и как, вдобавок к старым, известным патронам искусства, многие новые и мощные собиратели радушно принимают это творчество.

Существует поговорка: 'Цветы не растут на льду'. Художественные и научные достижения, музеи и школы - необходимы. Но существенным является широкий отклик народа. Необходимо иметь тех преданных энтузиастов, которые понимают, что стремление к Культуре - высочайший долг и радость человечества.

Можно заметить, что часто колоссальные суммы платятся за художественные работы и книги. Разве это неразумно со стороны коллекционеров или является результатом осуждения? Когда человечество станет столь созидательным, что духовный и творческий гений станут высочайшими достижениями и вехами в истории народов, цены на эти работы станут особым индикатором. В нашей жизни - как мы можем оплатить труд творческого гения? Деньгами? Но только недавно человечество имело возможность убедиться, какой изменяющейся и ненадёжной вещью являются деньги. Поэтому цена за работы творческого гения очень относительна. Если мы слышим, что где-то платят высокую цену за произведения Культуры, то мы знаем, что там Культура ценится. И этот факт остаётся на страницах истории как свидетельство роста этого народа.

Люди могут высоко оценить результаты труда создателей Культуры. Люди могут желать иметь у себя лучшие образцы творческого гения прошлых веков. Нужно приветствовать каждое стремление мысли в этом направлении. В жизни всё относительно; могут случаться ошибки, но это направление мысли очень ценно. В настоящее время, когда старые формы превращаются так быстро и мощно в новые, направление народной мысли чрезвычайно драгоценно.

Америка следует в своём развитии дорогой истинного прогресса. В течение нескольких последних лет Америка стоит особняком в создании новых музеев, обществ, агентств, лекториев, театров... Поражаешься колоссальными ресурсами страны, которые поглощает этот богатый поток творческой силы. Найдена возможность как для развития национального искусства, так и для собирания сокровищ всего мира. Есть множество людей, которые доброжелательно приветствуют художественные события и откликаются на них.

Читая страницы истории самых культурных народов, мы рады отметить то, что народ поворачивается к ценностям науки и Красоты. Это всегда происходит в моменты расцвета нации. Сейчас, когда я вернулся из длительного путешествия, можно выразить радость по поводу художественного и научного роста американского сознания. Это то самое, во что я верил. Когда меня обвиняли в чрезмерном идеализме, я утверждал, что, напротив, моя вера была реальной и практичной. И я был прав, потому что именно самые практичные люди высоко оценивают достиже┐ния Культуры.

Творчество является её реальной и надёжной сущностью. Творческая нация не может ограничить свою деятельность узкими цивилизованными дорогами. Расширенное сознание ведёт к синтезу всей жизни. Самые высочайшие импульсы и решения становятся реальными и убедительными.
Америка воодушевляет сознание широкими решениями; в своём великодушии она хочет иметь лучшие предметы и хочет слышать лучшие слова и стремится сделать своих детей будущими созидателями.
Государственные деятели Америки и её прекрасные руководители в то же время являются собирателями самых разнообразных образцов творческого гения. Там, где руководители и великие люди посвя-щают лучшую часть себя произведениями творчества, там массы также выражают те же стремления и будут думать в том же направлении истинной эволюции.

Не связанные предубеждением или суеверием люди хотят иметь не только удобную, но также прекрасную жизнь. Малые привычки не отяготят строителя жизни. И за его успехом придет новый прогресс, и даже сами препятствия станут рычагами энергии.

Я верю, что Секретарь Труда, м-р Джеймс Дэвис, не будет возражать, если я процитирую отрывок из его письма, посланного в Музей Рериха 24 марта 1929 года по случаю его основания:

'Поскольку наше материальное богатство растёт, то всё более необходимо сохранить живыми наше знание и любовь к прекрасным предметам духа и ума, иначе нам грозит опасность выиграть мир, но потерять души. Нужно благодарить каждого высоко мыслящего американца, который несёт судьбу своей страны в сердце, и заручиться его поддержкой в сохранении культуры и интеллектуального потенциала народа и организаций, таких же влиятельных, мощных и целеустремлённых, как ваша.
Куда бы ни были направлены ваши усилия, я желаю вам великого и постоянно растущего успеха на долгие годы. Хотя наше время опасно для творений духа, оно имеет и другой аспект. Цивилизация достигает своих высочайших пиков только после того, как она накопит материальные средства, которыми вознаграждают художника и мыслителя. Эти обильные средства у нас есть. Необходимо, чтобы только руководители востребовали это богатство и увидели, что оно пошло для культурных достижений. Вы и ваши соратники и есть руководители. Желаю вам построить не только это здание, но и заложить у нас великое новое движение, воспитывающее любовь к прекрасному, и пусть то и другое служат нашему народу и принесут ещё больше света в их жизнь'.

Это действительно замечательные строки из высказываний государственного деятеля! Там, где народ думает таким образом, там страна находится на пути счастливых достижений.

Когда вы приезжаете с гор и пустынь, где древняя Культура лежит спрятанная в тени веков, чрезвычайный рост художественной и научной деятельности в Америке глубоко поражает вас и приносит вам великую радость. Овладение Культурой не проходит незамеченным. Она создаёт тонкость мысли - творческое воображение и способность воспринимать новую волну прогресса.

Эра счастливых достижений предсказана Америке. Как быстрое движение огромного корабля притягивает всё движущееся, так и неотразимое развитие Америки объединилось самым высоким и лучшим.

Нью-Йорк, 1929.
__________________________

Творчество.

Лизипп прежде, чем сделаться ваятелем, был подмастерьем кузнеца. Печаль мыслящей души и горести голодного тела не иссушили сердца великого художника. Нет той засухи, которая может уничтожить зерно творчества, готовое процвести. В самых тяжких трудах народная песня звучит призывом к обновлённому творчеству. Заложено оно в качестве каждого труда. Искусство, знание, труд - сыны того же творчества - ведущего, возводящего.

Задачи искусства с древнейших времён характеризованы самыми различными словами. Как бы ни были разнообразны эти определения, но сущность их всюду сквозит одна и та же. От искусства прежде всего требуется убедительность. Говорят, что для убедительности нужно увидеть красиво. Так оно и есть. Увидеть красиво - это значит и понять наилучшую композицию. Что же такое есть эта композиция? Много говорилось об условном, умышленном сочинении. Говорилось о тенденции, о претенциозной сюжетности, вообще много раз люди хотели выразить своё справедливое негодование против чего-то, что, по их мнению, отягощало и обескрыливало высокое понятие творчества.

Действительно, бывает условное сочинение. Такая композиция всегда будет, в конце концов, утомлять и надоедать. Это будет искусственная композиция. Но существует и другая композиция, естественная и словами неречённая. Художник может увидеть так чётко и строительно, что из его песни, как говорится, слова не выкинешь. Именно так, как бывает в природе, когда самые разнообразные элементы сочетаются в полном согласии. Когда рассматриваешь группу кристаллов, то всегда можно удивляться, как даже при неожиданности форм они образуют стройное убедительное целое. Так бывает и во всём художественном творчестве. Произведения бывают так естественно кристаллизованы, что даже рассуждения о композиции вообще отпадают. В таком кристалле творчества выразится и та убедительность, которая может быть очувствована, но слова будут бессильны её выразить и дать о ней какой-либо рецепт.

Картину, естественно построенную, вы не урежете и не прибавите. Вы не передвинете её части не оттого, чтобы не нарушить 'симметрию', но чтобы не лишить её жизненного равновесия. Вам захочется жить с такой картиною, ибо в ней вы будете находить постоянный источник радости. Каждый предмет, источающий радость, уже представляет истинную драгоценность.

Вам безразлично, к какой школе или к какому течению будет относиться этот предмет искусства - он будет убедительным проводником Прекрасного и даст вам часы, в которые вы полюбите жизнь. Вы будете признательны тому, кто помог вам улыбнуться жизни, и будете беречь этот иероглиф Красоты. И вы станете добрее не сухим приказом морали, но творческим излучением сердца. В вас пробудится Творец, сокрытый в недрах сознания.

Наука в её лучших открытиях оказывается уже искусством. Такие поразительные научные синтезы навсегда запечатлеваются в человеческом мозгу как нечто покоряюще убедительное. Тогда наука уже не является условной синхронизацией фактов, но победительно устремляется в область новых познавании и ведёт за собою человечество.

Творчество, будет ли оно в знании или в художестве, словом, во всех областях, руководимых музами классического мира, оно будет увлекательно, то есть убедительно. Наука уже входит в такие необъятные области, как мысль. При этом обнаруживается, что мысль действует по каким-то законам, ещё не произнесённым человеческими словами, но уже ощущаемым в ряде производимых сейчас опытов. Ум мыслителя будет творческим.

От искусства постоянно требовали, чтобы оно было творческим. Это требование более чем справедливо. В конце концов, искусство и не может быть не творческим. Будет ли это сложнейшая картина, будет ли это пейзаж, будет ли это портрет, но, раз это произведение выйдет из-под руки подлинного художника, оно будет творческим. В сложности современных понятий, может быть, и само понимание творчества раздробилось. Иногда люди начинают полагать, что творчество должно выражаться в формах, не имеющих ничего общего с реальностью. Все ещё помнят шутку, подстроенную на одной французской выставке, где картина оказалась написанною хвостом осла. В поисках творчества люди иногда начинают вместо освобождения (ибо творчество должно быть свободно) искать каких-то новых ограничений и условных рецептов. При этом забывается самое основное условие творчества - творчество прежде всего не терпит ничего условно навязанного и самоограничительного.

Для примера вспомним хотя бы Гогена. Можно ли его картины назвать условными и нарочитыми? Именно в свободе творчества Гоген перешагнул за все рамки сюжета или каких-либо ограничительных технических правил. Гоген всегда остаётся творческим художником, иначе говоря, всегда остаётся убедительным подлинным мастером. Сила убедительности Гогена не в каких-либо рецептах и рассудочно придуманных правилах. Он творил так же, как поёт птица, которая не может не петь, ибо её песнь есть выражение её сущности. Убедительность Гогена живёт в том, что он был способен увидать каждую свою картину как часть творческой природы.
Таинственное видение картины именно так, как нужно, именно так, как убедительно, будет всегда далеко за приёмами технических правил.

Творцы всех времён и народов создавали произведения, не только интуитивно увидев их в лучшем выражении, но они распространяли своё творчество и на самый материал, из которого они работали. Ваятель, уже увидев глыбу мрамора, творил из неё в лучших пределах. Художник-резчик пользовался каждым качеством куска дерева, чтобы слить его с образами, явившимися творческому глазу. Живописец интуитивно выбирал красочный материал для каждого своего выражения. Художник не мог бы потом объяснить, почему именно ему требовалась масляная живопись, или темперная, или акварельная, или пастель. Так было нужно. Почему оратор повышает и понижает свои интонации? Почему музыкант находит те несказуемые чарующие гармонии, которых он и сам не может уже повторить?

Сейчас много говорят об интуиции. Пишутся труды об интуитивной философии. Ищутся решения проблем не только в вычислениях, но и в интуитивном синтезе. Один художник говорил: 'Сделайте так, чтобы поверили'. Другой, рассуждая о некотором реалисте, говорил - неужели он должен изобразить даже и всю придорожную грязь, потому что она в реальности существует? Но в то же время не будем говорить и против реализма. Ведь реализм есть стремление к действительности. А действительность даёт и ту убедительность, которую нужно увидать красиво.

За последнее время также много говорилось о синтезе искусства. В изобразительных искусствах синтез есть не что иное, как конденсация всех добрых возможностей. Однажды Брюллов в шутку говорил, что искусство чрезвычайно легко: 'стоит взять нужную краску и положить её в нужное место'. Мастер и большой техник в сущности сказал правду. Именно, нужно положить краску и сделать так, как нужно. А нечто подскажет, что есть это 'нужно'. Мастер знает, что иначе и нельзя было бы сделать, а когда вы спросите его, по каким таким законам и правилам он сделал именно так, а не иначе, то никакой художник не объяснит вам, в силу каких законов он поступил так.

Сопоставляя произведения разных времён и народов, мы видим, что нередко самые, казалось бы, разнородные произведения отлично уживаются в общем сочетании. Можно легко себе представить, как некоторые примитивы, и персидские миниатюры, и африканское искусство, и китайцы, и японцы, и Гоген, и Ван Гог могут оказаться в одном собрании и даже на одной стене. Не материал, не техника, но нечто другое позволит этим совершенно различным произведениям ужиться мирно вместе. Все они будут истинно творческими произведениями. При этом все роды искусства - и скульптура, и живопись, и мозаика, и керамика, словом, решительно всё, в чём выразился творческий порыв мастера, будут друзьями, а не взаимоисключающими врагами.

Каждый из нас нередко слышал взаимоисключающие суждения. Кто-то говорил, что он понимает лишь старинную школу. Кто-то запальчиво возражал, что всё должно быть в движении, и потому он радуется лишь модернистам, хотя бы и в резких их проявлениях. Кто-то почитал лишь масляную живопись, а другие преклонялись перед лёгкою акварелью. Кто-то уверял, что он любит лишь 'законченные картины', а другие говорили, что для них дороже всего эскизы как первые одухотворенные порывы творца. Кто-то хотел восхищаться лишь монументальными творениями, но другие любовно улыбались миниатюрам. Одни ограничивали себя грандиозом, а другие находили отдых души и в малых художественных библо. Означают ли всякие такие ограничения и ограниченность души любителя, или же, может быть, эти любители просто засорили свои возможности?

Очень часто и любование, и собирание зависят от какого-то случайного первого толчка. Когда-то человек, может быть, услыхал о том, что картина писана масляными красками, и это выражение запало в его мозг. Ребёнок в семье услышал поразившее его слово об акварели, может быть, ему дали ящик с акварельными красками, и из случайного начала потом сложилось внимание именно к этому материалу. Во всех проявлениях жизни, а в особенности в художественных импульсах, часто приходится встречаться с начальною случайностью. Конечно, эти 'случайности' часто оказываются далеко не случайными. Человек зазвучал именно на то, а не на другое, и в этом, может быть, выразились его спящие накопления. Пришла весна, и естественно распустились почки, долго спавшие в зимних холодах.
Началось новое творчество!

Какое прекрасное слово - 'творчество'! На разных языках оно звучит зовуще и убедительно. Оно в самом себе уже говорит о чём-то скрыто возможном, о чём-то победительном и убедительном. Настолько прекрасно и мощно слово 'творчество', что при нём забываются всякие условные преграды. Люди радуются этому слову как символу продвижения. Веление творчества покрывает собою все рассудочные шептания о правилах, о материалах, обо всём том, о чём часто рычит пресекателъное слово 'нельзя'. Творчеству всё можно. Оно ведёт за собою человечество. Творчество есть знамя молодости. Творчество есть прогресс. Творчество есть овладение новыми возможностями. Творчество есть мирная победа над косностью и аморфностью. В творчестве уже заложено движение.

Творчество есть выражение основных законов вселенной. Иначе говоря, в творчестве выражена красота.
Сказано - красота спасёт мир. Этой формуле улыбались и сочувственно, и осудительно, но опровергнуть её никто не мог. Есть такие аксиомы, о которых можно удивляться, но ниспровергнуть их нельзя. Человечество мечтает о свободе, оно пишет этот великий иероглиф на фронтонах зданий. В то же время человечество пытается всеми мерами ограничить и снизить это понятие. Великая свобода мысли явлена в истинном творчестве.
Истинным же будет то, что прекрасно и убедительно. В тайниках сердца, за которые ответственен сам человек, заложено верное суждение о том, что есть истинная убедительность, что есть творчество, что есть Красота.
'Не картина, но правда', - говорил Веласкес.

Вспомним и два прекрасных отрывка из Анатоля Франса:
'Всё, что имеет цену лишь вследствие новизны и некоторого исключительного художественного вкуса, старится быстро. Художественная мода проходит, как и все другие моды. Существуют вычурные фразы, которые хотят быть новыми, как платья, вы┐ходящие от известных портных; они держатся только один сезон. В Риме во времена упадка искусств статуи императриц были причёсаны по последней моде. Эти прически вскоре становились смешными; надо было менять их, и на статуи надевали мраморные парики. Нужно, чтобы стиль, причёсанный, как эти статуи, был перечёсываем каждый год. И поэтому-то в наше время, когда мы живём так скоро, литературные школы существуют только немногие годы, а подчас только несколько месяцев. Я знаю молодых людей, стиль которых уже опережён двумя или тремя генерациями и кажется архаическим. Это, наверное, действие удивительного прогресса индустрии и машин, уносящего удивлённые общества. Во время Гонкуров и железных дорог можно было ещё довольно часто оставаться на некоторой форме художественного письма. Но со временем телефона литература, зависящая от нравов, возобновляет свои формы со скоростью, лишающей предприимчивости. Мы скажем с Людовиком Галеви, что единственные простые формы могут спокойно пройти не через века, что было бы слишком много, но через годы.
Единственное затруднение - это найти простой стиль, и должно сознаться, что это затруднение велико.

Природа в том виде, по меньшей мере, в каком мы можем познавать её, и в средах, приспособленных к жизни, не предоставляет нам ничего простого, и искусство не может претендовать на большую простоту, чем природа. Между тем мы прекрасно понимаем друг друга, когда говорим, что такой-то стиль прост, а такой-то - нет.
И я скажу, что если нет простых стилей, то есть стили, которые кажутся простыми, и именно с этими последними связаны молодость и долговечность. Остаётся только изыскать, откуда у них эта счастливая внешность. И подумаешь, конечно, что они обязаны ей не тем, что они менее других богаты разными элементами, но тем, что образуют целое, где все части так хорошо скреплены, что их не различишь. Хороший стиль, наконец, подобен этому лучу света, входящему в моё окно теперь, когда я пишу, и обязанному своей чистой яркостью внутренней связи семи цветов, из которых он составлен. Простой стиль подобен белой прозрачности. Это, конечно, только образ, и известно, как мало стоят образы, если они собраны не поэтом. Но я хотел дать понять, что в языке прекрасная и желанная простота - только внешность и что она слагается единственно из хорошего порядка и главенствующей внутренней экономии речи'.
 
  
 

'Если вы хотите вкусить истинного искусства и испытать перед картиной глубокое впечатление, взгляните на фрески Гирландайо, в Santa Maria Novella во Флоренции, "Рождество Богородицы". Старинный мастер показывает нам комнату роженицы. Анна, приподнятая на постели, не молода и не красива, но видно сразу, что она хорошая хозяйка. У изголовья её постели расположена банка с вареньем и два граната. Служанка, стоящая у ложницы, подносит ей сосуд на блюде. Ребёнка только что мыли, и медный таз ещё стоит посреди комнаты. Теперь маленькая Мария пьёт молоко прекрасной кормилицы, молодой матери, милостиво предложившей грудь ребёнку своей подруги, чтобы это дитя и её собственное, почерпнув жизнь у одного источника, сохранили бы в ней одинаковые наклонности и, вследствие общей крови, любили бы друг друга братски. Около неё молодая женщина, похожая на неё, или скорее молодая девушка, быть может, её сестра, богато одетая, с открытым лбом и с косами на висках, как у Эмилии Пии, протягивает руки к младенцу очаровательным движением, выдающим пробуждение материнского инстинкта. Две благородных посетительницы, одетых по флорентийской моде, входят в комнату. Их сопровождает служанка, несущая на голове дыни и виноград, и эта фигура пышной красоты, одетая поантичному, опоясанная развевающимся шарфом, является в этой домашней и набожной сцене какой-то неведомой языческой грёзой. И вот, в этой теплой комнате, на этих нежных женских лицах я вижу всю прекрасную флорентийскую жизнь и расцвет раннего возрождения. Сын ювелира, мастер первых часов, явил в своей живописи, прозрачной, как заря летнего дня, всю тайну этого куртуазного века, когда существовало счастие жить и очарование жизнью было столь велико, что сами современники восклицали: "Милостивые боги! Блаженный век!"

Художник должен любить жизнь и показать нам, что она прекрасна. Без него мы сомневались бы в этом'.
Леонардо заповедал:

'Тот, кто презирает живопись, презирает философское и утонченное созерцание мира, ибо живопись есть законная дочь или, лучше сказать, внучка природы. Всё, что есть, родилось от природы, и родило, в свою очередь, науку о живописи. Вот почему говорю я, что живопись - внучка природы и родственница Бога. Кто хулит живопись, тот хулит природу'.

'Живописец должен быть всеобъемлющ. О художник, твоё разнообразие да будет столь же бесконечно, как явления природы! Продолжая то, что начал Бог, стремись умножить не дела рук человеческих, но вечные создания Бога. Никому никогда не подражай. Пусть будет каждое твоё произведение как бы новым явлением природы'.

В истории перечисляются разнообразные, удивительные труды Леонардо да Винчи во всех областях жизни. Он оставил поразительные математические записи, исследовал природу воздухоплавания, погружался в медицинские соображения. Он изобретал музыкальные инструменты, изучал химию красок, любил чудеса естественной истории. Он украшал города великолепными зданиями, дворцами, школами, книгохранилищами; строил обширные казармы для войск; вырыл гавань, лучшую на всём западном берегу Адриатического моря, и строил великие каналы; закладывал могущественные крепости; сооружал боевые машины; рисовал военные картины... Велико разнообразие!

Но после всего замечательного Леонардо в представлении мира остался художником, великим художником. Это ли не победа творчества?!

24 Марта 1938 г. Гималаи
Рерих Н.К. "Зажигайте сердца". М. 1975 г.

*************************************************************************


ТИБЕТ

'Грандиозная природа Азии, проявляющаяся то в виде бесконечных лесов и тундр Сибири, то безводных пустынь Гоби, то громадных горных хребтов внутри материка и тысячевёрстных рек, стекающих отсюда во все стороны - ознаменовала себя тем же духом подавляющей массивности и в обширном нагорье, наполняющем южную половину центральной части этого материка'. В таких выражениях говорит Пржевальский о Тибете.

Все-то говорят о Тибете особенно - и Плано Карпини, и Рубруквис, и Марко Поло, и Одорик Фриюльский и многие другие путники отмечают что-то особенное о Тибете. Так Тибет и остался чем-то особенным.

Сейчас говорят, что в Лхасе уже будет радио. Толкуют о каких-то автомобильных путях. Толкуют о воздушных путях. Словом - какая-то заманчивая тайна подвергается всяким атакам. Уже давно Уадель хотел рассказать о Тибете, но, в конце концов, сказал не так уж много. Больше отметила Девид Ниль, но и то, касаясь преимущественно одной, так сказать, тантрической стороны.

Сейчас многие страны делятся как бы на два бытия. Одно механическое, роботское, технократическое - завершение в этих условных понятиях. И машины взбираются на горы. И поло высочайших пиков чертят воздушные корабли. И всякие аппараты, и точные, и неточные - вымеряют и вычисляют. Ценные металлы заменяются бумажками. Словом, к старинному базару добавляется модернизованный базар со всеми его 'усовершенствованиями'. И тем не менее во всех этих вновь технократизированных странах остаётся и прежняя страна со теми её исконными ценностями, преимуществами, достижениями и устремлениями.

В наши дни черты мира проходят очень извилисто. Когда-то можно было сказать о ретроградах и новаторах. Когда-то каменный век легко заменялся бронзовым, а теперь всё стало гораздо сложнее. Каменный век прикоснулся к железному. Ретрограды и новаторы получили совершенно новые ранги. Ретрограды впитали в себя и механические условности. Истинные новаторы бережно прикоснулись к древнейшей мудрости. Потому-то в технократизированных странах деления можно производить лишь очень бережно.

Вероятно, и в Тибете, с одной стороны, завопит радио, и горный воздух много где будет отравлен отбросами фабрик; и всё же Тибет особенный сохранится.

Только что мы упоминали о невидимках. Могут быть всякие невидимки. Приходилось видеть посетителей очень замечательных мест, которые решительно ничего не усматривали.

Когда-то существовала игра, в которой играющие неожиданно спрашивали друг друга: 'Что видите?!' И поспешные ответы бывали необычайно странными. Люди ухитрялись отметить такую ненужную чепуху, что простая игра иногда обращалась в великое психологическое упражнение.

Если бы люди усматривали всё замечательное, то, наверное, до сих пор на земном шаре было исследовано гораздо больше всяких ценностей. Между тем мы видим, что ещё только теперь исследуется римский форум. Только теперь Египет, Палестина, Греция и Иран открывают свои сокровища. А что же говорить о других, менее посещаемых местах. Даже кремли не исследованы. Даже известные фрески ещё не рассмотрены. А сколько неузнанного было пройдено мимо, пока без всякого внимания.

Особенно сейчас одолела технократия. Всё она вырешила на бумаге, а как только она прикасается к действительной жизни - все её точнейшие формулы тонут в тумане неприменимости. В плане обычности нестерпимо надоедливо трещит телефон. Сверлят мозг взвизги джаза. Звонко хлопают оплеухи драки-борьбы. Вся эта обычность последнего времени всё же не касается того необычного, особенного, к которому всё-таки обращается человеческое сердце.

Приходилось видеть людей, глубоко разочарованных не только Тибетом, но даже Индией, Египтом - всем Востоком. Так же точно, как несчастливцы в туманные дни не могут видеть сияние горных высот, так же точно этим путникам не посчастливилось попасть в значительные места и обстоятельства. Ведь можно видеть прекрасный исторический Париж, а можно увидать его и в очень отвратительных современных аспектах. Можно увидеть один Нью-Йорк, а можно попасть на его очень непривлекательные улицы.

Эти два часто взаимоисключающих аспекта останутся везде. И потому нечего опасаться, что Тибетские нагорья особенные - сделаются Тибетом вульгарным. И теперь на некоторых тибетских базарах вы не увидите ничего особенного, кроме красочной этнографии. Как же проникнуть за эти пределы? Конечно, язык всегда нужен. Но одним языком физическим всё-таки не обойтись. Нужен язык внутренних созвучий. Или он найдётся, и многое станет доступным, или он не зазвучит, и сочетания никак не получится.

Говорится, что особенно на Востоке нужен этот сердечный язык. Думается, что он нужен всюду. Какой бы технократией ни прикрывались люди, они всё-таки будут и расходиться, и сходиться иными путями. И для этих иных путей все тибетские нагорья, все недра гор высочайших - останутся особенными.

Приговор мудрых путников, произнесённый в течение многих веков, имеет же основание. Многоопытны были эти самоотверженные искатели. Мно-гие их умозаключения остались вполне убедительными. Дневники этих путешественников и теперь читаются с глубоким вниманием, настолько верно они отмечали виденное и запечатлённое.

Когда Франке сообщает, что дальше известного места в Гималаях проводники отказались идти, говоря, что за теми горами - особенное, то этот серьёзнейший исследователь отметил сообщение вполне спокойно. О том же особенном говорил и замечательный человек недавнего прошлого - Пржевальский.

Далай-лама новый всё ещё не найден. Необычно долгий срок. Вспоминается Великий Далай-лама Пятый. Никто не знает о последних годах его жизни. Когда он ушёл? Куда он ушёл? Как был необычайно скрыт его уход! Это опять входит в особенность Тибета.
Тибет особенный.

13 марта 1935 г. Пекин.
******************************************************************************



ТРУД

"Сегодня - маленький компромисс. Завтра - маленький компромисс. А послезавтра - большой подлец", - уже давно сказано. Ужасны компромиссы Армагеддона. Ужасно положение населения, как пешки, переходившего из рук в руки. Сегодня на поклон одному, завтра улыбка другому. Сегодня молебен, завтра анафема. Сегодня скрежет зубовный, завтра - цветы и ликованье. А если несколько скрежетов? А если забитое молчанье?

Да что говорить, каждый может вообразить ужас человека, повторно переходящего из рук в руки, подозреваемого, унижаемого. Сколько придушенной злобы, засахаренной ненависти, жалкого безумия! Сколько неизлечимых нервных заболеваний! Сколько иссушающего горя! Не перечесть! Армагеддон войны кончен, теперь - Армагеддон Культуры.

Мудряки житейские шепчут: "Как-нибудь утрясётся". Значит, опять "как-нибудь", "авось да небось". А на "авосе" в долгий путь не поехать. Случилось многое, а стали ли люди добрее, зародилось ли взаимодоверие? Нет, злобность, беспощадность, затаённое лукавство засели под порогом. И как выгнать таких ползучих ехидн? Мудряк успокаивает: "Как-нибудь устрясётся". Но на "как-нибудь" ехать не полагается.

Бывало, Серов говаривал: "Придёт час, когда человеку придётся показать истинный паспорт". Вот и пришёл такой час, и человек должен предъявить свой тайный, подлинный паспорт. О таком подлинном паспорте человек должен научиться помыслить сызмальства. Учителя и семья скажут малышам, где истинные ценности.

Утилитарность привела к атомическим бомбам. Человечность со всеми гуманитарными достижениями была засажена в чулан - за ненадобностью. Но сердце человеческое бьётся не об утилитарности, но о познаниях высших, о творчестве, о красоте, о любви.

Труд, великое творчество, высокое качество поднимут поникший дух человеческий. Мыслитель сказал: "Молитвенно примем дар труда".

24 сентября 1945 г.
Рерих Н. К. 'Листы дневника', т. 3. М., 1996.

**************************************************************************

ТУМАН

Сколько людей приезжает полюбоваться величественным видом Гималаев, неделями живут в Дарджилинге. Нередко за всё время видят перед собою лишь серый беспросветный туман и уезжают в полном разочаровании.
Местные снимки с гор их не только не удовлетворяют, но вероятно, им кажутся какими-то поддельными. Ведь они сами не видели горного величия.
Они остаются в пределах очевидности. А случайная очевидность им уделила лишь серый туман. Трудно людям отделять очевидность от действительности. Серый подавляющий туман так часто скрывает прекрасную действительность. И не образовано во┐ображение. Коротки мысли для того, чтобы огненно представить себе скрытое туманом.

'Но не известно будущее, и стоит оно пред человеком, подобно осеннему туману, поднявшемуся из болот: безумно летают в нём вверх и вниз, черкая крыльями, птицы, не распознавая в очи друг друга, голубка - не видя ястреба, ястреб - не видя голубки, и никто не знает, как далеко летает он от своей погибели...'

Сколько непоправимых горестей соделано в тумане. Сколько непоправимого происходит в туманах гнева, раздражения, смятения и страха. Все туманы разноцветные, но всегда отягчённые серыми и алыми насыщениями. И чёрные туманы бывают. В Лондоне при чёрных туманах люди не могут найти даже свой собственный дом. Блуждают беспомощно, выходят из себя, теряют терпение. Только подумайте, если зримый туман может называться чёрным туманом, а сколько этой чернейшей тьмы обуревает, искажает сознание человеческое.

Газета рассказывает следующий 'роковой случай':
'Несколько дней тому назад в Харбине в Модягоу произошла потрясающая трагедия, повлекшая за собой смерть 8-летнего мальчика. Знакомые подарили мальчику щенка. Мальчик кормил собачку из своих рук, играл с ней целыми днями и даже брал её с собой спать в свою кровать. Между ребенком и собакой установилась самая нежная дружба.

Отец по утрам открывал клетку с канарейкой и выпускал её летать по комнатам. Щенок подкараулил канарейку, ударил её лапой и придушил. Отец схватил щенка за задние лапы и на глазах своего сына ударил щенка головой об стену и убил его. Ребёнок был страшно потрясён этой картиной жестокой расправы отца со своим любимцем. Спустя несколько времени, мальчик стал жаловаться на сильную головную боль, указывая, что очевидно, также болела голова у его щенка, когда отец убивал его, ударив о стену.

На следующий день у ребёнка поднялась температура. Вызвали врача, который высказал подозрение на нервную горячку и потребовал, чтобы родители перевезли ребёнка в больницу. На третий день болезни врачи, по характерным признакам западания головы назад, определили у мальчика заболевание менингитом. Причиной заболевания, возможно, послужило то потрясение, которое ребёнок пережил, наблюдая картину убийства отцом его любимой собачки. На пятый день мальчик умер. Его смерть явилась большим ударом для родителей.

Отец и мать переживают сейчас большую трагедию. Мало того, что оба убиты свалившимся на них горем, между ними происходят ежеминутные ссоры. Мать умершего мальчика упрекает мужа, называя его виновником гибели ребенка. Отец посетил нескольких врачей и справлялся у них, может ли случиться заболевание менингитом от такого потрясения, какое пережил мальчик.
Врачи ответили утвердительно'.

Действительно, страшная драма, непоправимая, порождённая уродливым бытом. А сколько таких драм и ужасов происходит, не попадая на газетные листы. В молчании и неизвестности эти ужасы остаются неявленными и не предупреждают многих, уже готовых к совершению страшного дела.
Страшные дела бывают разные. Топором рубят головы, удушают и не однажды, а трижды... Мало ли какие ужасные изобретения существовали, а, может быть, и ещё существуют.

Но ещё гораздо больше страшных дел творится и без топоров и без шнурков-удушителей. В тесном быту, при закрытых дверях и окнах, калечатся жизни. Какие-то люди берут на себя ответственность за извращение чужой жизни.
Иногда, подобно средневековой инквизиции, они думают исправительствовать, но чаще всего действуют просто в тумане, в алом и чёрном тумане. В таком тумане, в котором они уже не распознают своего собственного очага, в котором они готовы разрушить ими же сложенный дом, лишь бы произвести акт безумия. Конечно, это несомненно безумные действия. Но от того, что они безумные, на земле не легче.

Вы представляете себе сверлящую мысль умирающего мальчика о том, что его собачке было так же больно, когда её убивал его отец. В этом 'так же точно' выражено очень многое. Наверное, когда мальчик говорил это, то никто толком и не обращал внимания на тяжкий смысл сказанного, а вот теперь, когда он умер, тогда и его слова запечатлеваются, и, конечно, над ними думают.

Как-то приходилось спросить, почему именно так долго оставались непризнанными некоторые замечательные сочинения. На это отвечали: 'Не менее пятидесяти лет от смерти автора должно пройти, чтобы люди уверились'. Когда одного философа вели на костёр, он сказал окружающим:
'Мысль нуждается в огненной печати'.

Великая скорбь в этих словах. Ведь сказавший это имел в виду не предопределённый процесс светлой мысли, но искалеченную, извращённую мысль, для которой осознание придёт лишь после непоправимого.

Они, отемнённые чёрным туманом, неужели никогда не помыслили о всём глубоком значении слова НЕПОПРАВИМОЕ? Ведь самый первый урок сочувствия, самоотвержения и терпения уже избавил бы этих готовящихся преступников от совершения злого дела. Конечно, судебные защитники будут говорить о большой разнице сознательного и бессознательного содеяния. В обстановке суда словно БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ звучит, но когда вы подумаете над ним, оно распадается на множество делений со значениями и последствиями и последствиями весьма разнообразными.

Если данный злой поступок был бессознательный, то посмотрим, откуда произросло это несознательное житие. Конечно, мы увидим много и алого и чёрного самопорождённого тумана. Оправдываться условиями среды, трудностями быта примято и, в конце концов, делается лёгким и избитым.
Зачем складывать вину на какую-то среду, из которой человек и не пытался уйти? Не лучше ли поискать ближе... в самом себе?

Быт всегда труден. Лишь по незнанию люди думают, что кому-то легко, а только не им. Часто там имеются те трудности, о которых эти люди и вообще не думали. Трудно везде. А чтобы увидать эти трудности, прежде всего нужно освобождаться от тумана. Ведь туманы происходят от земных испарений.

Каждый душевный туман будет от земного, от телесного. Если это твёрдо запомнить, то при первом же слое этого тумана ещё можно одуматься, ещё можно сообразить, насколько постыдно это погружение в рудиментарный хаос.

И опять-таки для соображений о земных туманах не нужно ждать каких-то войн, смятений, преступлений кричащих. В тиши быта, при запертых дверях и окнах родится чёрный и красный туман. Там совершаются непоправимые накопления.

На море и на улицах при тумане зажигают двойные огни; указывают опасность сиренами и гудками. Вот и гибельная опасность душевного тумана должна быть предупреждаема какими-то голосами и внешними и внутренними.
Зазвучи, сердце!

24 Февраля 1935 г. Пекин
'Прометей', 1971 г., ? 8

*****************************************************************


ТУШИТЕЛИ

Всё человечество делится на два вида - тушители и вдохновители. На каждого доброго, жизнерадостного вдохновителя найдётся десяток мрачных тушителей. Кто их знает, - откуда они берутся?!

Можно бы думать, что всякие земные невзгоды притупили в них добрость и радость. Но среди тушителей найдутся и такие, кому живётся неплохо. Казалось бы, и судьбой не обижены и пути им не закрыты, никто их не ущемляет, а вот подите же! - сами из кожи вон лезут, чтобы хоть что-нибудь умалить. Выгоды они никакой не получают. Наталкиваются на чувствительные удары, но всё же продолжают своё вредительство.

Кому вредят? За что вредят? Вероятно, и сами подчас не знают. Уж не болезнь ли особая? Может быть, "завистливая лихорадка" или "судорога ненависти"? Не придумать ли звонкое латинское название? Среди врачебной помощи можно прописать ледяной душ, пока не одумаются.

Некоторые отнесут такие эпидемии к зависти. Но это не определительно. Казалось бы, двуногий может завидовать лишь человеку. Но можно убедиться, что тушители извергают злобную слюну решительно против всего сущего. Даже солнечный день - и тот оговорят. В любом строении найдут хоть что-нибудь им ненавистное.

Повсюду проявились два типа. Одни начинают обсуждать от хорошего, но другие даже первое слово своё направят в осуждение. Они не будут искать доказательств. Просто, де, не нравится. И в этом заскрипит самая ржавая самость.

Тушителей не исправить. Как бы неизлечимая мозговая болезнь. Кто знает - может быть, хроническое разжижение мозга. Но опасность в том, что эти носители микробов заражают всё на пути своем. Как говорится, "и трава не растёт на следу их".

Они прикидываются авторитетами. Запасаются иностранными терминами. Окутываются лживою ласковостью. Полны всяких уловок - лишь бы повлиять на слушателей, лишь бы протолкнуть разложение в мозг молодежи. Они особенно охотятся за молодёжью. Опасайтесь!

Опасайтесь всех тушителей на всех путях их. Идите не с теми, у кого "нет" на первом месте. Пусть светлое "да" ободрит и поможет найти лучшую тропу. Вдохновение - жизнь. Разложение - смерть. Красиво само слово "вдохновение". Ко злу - совращение. К добру - вдохновение.

22 Мая 1939 г.
Н.К. Рерих 'Молодому другу' . М. 1993 г.
_____________________________________