Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
КНИГИ Н.К. РЕРИХА

ХИМАВАТ
1946.
***************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ:

III. РУСЬ

"ПОДВИГ"
ПОНИМАНИЕ
РУССКИЕ ОБЛИКИ
МУСОРГСКИЙ
СТАНИСЛАВСКИЙ
ВЕНОК ДЯГИЛЕВУ
РУСЬ
ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД
КИЕВ
СОБИРАНИЕ
СОБИРАТЕЛИ
РУССКОЕ ИСКУССТВО
ГОРЬКИЙ
СЛАВА
****************************************************************


ПОДВИГ

Оксфордский словарь узаконил некоторые русские слова, принятые теперь в мире: например, слова 'Указ' и 'Совет' упомянуты в этом словаре.
Следовало добавить ещё одно слово - непереводимое, многозначительное русское слово 'Подвиг'.

Как это ни странно, но ни один европейский язык не имеет, слова хотя бы приблизительного значения. Говорят, что на тибетском языке имеется подобное выражение, и возможно, что среди шестидесяти тысяч китайских иероглифов найдётся что-нибудь подобное, но европейские языки не имеют равнозначного этому древнему, характерному русскому выражению.

Героизм, возвещаемый трубными звуками, не в состоянии передать бессмертную, всезавершающую мысль, вложенную в русское слово 'подвиг'. 'Героический поступок' - это не совсем то; 'доблесть' - его не исчерпывает; 'самоотречение' - опять-таки не то; 'усовершенствование' - не достигает цели; 'достижение' - имеет совсем другое значение, потому что подразумевает некое завершение, между тем как 'подвиг' безграничен.

Соберите из разных языков ряд слов, означающих лучшие идеи продвижения, и ни одно из них не будет эквивалентно сжатому, но точному русскому термину 'подвиг'. И как прекрасно это слово: оно означает больше, чем движение вперед, - это 'подвиг'!

Бесконечная и неустанная работа на общее благо имеет peзультатом громадный прогресс - это и дало России её великолепных героев. Великие дела совершаются без шума, они скромно творятся на пользу человечества.

Подвиг создаёт и накопляет добро, делает жизнь лучше, развивает гуманность. Неудивительно, что русский народ создал эту светлую, эту возвышенную концепцию. Человек подвига берёт на себя тяжкую ношу и несёт её добровольно. В этой готовности нет и тени эгоизма, есть только любовь к своему ближнему, ради которого герой сражается на всех тернистых путях. Он стойкий работник, он знает цену труду, он чувствует красоту действия в пылу труда, он готов приветствовать каждого помощника. Ласковость, дружелюбие, помощь угнетённому - вот характерные черты героя.

Подвиг не только можно обнаружить у вождей нации. Множество героев есть повсюду. Все они трудятся, все они вечно учатся и двигают вперед истинную культуру.

'Подвиг' означает движение, проворство, терпение и знание, знание, знание. И если иностранные словари содержат слова 'Указ' и 'Совет', то они обязательно должны включить лучшее русское слово 'Подвиг'.

Волнением весь расцвеченный,
мальчик принес весть благую.
О том, что пойдут все на гору.
О сдвиге народа велели сказать.
Добрая весть, но, мой милый
маленький вестник, скорей
слово одно замени.
Когда ты дальше пойдёшь,
ты назовёшь твою светлую
новость не сдвигом,
но скажешь ты:
'Подвиг!'
__________________________



ПОНИМАНИЕ

Среди странствий на полях культуры пришлось встретить множество разнообразнейших людей. Можно их делить по самым различным признакам, но сейчас хочется написать по признаку душевного расположения к русскому народу. Одни думают, что у русского народа совсем нет друзей. Другие, наоборот, считают, что друзей много. И то и другое неопределительно. Друзья-то есть, но они очень трудно распознаваемы. Душевная расположенность есть не надуманное, но врождённое качество. Начнём ли мы смотреть по расовому признаку - ничего не выйдет. Начнём ли вспоминать исторические примеры - и в этих данных будут лишь недоразумения.

Может оказаться, что целые войны были с друзьями, а всякие притворные вежливости были в кругу врагов. Не сказать ли примеры? Знаем, как многократно русский народ помогал другим народам, и в большинстве случаев никакой ни признательности, ни душевности не происходило. Русский народ отдавал, почти дарил огромные свои области, но и эти душевные жесты бывали забыты и, может быть, умышленно забыты. Одни - по зависти, другие - по невежеству, третьи - по какому-то неизречённому атавизму не проявляли душевности к русскому народу. Одни рассказывали о развесистой клюкве, о медведях на улицах Москвы, другие изобретали клеветы о пожирании казаками мыла, сальных свечей и даже младенцев.

Даже и теперь во многих фильмах, как только дело касается русского быта, можно видеть самые неправдоподобные постановки. Иногда даже невозможно решить, делается ли это по невежеству или же умышленно по какой-то внутренней враждебности к русскому народу. Большое достижение в том, что сейчас русское искусство и литература в переводах на многие языки широко обошли мир. Всё-таки в знания читателей и зрителей должны были проникнуть истинные сведения о русской жизни. Там, где поймут русский народ, там вопреки всяким нелепым атавизмам зародится и душевность.
Может быть, мы неправильно употребили это слово, но оно представляется показательным. Мы уже не говорим о любви, о дружбе, о расположении, но хотя бы зародыш душевности должен послужить на благо, на взаимопонимание и на справедливую оценку души народов. От древнейшей и до новейшей русской литературы можно видеть отображение этой души. Главное же - знать достоверно.
____________________________


РУССКИЕ ОБЛИКИ

МУСОРГСКИЙ

'Додонский, Катонский, Людонский, Стасенский' - по именам четырёх сестёр Голенищевых-Кутузовых так всегда напевал Мусоргский, работая в их доме над эскизами своих произведений. Матушка Елены Ивановны - та, которую Мусоргский называл Катонский от имени Екатерины, много рассказывала, как часто он бывал у них, а затем и в Боброве у Шаховских - у той, которую он называл Стасенский. Додонский была потом кн. Путятина, а Людонский - Людмила Рыжова.

После последнего пребывания Мусоргского в Боброве произошёл печальный, непоправимый эпизод. После отъезда композитора, который уже был в болезненном состоянии, нашлись целые кипы музыкальных черновых набросков. По небрежению всё это сгорело. Кто знает, что там было. Может быть, там были какие-то новые музыкальные мысли, а может быть, уже и готовые вещи. Сколько таким путём пропадает от простого небрежения и неведения. А кто знает, может быть, где-то на чердаке или в амбаре хранятся и ещё какие-то ценные записки. Мне приходилось видеть, как интереснейшие архивы в каких-то корзинах выносились на чердак на радость мышам.

О Мусоргском вышло несколько биографий, но в каждую из них, естественно, не входили многие характерные черты. Так и мы, если бы Мусоргский не был двоюродным дядей Елены Ивановны, то, вероятно, также никогда не слышали бы многих подробностей его глубоко печальной жизни. Теперь будут праздновать столетие со дня рождения Мусоргского. Наверное, от некоторых ровесников его ещё узнаются характерные подробности. Но в нашей жизни это имя прошло многообразно, постоянно встречаясь в самых неожиданных сочетаниях.

Вот вспоминается, как в мастерских Общества поощрения художеств под руководством Стёпы Митусова гремят хоры Мусоргского. Вот у А. А. Голенищева-Кутузова[ исполняется 'Полководец'. Вот Стравинский наигрывает из Мусоргского. Вот звучно гремит 'Ночь на Лысой горе'. А вот в Париже Шаляпин учит раскольницу спеть из 'Хованщины': 'Грех, смертный грех'. Бедной раскольнице никак не удаётся передать вескую интонацию Фёдора Ивановича, и пассаж повторяется несчётное число раз. Раскольница уже почти плачет, а Федор Иванович тычет перед её носом пальцем и настаивает: 'Помните же, что вы Мусоргского поёте'. В этом ударении на Мусоргского великий певец вложил всю убедительность, которая должна звучать при этом имени для каждого русского. Из 'Хованщины' мне пришлось сделать лишь палаты Голицына для Ковент-Гардена. А вот в далёких Гималаях звучит 'Стрелецкая слобода'...

Исконно русское звучит во всём, что творил Мусоргский. Первым, кто меня познакомил с Мусоргским, был Стасов. В то время некия человеки от Мусоргского чурались и даже находили, что он напрасно занялся музыкой. Но Стасов, мощная кучка и все немногочисленные посетители первых Беляевских концертов были настоящими почитателями этого русского гения.

Может быть, теперь и вся жизнь Мусоргского протекла бы под более благоприятным знаком. Может быть, теперь сразу бы поняли и оценили, и озаботились о лучших условиях для творчества. Может быть... А может быть, и опять не поняли бы, и опять отложили бы настоящее признание на полвека, а то и на целый век - всяко бывает. Добрые люди скажут, что невозможно и представить себе, чтобы сейчас могли происходить всякие грубые непонимания, вандализмы и несправедливые осуждения - так говорят оптимисты, - пусть же многие уроки прошлого послужат для улучшения будущего.

Радостно слышать, что русский народ будет праздновать столетие Мусоргского. Значит, оценили накрепко. Будет поставлена 'Хованщина'. Поймут, что не нужно делать несносных купюр, не следует самовольничать, изменяя текст, - пусть встанет во весь рост создание великого русского творца. Чем полнее, чем подлиннее будем выражать великие мысли, тем большим неиссякаемым источником они будут для всего народа.
Слава Мусоргскому!
___________________________



СТАНИСЛАВСКИЙ

Добрый глаз редок. Дурной глаз в каждом доме найдётся.
Мне говорили, что Станиславский заставляет своих учеников: "Умейте в каждой вещи найти не худшее, но лучшее". Чуткий художник знал, что огромное большинство людей с наслаждением служит культу худшего, не зная, как подойти ко всему, что приносит радость.

С великим рвением люди умаляют то, что им не по нраву. Какое долгое время они готовы проводить около того, что им показалось отвратительным. Встреча с чем-то нелюбимым порождает яркие слова, блестящие сравнения. И быстры тогда человеческие речи, и сильны движения. И горят глаза.

Но зато как медленно-скучны бывают слова похвалы и одобрения. Как страшимся мы найти и признать. Самый запас добрых слов становится бедным и обычным. И потухают глаза.

Удалось испытать одного любителя живописи. За ним ходил с часами и незаметно замечал время, проводимое им около картин. Оказалось, около картин осуждаемых было проведено времени с лишком вдвое больше, нежели около вещей одобренных. Не было потребности смотреть на то, что, казалось, доставило бы ему радость; нужно было потратить время на осуждение. Наконец я сказал ему: "Теперь знаю, чем вас привлечь. Надо окружить вас вещами ненавистными".

Мы, славяне, особенно повинны во многоглаголании худшего. В Европе уже приходят к замалчиванию худого, конечно, кроме личных выступлений.
Но великие мастера всегда считают: если что показалось плохим, значит, оно не достойно обсуждения. Жизнь слишком красива, слишком велика, чтобы загрязнять себя зрелищем недостойным. Слишком много радостного, много заслуживающего внимания. Но надо знать бодрость и радость.

Надо знать, что нашему "я" ничто не может вредить. Останавливаясь перед плохим, мы у себя отнимаем минуту радости. Удерживаем себя вместо шага вперед. Учиться радости, учиться видеть лишь бодрое и красивое! Если мы загрязнили глаза и слова наши, то надо учиться их очистить. Строго удержать себя от общения с тем, что не полюбилось. И у нас жизнь разрастётся. И нам недосуг станет всматриваться в ненавистное. Отойдёт ликование злобы. И у нас откроется глаз добрый.

Эти возвышенные мысли пришли мне на ум после встречи со Станиславским. Он был не только магнетической личностью, но и неутомимым сеятелем всего ободряющего и созидательного. Можно сказать, что он действительно имел глаз добрый.

С грустью в Гималаях мы приняли известие, что Станиславский ушёл с земного плана. Но где бы он сейчас ни находился, он будет счастливее, потому что неослабляемый восторг поведёт его к новым сияющим вершинам.

Несколько великих мужей недавно ушло от нас. Нет больше Шаляпина. Ушли Горький и Глазунов. Нет Трубецкого. Умер Яковлев. Свежая почта принесла известие о смерти Куприна. Вспоминается мастерский рассказ Анатоля Франса о том, что великие души встречаются за земными границами и продолжают там развивать идеи, которые вдохновляли их при жизни.

Сколько чудесного вдохновения распространит Станиславский повсюду, где бы он ни оказался. И мы с благодарностью сохраним в наших сердцах память о его незабываемых театральных постановках и тот возвышенный восторг, которым он наполнял каждого, кто встречался с ним.

Несомненно, что все знакомые со Станиславским были тронуты тем, что даже после смерти гроб с телом покойного выставили в траурном зале театра, который всегда был для него настоящим храмом.

([Август] 1938 г.)
_____________________________





РУСЬ

Мне довелось встречаться с русскими писателями прошлого и настоящего поколений, и многие из них были моими близкими друзьями. Среди них Максим Горький, Леонид Андреев, Алексей Ремизов, Александр Блок, с которыми меня связывали особенно тесные отношения. Незабываемы сердечные встречи со Львом Толстым, Чеховым, Мережковским и Григоровичем. И совершенно ясно, почему Индия интересуется этими авторами не только как представителями мировой литературы, но и как личностями. К счастью, русская литература в настоящее время широко распространяется в переводах на многие языки по всему миру, так формируется правильное понимание русского народа. До сегодняшнего дня, даже в так называемых образованных кругах, существовало многообразие мнений об этой необъятной стране. Не следует забывать, что во французской литературе встречались описания героев из русских рассказов, сидящих в тени огромной раскидистой клюквы - очевидно, автор не знал, что клюква - ягода, растущая на крошечных кустах высотой в три дюйма. А теперь вспомним немецкие рассказы о казаках, поедающих детей, свечи и мыло; о том, что самовар носят на голове, а медведи бродят по улицам российских городов. Все эти нелепости в настоящее время исчезают одновременно с распространением славной русской литературы за рубежом.

Если к вышеупомянутым русским авторам добавить Достоевского, Тургенева, Некрасова, Гоголя и не забыть при этом великих русских поэтов Пушкина и Лермонтова, да ещё включить отца русской поэзии Державина (конец восемнадцатого века) и Ломоносова, учёного и писателя середины восемнадцатого века, то получим полное представление об идущих в авангарде нашей литературы. Конечно же, я упоминаю о литературе двух последних столетий, но не следует забывать, что уже с седьмого века в России существовали превосходные литературные шедевры, такие, как знаменитое "Слово о полку Игореве", которому сейчас исполнилось 750 лет.
Знаменитая ода Державина "Бог", написанная 150 лет тому назад, является одним из лучших стихотворений русской литературы. Оно было переведено на множество иностранных языков. Я не могу удержаться, чтобы не процитировать эту оду, потому что она так чудесно передаёт духовное состояние поэта.

О ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества,
Теченьем времени превечный,
Без лиц, в трёх лицах божества!
Дух всюду сущий и единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто всё собою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем: Бог!
Измерить океан глубокий,
Сочесть пески, лучи планет
Хотя и мог бы ум высокий,
Тебе числа и меры нет!
Не могут духи просвещенны,
От света твоего рожденны,
Исследовать судеб твоих:
Лишь мысль к тебе взнестись дерзает,
В твоём величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг.
Хаоса бытность довременну
Из бездн ты вечности воззвал,
А вечность, прежде век рожденну,
В себе самом ты основал:
Себя собою составляя,
Собою из себя сияя,
Ты свет, откуда свет истек.
Создавший всё единым словом,
В твореньи простираясь новом,
Ты был, ты есть, ты будешь ввек!
Ты цепь существ в себе вмещаешь,
Её содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь.
Как искры сыплются, стремятся,
Так солнцы от тебя родятся;
Как в мразный, ясный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вратятся, зыблются, сияют,
Так звёзды в безднах под тобой.
Светил возжженных миллионы
В неизмеримости текут,
Твои они творят законы,
Лучи животворящи льют.
Но огненны сии лампады,
Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипящий сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры
Перед тобой - как нощь пред днем.
Как капля, в море опущенна,
Вся твердь перед тобой сия.
Но что мной зримая вселенна?
И что перед тобою я?
В воздушном океане оном,
Миры умножа миллионом
Стократ других миров, - и то,
Когда дерзну сравнить с тобою,
Лишь будет точкою одною;
А я перед тобой - ничто.
Ничто! - Но ты во мне сияешь
Величеством твоих доброт;
Во мне себя изображаешь,
Как солнце в малой капле вод.
Ничто! - Но жизнь я ощущаю,
Несытым никаким летаю
Всегда пареньем в высоты;
Тебя душа моя быть чает,
Вникает, мыслит, рассуждает;
Я есмь - конечно, есть и ты!
Ты есть! Природы чин вещает,
Гласит мое мне сердце то,
Меня мой разум уверяет,
Ты есть - и я уж не ничто!
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей ты телесных,
Где начал ты духов небесных
И цепь существ связал всех мной.
Я связь миров, повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь - я раб - я червь - я бог!
Но, будучи я столь чудесен,
Отколе происшел? - безвестен;
А сам собой я быть не мог.
Твое созданье я, создатель!
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ податель,
Душа души моей и царь!
Твоей то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! - в бессмертие твое.
Неизъяснимый, непостижный!
Я знаю, что души моей
Воображении бессильны
И тени начертать твоей;
Но если славословить должно,
То слабым смертным невозможно
Тебя ничем иным почтить,
Как им к тебе лишь возвышаться,
В безмерной разности теряться
И благодарны слезы лить.

Когда мы говорим о Фёдоре Достоевском, то он часто предстаёт перед нами как суровый психолог страдающего человечества. Об этом свидетельствуют его произведения: "Преступление и наказание", " Идиот", "Дом смерти". Но не следует забывать, что именно Достоевский провозгласил: "Красота спасёт мир". Кроме того, в своём писательском дневнике он сделал множество пророческих предсказаний. Иван Тургенев создал целую эпопею русской помещичьей жизни, а Дмитрий Григорович был одним из первых, кто описал русское крестьянство. Для меня Григорович является литературным крёстным отцом, потому что благословил меня на эту деятельность. Моя первая встреча с ним состоялась в 1897 г. Страдания и чаяния русского народа отражены также в поэзии Николая Некрасова, достигая кульминационной точки в поэме "Кому на Руси жить хорошо?"
Лев Толстой более, чем какой-либо другой русский писатель, переведён на многие языки. Его знаменитые "Война и мир", "Анна Каренина" - не будем перечислять все собрание его замечательных произведений - говорят о том, что, морализируя, он мечтал о чудесной стране, которая сделает людей понастоящему счастливыми.

Антон Чехов, с которым я время от времени встречался в Москве, был необыкновенно замечательной личностью. Будучи чрезвычайно скромным, широким взором в своих произведениях он охватил всю современную жизнь России. В его печальной улыбке над некоторыми моментами жизни сквозит обострённое чувство любви к родине.

В 1934 г. Нобелевский комитет, намереваясь присудить приз русской литературе, имел четырёх кандидатов: Горького, Мережковского, Бунина и Ремизова. Комитет отдал предпочтение Бунину. Общественное мнение удивилось тому, что пальмовая ветвь не была дарована Горькому или Мережковскому. Что касается Ремизова, то он высоко почитаем в кругах интеллигенции благодаря подлинно старинному русскому литературному стилю.

Горький творил в то же время, что и Леонид Андреев, их часто рассматривали как соперников, хотя по существу они совершенно разные. Горький был психологом народных масс, в то время как Андреев в своих глубоких произведениях проявил качества пророка. Вспомним написанное им: "Жизнь человека", "Король Бунгер", "Красный смех" и "Анафема".

Мы все помним и надеемся, что недавние празднования столетней годовщины Александра Пушкина стали мировым событием. 10 февраля 1837 г., после получения фатального ранения на дуэли, скончался величайший русский поэт. Имя Пушкина известно во всём мире. Печальное столетие со дня его насильственной смерти с благоговением отмечалось всеми истинными любителями литературы. Не только на необъятных просторах России, но и во всех странах проводились торжественные празднования, выставки, посвящённые поэту, увидели свет новые издания его знаменитых произведений. В русских и зарубежных театрах ставились его бессмертные драмы в музыкальной интерпретации лучших русских композиторов.
Незабываемое событие стало великим днём России и даже мировой культуры. Бессмертные творения Пушкина, наравне с произведениями Шекспира, Данте, Гёте, Бальзака, навсегда останутся живым неисчерпаемым источником духовности для настоящих и будущих поколений человечества. "Евгений Онегин", "Полтава", "Медный всадник", "Капитанская дочка", "Руслан и Людмила", "Пиковая дама" и сотни друг их произведений Пушкина будут жить, как драгоценное свидетельство блистательной мысли, как выражение чувства подлинного благородного вдохновения.

Поэмы Пушкина, написанные сто лет тому назад, и сейчас волнуют человеческие сердца так же глубоко, как и в эпоху его современников. Только теперь слава Пушкина становится подлинно вселенской славой. Он описал внутреннюю жизнь страны в беспримерных художественных образах. Для Пушкина-поэта не было географических и исторических границ. Древняя Эллада, Рим, Италия, Испания, Древний и Новый Восток, все славянские мысли были отражены им с таким же глубоким пониманием.

Никто до и после Пушкина не обогатил русскую культуру настолько, насколько это сделал величайший поэт своего отечества. Он был истинным создателем русского литературного языка. Он завоевал для русской литературы почётное место в мировой классике. Стихи, рассказы, очерки Пушкина говорят о неистощимом богатстве человеческой речи. Пушкин был создателем великолепного, гибкого, выразительного русского литературного языка. Он напитал русскую литературу народным духом, он обогатил язык бесчисленными словами, взятыми из самых глубин фольклорной сокровищницы. Он познакомил нас с настоящими поэтическими жемчужинами народных бардов. Современники Пушкина говорили о его неугомонности, мятежности духа, таким он и умер.

Великий русский критик Белинский так определил поэзию Пушкина: "Какой стиль! Античная пластичность и строгая простота соединялись в нём с чарующей игрой романтического ритма. Всё звуковое богатство, вся мощь русского языка отразились в нём с необычайным совершенством; он изящный, милый, нежный, как шелест волн; он щедрый, как земля, сияющий, как свет, прозрачный и чистый, как кристалл, ароматный и душистый, как весна, крепкий и могучий, как меч в руке героя. Если бы нам захотелось описать поэзию Пушкина одним словом, мы могли бы назвать её par excellence [ преимущественно (фр.)], по-настоящему поэтической, мастерской, художественной; и это приоткрыло бы тайну магического пафоса всей поэзии Пушкина".

Горький, обычно строгий в своих суждениях, говорит о Пушкине: "Пушкин для русской литературы то же, чем был Леонардо да Винчи для европейского искусства. Перед нами великий русский поэт, создатель поэтических сказок, которые чаруют своей красотой и мудростью, автор первого реалистического романа "Евгений Онегин", автор нашей лучшей исторической драмы "Борис Годунов", поэт, который до сегодняшних дней не превзойдён в красоте стиха и силе выражений чувств и эмоций, поэт - отец великой русской литературы.
В лице Пушкина мы имеем пример писателя, который, наполняясь впечатлениями жизни, старался отразить их в стихах и прозе с величайшей правдивостью, предельным реализмом, и преуспел в этом, как настоящий гений. Его творения являются самым значимым свидетельством умного, мудрого, правдивого человека об обычаях, привычках и понятиях определенной эпохи. И на самом деле они являются правдивым отображением русской истории гением".

Как и подобает каждому великому человеку, Пушкин мучительно страдал от несправедливости своих современников. Великий поэт был гоним, и долго висела над ним угроза злых подозрений. И это неизбежно: без факелов дикарей невозможны великие достижения. Благодаря своему всевмещающему сердцу Пушкин принимал все прогрессивные движения, был другом свободомыслия. Мы видим его среди декабристов. Мы видим Пушкина-масона, ведь к этому обществу принадлежали все знаменитые мыслители России. Поэт повсюду искал правду, и, слушая сказки старой няни, он с самого детства был очарован красотой русского фольклора.

На протяжении короткой жизни с 1799-1837 гг., изучая исторические хроники, он стоял на страже всего нового, неся в сердце предвидение великого будущего России. Будучи еще лицеистом, Пушкин уже тогда удивлял всех звонким стихом, а великий Державин благословил его и предсказал ему славу. Редко чье сердце одновременно вмещает и Восток и Запад. Каждый читатель Востока поймет произведения Пушкина, такие, как "Руслан и Людмила", "Кавказский пленник" или "Бахчисарайский фонтан", в то время как европейские сердца отзовутся на "Евгения Онегина", "Пиковую даму" или "Дубровского". К драме "Борис Годунов", в которой Пушкин с поразительной глубиной раскрывает трагедию правителя, "достигшего высшей власти", обращено в настоящее время внимание всего мира. Не так давно "Борис Годунов" был поставлен в Берлине; "Евгений Онегин" в Праге, так в самых различных, а порой даже в противоречивых аудиториях великолепные творения Пушкина вызывают равное восхищение.

Итак, мы видим, что Пушкин одновременно следовал всеми творческими путями. За двадцать семь лет литературной деятельности Пушкин стал великим поэтом, великим прозаиком, великим драматургом. В его произведениях мы находим образцы всех литературных стилей. Каждое новое творение Пушкина было не только подлинным шедевром, но становилось новой главой в истории русской литературы. B его громадной художественной силе, в его чрезвычайной многогранности, в его необычайной живости ума выражены потенциал и гениальность великого народа, которым он рожден. Вспомним его самые характеризующие стихи "Эхо" и "Пророк", замечательные тем, что отражают точку зрения поэта на своё предназначение в жизни.

ЭХО

Ревёт ли зверь в лесу глухом,
Трубит ли рог, гремит ли гром,
Поёт ли дева за холмом, -
На всякий звук
Свой отклик в воздухе пустом
Родишь ты вдруг.
Ты внемлешь грохоту громов,
И гласу бури и валов,
И крику сельских пастухов
И шлёшь ответ;
Тебе ж нет отзыва... Таков
И ты, поэт!

В другом стихотворении "Пророк" шестикрылый серафим является путнику на перепутье дорог и, коснувшись его губ и ушей, открывает в нём пророческое видение. Трепет небес, тайны земли и моря открываются ему. Серафим вырывает у него язык и заменяет его змеиной мудростью, а сердце - куском пылающего угля. Стихотворение завершается следующими словами:

Как труп, в пустыне я лежал,
И Бога глас ко мне воззвал:
"Восстань, пророк, и виждь и внемли,
Исполнись волею моей
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей".
Так поэт предвидел свою славную миссию.

Н.К. Рерих "Химават", 1946 г.
__________________________



ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД

Представим, что наш Север беднее других стран. Представим, что его древний облик поблёк. Допустим, что очень мало известно о его истинном характере. Но сказки Севера чаруют. Северные ветры дарят силу и радость. Северные озёра задумчивы; полны мечтательности его реки. Тёмные леса дышат мудростью. Зелёные холмы свидетельствуют о веках минувших.
Серые камни полны тайн. Даже варяги пришли с Севера. Величественна красота Древней Руси.

"Бояху-бо ся зверинаго их нрава", - замечает о новгородцах Никоновская летопись. Боялись князья идти управлять сильными, непокойными ильменцами.
Но напророчила Марфа Посадница. Стал Великий Новгород самым скромным, самым тихим из русских городов. Притаился, скрыл свой прежний лик. Никто не представит себе, как тянулся великий, пёстрый, шумный ганзейский город на вёрсты до Юрьевского монастыря, до Нередицы, до Лядки. Никто не признает жилым местом пустые бугры и низины, сейчас охватившие Новгород.

Даже невозможно представить, чтобы когда-нибудь новгородцы "были обладателями всего Поморья и до Ледовитаго моря и по великим рекам Печоры и Выми и по высоким непроходимым горам во стране, зовомой Сибирь, по великой реке Оби и до устья Беловодныя реки: тамо бо беруще звери дики, сиречь соболи".

Трудно поверить, как ходили новгородцы до моря Хвалынского (Каспийского) и до моря Венецийского.
Невообразимо широк был захват новгородских "молодых людей". Молодая вольница беспрерывно дерзала и стремилась. Успех вольницы был успехом всего великого города. В случае неудачи старейшинам, срама не было, так как бродили люди "молодшие". Мудро!

Но везде, где было что-нибудь замечательное, успели побывать новгородцы. Отовсюду всё ценное несли они в новгородскую скрыню. Хранили. Прятали крепко.
Может быть, эти клады про нас захоронены.

В самом Новгороде, в каждом бугре, косогоре, в каждом смыве сквозит бесконечно далёкая обширная жизнь.
Чёрная земля насыщена углями, черепками, кусками камня и кирпича всех веков, обломками изразцов и всякими металлическими остатками.

Проходя по улицам и переулкам города, можно из-под ног поднять и черепок X-XII века, и кусок старовенецианской смальтовой бусы, и монетку, и крестик, и обломок свинцовой печати...

Глядя на жирные пласты прошлых эпох, не кажется преувеличенным сообщение В. Передольского, что живой слой новгородской почвы превышает семь саженей.

Вы идёте по безграничному кладбищу. Старое, изжитое место. Священное, но ненужное для жизни. Всякая современная жизнь на таком священном кургане кажется неуместною, и, может быть, неслучайно сейчас глубоко усыплён временем Великий Новгород.

Пора серьёзно опять обратиться к старому Новгороду.
Обстоятельства создают и собирателей. Но их мало.
Собрание Передольского с его широкими, но путаными замыслами, лежит под спудом, а между тем оно важно для Новгорода, так же, как собрание Плюшкина близко Пскову. Да оно и много лучше собрания Плюшкина.
Следует помогать таким собирателям. Но не хватает у города находчивости из этих собраний сделать продолжение своего расхищенного музея.

Поймут ли "отцы города", что в их руках сейчас не рыбное, не лесное, не хлебное дело, а единственное подлинное сокровище - былое Новгорода со всеми его останками!

В 1911 году Великий Новгород будет праздничным.
После долгих сомнений справедливо решено собрать в Новгороде археологический съезд. Во главе съезда опять будет отзывчивая гр. П.С. Уварова. Она умеет поднять людей, умеет и взять дело пошире. В ней есть то, чем "любитель" часто одолевает "специалистов". Ко времени съезда Новгороду придётся показать многое из того, что скрыто сейчас.

Моё предложение образовать музей допетровского искусства и открыть Всероссийскую подписку на исследование Новгорода, древнейших городов русских было встречено очень многими сочувственно. Мне кажется, не откладывая, следует всеми силами начать собирать средства.
Находки из этих исследований, - а их будет огромное количество, - должны поступить в музей допетровского искусства и быта. Как ни странно, но до сих пор в столице нет многоцельного историко-бытового музея.

Отдельные находки сосредоточены в Эрмитаже, в археологическом обществе и археологическом институте. Небольшие отделы находятся в Академии наук, в артиллерийском музее, в хранилищах университета, но всё это разрознено, часто труднодоступно.

В Петербурге нужен музей равный по значению московскому историческому. И России, где находки ещё только начинают выявляться, следует подумать о материалах для такого хранилища. Конечно, начнём с Новгорода и Киева.

Несколько обществ, несколько издательств могут приняться за это большое культурное дело.
В первую голову принялось за дело исследования городов общество архитекторов-художников, которое собирается в Академии Художеств в Петербурге. И это правильно.

Во-первых, исследование городов должно быть ближе всего зодчим. Они творцы лица государства.
Зодчим поручается многое в укладе нашей жизни - велико должно быть к ним и доверие.
Именно зодчим должны быть ведомы условия нарастания городов. Они больше других должны чувствовать всю захороненную житейскую мудрость прежних устройств.

Строительная молодёжь, которая собирается вокруг общества архитекторов-художников, будет крепнуть на таких исторических изысканиях, развивая свой вкус и опыт для нового творчества.

Во вторых, общество архитекторов-художников молодо. Пока вне всяких скучных запретительных традиций. Общество быстро развивается и не боится новых дел. В общество охотно идут, и таким путём складываются многосторонние кадры, пригодные для крупных начинаний.

Молодому обществу удалось уже многое спасти, многое выяснить. Зоркие молодые глаза усмотрели уже много вандализмов и громко указали на них.
Обществу покровительствует Великая Княгиня Мария Павловна, новый президент Академии Художеств. Великая Княгиня с большим рвением занялась новой работой. Она окажет самое горячее покровительство широкому общегосударственному делу, близкому каждому любителю искусства и старины.
Следует начать подписку. Помощь будет.

Уже в 1911 году к съезду работа может дать первые результаты.
В конце июля Комиссия Допетровского музея начнёт раскопку южной стороны Детинца, где стояли княжьи терема, а также пять старых храмов. В то же время возможна раскопка и на старом городище, где долгое время жили княжьи семьи.

Люблю новгородский край. Люблю всё в нём скрытое. Всё, что покоится тут же, среди нас.
Для чего не надо ездить на далёкие окраины: не нужно в дальних пустынях искать, когда бездны ещё не открыты в срединной части нашей земли. По новгородскому краю всё прошло.
Прошло всё отважное, прошло всё культурное, прошло всё верящее в себя. Бездны нераскрытые! Даже трудно избрать, с чего начать поиски.
Слишком много со всех сторон очевидного. Чему дать первенство? Упорядочению церквей, нахождению старых зданий, раскопкам в городе или под городом в самых древних местах?
Наиболее влекут воображение подлинный вид церквей и раскопка древнейших мест, где каждый удар лопаты может дать великолепное открытие.
На Рюриковском городище, месте древнейшего поселения, где впоследствии всегда жили князья с семьями, всё полно находок. На огородах из берегов беспрестанно выпадают разнообразные предметы, от новейших до вещей каменного века включительно.
Чувствуется, как после обширного поселения каменного века на низменных Коломцах, при впадении Волхова в Ильмень, жизнь разрасталась по более высоким буграм через Городище, Нередицу, Лядку - до Новгорода.

На Городище, может быть, найдутся остатки княжьих теремов и основания церквей, из которых лишь сохранилась одна церковь, построенная Мстиславом Владимировичем. Какие поучительные таблицы наслоений жизни может дать исследование такого старинного места. Обидно, когда такие находки разбегаются по случайным рукам.

Кроме Городища целый ряд пригородных урочищ спорит о древности своего происхождения.
Коломцы (откуда Передольский добыл много вещей каменного века), Лядка, Липна, Нередица, Сельцо, Раком (бывший дворец Ярослава), Мигра, Зверинцы, Вяжищи, Радятина, Холопий городок, Соколья Гора, Bолотово, Лисичья Гора, Ковалево и многие другие урочища и погосты ждут своего исследователя.

Но не только летописные и легендарные урочища полны находок.
Прежде всего, повторяю, сам город полон ими. Если мы не знаем, чем были заняты пустынные бугры, по которым несомненно прежде тянулось жильё, то в пределах существующего города известны многие места, которые могли оставить о себе память.

Ярославле Дворище (1030), Петрятино Дворище, Двор Немецкий, Двор Плесковский, два Готских Двора, Княжий Двор, Гридница Питейная, Клеймяные Сени, Дворы Посадника и Тысяцкого, Великий Ряд, Судебная Палата, Иноверческие ропаты (часовни), Владычни и Княжьи житницы, наконец, дворы больших бояр и служилых людей - все эти места, указанные летописцами, не могли исчезнуть совсем бесследно. На этих же местах внизу лежит и целый быт долетописного времени. Всё это не исследовано.

Дико сказать, но даже Детинец новгородский и тот не исследован, кроме случайных хозяйственных раскопок. Между тем Детинец весьма замечателен. Настоящий его вид немногого стоит. Слишком всё перестроено. Но следует помнить, что место Детинца очень древнее, и площадь его, где в вечном поединке стояли Княж-Двор и с Владычной стороны св. София, видела слишком многое.

Уже в 1044 году мы имеем летописные сведения о каменном Детинце. Юго-западная часть выстроена князем Ярославом, а северо-восточная его сыном св. Владимиром Ярославичем. Хорошие, культурные князья! От них не могло не остаться каких-либо прекрасных находок.

Словом, огромный новгородский курган не раскопан. Можете начать его, откуда хотите, откуда удобнее, откуда более по средствам и силам.
Хотите ли заняться восстановлением церквей? У вас тоже есть всюду работа, так как в каждой старой церкви что-нибудь нужно во имя искусства исправить. Возьмём, что легко вспомнить. Красивая церковь Петра и Павла на Софийской стороне испорчена отвратительной деревянной пристройкой. Уровень храма был на целый этаж ниже. На стенах несомненно были фрески. В церкви Федора Стратилата у Ручья замазаны фрески. Их следует открыть. В Николо-Дворищенском соборе на стенах совершенно непристойная живопись. Были фрески: вероятно, что-нибудь от них сохранилось. У Федора Стратилата на Софийской стороне замазаны цветные изразцы. В Благовещенской церкви на Рюриковом Городище фрески далеко не исследованы. Также не исследованы вполне стенописи в Волотове и Ковалеве. В Ковалёве ясно видны три слоя живописи. Из них нижний слой, конечно, наиболее интересен. Можно привести длинный список всего, что нужно исправить в церковной старине Новгорода.

Длинен мог бы быть и список неисправимого. Умерло многое уже на наших глазах. Под непристойною работою Сафоновской артели погиб Софийский храм. Приезжие иностранцы недоумевают о такой невообразимой для первоклассного собора росписи. Чуждыми и странными кажутся случайно сохранившиеся ещё иконостасы и отдельные иконы. Без горести нельзя вспоминать о погибшей внешности Нередицкого Спаса. Сиротливо стоит Новгородская глава на новых византийских плечах. Нелепы византийские формы при глубоко ушедших в землю фундаментах. Нестерпимо сухи вновь пройденные карнизы и углы.

Смотрю на Спаса и ещё раз мысленно говорю Покрышкину, что он сделал со Спасом прескверное дело. Поступил не по-христиански. На собрании общества архитекторов-художников, после моего доклада о Спасе Покрышкин только сказал: "Дело вкуса".
Он прав. Ничего другого ему сказать и не оставалось. И на это сказать тоже нечего. Странный, бедный вкус!
В середине Спаса теперь часто копошатся художники. Зарисовывают. Вспоминаю, что во время моих первых поездок по старой Руси не встречалось так много работающих над стариной. Значит, интерес растёт. Наконец-то!

Случайная встреча ещё раз подсказывает, что в Новгороде искать надо.
Ехали мы на Коломец к Ильменю. От Юрьевского скита закрепчал "боковик". Зачехала вода по бортам. Перекинуло волну. Залило. Затрепетала городская лодка. Подозвали мы тяжёлую рыбачью ладью, в ней пошли на Коломец. Старик-рыбак держал рулевое весло. За парусом сидела дочка. На медном лице сияли белые зубы. Спросили её:

Сколько тебе лет?
А почём знаю.
Да неужели не знаешь. Ну-ко, вспомни. Подумай!
Не знаю, да, верно, ужо больше двадцати.
И сидели рыбаки крепкие. Такие помирают, но не болеют. На Коломце скоро заторопил старик обратно:
А то, слышь, уеду! Лодки-то сильно бьёт!

Заспешили. Забрались на рыбачью корму, но городская лодка с копальщиками не сходила с берега. Трое гребцов не могли стронуть её.

Али помочь вам? Садитесь вы все! - Пошла по глубокой воде дюжая новгородка. Взялась за лодку и со всеми гребцами легко проводила в глубину. С воды прямо взобралась на корму. Сущая Марфа Посадница. А рядом, на высокой корме, сидел ее старик. Суховатый орлиный нос. Острые запавшие глаза. Тонкие губы. Борода - на два больших кудряша. И смотрел на волны зорко. Одолеть и казнить их собрался. Сущий Иван Грозный.
Марфа Посадница, Иван Грозный! Всё перепуталось, и стала встреча с диковатыми рыбаками почему-то нужною среди впечатлений. Такой народ ещё живёт по озёрам. Редко бывает в городе. Так же, как земля, умеет он хранить слова о старине. Так же, как в земле, трудно узнать, откуда и с чего начать с этим наро-дом.

Везде нетронуто. Всюду заманчивые пути творчества. Всегда богатые находки.
Придут потом другие. Найдут новые пути. Лучшие приближения. Но никто не скажет, что искали мы на пустых местах. Стоит работать.
И не в далёких пустынях, не за высокими горами скрыты богатые находки, ждущие тех, кто соберёт их и окажет им помощь, а прямо здесь, в пределах нашей досягаемости, лишь в трёх-четырёх часах езды от центра страны. И в этом случае в нужде оказался не какой-то неизвестный бродяга, а сам Великий Новгород.

В последнее время стало модно говорить о старине. Кажется, все интересуются ей. За последние два года создано три общества любителей древности: музей в старом Петербурге, Допетровский музей искусства и фольклора и общество по охране и спасению памятников старины, первоочередным и замечательным делом которых стала реставрация и сохранение исторической деревни Грушино.

Так много в настоящее время пишется о старине, что мы, торжественно возглавившие это движение, по-настоящему испуганы. Может быть, это только причуда. Просто случайная, мимолетная мода или результат культурного развития? Только будущее вынесет справедливый приговор. Только будущее вскроет главные мотивы тех, чьё внимание сейчас приковано к старине. Одно дело - пустая, ненужная болтовня, и совсем другое дело, когда требуется знание, напряжение, жертвенность и любовь. Будем надеяться, что наше общество воспринимает старину с искренностью и восторгом, стоит за живое изучение прошлого ради построения ещё более прекрасного будущего.
Мы учимся понимать: "Те, кто не знают своего прошлого, не способны творить своё будущее".

1910 - 1946.
__________________________




КИЕВ

Из древних чудесных камней сложите ступени грядущего.
Когда идёшь по равнинам за окраинами Рима до Остии, то невозможно себе представить, что именно по этим пустым местам тянулась необъятная, десятимиллионная столица цезарей. Также когда идёшь к Новгороду от Нередицкого Спаса, то дико подумать, что пустое поле было всё занято шумом ганзейского города! Нам почти невозможно представить себе великолепие Киева, где достойно принимал Ярослав всех чужестранцев.
Сотни храмов блестели мозаикой и стенописью - скудные обрывки церковных декораций Киева лишь знаем; обрывки стенописи в Новгородской Софии; величественный, одинокий Нередицкий Спас; части росписи Мирожского монастыря во Пскове! Все эти огромные, большеокие фигуры с мудрыми лицами и одеждами, очерченными действительными декораторами, всё-таки не в силах рассказать нам о расцвете Киева времён Ярослава.

В Киеве, в местности Десятинной церкви, сделано замечательное открытие: в частной усадьбе найдены остатки каких-то палат, груды костей, обломки фресок, изразцов и мелкие вещи. Думали, что это остатки дворцов Владимира или Ярослава. Нецерковных украшений от построек этой поры мы ведь почти не знаем, и потому тем ценнее мелкие фрагменты фресок, пока найденные в развалинах. В Археологической Комиссии имелись доставленные части фрески. Часть женской фигуры, голова и грудь. Художественная, малоазийского характера работа. Ещё раз подтверждается, насколько мало мы знаем частную жизнь Киевского периода. Остатки стен сложены из красного шифера, прочно связанного известью. Техника кладки говорит о каком-то технически типичном характере постройки. Горячий порыв строительства всегда вызывал какой-нибудь специальный приём. Думаю, палата Рогеров в Палермо даёт представление о палатах Киева.

Скандинавская культура, унизанная сокровищами Византии, дала Киев, тот Киев, из-за которого потом восставали брат на брата, который по традиции долго считался Матерью Городов. Поразительные тона эмалей, тонкость и изящество миниатюр, простор и спокойствие храмов, чудеса металлических изделий, обилие тканей, лучшие заветы великого романского стиля дали благородство Киеву. Мужи Ярослава и Владимира тонко чувствовали красоту, иначе всё оставленное ими не было бы так прекрасно.

Вспомним те былины, где народ занимается бытом, где фантазия не расходуется только на блеск подвигов.
Вот терем:

Около терема булатный тын,
Верхи на тычинках точёные,
Каждые с маковкой - жемчужинкой;
Подворотня - дорог рыбий зуб,
Над воротами икон до семидесяти;
Среди двора терема стоят,
Терема все златоверховые;
Первые ворота - вальящатые,
Средние ворота - стекольчатые,
Третьи ворота - решетчатые.

В описании этом чудится развитие дакийских построек Траяновой колонны. Вот всадники:

Платье-то на всех скурлат-сукна,
Все подпоясаны источенками,
Шапки на всех черны мурманки,
Черны мурманки - золоты вершки;
А на ножках сапожки - зелен сафьян,
Носы-то шилом, пяты востры,
Круг носов-носов хоть яйцом прокати,
Под пяту-пяту воробей пролети.

Точное описание византийской стенописи.
Вот сам богатырь:

Шелом на шапочке как жар горит;
Ноженки в лапотках семи шелков.
В пяты вставлено по золотому гвоздику,
В носы вплетено по золотому яхонту.
На плечах шуба черных соболей,
Чёрных соболей заморских,
Под зелёным рытым бархатом,
А во петельках шелковых вплетены
Все-то божьи птичушки певучие,
А во пуговках злаченых вливаны
Все-то люты змеи, зверюшки рыкучие...

Предлагаю на подобное описание посмотреть не со стороны курьёза былинного языка, а по существу. Перед нами детали - верные археологически. Перед нами в своеобразном изложении отрывок великой культуры, и народ не дичится ею. Эта культура близка сердцу народа; народ горделиво о ней высказывается.

Заповедные ловы княжеские, весёлые скоморошьи забавы, мудрые опросы гостей во время пиров, достоинство постройки городов сплетаются в стройную жизнь. Этой жизни прилична оправа былин и сказок. Верится, что в Киеве жили мудрые богатыри, знавшие искусство.

"Заложи Ярослав город великий Киев, у него же града суть Златая Врата. Заложи же и церковь святыя Софьи, митрополью и посем церковь на Золотых Воротах святое Богородице Благовещенье, посем святаго Георгия монастырь и святыя Ирины. И бе Ярослав любя церковныя уставы и книгам прилежа и почитая с часто в нощи и в дне и списаша книгы многы: с же насея книжными словесы сердца верных людей, а мы пожинаем, ученье приемлюще книжное. Книги бо суть реки, напояющи вселенную, се суть исходища мудрости, книгам бо есть неисчетная глубина. Ярослав же се, любим бе книгам, многы наложи в церкви святой Софьи, юже созда сам, украси ю златом и сребром и сосуды церковными. Радовавшеся Ярослав видя множьство церквей".

Вот первое яркое известие летописи о созидательстве, об искусстве.
Великий Владимир сдвигал массы, Ярослав сложил их во храм и возрадовался о величии Христовом, об искусстве. Этот момент для старого искусства памятен.

Восторг Ярослава при виде блистательной Софии безмерно далёк от вопля современного дикаря при виде яркости краски. Это было восхищение культурного человека, почуявшего памятник, ценный на многие века. Так было; такому искусству можно завидовать; можно удивляться той культурной жизни, где подобное искусство было нужно.

Не может ли возникнуть вопрос: каким образом Киев в самом начале истории уже оказывается таким исключительным центром культуры и искусства? Ведь Киев создался будто бы так незадолго до Владимира? Но знаем ли мы хоть что-нибудь о создании Киева? Киев уже прельщал Олега - мужа бывалого и много знавшего. Киев ещё раньше облюбовали Аскольд и Дир. И тогда уже Киев привлекал много скандинавов: "и многи Варяги скуписта и начаста владети Польскою землею". При этом все данные не против культурности Аскольда и Дира. До Аскольда Киев уже платил дань хазарам, и основание города отодвигается к легендарным Кию, Щеку и Хориву. Не будем презирать и предания. В Киеве был и св. Апостол Андрей. Зачем прибыл в далёкие леса Проповедник? Но появление его становится вполне понятным, если вспомним таинственные, богатые культы Астарты Малоазийской, открытые недавно в Киевском крае. Эти культы уже могут перенести нас в XVI-XVII века до нашей эры. И тогда уже для средоточения культа должен был существовать большой центр.

Можно с радостью сознавать, что весь великий Киев ещё покоится в земле, в нетронутых развалинах. Великолепные открытия искусства готовы. Эти вехи освещают и скандинавский век и дают направление суждениям о времени бронзы.

Несомненно, радость Киевского искусства создалась при счастливом соседстве скандинавской культуры. Почему мы приурочиваем начало русской Скандинавии к легендарному Рюрику? До известия о нём мы имеем слова летописи, что славяне "изгнаша Варяги за море и не даша им дани"; вот упоминание об изгнании, а когда же было первое прибытие варягов? Вероятно, что скандинавский век может быть продолжен вглубь на неопределённое время.

Как поразительный пример неопределённости суждений об этих временах, нужно привести обычную трактовку учебников: "прибыл Рюрик с братьями Синеусом и Трувором", что по толкованию северян значит: "конунг Рурик со своим Домом (син хуус) и верною стражею (тру вер)". Поэтому я бы предложил другое толкование знаменитой фразы: очень вероятно, что она была изречена не древними русичами, а скандинавскими колонистами, населявшими берега северной реки Волхов. Должно быть, это они упросили Рюрика из-за озера Ладоги (которое очень напоминает море и куда он, скорее всего, приезжал из Скандинавии на охоту) приплыть и содействовать их военной защите. И этот человек со своими домочадцами и стражей, со своим богатством и, возможно, с любовью к приключениям прибыл по просьбе своих соотечественников. Постепенно его род воинов, осевший на севере России, был привлечён киевским княжеством, где статус князя ценился выше, чем воина, и сулил должность государственного деятеля.

Обращаясь к глубине веков, мы находим границы прошлого реального бытия. Может показаться, что лишь пыль осталась поверх этих границ, и любителю трудно поверить, что это не просто теория скучной археологии, которую нас просят усвоить, а реально сохранившиеся частицы чарующего великолепия, существовавшего в прошлом. Для каждого настало время понять, что искусство не только там, где оно на виду у всех, но и где многое, многое ещё скрыто от нас покровом времени. И то, что кажется скучным сейчас, однажды откроется, озарённое радостным восприятием. Наблюдатель станет творцом. В этом и состоит очарование прошлого и будущего.

Фантастические барельефы на северных скалах, высокие холмы среди торговых путей, длинные кинжалы и наряды с богатым рисунком заставляют полюбить жизнь Севера; они пробуждают уважение к древним формам красоты, по ту сторону которой наше воображение погружается в тёмные глубины бронзового века.

Можно также обнаружить огромное количество произведений искусства, принадлежащих к таинственным и малоизвестным эпохам, наиболее далёким от нас. Может ли зверь финской фантасмагории быть чуждым искусству? А чарующие формы Дальнего Востока избежать художественного вдохновения? Могут ли первые орудия труда древнего мира быть отврати-тельными в руках скифов? А украшения сибирских кочевников считаться грубыми?

Нет, эти находки сродни искусству, и можно лишь позавидовать ясному замыслу древних. Они воплощали в них символы, которым придавали так много значения и создавали чёткие, хорошо различимые многообразные художественные формы.

Это присутствует и в таинственных тенетах бронзового века, к которому мы обращаемся. Каждый день приносит новые достижения. Карнавальное шествие народов проходит перед нами. За блеском и позолотой византийцев мы видим бредущие пестрые толпы финнотюрков. Погружаясь ещё в более дальние времена, величественно шествуют великолепные арийцы. Ещё дальше - потухшие костры неизвестных странников, их бессчётное множество.

Эти дары оставлены всем нам, стремящимся к неонационализму. К ним обратятся юные поколения, благодаря им они станут сильными и разумными. Если тупой современный национализм в искусстве превратится в неонационализм, то основанием последнего станет великий древний мир с его подлинным представлением о правде и красоте. Когда-нибудь эта правда и красота займёт достойное место в прекрасном будущем.
_________________________________________________



СОБИРАНИЕ

Издревле собирание являлось признаком устойчивости и самоуглублённости. Очень поучительно обозревать от наших дней до глубины веков различные способы собирания и изучения искусства. Опять, как и во всех спиралях нарастания, мы видим какие-то почти завершающиеся круги, но иногда почти неуловимое повышение сознания создаёт новую ступень, которая отражается на многих страницах истории искусства. Мы видим, как чередуются специализация и синтез. Обобщительные собирания, сложенные внутренним сознанием собирателя, сменяются почти аптечной классификацией, в педантичности иногда уничтожая всякий огонь новых открытий. Ещё не так давно считалось бы дилетантством комбинировать готические примитивы с ультрасовременными исканиями. Даже считалось бы непозволительным иметь просто коллекцию красивых медалей и монет. Педантизм заставил бы сократить кругозор лишь на известной эпохе, ограничив известным типом и характером предметов.

Таким порядком сияющие красками иконы и примитивы превращались уже в иконографию, где описательная часть решительно затемнила весь истинный художественный смысл. Таким порядком ещё недавно история искусств преподавалась как собирание житейских анекдотов, а рассуждения о скульптуре и технике живописи сводились к перечню пропорций и механике построения, отталкивая и отвлекая внимание от существа творения. Даже начали появляться странные руководства, в которых можно было натолкнуться на такие необыкновенные главы: "Как написать осла", и при этом рекомендовалась какая-то несуществующая серая краска. Помню, как-то внимание привлёк на пароходе характерный спор между матерью и маленькой дочерью, причём мать серьёзно уверяла, что гора перед ними вдалеке чёрная, а малютка непосредственно утверждала, что она синяя. Думается, не были ли засорены глаза матери изучением какого-то руководства о том, как писать ослов.

Какая это радость для детей, если в родном их доме они с малых лет встречались с предметами истинного искусства и с серьёзными книгами. Конечно, необходимо, чтобы эти художественные предметы не переставали жить и не показывались бы в том жалком положении, иногда по целому десятку лет оставаясь вверх ногами, значит, душа собирателя давно отлетела на кладбище, а преемники его почему-то нравственно ослепли.
В самые последние годы нам неоднократно приходилось радоваться вновь появившейся синтетической системе собирания. Не боясь прослыть эксцентриками или дилетантами, чуткие собиратели начали составлять свои сокровища из разнообразных предметов, связанных внутренним смыслом. Так самые новейшие картины могли комбинироваться с теми мастерами, которые в своё время проявляли яркое горение к обновлению смысла творчества.

В новейших собираниях можно видеть таких гигантов обновлённых исканий, как Эль Греко, Джорджоне, Питер Брейгель и вся благородная фаланга не боявшихся в своё время оказываться искателями и новаторами.
И как убедительно среди новейшей живописи оказывались формы романского характера, и сотрудники Джотто и Чимабуэ, и новгородские иконы, и древние китайцы.

Все условности разделения и разграничения спадали, и перед вами, как маяки, светились сопоставления творческих и духовных нахождений вне условных границ народов. Если же обстоятельства не позволяли вносить в дом самые оригиналы, то или эскизы, или даже толково исполненные воспроизведения могли вводить в мир возвышающий, позволяющий светло мечтать о завтрашнем дне.

Мне уже приходилось писать о трогательных собирателях, начавших свою творческую деятельность ещё со школьной скамьи. Вероятно, многие художники вспомнят так же, как приходилось испытывать и мне, когда иногда совершенные малыши приходили ко мне на выставки и, скромно протягивая один доллар, просили дать им взамен какой-либо набросок. Другой случай был ещё более трогательный, когда учащиеся одной школы между собой сделали подписку на приобретение картины. Значит, где-то уже зашевелилась и обозначилась действительность, и вместо словесной легкомысленности они хотели перейти к факту, к осязательному действию. Без этого повелительного импульса к осязательному действию сколько легкомысленных мыслей-бабочек опаляется в порхании.

В разных странах мы можем помочь опытом и советом в вопросах начинающегося собирательства. Это одно из наших ближайших обязательств - открыть дверь робко стучащимся. И ещё раз не только открыть, но и разъяснить им, чтобы они стучались бодро, без предупреждения, что пользование искусством лишь удел богачей. Нет, это, прежде всего, удел светлых и бодрых духом, которые стремятся украсить существование своё и вместо мертвенного азарта игры решили усилить себя проявлениями человеческого духа, который, как бесконечное динамо, животворяще напитывает всё сделанное им. Сколько радостей на этом пиру творчества! Сколько потёмок в жизни может быть так легко заменено сияющими лучами восхищения. Наша святая ответственность помочь этому.

Мы говорим о собирательстве. Кто-то усмехнётся: время ли? Когда даже наиболее богатые страны подавлены ужасом от общего кризиса, время ли говорить о художественных ценностях? Но ответим ему твёрдо и сознательно - именно время.

По нашим последним сведениям, несмотря на жестокий кризис в Америке, цены на художественные произведения не упали и мы не удивляемся этому и даже считаем это характерным признаком действительности кризиса.
Мы видели, как во время самых суровых потрясений в России, в Австрии, в Германии именно художественные цены сравнительно стояли твёрдо. В некоторых случаях именно художественные ценности вывели целое государство из финансовых затруднений. Мы бережём этот неоспоримый факт как доказательство истинной валюты человеческого духа. Когда все наши условные ценности потрясены, сознание людей инстинктивно обращается к тому, что среди эфемерного является относительно более ценным.

И духовные творческие ценности, пренебрежённые во время торжества желудка, опять являются прибежищем. Поэтому говорить о росте духовного творчества, утверждать о собирании и о хранении всегда уместно, но особенно нужно оно, когда эволюция переживает трудные моменты, не зная, как решить возросшие проблемы. А решить их можно только в духе и в красоте.

В 1921 году в адресе о значении искусства я указывал формулы, потом вошедшие в мотто Международного Художественного Центра Музея. Говорилось:

"Предстали перед человечеством события космического величия. Человечество уже поняло, что происходящее не случайно. Время создания культуры приблизилось. Перед нашими глазами произошла переоценка ценностей. Среди груд обесцененных денег человечество нашло сокровище мирового значения. Ценности великого искусства победоносно проходят через все бури земных потрясений. Даже земные люди поняли действенное значение красоты". А кончалось это обращение: "Не на снежных вершинах, но в суете города теперь мы произносим эти слова. И чуя путь истины, мы с улыбкою встречаем грядущее".

Говорилось это на основании тридцатилетнего опыта. Сейчас прошло ещё десять лет. Изменились ли данные формулы? Нет. Опыт многих стран подтвердил и даже усилил сказанное. А ведь мы должны основывать все заключения именно на опыте. Теория для нас лишь следствие практики. И та же практика подсказывает нам ту счастливую улыбку, которою мы должны встречать будущее. Если бы именно улыбка знания и мужества сделалась бы знаменем наших собраний! Для приложения знания мы объединяемся, и каждая крупица знания пусть одухотворяет нашу улыбку.
________________________________________________



СОБИРАТЕЛИ

Как же вносить искусство в жизнь? Где же эти благословенные пути? Может быть, они недоступно трудны? Или требуют неисчислимых средств? Или только гиганты духа дерзают на эти пути? Все уверения будут неубедительны. На эти сомнения можно ответить лишь страницей подлинной жизни.

Расскажу вам, друзья, о тех собирателях, которые сохраняли цветы искусства не для роста капитала, не для имени своего, а именно из любви, выросшей свободным сознанием. Возьму четыре портрета моих друзей. Все они уже ушли от нас. Из них только один был богат средствами, а трое были богаты лишь своим светлым духом.

Богатый собиратель был московский коммерсант Третьяков. Ничто в семье не располагало его к искусству. Старый купеческий род скорее подозрительно смотрел на непонятное ему влечение. Но неожиданно молодого Третьякова потянуло к новому пути. И ощупью, руководясь личным чутьём, он начал собирать картины русской школы. Шёл он одиноко, лишь иногда выслушивал совет знакомого художника. И не случайно начала складываться теперь знаменитая Третьяковская галерея в Москве.
Подлинным чутьём любителя Третьяков понял, что правительство обычно пополняет свои музеи чаще всего официальными произведениями, минуя лучшие вещи художников. И этот казённый лик музея не может отразить течение школы нации. Так было всегда. Так, боюсь, ещё будет.

Искусство всегда цвело личным, горячим порывом, который поймёт, и найдёт, и сохранит, и даст всему народу. И вот купец Третьяков понял государственную задачу искусства. И нашёл свежие художественные силы и облегчил путь их. И окружив чистым восторгом, сохранил их творения. Но свою радость он сделал народной радостью, и при жизни ещё отдал городу Москве всё своё замечательное собрание. И немалую задачу он себе поставил. Не просто собрал воедино массу ценных творений, а отразил в своём собрании всю русскую школу. Всё новое, яркое, значительное было усмотрено Третьяковым.

Этот молчаливый седой человек, в большой шубе, неутомимо посещал все выставки, и ничто не останавливало его, если он считал произведение значительным. К начинающему молодому художнику он поднимался по крутой лестнице в студию. Он был первым - при окончании картины. Он был первым - при открытии выставки. И за то он первый имел лучшие, характерные вещи.

Случилось так, что награда высших художественных учреждений считалась ничем сравнительно с приобретением Третьякова. И судьба начинающего работника решалась не Академией, но именно этим молчаливым искренним человеком. Когда не хватило стен дома, Третьяков построил ещё здание рядом. Если это было нужно, то оно должно было быть сделано. И искусство не должно было терпеть ущерба. Конечно, кто-то может сказать, что с большими средствами Третьякова было возможно собирательство в таком огромном масштабе. Он мог избирать лучшее и мог получить столько, чтобы представить у себя всю русскую школу. Правда, средства дали этот масштаб, но качество собирания, любовь к делу и живое творчество в самом выборе вещей и людей - всё это шло не от количества средств, а от бездонного богатства духа.

Так один человек, сильный духом, сделал бесконечно важное государственное дело. И теперь, если бы правительство пожелало повторить Третьяковскую галерею, оно было бы бессильно, ибо порыв духа создал неповторяемую комбинацию красоты.

Это - пример идейного созидания в пределах государственных. Теперь другой духовный лик. Та же сила духовного устремления при всей полноте борьбы со средствами.

Известный поэт, и культурный деятель, и гофмейстер двора императора граф Голенищев - Кутузов. В этом случае традиции рода способствовали развитию устремлений к искусству. Были большие исторические познания; был особый глубокий поэтический дар.

Собрание состояло из картин старинных голландской, нидерландской и итальянской школ. Основное отличие собрания - не погоня за условным именем, но правда выявления чудных творений. Собиратель понимал, что имена Рембрандта, Рубенса, Ван Дейка являются именами чисто собирательными (коллективными). Что только низший тип коллекционера гонится в темноте за пустым для него звуком. Но лучшее знание искусства открывает нам бесчисленное количество художников, поглощённых так называемыми крупными именами. И задача культурного собирателя разобраться в этих забытых именах во имя правды. Если на признанной отличной картине Рембрандта найдётся подпись Карла Фабрициуса, его ученика, - разве превосходная картина станет от этого хуже? Или мог ли Ван Дейк писать две тысячи портретов в год? Конечно, нет, но у него было до двухсот учеников. Я знаю, как огорчён был бы граф, узнав, что одна из его любимых картин, принадлежащая неизвестному нидерландцу Haselaer"y, висит сейчас в Metropolitan Museum в Нью-Йорке под именем Иоахима Патинира.

Во имя правды граф Голенищев - Кутузов раскрывал истинные имена и, насколько мог, исправлял грехи своекорыстной человеческой истории. И какой любовью, интимностью дышало его изысканное собрание. При этом каждая картина была добыта с трудом, с лишением. Каждый новый член собрания возбуждал неодобрение многих родственников, жалевших трату денег. А средства были так скудны. Небольшого придворного жалованья не хватало на жизнь. И уходил отсюда этот собиратель, окруженный своими истинными друзьями - картинами. И завещал, чтобы его собрание разошлось и дало новую радость новым ищущим душам.

У всех вещей есть своя аура. Чуткий дух подбирает в окружающих предметах близкую ауру. Каким хорошим светом светилось собрание Голенищева - Кутузова. Это тип утончённого собирателя, который, работая и радуясь новой красоте и правде, посылает её вновь служить облагорожению духа человеческого.

Теперь тип молодого собирателя. Собиратель по инстинкту ещё со школьной скамьи. У мальчика, вместо свойственных возрасту радостей, растёт стремление к художественным произведениям. Он с малых лет, не имея личных художественных способностей, отличается образованием и развитым вкусом. Его привлекает всё прекрасное. Дух его стремится восходить. Он, наверно, когда-то был художником. Какая радость была проводить время с молодым Слепцовым. Ещё со скамьи лицея он начал собирать картины. Не хаотичная, не случайная покупка это была. Он знал, что делать. И все деньги, данные юноше матерью на удовольствия, шли на благородное влечение. И если иногда был недостаток в деньгах, то энтузиазм общей задачи никогда не страдал от этого.

А общая задача была красива. Юноша полюбил определённых, очень тонко избранных художников и решил каждого из них представить во всех периодах деятельности. Сохранить и передать потомству полный лик творческой человеческой жизни. В будущем юноше грезилось: каждому художнику будет предоставлена отдельная комната и вся обстановка комнаты будет отвечать характеру данного творчества. И мебель, и обработка стен, потолка, характер освещения и покрытия пола. Из этого можете заключить, какая тонкость восприятия была заложена в молодом духе и какая проникновенная любовь и забота окружала каждого представленного художника. В этих особых комнатах иногда должно было раздаваться избранное пение и музыка. Или должны были быть читаемы соответственные произведения. Словом, должна была быть осуществлена мечта о единстве искусства, о гармонии.

Радостно было слушать, как избиралось новое произведение для собрания. Какие тонкие и правдивые соображения высказывались, чтобы выделить и найти новую достойную черту в творчестве художника. И вы видели в употреблении искусства не прихоть, но реальную культурную потребность. И эта тонкость культуры заражала окружающих. И мысль, и разговор очищались светлым восхождением духа.

Слепцов мечтал передать своё собрание народу. Не заботясь об имени своём. Но слишком рано ушёл он от нас. И ушёл он необыкновенно. Он уехал верхом и не вернулся. Перешёл неожиданно, среди природы, прислушиваясь к гармонии Космоса. Завидный переход - переход к новой прекрасной работе. Это тип чуткой души с заложенными ощущениями будущей гармонии и единства.

Теперь ещё один трогательный тип собирателя.
Очень бедный армейский офицер, служащий в отдалённой провинции, рвётся всей душой к искусству. Лишая себя во многом, полковник Крачковский, всегда деятельный, горящий энтузиазмом, всегда приветливый, стремится собрать коллекцию образцов русской живописи. Конечно, он не может собрать крупных вещей. Он собирает небольшие размерами картины, эскизы, этюды, рисунки. Но по внутренней ценности его собрание становится очень значительным. Он стремится к лучшим художникам: он понимает, что часто эскиз ценнее самой картины. Он стремится выявить лик художника в чертах наиболее типичных. Это не покупатель дешёвых картин - это истинный собиратель. При этом сам он часто нуждается в десяти рублях и для него величайший вопрос заплатить десятью рублями больше или меньше. И он просит художника отдать вещь и настойчиво убеждает уступить.

И слово его действовало, и ему отдавали эскизы. И он радовался светлой радостью ребёнка, и писал восторженные письма о новом сокровище. Как любил он искусство, и каким высоким значением окружал он понятие истинного творчества. В завещании он оставил всё своё собрание в общественное пользование. Но мало того, он завещал продать всё его скромное имущество, всё его обиходные вещи и на вырученную сумму приобрести еще художественных предметов и приобщить их к собранию.
Это тип внешне незаметного, но глубоко значительного работника в пользу будущей культуры. Его пример останавливал внимание многих. И если бы вы читали его письма, писанные с поля сражений! Полковник Крачковский ушел от нас во время последней войны. Чистая душа!

Я мог бы показать ещё много ликов, полных благородных исканий в разных областях искусства. Но и эти четыре лика уже устанавливают уровень культурных стремлений, так нужный человечеству.

Так бывает не в мечтаниях, но в жизни. Бывает искренне и действенно. И улыбка радости сопровождает такие светлые задачи. До чего близки искания искусства достижениям духа. Пора понять и запомнить и применить к жизни эти чудесные проводники. И когда искусство войдёт действенно и неудержимо, и просто во все духовные, общественные проявления, тогда оно будет внесено и во всю современную жизнь. И по этим каналам приблизятся ко всякому человеческому сердцу истинные пути благословения.
______________________________________________________



РУССКОЕ ИСКУССТВО

От невежества - тьма, от знания - свет. Ложное искусство - заурядно; истинное искусство творит радость духа и ту мощь, из которой произрастёт наше будущее.

Следует тщательно отобрать всё, что может повести человека новым путём. Как в доисторические времена палеолит был вытеснен неолитом, так и в наши дни на смену механической цивилизации приходит культура. Друиды тайно поклонялись законам мудрости; подобно этому, в нарождающемся царстве духа внимание обращается к знанию и красоте. Многие на родине уже освещены этим тайным огнем; многие уже объединены им, каждый пробудившийся является атомом в новом строении. Аналогичная мысль возникает в разных странах одновременно, подобно сильному растению, дающему жизнь многочисленным молодым побегам из единого корня.

Друзья, не хотите ли послушать о русском искусстве? Вы заинтересовались и томитесь в приятном ожидании. И совершенно справедливо. Русский народ всегда был близок к искусству. С давних времён все традиции его жизни были пронизаны истинным искусством. Древний героический эпос, фольклор, национальные струнные и духовые инструменты, кружева, деревянная резьба, иконы, архитектурные орнаменты - всё говорит об истинно художественном вдохновении. И даже теперь выставки, концерты, театральные постановки и публичные лекции неизменно привлекают множество людей. В Москве из двухмиллионного населения каждую выставку посещают десять тысяч человек (в то время как среднее число посетителей художественных выставок в Лондоне равно пяти тысячам из десятимиллионного населения).

Совсем недавно Куприн писал: "Русские деревни приветствуют интеллигенцию. Она приблизилась к пониманию крестьянства. Вновь прибывшего студента, будь то мужчина или женщина, доверительно просят учить маленьких деревенских детишек, чьи старшие братья и сёстры страстно желают изучать не только музыку, но и иностранные языки. Встречаются и бродячие фотографы со множеством заказов. Художник, способный воспроизвести на куске холста приблизительное сходство с человеческим лицом, может рассчитывать на долгую, безоблачную и обеспеченную жизнь в деревне. Я говорю безоблачную, потому что деревенские жители даруют опекунство этим незнакомым художникам".
Я тоже мог бы привести многочисленные примеры любви к искусству и просвещению среди простого русского народа.

В одной статье не охватить все области обширных владений русского искусства. Однако можно наметить вехи и главные направления, которые поведут нас от современности в глубь веков. Кроме современных русских мастеров: Серова, Трубецкого, Врубеля, Сомова, Бакста, Григорьева, - вы дали высокую оценку нашим выдающимся соотечественникам, таким, как Репин и Суриков, Нестеров и Левитан. Вы также встретились с именами старых мастеров: классика Брюллова, религиозного гения Иванова, толкователя народной жизни Венецианова и наших великих портретистов Левицкого и Боровиковского. Но все же необходимо определить характерные национальные особенности и течения русского искусства.

Наше искусство очистим ли? Что возьмём? Куда обратимся? - К новым ли перетолкованиям классицизма? Или сойдём до античных первоисточников? Или углубимся в бездны примитивизма? Или искусство наше найдёт новый светлый путь "неонационализма", овеянный священными травами Индии, крепкий чарами финскими, высокий взлетами мысли так называемого "славянства"? Нас глубоко волнует вопрос: откуда берётся радость искусству? И хотя она стала менее ощутимой за последнее время, её звучащие, приближающиеся шаги уже очевидны.

Среди недавних достижений одно примечательно и ярко: быстро растёт понимание декоративной, украшающей природы искусства. Подлинная цель и значение искусства снова выдвигаются вперёд, правильно понимаются как украшение жизни и заставляют объединиться художника и зрителя, мастера и владельца в порыве творения и ликовать в порыве радости.

Есть основания надеяться, что эти современные стремления отбросят мёртвые грузы, насильственно прикрепленные к искусству в прошлом веке. Кажется, что слово "украшать" приобретает обновлённое значение среди народа.

Очень важно, что культурная часть общества в настоящее время стремится познать истоки возникновения искусства: ведь через эти кристальные родники можно по-новому осмыслить великое назначение "декоративности" в человеческой жизни, которое повлечёт к возникновению совершенно нового стиля и новой эпохи, находящихся за пределами нашего нынешнего воображения. Но абсолютно ясно, что эта новая эра по напряжению ликования будет сродни первым человеческим экстазам.

Но цветы не растут на льду. Для создания новой эры необходимо, чтобы общество следовало за художниками; люди должны стать их сотрудниками. Общественное мнение, помогающее художественному творчеству, воздействует на произведения через требование к организациям выставок, художественных галерей и частных коллекций, оно и будет тем теп-лом, без которого из корней не прорастут побеги. К счастью, как я уже говорил, интерес образованной публики отходит от сумрака прошлых веков, среди которого сверкают поистине драгоценные камни: дорогие или скромные, но равновеликие по чистоте замысла, давшего им материальные формы. Постараемся распознать то, что могли бы увидеть, перенесясь в глубь прошедших веков: удивились ли бы мы мудрости врождённого художественного инстинкта или бы обнаружили вокруг себя просто талантливых детей? Нет: мы обнаружили бы не детей, а мудрецов.

Не станем детально рассматривать различные древние произведения искусства; такие измерения и объяснения могут оскорбить их создателей и настоящих владельцев. Впечатление гармонии присуще искусству; и то, что несёт очарование красоты и чистоты, благородство и своеобразие, следует рассматривать как искусство, и не надо бояться клеветы. При оценке современных произведений творчества многие из нас останавливают внимание на их недостатках. В этих порицаниях чувствуется молодость страны.

Давайте обратимся к тридцатым годам прошлого столетия и ещё дальше. Многое из того времени затронет струны наших душ: благородный расцвет в эпоху Александра I, истинно декоративный блеск во времена Екатерины Великой и Елизаветы (XVIII) и восхитительный конгломерат искусства в период Петра Великого. К счастью, большая часть его избежала разрушения и живо говорит за себя.

Что ещё гораздо менее известно и понято, так это допетровские времена. Наше представление о них долгое время было хаотичным из-за примеси собственных домыслов, которые всегда являются результатом поверхностных знаний. Самый верный способ изучить постройки и церкви допетровской эпохи - это мысленно перенести в них сокровища наших музеев, ювелирные изделия, ткани, иконы и т. д. Самое достойное место среди произведений древнерусского искусства следует отвести иконам, оценивая их по самым высоким меркам. Лики этих чудотворных картин производят магическое впечатление. В них отразилось величайшее понимание приёмов силуэтной живописи и глубокое чувство пропорции в написании фона. Кажется, что лики Христа, Девы Марии, некоторых любимых святых действительно излучают энергию, приписываемую им: Лик - грозный, Лик - благостный, Лик - радостный, Лик - печальный, Лик - милостивый, Лик - всемогущий. Всё тот же лик, спокойный чертами, неизмерим по глубине выражений: чудотворный Лик.

До настоящего времени никто не отваживался отнестись к иконам чисто с художественной точки зрения, ведь только в этом случае в них открывается мощный декоративный дух вместо наивности и грубости, которые им приписывали до сих пор. Гениальное декоративное чутьё их безызвестных создателей вылилось в совершенное для того времени мастерство, отразившееся на огромных плоскостях церковных стен. Мы всё ещё в неведении о родственной связи этого чутья с настоящей техникой и знанием, а посредственные "специалисты" описаний этих стен и иконных полотен часто вызывают сильное чувство боли и обиды за художественные произведения.

Разве мало почувствовать ликующую смелость красочных выражений в настенной росписи церквей Ярославля и Ростова? - Достаточно просто взглянуть на интерьер храма Иоанна Предтечи... Какая гармония в сочетании прозрачнейшей лазури с яркой охрой! Какая лёгкость и покой в серовато-изумрудной зелени, и как уместны на ней красновато-коричневатые одежды! По тепловатому светлому фону летят прозрачные архангелы с густыми жёлтыми нимбами вокруг голов, и их белые одежды против него выглядят более холодными тенями. А золото: оно нигде не беспокоит глаз, оно наложено так совершенно и так обдуманно. Воистину, эти изысканнейшие картины - тончайшая шёлковая ткань, приличествующая облачению стен храма Иоанна Предтечи.

В лабиринте церковных переходов в Ростове каждая из крошечных дверок поражает вас неожиданно красивым цветовым аккордом. Сквозь поразительно прозрачную бледность пепельно-серых стен просвечивают мягко очерченные образы. В некоторых местах вдруг ощущаешь горячий жар раскалённо-красных и коричневых тонов; в других веет покоем от си-ней прозелени; и вдруг, внезапно останавливаешься, как от строгого слова из Писания, натолкнувшись на призрачный образ цвета охры.

Чувствуешь, что всё это делалось не случайно; и что не случайно приведён в этот храм, и что будешь хранить память об этой красоте и извлекать пользу из неё более чем когда-либо до сих пор. Эти произведения искусств, извлечённые из старины семнадцатого века, создавались "с честной совестью и подобающей целью, с благородной любовью к украшательству, для того, чтобы люди чувствовали себя здесь стоящими перед лицом Высшего".

Когда позже писалась знаменитая чудотворная икона Тверской Божьей Матери, доску обливали святой водой, с великой ревностностью служили божественную литургию, мешали святую воду и святые мощи с красками, а художник принимал пищу только по субботам и воскресеньям. В те дни велик был экстаз при написании икон, и счастье, когда выпадал он подлинному художнику, вдохновлённому вечной красотой векового образа.

В русской настенной росписи прослеживаются прекрасные законы итальянской живописи, применённые чисто декоративно. С другой стороны, татары привнесли оттенок капризности Дальнего Востока в работы наших старых мастеров. В царский период русской истории декоративность вошла в повседневную жизнь и достигла своего расцвета. И храмы, и дворцы, и частные домики являются образцами совершенной пропорции, благодаря которой постройка и её декоративное убранство образуют единое целое. Здесь спорить не о чем!

Благородный характер искусства, которое процветало в Новгороде и Пскове - "Великом водном пути", ведущем из Балтийского моря в Черное, насыщался наилучшими элементами ганзейской культуры. Львиная голова на монетах Новгородской республики чрезвычайно напоминает голову Святого Марка... Не была ли это мечта северного великана о далёкой южной королеве морей Венеции? Современные белокаменные стены Новгорода - "Великого города, который был сам себе хозяином" (цитирую полностью его древнее название), выглядят так, как если бы они были украшены ганзейской росписью. Новгороду, знаменитому и мудрому от бесконечных набегов его вольницы, очевидно, пришлось спрятать лик свой от случайных прохожих из-за каприза, а не от стыда: никаких тёмных пятен не лежит на репутации знаменитого старого города; даже особенности старины сохранились в нём до девятнадцатого столетия.

Совсем другое влияние оказал Дальний Восток, ибо татарские набеги посеяли такую ненависть, что его произведения искусства остались в небрежении. Забыто, что таинственная колыбель Азии вскормила этих странных людей и повила их великолепными дарами Китая, Тибета и Индостана. Россия не только страдала от татарских мечей, но сквозь их звон слушала чудесные сказки умных греков и смышлёных арабов, странствующих по Великому Пути.

Монгольские манускрипты и летописи иностранных послов тех дней повествуют нам о необъяснимом смешении жестокости и утончённости у великих кочевников. В ставках татарских ханов можно было встретить самых лучших художников и мастеров.

Существует и другая точка зрения на сущность татар, кроме той, что указана в учебниках. Татарское презрение и жестокость заставили русских князей отказаться от кровной вражды и сплотиться против общего поработителя; татары проучили их всемогуществом безжалостных побед; но они же принесли из Азии древнюю культуру и распространили её по всей опустошённой ими земле русской.

Труднее вспоминать о варварских способах, которыми русские в междоусобицах разрушали города друг друга прежде, чем татары вторглись на их землю. Белые стены русских храмов и башен, "сияющие белизной, будто сыр", как написано в древних летописях, много страдали от страшных таранов родственных кланов.

Н.К. Рерих "Химават", 1946.
_______________________



ГОРЬКИЙ

Восемнадцатого июня в Горках, около Москвы, скончался великий русский писатель Максим Горький.
За последние месяцы ушли трое великих русских: физиолог Павлов, композитор Глазунов и теперь Горький. Всех троих знал весь мир. Кто же не слышал о рефлексах Павлова? Кто наряду с Чайковским и Римским - Корсаковым не восхищался Глазуновым? Кто же в ряду корифеев русской литературы не читал Горького, запечатлевшего неувядающие русские образы?

Более полумиллиона людей пришло поклониться праху великого писателя, а в день похорон гроб сопровождали семьсот тысяч почитателей. Представители государства держали почётный караул и несли, после сожжения праха, урну для установки её в стене Московского Кремля.
Присутствовал весь дипломатический корпус. Пушечный салют проводил знаменитого писателя. Некоторые французские газеты были поражены, что писателю всею нацией были оказаны такие высокие почести. Были венки от французского и чехословацкого правительств. Иностранная пресса единодушно откликнулась, достойным словом почтив память Горького.

В Москве постановлено воздвигнуть на государственный счёт памятники М. Горькому в Москве, Ленинграде и Нижнем Новгороде, который теперь именуется именем Горького. Муниципальный совет Праги постановил присвоить одной из улиц столицы Чехословакии имя Максима Горького...
Бенеш, президент Чехословакии, отправил следующую телеграмму в Москву: "Смерть Максима Горького заставит весь мир, и Чехословацкую респуб-лику в частности, задуматься о развитии русского народа за последние пятьдесят лет и Советского Союза со времени революции.
Участие Горького в этом процессе было в духовном отношении чрезвычайно велико и убедительно. Для меня лично Горький, как и все русские классики, был учителем во многих отношениях, и вспоминаю я о нём с благодарностью".
Ромен Роллан по телефону из Швейцарии прислал следующее письмо, почтив память умершего: "В этот мучительный час расставанья я вспоминаю о Горьком не как о великом писателе и даже не о его ярком жизненном пути и могучем творчестве. Мне вспоминается его полноводная жизнь, подобная его родной Волге, жизнь, которая неслась в его творениях потоками мыслей и образов. Горький был первым высочайшим из мировых художников слова, расчищавшим пути для пролетарской революции, отдавшим ей свои силы, престиж своей славы и богатый жизненный опыт... Подобно Данте, Горький вышел из ада. Но он ушёл оттуда не один. Он увёл с собой, он спас своих товарищей по страданиям".

В парижских газетах, дошедших в Гималаи, сообщается много показательных знаков повсеместного почитания умершего писателя. Почтили его и друзья, почтили все страны и секторы. Даже в самых сдержанных отзывах высоко вспоминаются произведения Горького: "На дне", "Буревестник", "Городок Окуров", "Мещане", "Мать" и его последние произведения: "Дело Артамоновых" и "Клим Самгин". И, в конце концов, добавляется: "Умер человек и художник, которого мы все любили". Итак, искусство объединило и врагов и друзей. От самого начала своей яркой писательской деятельности Горький (его имя было Алексей Максимович Пешков, но все его знали по псевдониму) занял выдающееся место в ряду русских классиков. Как о всяком большом человеке и великом таланте, около Горького собралось много легенд, а с ними и много наветов. Кто-то хотел его представить бездушным материалистом, кто-то вырывал из жизни отдельные словечки, по которым нельзя судить ни человека, ни произведение. Но история в своей неподкупности выявит в полной мере этот большой облик, и люди найдут в нём черты, для многих совсем неожиданные.

Доктор Л. Левин в "Известиях" (20 июня) рассказывает о последних днях М. Горького: "Алексей Максимович умирал, как и жил, великим человеком. В эти тяжёлые дни болезни он ни разу не говорил о себе. В короткие, светлые промежутки болезни он говорил на свои любимые темы: о литературе, о так волновавшей его грядущей войне. Последние день и ночь он был в бреду. Находясь неотступно у постели, я разбирал короткие, отрывочные фразы: "Будет война... Надо готовиться... Надо быть застёгнутыми на все пуговицы".

Н. Берберова, работавшая с Горьким, сообщает о характерном эпизоде его жизни: "Это было в день прихода очередной книжки "Современных записок", с окончанием "Митиной любви" Бунина. Всё было отставлено. Работа, корреспонденция, чтение газет. Горький заперся у себя в кабинете, к зав-траку пришёл с опозданием и в рассеянности... И только к чаю выяснилось. "Понимаете... Замечательная вещь... Замечательная..." - и больше ничего не мог сказать о "Митиной любви". Трудно поверить, что этот человек мог плакать настоящими слезами от стихов Лермонтова, Блока и многих других. Вот что однажды написал он мне - в этой цитате отразилось всё его отношение к поэтам и поэзии: "Очень прельщает меня широта и разнообразие тем и сюжетов поэзии. Я считаю это качество признаком добрым, оно намекает на обширное поле зрения автора, на его внутреннюю свободу, на отсутствие скованности с тем или иным настроением, той или иной идеей. Мне кажется, что определение "поэт - эхо мировой жизни" самое верное. Конечно, есть и должны быть уши, воспринимающие только басовые крики жизни, души, которые слышат лишь лирику её... Но А.С. Пушкин слышал всё, чувствовал всё и потому не имеет равных... Разве есть что-нибудь лучше литературы - искусства слова? Ничего нет. Это самое удивительное, таинственное и прекрасное в мире сём".

Упоминание о похвале Горького повести Бунина характерно для широты взглядов Горького, тем более что Бунин принадлежит к другой группе литературной, и потому такая похвала особенно ценна. Многие ценные черты Горького выяснятся со временем. Мне приходилось встречаться с ним многократно как в частных беседах, так и среди всяких заседаний комитетов, собраний. Во всём этом многообразии вспыхивали постоянно новые, замечательные черты характера Горького, подчас совершенно не совпадавшие с суровой наружностью писателя. Помню, как однажды, когда в одной большой литературной организации нужно было найти спешное решение, я спросил Горького о его мнении. Он же улыбнулся и ответил: "Да о чём тут рассуждать, вот лучше вы, как художник, почувствуйте, что и как надо. Да, да, именно почувствуйте, ведь вы интуитивист. Иногда поверх рассудка нужно хватить самою сущностью".

Помню и другой случай, когда в дружеском кругу Горький проявил ещё одну, неожиданную для многих, сторону. Говорили о йогах, о всяких необычайных явлениях, родиной которых была Индия. Многие из присутствовавших поглядывали на молчавшего Горького, очевидно ожидая, что он как-нибудь очень сурово резюмирует беседу. Но его заключение было для многих совсем неожиданным. Он сказал, внутренне осветившись: "А всё-таки, замечательные люди эти индусы".

Он очень хотел иметь мою картину. Из бывших тогда у меня он выбрал не реалистический пейзаж, но именно одну из так называемой "предвоенной" серии - "Город обречённый", именно такую, которая ответила бы прежде всего поэту. Да, автор "Буревестника" и не мог не быть большим поэтом. Через все уклоны жизни, всеми путями своего разностороннего таланта Горький шёл путём русского народа, вмещая всю многогранность и богатство души народной.

Парижские газеты сообщают любопытное сведение: "Горький в роли Гаруна эль-Рашида". "Известия" (21 июня) печатают фотографию М. Горького в облике бродяги. Было это в 1928 году. Горькому захотелось посмотреть, что делается в новых пивных, что за люди сидят там, нет ли среди них его старых типов со "дна", что с ними сталось, каковы новые посетители и т. д. Но как реализовать такую экспедицию? Горький решил тряхнуть стариной, побродяжничать. Он пристраивает бороду - волосатый, заросший, как медведь, искусно загримированный - ведёт задушевные беседы. В результате этого бродяжничества появился очерк, включённый в книгу "По Союзу Советов".

Знающие Горького понимают, что этот эпизод вполне для него характерен. Будучи истинным реалистом во всей вместимости, он считал нужным убеждаться на деле не только для внесения в свою записную книгу новых типов, но для установления синтеза для истинного расширения своего сознания.

"Он был доверчив, он доверял, он любил доверять, его обманывали... Однажды он вышел из своего кабинета, напевая и выражая лицом такое сияние восторга, что все остолбенели. Оказывается, он прочёл очередную газетную заметку об открытом кем-то где-то каком-то микробе".

Пришлось мне встретиться с Горьким и в деле издательства Сытина (Москва), и в издательстве "Нива". Предполагались огромные литературные обобщения и просветительные программы. Нужно было видеть, как каждая условность и формальность коробила Горького, которому хотелось сразу превозмочь обычные формальные затруднения. Он мог строить в широких размерах. Взять хотя бы выдвинутые им три мощных культурных построения. Имею в виду Дом Всемирной Литературы, Дом Учёных и Дом Искусств. Все три идеи показывают размах мысли Горького, стремившегося через все трудности найти слова вечные, слова просвещения и культуры.
Нерасплесканной он пронёс свою чашу служения человечеству. От имени Лиги Культуры принесём наши искренние чувства памяти Горького, которая прочно и ярко утвердится в Пантеоне Всемирной Славы.
_________________________________________________



СЛАВА

"Зачем я шёл в тебя, Россия?" - пели германские пленные офицеры, проходя по улицам Сталинграда. Так передавало Московское радио. Победа, огромная победа! Вспоминали мой листок "Не замай!", писанный до войны. Поистине "Не замай!" Россию. Каждый посягнувший на нашу Родину погибнет с несмываемым позором.

В истории запечатлены потрясающие примеры, как были поражаемы враги русского народа. Разнообразны бывали эти поражения. Одни сказывались мгновенно, другие постепенно отстукивались на разложении стран, поднявшихся против России. И об этом можно бы написать целую поучительную книгу.

И другая книга должна быть написана - о том, как великодушно, геройски вставал весь народ русский на защиту Родины. Самые многочисленные враги земли русской бывали посрамлены несломимым духом воинства русского и жертвенным самоотвержением всего народа. Александр Невский, Сергий Радонежский и Дмитрий Донской, Минин и Пожарский, Суворов и Кутузов - сколько славнейших вех, сколько победных восхождений? ...Каждое всенародное испытание вливало новые, неисчерпаемые силы в русские сердца. После бури ещё приветливей светило солнце. Горя много, но горе преходяще, а радость нетленна. Знает русский народ священную радость любви к Родине. Знает неустанный, преуспевающий труд. Полон народ смекалки и творчества. Помнит, что "промедление смерти подобно"...

Не найдётся более безумца, который бы дерзнул ополчиться на Русскую землю, на союзную семью народов, дружно слившихся на священной единой целине. От бойца до вождя - все трудятся. Рождаются но вые силы. Крепнет сотрудничество. Исполняется сужденная слава народа русского. Бывали всякие недоверы, бывали трусливые "перелёты", бывали "нетовцы" - отрицатели. И вся эта пыльная труха исчезала, когда восходило бодрое яркое солнце народного преуспеяния. Спорили мы со многими шатунами, сомневающимися. Лжепророки предрекали всякие беды, но всегда говорили мы: "Москва устоит!", "Ленинград устоит!", "Сталинград устоит!" Вот и устояли!
На диво всему миру выросло непобедимое русское воинство! Жертвенно несёт русский народ всё своё достояние во славу Родины! Слава, слава, слава!
____________________________________________________________


Продолжение следует...