Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
КНИГИ Н.К. РЕРИХА

ХИМАВАТ
1946 г.
*****************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

I. ХИМАВАТ
I
ХИМАВАТ
ИНДИЯ
ДРУЗЬЯ ВОСТОКА
ПИСЬМЕНА АЗИИ
ШАМБАЛА
КАМЕНЬ
СВЯТЫЕ СТРАЖИ
ЭРДЕНИ МОРИ (Монгольский эпос)

II
ДАРЫ ВОСТОКА
МЕЧ ГЕССЕР-ХАНА
БОГИ КУЛУТЫ

Продолжение 1:
СТАРИННЫЕ ЛЕКАРСТВА
ПРИВЕТСТВИЯ ВЕЛИКОМУ МАСТЕРУ!
ХИМАВАТ
ШРИ РАМАКРИШНА
ТОЛСТОЙ И ТАГОР
ГУРУ - УЧИТЕЛЬ
РАДЖ-РАДЖЕСВАРИ
(Продолжение следует)

II. ПРЕКРАСНАЯ ПОБЕДА
ГИМАЛАИ
КРЕДО
ДОСПЕХИ СВЕТА
ПОРА
СТРЕМИТЬСЯ К ПРЕКРАСНОМУ
СУДЬБА
АКАДЕМИЯ ОБЪЕДИНЕННЫХ ИСКУССТВ
ВПЕРЁД
ВРАТА В БУДУЩЕЕ
ПРЕКРАСНОЕ ЕДИНЕНИЕ
(Продолжение следует)

III. РУСЬ
"ПОДВИГ"
ПОНИМАНИЕ
РУССКИЕ ОБЛИКИ
МУСОРГСКИЙ
СТАНИСЛАВСКИЙ
ВЕНОК ДЯГИЛЕВУ
РУСЬ
ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД
КИЕВ
СОБИРАНИЕ
СОБИРАТЕЛИ
РУССКОЕ ИСКУССТВО
ГОРЬКИЙ
СЛАВА
(Продолжение следует)

IV. PAX PER CULTURA
ОХРАНА КУЛЬТУРЫ
КРАСНЫЙ КРЕСТ КУЛЬТУРЫ
ДИНОЗАВРЫ
ВЕЛИКИЕ ОБЛИКИ
ЦАРСТВО КУЛЬТУРЫ
ЦИВИЛИЗАЦИЯ
HRIDAYA
МОЛОДЕЖЬ
ШОВИНИЗМ
ОПАСНЫЕ БОЛЕЗНИ
ПОХВАЛА ВРАГАМ
МОЛОХ
ПРОДАЖА ДУШ
СТОЙКОСТЬ
ВАНДАЛЫ
TERROR ANTIQUUS
МИССИЯ ЖЕНЩИН
КУЛЬТУРНОЕ ЕДИНЕНИЕ
(Продолжение следует)

V. НОВАЯ ЭРА
ПАНАЦЕЯ
КНИЖНЫЙ ШКАФ
ВЕХИ
КРИК ПРОСТРАНСТВА
СЛЕДЫ МЫСЛИ
ОТТУДА
СУЩНОСТЬ
ПАРАПСИХОЛОГИЯ
ЗНАКИ НОВОЙ ЭРЫ
БОРЬБА С НЕВЕЖЕСТВОМ

****************************************************************


I. ХИМАВАТ

ХИМАВАТ

Афанасий Никитин Тверской, московит пятнадцатого столетия, после своего путешествия в Индию восклицает: "И я от многих тревог отправился в Индию!" "Vade, filii, ad Montes Indiae et ad cavernas suas, et accipe ex eis lapides honoratos, qui liquefiunt in aqua, cuando commiscentur ei" - "Иди, мой сын, в горы Индии и иди в их пещеры и возьми там наши драгоценные камни, которые растворяются в воде, когда они смешаны с нею". Так говорит блестящий Али, араб, упомянутый Парацельсом.

Давайте пойдём в горы Индии!
Люди во всех частях света хотят знать о Гималаях. Самые лучшие люди сердечно устремляются к этому сокровищу Индии. Они просят послать хотя бы маленький эскиз или снимок, который они могли бы держать на своём столе для вдохновения. Во все времена происходило притяжение к Гималаям. Людям известно, что всякий ищущий духовного восхождения должен смотреть в сторону Гималаев.

Многие экспедиции стремятся покорить великолепные пики Гималаев. Сурово встречают непокорённые гиганты отважных искателей. Снова Эверест отказался принять вновь прибывших. И Нанга Парбат не сдаётся. А пик Канченджанги даже не оспаривается. И всё же отовсюду различные народы стремятся к сверкающим высотам Гималаев. Такая процессия превращается в поклонение паломников вершинам мира.

Местные ламы загадочно улыбаются, когда слышат, что ещё одна попытка окончилась неудачей. Если они доверяют вам, то сообщат шёпотом несколько древних пророчеств, согласно которым некоторые священные вершины никогда не будут осквернены. Недавно известный лама, ныне умерший, сказал нам: "Странные люди эти пелинги-иностранцы. Для чего они принимают на себя такие трудности по восхождению на физическом плане, когда мы можем бывать на вершинах в тонком теле?"

Действительно, в каждом стремлении к вершинам, в каждом восхождении есть несказанная радость. Внутренний порыв непреодолимо зовёт людей к высотам.

Если бы кто-нибудь задался целью с исторической точки зрения изучить устремление к Гималаям, то результаты оказались бы необыкновенно интересными. Действительно, если бы можно было проследить силу притяжения этих высот за несколько тысячелетий, то стало бы понятно, почему Гималаи прозваны "несравненными". Сколько незабываемых божественных знаков связано с этой горной страной! Даже в тёмные века средневековья в далёких странах мечтали о прекрасной Индии, которая ассоциировалась со священными снежными гигантами.

Мысленно сравним все прекрасные легенды, которые могли зародиться только в Гималаях. И сразу же нас поразит изумительное разнообразие этого наследия, сформировавшегося благодаря накоплениям многих племён, пополнявшегося благодатной щедростью нескольких тысячелетий, увенчанных подвигами великих искателей истины. Так и было. Но для столь высоких достижений требовалось величественное окружение, а что может быть прекраснее непокорённых гор во всем их несказанном сиянии, во всём их неизречённом многообразии?

Неудачной и убогой была бы попытка сравнить Гималаи с прочими известными нагорьями земного шара. Анды, Кавказ, Альпы, Алтай - все прекрасные высоты покажутся лишь одинокими вершинами по сравнению с высочайшими горными хребтами Гималаев. Чего только не вместила в себя эта разнообразная красота! Тропические предгорья, альпийские луга и, наконец, неисчислимые ледники, насыщенные метеорной пылью. Никто не скажет, что Гималаи непреодолимы; никто не отважится назвать их мрачными вратами, никто не произнесёт, вспоминая о Гималаях, слово "однообразие". Воистину, от значительной части человеческого лексикона следует отказаться, вступая в царство гималайских снегов, и именно от той, что содержит выражения злости и слабости.

Человеческий дух, жаждущий преодолеть все препятствия, наполняется стремлением, которое неукротимо влечёт его вперёд, к покорению этих вершин. И сами трудности, порою сопряжённые с риском, становятся лишь нужнейшими и желаннейшими ступенями восхождения для понимания земных условностей. Все ветхие бамбуковые мосты через гремящие горные потоки, все опасные переходы по вековым ледникам над гибельными пропастями, все неизбежные спуски перед успешными подъёмами, грозы, голод и жара преодолеваются там, где полна чаша накоплений.

Не из спесивости и чванства столько путешественников, искателей устремлялись и вдохновлялись Гималаями. Для соперничества и состязания могли найтись и другие труднейшие пики. Но поверх всех мыслей о состязании и соперничестве лежит устремление к этим мировым магнитам, несказуемое священное вдохновение, которое рождает героев. Истинным магнитом будут не лавровые венки состязаний, не первые страницы мимолетных книг и газет, но притяжение к этому беспримерному величию, которое питает дух; и ничего не может быть худого в таком стремлении.

Почему же думаем о Гималаях, что заставляет мыслить, вспоминать о них и стремиться к ним? Потому что даже мысленное приобщение к их торжественному величию будет лучшим укрепляющим средством. Ведь всё по-своему стремится к прекрасному. Каждый мыслит о красоте и непременно захочет так или иначе сказать о ней. Мысль о красоте настолько мощна и подвижна, что человек не может молчать об этом и всегда будет стремиться выразить её словами. Может быть в песне или в чём-то другом человеку удастся запечатлеть мысль о прекрасном.

От малейшего цветка, от крыла бабочки, от сверкания кристалла продвигаясь всё дальше и выше через прекрасные человеческие формы, через таинственное касание Надземного человек хочет утвердиться на незыблемо прекрасном. Если существуют на Земле прекрасные творения рук человеческих - к ним придёт путник, успокоится под их сводами в сиянии фресок и витражей. Если путник очарован миражами далёких горизонтов, он устремится к ним. И если он узнает, что где-то сверкают вершины наивысшие, то притянется к ним и от одного этого стремления уже станет сильнее, чище и вдохновится на подвиги во имя добра, красоты и восхождения.

С особым вниманием у костра собравшиеся люди слушают путника. Не только в древних летописях читаем о таком уважении к пришедшим издалека. Ведь и теперь, несмотря на быстрые средства сообщения, благодаря которым мир кажется мал и люди устремляются в высшие сферы Земли или в глубины, к центру планеты, рассказ путника по-прежнему остаётся украшением каждого собрания.

Правда ли так прекрасны Гималаи?
Правда ли они так несравненны?
Расскажите нам хоть что-нибудь о Гималаях и бывает ли там необычное?

От каждого повествования путника люди ждут необычного. Скверные обычаи, привычки, неподвижность из-за привязанностей угнетают даже грубое сердце. Даже подавленный дух стремится к движению. В конце концов, никто не мыслит о продвижении только вниз.

Вспоминаю рассказ одного путешественника. Начав спуск в большом каньоне Аризоны, несмотря на великолепие окружающих красок, он всё же был подавлен одной только мыслью о бесконечном спуске: " Мы спускались всё ниже и ниже, и мысль о спуске препятствовала любованию окружающим ландшафтом".

Конечно, восторг и восхищение непосредственно связаны с восхождением, при котором появляется непреодолимое желание заглянуть за вздымающиеся перед тобой снежные пики. Когда же спускаешься вниз, то каждая вершина, которую миновал, посылает печальное "прощай". Потому-то так радостно не только подниматься на вершину, но даже мысленно следовать путём восхождения. Когда снова слышим о путешественниках к Гималаям, то уже признательны им хотя бы за то, что они вновь напоминают нам о вершинах, о зове вечно прекрасном и столь необходимом.

Гималаи, разрешите ещё раз послать вам сердечное восхищение. Также, вся прекрасная Индия, позволь ещё раз послать тебе привет за всё то влекущее и вдохновляющее, которым наполнены твои и луга, и рощи, и старинные города, и священные реки, и великие люди.

Кайлас, Манасаровар, Бадринат, Кедарнат, Трилокнат, Равалсар - эти великолепные жемчужины Всевышнего всегда наполняют сердце особенно благоговейным трепетом. Когда нам оставался один день пути до Манасаровара, весь караван воспрял духом - так далеко воздействует аура священного действующего ашрама. Путь в Трилокнат рождает и ещё одно яркое воспоминание. К древней святыне тянутся вереницы садху и лам. От разных путей вместе идут они. Кто с трезубцем, кто с тростью бамбука, а кто и вовсе безо всего, и без одежды, совершает духовное хождение. Снега перевала Ротанга им нипочем.

Идут богомольцы, знают, что здесь жили Риши и Пандавы. Здесь Беас или Вьяс, здесь Вьясакунд - место исполнения желаний. Здесь Риши Вьяса собирал Махабхарату. Не в предании, но в яви жили Риши. Их присутствие оживляет скалы, увенчанные ледниками, и изумрудные пастбища яков, и пещеры, и потоки гремящие. Отсюда посылались духовные зовы, о которых через все века помнит человечество. В школах заучивают их, на многие языки переводят, и кристалл накоплений их наслоился на скалах Гималайских.

"Где же найти слова о Творце, если вижу несравненную красоту Гималаев?" - так поёт индус. По путям Гуру, по высотам Риши, по перевалам путников духа наслоилось то, что не смоют ливни и не испепелят молнии. Идущий к добру благословен на всех путях. Трогательны повести о том, как встречались праведники разных народов. В бору деодары качаются под ветром вершинами. Так и всё высшее встречается, не поражая и не вредя. Когда-то споры решались единоборством, а соглашения - беседою глав. Как деодары совещались между собою. И слово-то какое милое, деодар - дар Божий. И названо всё не просто, ибо целебна смола деодаров.
Деодар, мускус, валериан, роза и вся прочая благая аптека Риши. Хотели отменить её множеством открытий и всё-таки опять обращаются к основам.

Вот снимок человека, неповредимо идущего через огонь. Это уже не вымысел, но неоспоримый снимок, снятый начальником полиции Пондишери. Очевидцы расскажут вам о таких же огненных испытаниях и в Мадрасе, и в Лакхнау, и в Бенаресе. И не только сам садху проходит без вреда по пылающим углям, но он ведёт за собой и желающих, за него держащихся.

Вот в Ганге у Бенареса сидит садху на воде в священной позе. Скрещённые ноги его прикрыты водными струями. Народ сбегается к берегу и дивуется на святого человека. Вот садху, заживо погребённый на многие дни; вот ещё садху, без вреда принимающий яды. Вот лама летающий; вот лама, посредством "тум-мо" саморазвивающий жар среди снегов и ледников вершинных; вот лама, поражающий "смертным глазом" пса бешеного.
Степенный лама из Бутана повествует, как в бытность его в Тибете в области Цанг один лама просил перевозчика переправить его через Цампо без платы, но лукавый лодочник сказал ему: "Перевезу, если докажешь, что ты великий лама. Вон бежит опасный бешеный пёс - порази его!" Лама же ничего не ответил, посмотрел на бегущего пса, поднял руку, произнёс несколько слов, и пёс упал мёртвым! Так видел бутанский лама. О таком же "смертном глазе", о "глазе Капилы", приходилось слышать не раз и в Тибете, и в Индии. А на карте, изданной в семнадцатом веке в Антверпене с ведома католического духовенства, значится страна Шамбала.

Если один может идти по огню, а другой сидеть на воде, третий подниматься на воздух, а четвёртый покоиться на гвоздях, пятый поглощать яды, а шестой поражать взглядом, седьмой без вреда для себя лежать под землею, то ведь некто может собрать и в себе все эти крупицы знания. И так может преобороться препятствие низшей материи! И не в каких-то далёких веках, но теперь, прямо здесь, когда космические лучи Милликана, передача мысли Райна и явление самой тончайшей психической энергии также изучаются и подтверждаются.

Каждый из Риши на своём языке произносил священную клятву о построении мира обновлённого, возвышенного, утончённого, прекрасного! Ради одного праведника целый Град бывал помилован. Этими маяками, громоотводами, твердынями Блага стояли Риши. Разных народов, разных вер, разных веков, но Единого Духа, во спасение и восхождение всех!

По огню ли пришёл бы Риши, приплыл ли на камне, прилетел ли в вихре, но всегда поспешал во Благо Общее. Молился ли Риши на вершинах или на высоком берегу реки, или в пещере укромной, он посылал молитвы о всех неведомых, незнаемых тружениках, болеющих и страждущих! Посылал ли Риши белых коней во спасение незнаемых путников, или благословлял неведомых мореходов, или хранил Град во нощи, он всегда стоял столпом светоносным для всех, без осуждения, без утушения огня. Без осуждения, без взаимоподозрения, без взаимоослабления шли Риши на гору, на вечную гору Меру.

Перед нами путь на Кайлас. Высится одно из пятнадцати священных чудес, исчисленных в книгах Тибета. Гора Колокола! По острым кряжам ходят к вершине её. Стоит она поверх последнего можжевельника, поверх всех жёлтых и белых складок нагорных. Тут ходил и Падма Самбхава, о том говорит древний монастырь Гандо-Ла. Именно здесь пещеры Миларепы. И не одна, но многие освящённые именем отшельника, слушавшего перед зарёю голоса дэв. Здесь же и духовные твердыни Гаутамы Будды. Недалеко и легенды, сложенные около Пахари Баба. Ходили тут многие Риши. И тот, который дал горе зовущее имя Колокола, тоже думал о колоколе для всех, о помощи всем, о Благе Вселенском!
Здесь жили Риши во Благо Вселенское!

Когда же на горных путях встречаются Риши, они не спрашивают друг друга: откуда? От Востока ли, от Запада, от Юга, от Севера? Ясно одно - за Благом и от Блага. А сердце возвышенное, утончённое, пламенеющее знает, где Оно и в чем Оно - Благо.

В караване спутники начали спорить и обсуждать качества различных Риши. Но седой пилигрим указал на снежные вершины, в красоте сияющие, сказав:"Нам ли судить о качествах этих вершин? Можем лишь в недосягаемости восхищаться их великолепием!"
"Сатьям, Шивам, Сундарам!"

Упанишады подтверждают: "Нет радости вне беспредельности. Нет радости в конечном. Радость есть беспредельность. Но нужно желать познать беспредельность".

Незабываемо высоко настроение, когда индус напевно сказывает священное предание. Прекрасно умеет сказать их поэт Тагор, который всем своим чутким сердцем держит великие ритмы, восхищённый этой красотой.

В Индии, несмотря ни на что, всюду остается одна основная радость, когда сказываются стихи Махабхараты, Упанишад и Пуран. При всём новом, неминуемо вошедшем в Индии, эти старые напевы остаются всегда живыми. Эту внутреннюю сердечную радость нужно не только воспитать, но её нужно суметь удержать, чтобы она поселилась в сердце. Добрая радость сердца сделается уже неотъемлемым качеством и преобразит собою все сумерки и потемки. Думать ли о величественных, замысловатых строениях юга Индии, или мечтать о неповторенном величии Читора или Гвалиора и множества твердынь Раджпутаны, или перенестись мысленно в торжество Гималаев - всюду будет выражена радость мышления. В лунном Ганге, в тайне ночи Бенареса или в великом ритме гималайских водопадов будет то же неповторенное настроение. В повторении множества древнейших имён, от Ману, от Арджуны, от Кришны, от всех Пандавов, героев, творителей и строителей утверждается крепость в любовном почитании этой древности. И от Матери Мира, от Царицы Мира, от всех носительниц домашнего и государственного очага проникаемся всегда цветущим очарованием великой сердечности.

Хороша Индия. Хороша она и в явном, и в тайнах, бережливо охранённых. Милая, прекрасная Индия.
__________________________


ИНДИЯ

В дни настоящего Армагеддона я просил отправить моё послание нескольким художественным выставкам в Индии. Вот моё сообщение: "Искусство должно быть защищено всеми средствами. Армагеддон - в разгаре. Искусство и Знание - краеугольные камни Эволюции. Искусство и Наука необходимы всегда, но в наши дни Армагеддона они должны особенно охраняться всей мощью наших сердец. Большая ошибка думать, что в тревожное время культура может игнорироваться. Наоборот, потребность в культуре особенно чувствуется во времена войн и отсутствия человеческого взаимопонимания. Без Искусства Религия недоступна, без Искусства национальный дух потерян, без Искусства Наука - в темноте.
Это не утопия. История человечества даёт бесчисленные примеры Искусства, являющегося большим маяком света во времена бедствия. Учёные утверждают, что цвет и звук - панацея от всех бед. Красотой и гармонией даже дикие звери были приручены. Позвольте священной флейте Шри Кришны зазвучать снова. Давайте представим себе мир, в котором были созданы волшебные фрески Аджанты. Во времена войны давайте думать о будущем мире, утверждённом созиданием, трудом и красотой.
Путешествуя через благословенную Индию, мы однажды проходили по дороге в тени могучих чинар. Наш проводник сообщил нам: "Великий император Акбар думал о будущих путешественниках, которые будут защищены этими красивыми деревьями. Он смотрел в будущее". "Смотреть на прекрасное - значит улучшаться", - сказал Платон.

"Человек становится тем, о чем он думает", - предопределяли Упанишады.
"Возрождение искусства - свидетельство возрождения нации. В упадочной стране искусство становится только абстрактной роскошью. Но когда страна прогрессирует, искусство становится реальной движущей силой людей.
Попробуем вообразить историю человечества без сокровищ красоты. И тогда мы поймём, что эпохи прошли бессмысленно, лишённые своей души. Без провозглашения духа красоты мы будем оставаться среди ужасов смерти. И когда мы провозглашаем эту красоту, искусство как жизнь, мы говорим об эволюции красоты. Всё сделанное для искусства - достижение для эволюции. Каждый сотрудник в этой области - уже герой.

Великая слава этой стране, что количество творческих работников не может выражаться в одном списке, но заслуживает целую серию, даже с самой краткой оценкой. Мы счастливы чувствовать, какой обширный материал перед нами, какая радость показывать молодому поколению блестящий легион, который создал наиболее прекрасные достижения. Везде, где искусство и знание процветают, мы можем быть энтузиастами. И в этом радостном энтузиазме мы можем приветствовать истинные творческие силы нации. Выставка - не только памятник создателю, рабочему, но это самое лучшее напоминание для становления молодежи. Я счастлив приветствовать блестящих художников, приветствовать сущность прекрасной творческой мысли и салютовать молодому поколению, которому эта творческая мысль приносит счастье".

О Бхарата, прекрасный, позволь мне послать мой искренний восторг всему величественному и вдохновенному, что заполняет Твои древние города и храмы, Твои луга, Твои просторы, Твои священные реки и Гималаи.
________________


ДРУЗЬЯ ВОСТОКА

Ваше письмо пришло в то самое время, когда я закончил писать свой очерк "Терпимость" следующим отрывком:
"Вспомним поучительный пример китайской легенды о художниках. "Знаменитый художник был приглашён ко двору императора, чтобы написать возможно лучшую картину свою. Велики были затраты на оплату и на издержки приезда художника, но Покровитель Искусства император хотел иметь его лучшее произведение и предоставить все лучшие условия. Художник назначил срок в течение одного года. B отведённом ему помещении художник проводил день за днём в сосредоточенном обдумывании, так что, наконец, придворные обеспокоились, когда же, наконец, начнётся сама картина. Все материалы были давно приготовлены, но художник, видимо, и не думал приступать к заполнению холста. Наконец, спросили художника, ввиду приближения окончания срока, им назначенного, но он сказал: "Не мешайте". И за два дня до окончания года он встал и, быстро принявшись за кисти, закончил лучшее своё произведение, сказав после: "Сделать не долго, но нужно раньше увидеть то, что сделаешь".

Казалось бы, уже достаточно много времени прошло, чтобы человечество могло увидеть всю непрактичность, низость и ничтожество нетерпимости. Будем надеяться, что многие века уже научили увидеть и осознать этот вред, взаимно непрестанно наносимый. Будем думать, что по завету мудрого китайского художника - "увидеть долго, но сделать быстро".

Разве это не счастливое совпадение, что именно во время получения вашего письма я упомянул три важных принципа: китайскую мудрость, правителя как Покровителя Искусства и устремление к достижению. Если я не писал бы эту статью в это время, то всё равно должен был бы напомнить эти три основных момента. Могу также в дополнение процитировать следующий отрывок из Агни Йоги: "Терпение есть дар неба - так говорили древние". И, несомненно, вы можете прочесть в моей книге "Алтай-Гималаи" цитату из "Дао Де-цзин" о мудром распознавании, которая заканчивается фразой: "Тот, кто обладает свойствами Дао, подобен ребёнку. Ядовитые насекомые не будут жалить его. Дикие звери не будут бросаться на него. Хищные птицы не станут поражать его!" Великая мудрость Дао также отражена в великом древнем китайском искусстве. Какой прекрасный пример эта неувядающая мудрость может дать для будущего! Совершенство качества, однажды уже достигнутое, всегда может быть легко возрождено.
Как удивительны все Учения Востока, раскрывающие мощь сердца с его могущественными огнями и достижениями.

Радостно видеть, что и в наше время применяются такие великие понятия, могущие преобразовать безрадостные сумерки в сияние будущего.
И опять Агни Йога показывает: "Мы делаем всё и мы живём только для будущего". Как прекрасно осуществлять наши великие обязательства перед лицом будущего. Первое из этих обязательств должно выражаться в охранении великих сокровищ Культуры. Это тяжелая задача, но мы должны радоваться, если нам доверено совершать что-то великое. Многочисленны препятствия на великом Пути. Но на них мы учимся. Через них мы поднимаемся и совершенствуемся в нашей бдительности, находчивости и творческих способностях. Во всём, малом и большом, мы видим подтверждение этому чудесному неутомимому зову: творить, творить, творить! Этот зов мог бы преобразиться в побудительный стимул жизни. Внесём во всё существующее эти жизненные заветы. Давайте не забудем молодое поколение, подготовить путь восхождения для которых - наш долг.

Так, собирая все лучшие сокровищницы прошлого и творения новых героических образов, творения подвига и одухотворенной красоты, мы покажем нашей молодёжи, где истинные сокровища, где находится Великая Реальность и где дух человеческий обретёт этому подтверждение.

"Истинно, истинно! Красота есть Бог! Искусство есть Бог. Знание есть Бог. Вся слава, всё великолепие, всё величие есть Бог. Истинно, истинно!" - воскликнул индусский Святой, возвращаясь из состояния Самадхи.
Мы не одиноки в своей борьбе. Мощный проводник Свами Вивекананда говорит нам о значении искусства: "Разве вы не видите, что я прежде всего поэт?" "Тот человек не религиозен в самом деле, кто не способен чувствовать красоту и величие искусства". "Непонимание искусства есть большое невежество".

"Просветите себе свет ведения" (Оссия, 10, 12).
"Человек должен стать сотрудником неба и земли".
"Все существа питают друг друга".
"Сознание, человечность и мужественность являются тремя мировыми качествами, но чтоб приложить их, нужна искренность".

"Не существует ли панацея для всего сущего? Не есть ли это любовь к человечеству? Не делайте другим того, что вы не желаете для себя".
"Если человек умеет управлять собою, какую же трудность мог бы он встретить в управлении государством?"

"Невежда, гордящийся своим знанием; ничтожный, желающий чрезмерно свободу; человек, возвращающийся к древним обычаям, - подвержены неминуемым бедствиям" (Конфуций).

"Не лучше в мире" - истинно так! Трещит мирское строение. Но там, где странники, где каменщики, где создаватели, там сама надежда претворяется в чувствознание. Это знание говорит о неотложности часа. Поспешаем и не убоимся.

Рабиндранат Тагор кончает статью "Что такое искусство" словами: "В Искусстве индивидуальность в нас посылает отклик Всевышнему, который раскрывает Себя нам в мире бесконечной красоты вопреки беспросветному миру фактов".

Друзья, сохраняйте вашу светлую, творческую волю. Нет иного пути.
И вы, друзья, в рассеянии сущие. Пусть и к вам просочится зов мой. Соединимся невидимыми проводами духа. Вас зову. К вам обращаюсь. Во имя красоты и знания, для борьбы и труда соединимся.

1942 г.
_______________________


ПИСЬМЕНА АЗИИ

С обветшалых, пожелтевших рукописей Турфана звучат гимны Богу Света, Солнцу, Вечной Живой Душе, возносятся моления о покое, о восхождении, о мире. Слово "мир" употребляется очень часто. Кроме множества буддийских текстов, в разновременных находках имеются рукописи китайские, манихейские, несторианские, тибетские, иранские и среднеазиатских путников.

Разрушены пустынные сейчас храмы. Засыпаны процветавшие города, исчезли стены и башни. Срезана, сбита стенопись. Уничтожены книгохранилища, распроданы и расхищены сокровища. Мрачность царит там, где сияли светлые краски и сверкали металлы. Что же скажет тот, кто посетит старинные места на новых путях?

Пострадали и листы рукописей, как от времени, так и от всяких недоброжелательных вражеских рук. Но всё-таки и эти прерывчатые, изъеденные свитки напомнят, что и в пустынных, затемнелых развалинах когда-то возникали светлые мысли и кто-то изливал душу в прекрасных зовах.

В недавнем переводе одного из турфанских гимнов читаем (многоточия обозначают пропавшие места текста):
"Гимн живой душе... все грехи, колебания, внутренние и внешние, все мысли, все помысленное и всё сказанное. Смешение доброго и злого мышления,
неосознание того и другого. Пойми свое Бытие: чистое слово, ведущее к душе! Через неё, через душу пойми лукавое слово властелина зла, которое приведёт ко тьме адовой. Взвесь, как судья на весах, каждое слово, выпущенное и преосуждённое. Осмысли перевоплощение и тьму адову, где души терзаются в утеснении. Храни душевное целомудрие, сокровище слова... поедающий огонь человеческий! И ты, душа светлая, окрылённая, свободная в выражениях! Предопределение и воплощение удержат сердце и мысль твои от греховного позыва. В отчизну Света иди путём мира... Тебе пою, о Бог Всемогущий, о живая душа, о дар Отеческий. Будь благословенна, душа светлая. Благословенна будь. Свято дойди к своему Отечеству.
Счастьем щедрая Мощь! мудрая... всё... сама... в трепете... внимая... мир... к Тебе, Сын Вседержителя. Всё утеснение, тягость и нужда, которые Ты превзошёл, кто может преобороть? Ты, Просветлённый, Милосердный, Благословенный, Мощный и Благородный Владыко...
От Света, от Бога - я, став безземельной, от вас удаленная. Будь благословен, кто душу мою изведёт из нужды...

...Вы получите вечную жизнь. Очистите светлую душу, и она освободит вас. Зазвучите в чудесном гимне: "О благе, о мире, о доверии". Прекрасно пойте и радуйтесь мыслью: "О, Светлый Водитель души". Вострубите в веселии: "Веди души воедине ко спасению". На любвеобильный зов трубный отзовутся радостно сыны Божии. Скажите: "Свят, свят". Воззовите: "Да будет, да будет". Звучите: "О, премудрость Светлейшая". Воззовите чистым словом: "Слово живое Истины от оков освободит заключённых. Хвалите Истину, вы". Звучите и воззовите: "Пылайте страхом Божиим, в заповедях и Заветах воссоединяйтесь без ... исхода ... Света. Зовите ... Глашатай ... великий мир, сокровища, которые души, и глаза, и уши ... Призовите Сына Божьего на пир божественный. Украсьте любимые кущи, просветите путь к Свету. Сопрягите все члены в пяти, в семи и в двенадцати. Вот они, семь сияющих благородных камней, которыми стоит мир. Их мощью живут миры и все сущее. Как лампада в доме единая, во тьме пресветлая"...

Ударившего тебя не ударь. Не мсти тебе мстящему. Не вводи в искушение тебя искушающих. Встреть дружелюбно на тебя разгневанного. Не причини другому тебе самому нежеланное. Сноси обиды от высших, от равных и от меньших. Не поранят слона цветы, в него брошенные. Не расплавят камень капли воды. Так же и обиды и поношения не поколеблют многотерпеливого. Как Сумеру гора, терпеливый высоко удержит себя. Многотерпеливый сумеет явить себя иногда учеником, иногда и учителем, иногда рабом, иногда и владыкою... (Сумеру гора - то же, что и Маха Меру).

Вот путь, вот тайна, вот Великий Завет и врата Освобождения. Да будет на мне Твоя Господня воля. Да защитит меня Твое великолепие и да умножится моё терпение, правота и страх Божий. Мой глас и моё ухо...
Счастлив, кто в чистоте и правде Твоей, о Боже, познаёет многообразие, человечность и чудотворность...

Есть ученик доброго сердца и любящий учителя. Он следует ему, держит имя его в чести и любовно во всем к нему относится... Прими этих братьев, к тебе приходящих. Когда захотят они почерпнуть от мудрости, поучи их, как детей своих...

...Как Владыка, который оружие своё и доспех снимает и облекается в царские одежды, так посланец Света отлагает воинственность и воссядет в Свете и в Божественном одеянии, в венце сияющем и в венце прекрасном.
И в великой радости сходятся к нему и справа, и слева Светозарные в песнопении радости - всё собирается в Божественной чудотворности, как блеск молнии, или, как стремящееся светоозарение, осветит столбы его восхищения во всей божественности...

Благородный Владыка исполнил своё обещание, Им данное: "Воссяду на облаке и к часу сужденному пошлю вам помощь".

Так звучат голоса на истлевших рукописях. В письменах пехлевийских и уйгурских сохранились в тайниках Азии голоса стран дальних. И в стенописи сохранены черты разных народов, которые в прекрасном сочетании улеглись на тех же единых поверхностях. В образах стенописи, в технике исполнения тоже найдутся и китайские, и иранские, и индусские облики.
Светлые, большеокие образы в разных символах возносят о мире моления.
А из-за Гималаев звучит моление древних Вед:"Пусть все сущие силы принесут нам мир. Пусть Бог нам мир засвидетельствует. Пусть мир, и мир един царствует всюду. Пусть сойдет на нас этот мир".

Среди мятущегося западного вихря Данте в своём незабываемом трактате взывает: "О человечество, какие же бури должны поразить тебя, какие потери ты должно понести, какие крушения должны ударить тебя, пока ты, как многоголовое чудовище, устремляешься к вещам противным! Ты больно в своём понимании. Ты болеешь в своих чувствах. Неразрешимые противоречия не помогут твоему пониманию. Ясная убедительность не убеждает твоего низкого мышления. Даже сладость Божественной убедительности не очаровывает тебя, когда она дышит в созвучиях Святого Духа. Помните, братья, как хорошо и как приятно жить вместе в единении".

Молила Азия о мире, о том же взывали великие души Запада. Не в молениях ли, навсегда запечатленных, выковано свидетельство о мире, о мире всего мира.

1935 г.
_________________________


ШАМБАЛА

"Лама, расскажи мне о Шамбале!"
"Вы, жители Запада, ничего не знаете о Шамбале и не хотите ничего знать. Вероятно, ты спрашиваешь только из любопытства и впустую произносишь это священное слово".

"Лама, я не бесцельно спрашиваю о Шамбале. Повсюду люди знают этот великий символ под разными именами. Наши учёные разыскивают каждую искру знания об этом замечательном месте. Чома де Кереш знал о Шамбале, когда подолгу жил в буддийских монастырях. Грюнведель перевёл книгу знаменитого Таши-ламы Пал-ден Йе-ше "Путь в Шамбалу". Мы догадываемся, что под тайными символами спрятана великая истина.
Поистине ревностный учёный жаждет знать всё о Калачакре".

"Как это может быть, если жители Запада оскверняют наши храмы? Они курят в наших святилищах. Они не понимают и не хотят почитать нашу веру и наше учение. Они издеваются и смеются над символами, значения которых не могут осмыслить. Если бы мы посетили ваши храмы, наше поведение было бы совершенно иным, потому что ваш великий Бодхисатва Исса поистине возвышенный. И никто из нас не станет клеветать на учение милосердия и справедливости".

"Лама, лишь очень невежественные и глупые люди высмеивают ваше учение. Все учения справедливости находятся в одном и том же священном месте. И каждый, кто чувствует это, не осквернит святых мест. Лама, почему ты думаешь, что сущность учения Благословенного неизвестна Западу? Почему ты уверен, что на Западе мы не знаем о Шамбале?

Лама, вот на моём столе ты можешь увидеть Калачакру, Учение, принесённое великим Аттишей из Индии. Я знаю, что если высокий дух уже готов, то слышит голос, возвещающий: "Калагийя" - зов в Шамбалу.

Мы знаем, какой Таши-лама посетил Шамбалу. Мы знаем книгу Высокого Священника - "Красный путь в Шамбалу". Мы даже знаем монгольскую песнь о Шамбале. Кто знает, возможно, мы знаем многое из того, что неизвестно тебе. Мы знаем, что совсем недавно молодой лама из Монголии опубликовал новую книгу о Шамбале".

Лама пристально изучает нас и затем говорит:
"Великая Шамбала находится далеко за океаном. Это могущественное небесное владение. Она не имеет ничего общего с нашей землей. Как и зачем вы, земные люди, интересуетесь ею? Лишь в некоторых местах, на Крайнем Севере, вы можете различить сияющие лучи Шамбалы".

"Лама, мы знаем величие Шамбалы. Мы знаем реальность этого несказуемого места. Но мы также знаем и реальность земной Шамбалы. Мы знаем, как некоторые высокие ламы ходили в Шамбалу, как на своём пути они видели обычные физические предметы. Мы знаем рассказы одного бурятского ламы, как его сопровождали через очень узкий тайный проход. Мы знаем, как другой посетитель видел караван горцев, везущих соль с озёр, расположенных на самой границе Шамбалы. Более того, мы сами видели белый пограничный столб, один из трёх постов Шамбалы. Поэтому не говори мне только о небесной Шамбале, но говори и о земной; потому что ты, так же как и я, знаешь, что земная Шамбала связана с небесной. И именно в этом месте объединяются два мира".

Лама замолчал. Из-под полуопущенных век он внимательно изучает наши лица. И в вечерних сумерках начинает своё повествование: "Истинно, наступает время, когда Учение Благословенного вновь идёт с Севера на Юг. Слово Истины, начавшее свой великий путь из Бодхгайя, вновь возвратится
в те же места. Мы должны принять это как оно есть: истинное Учение покинет Тибет и вновь появится на Юге. Во всех странах проявятся наставления Будды. Действительно, наступают великие события. Вот вы приходите с Запада и приносите весть о Шамбале. Мы поистине должны это принять. Видимо, луч от башни Ригден Джапо достиг всех стран.

Как алмаз, сверкает свет на Башне Шамбалы. Он там - Ригден Джапо, неутомимый, вечно бодрствующий на благо человечества. Его глаза никогда не закрываются. В своём магическом зеркале он видит все земные события. И могущество его мысли проникает в далёкие земли. Для него не существует расстояния; он может в мгновение ока оказать помощь достойным. Его яркий свет может уничтожить любую тьму. Его неисчислимые богатства готовы для помощи всем нуждающимся, тем, кто отдал себя на служение во благо справедливости. Он может даже изменять карму людей..."

"Лама, мне кажется, что ты говоришь о Майтрейе, не правда ли?"

"Мы не должны говорить об этой тайне! Существует много такого, что не может быть выдано. Существует много такого, что не может быть кристаллизовано в звуке. В звуке мы открываем нашу мысль. Звуком мы отражаем нашу мысль в пространстве и можем нанести величайший вред. Поэтому всё открытое до сужденного срока приведёт к неисчислимым бедствиям. Даже величайшие катастрофы могут возникнуть из-за таких легкомысленных действий. Если Ригден Джапо и Благословенный Майтрейя для тебя одно и то же лицо - пусть будет так. Я этого не утверждал!
Неисчислимы жители Шамбалы. Многочисленны великолепные новые силы и достижения, которые подготавливаются там для человечества..."

"Лама, в Веданте говорится, что очень скоро человечеству будут даны новые энергии. Верно ли это?"

"Бесчисленно великое, сужденное и приготовленное. Из Священных Писаний мы знаем об Учении Благословенного, о жителях далёких звезд. Из этого же источника мы слышали о летающей стальной птице ... о железных змиях, которые, изрыгая огонь и дым, поглощают пространство. Татхагата Благословенный предсказал всё будущее. Он знал, каким образом помощники Ригден Джапо воплотятся в должное время, как священная армия избавит Лхасу от всех её гнусных врагов и как будет установлено царство справедливости".

"Лама, если великие воины воплощены, разве не будет Шамбала действовать здесь, на земле?"

"Везде - здесь и на небесах. Все силы блага объединятся, чтобы уничтожить тьму. Каждый, кто поможет в этом великом труде, будет вознаграждён во сто крат и на самой земле, в этом воплощении. А все грешащие против Шамбалы погибнут в этом же воплощении, так как они исчерпали милосердие".

"Лама, конечно, мы знаем, что Панчен Ринпоче глубоко уважают повсюду. В разных странах мы слышали, как не только буддисты, но и люди разных национальностей высоко отзываются о Его Святейшестве.

Говорят даже, что задолго до его отъезда на фресках в его личных покоях были изображены все детали его предстоящего путешествия. Мы знаем, что Панчен Ринпоче следует обычаям всех великих лам. Нам рассказывали, как во время своего побега он и его последователи избежали многих величайших опасностей.

Нам известно, как однажды, когда преследователи из Лхасы были уже почти рядом, мощный снегопад преградил им путь. В другой раз Панчен Ринпоче достиг горного озера; перед ним встала трудная задача. Его враги были близко, и чтобы уйти от них, нужно было проделать длинный путь вокруг озера. Тогда Панчен Ринпоче погрузился на некоторое время в глубокую медитацию. Выйдя из неё, он отдал приказ каравану, несмотря на опасность, оставаться всю ночь на берегу озера. И тогда произошло необычайное: ночью ударил сильный мороз, и озеро покрылось льдом и снегом. До восхода солнца, когда ещё было темно, Таши-лама приказал своим людям быстро двинуться в путь и вместе с тремястами своих последователей пересёк озеро по льду кратчайшим путем, избежав, таким образом, опасности. Когда же враги подошли к озеру, солнце стояло уже высоко и лёд растаял. Им оставался лишь окружной путь. Так ли это?"

"Истинно, это так. Панчен Ринпоче во время путешествия помогала священная Шамбала. Он видел много чудесных замков, когда пересекал нагорья, спеша на север".

"Лама, недалеко от Улан-Давана мы видели огромного чёрного грифа, летящего низко вблизи нашего лагеря. Он двигался наперерез чему-то сияющему и красивому, летящему на юг над нашим лагерем и светящемуся в лучах солнца".

Глаза ламы сверкнули. Нетерпеливо он спросил:
"Чувствовали ли вы запахи храмовых благовоний в этой пустыне?"

"Лама, ты совершенно прав - в каменистой пустыне, находящейся в нескольких днях пути от всякого жилья, многие из нас одновременно ощутили веяние изысканного аромата. Так было несколько раз. Мы никогда раньше не нюхали такого приятного запаха. Он напомнил мне одно благовоние, которое дал мне мой друг в Индии - где он его достал, я не знаю".

"А, вас охраняет Шамбала. Огромный чёрный гриф - ваш враг, который стремится разрушить вашу работу, но охраняющая сила Шамбалы сопровождает вас в виде этой лучистой формы материи. Эта мощь всегда рядом с вами, но вы не всегда можете ощутить её. Только иногда она проявляет себя, чтобы дать вам силу и направить вас. Заметили ли вы, куда летела эта сфера? Вам следует двигаться именно в этом направлении.
Ты упомянул священный зов - Калагийя! Когда кто-то слышит этот повелительный призыв, он должен знать, что путь в Шамбалу открыт для него. Он должен запомнить год, когда был позван, потому что именно с этого времени с ним всегда рядом помощь Ригден Джапо. Только вы сами должны знать и понять, каким способом людям оказывается помощь, потому что они часто упускают посланную им помощь".
__________________________________


КАМЕНЬ

Наш Чампа, полутибетец-полумонгол, родом с Кукунора, возвращается с базара и таинственно сообщает:
"Говорят, что тут где-то есть камень, на котором медный пояс".
"Что же это такое, и как бы узнать, где этот камень?"
"Кто знает, может быть, он - у лам. Только дознаться трудно, потому что они не любят говорить о камне".

Мы думаем, что речь идет о каком-то вновь открытом погребении, или о кладе, или, наконец, о легенде. На первый взгляд, обращается внимание не столько на камень, сколько на пояс. Ведь пояс всегда был признаком власти.
Не раз в истории похищение пояса или оскорбление пояса приводило к тяжким последствиям. Так поговорили о странном камне с медным поясом у вечернего костра и подумали, что, вероятно, дальнейшее узнать о нём будет трудно. Если бы это оказалось каким-то кладом, то ведь о кладах будут говорить особенно осторожно.

Конечно, легенды о кладах, находимых в бурханах, или о каких-то сокрытых ценностях можно слышать часто. Иногда они будут связаны с великими
именами прежних легендарных воителей. Не обойдеёся и без упоминания Чингисхана, ибо это имя упоминается при всяком возможном случае.

Проходит несколько дней. Юрий занимается с приезжим бурятским ламой-лекарем. Вдруг приезжает чиновное лицо от местного князя. Князь очень просит, чтобы мы не трогали и не разбивали камня с медным поясом. Вот чудо - опять тот же камень. Спрашиваем, полагая, что речь идёт о какой-то руде: "Где же он находится? И кто нашёл его?". Ответ уже наводит нас на некоторые мысли и воспоминания. "Камень этот двигается и появляется около священных и замечательных мест. Здесь же, около Наран Обо, место священное. Князь знает, что вы собираете травы и цветы. Это очень
хорошо. Но не потревожьте камень, который появляется то там, то здесь.
Вы великие люди, и он может оказаться и на вашем пути".

Значит, дело оказывается не в медном поясе, как мы думали первоначально, но в самом камне. А камень этот не что иное, как тот самый легендарный, испокон известный чудный камень, посещающий особ о замечательные местности в особо нужное время. Таким образом, скромный посланец князя совершенно деловито просит нас не потревожить чудодейственного камня.
Конечно, мы просим его передать, чтобы никто не беспокоился. Камня мы не нарушим, не разобьём и не обидим. Воображаю, как удивлены были бы местные монголы, если им рассказать все известные легенды и саги о странствующем чудесном камне - прославляемом в веках от берегов Тихого океана сред-невековыми мейстерзингерами, знаменитым Вольфрамом фон Эшенбахом. В данном случае новым оказалось то обстоятельство, что не легенда рассказывалась, но просили не повредить камень. Значит, не сказание, но бытность самого камня жила совершенно явно и непреложно.

Новая подробность о поясе на камне, быть может, означает, что камень облечён властью. В других вариантах ни о каком поясе не упоминалось. На камне указываются знаки, которые то появляются, то у ходят вглубь.
Камень предупреждает своего временного владельца о всяких значительных событиях. Камень издает треск в особых случаях. Становится особенно тяжёлым или, наоборот, теряет вес. И тогда камень начинает светиться. Иногда камень приносится новому владельцу совершенно нежданно какими-то незнакомцами. У камня много качеств, недаром о нём сложены всевозможные предания и песни. Упоминается он и в средневековых исторических и научных хрониках. На Гималаях, в Тибете и в Монголии постоянно приходится встречаться с упоминаниями об этом сокровенном чуде.

Странно связывать чудесные, полные глубоких знаков и символов сказания с приездом чиновного лица, просящего не повредить и не увозить камень.
Здесь ведь место особо священное. Говорят, что около Наран Обо уже появлялся чудесный камень. В этих местах запрещено убивать животных. Сам Таши-лама подымался на Наран Обо и благословил это место.

"Ведь Таши-лама выдаёт пропуск в Шамбалу".
Конечно, и это сведение понимается чрезвычайно различно. Но, тем не менее, до сих пор приезжают некоторые люди к Таши-ламе с прямою просьбою дать им подобный пропуск. Опять-таки древнейшие знаки совмещаются с современностью иногда в самых неожиданных формах.

Также приходилось слышать, как нападали некоторые люди на рассказчиков о таких знаках. Ревнители тайн придут и шепнут, а рассказчик немедленно прервёт повествование. Если же начнут его допрашивать, то он закончит какой-либо самой прозаической формой, совсем не отвечающей вдохновенному началу. Значит, и древнее установление охранения тайны живет по-прежнему. И как умеют хранить такие заповедные тайны! Как умеют вовремя перевести речь на какие-нибудь повседневные темы или нежданно обратить внимание на какое-то внешнее приключение!

Опять-таки вспоминается, как однажды один индус сказал, что он настолько не выдаст тайны, что скорее допустит утверждение, что вообще ничего подобного не существует. Как в океанских волнах пробегают два и три различных течения, так же и глубины людского сознания умеют быть заперты затвором тайны.

Кто-то смеётся над подобною стойкостью, над таким хранением основ. Но кто-то и уважает, когда видит, что вне всякой, иногда и вопреки всякой своекорысти люди остаются несломимы, как адамант. Камень драгий - знали его многие народы. Сохранили, запрятали знания о нем в самую священную сокровищницу. Если приезжает чиновник и просит не повреждать и не увозить камня, то ведь в этом еще не будет открытие тайны. Ведь он-то не сказал, о каком таком камне идёт речь. Он по обязанности должен был предупредить, что таковой камень появлялся, бывало, в этой местности.
Значит, этим предупреждением он не раскрыл тайны камня.

Посланец был рад слышать наше обещание не вредить камню. Кто знает, может быть, в постановке нашего ответа ему почудилось, что мы знаем больше, чем он полагал. Во всяком случае, наше обещание не вредить камню было принято с искренней признательностью.

Уметь хранить тайны уже значит доказать значительное качество духа. Кто возьмётся отделить, где легенда граничит с фантастикой, а где в основе её лежит действительность. Не так давно доказывалось, что герои так называемых легенд были существовавшими людьми, героическими деятелями, дела которых, выходя за пределы общечеловеческого разумения, сплетались в чудесные, вдохновляющие легенды.

Знаете ли вы, существует или нет тот камень, о котором знают так многие народы?

1935 г.
__________


СВЯТЫЕ СТРАЖИ

Так рассказывал монгольский лама:
"Святые держатели бывали и в наших аилах. Никто не знает, когда они проедут. Неизвестно, откуда и куда, но большею частью поспешают. Говорят, что они ищут клады, а другие говорят, что они что-то заложат, там где нужно. Иногда места прохождений их люди отмечали субурганами или хотя бы простыми обо. Когда узнают люди о приезде их, то надолго водворяется радость в окрестных аилах. Слышно, что и болезни минуют эти места. А также приходит всякая удача и в помышлениях, и в делах".

Мы спросили: "Если говоришь, что помыслы и дела становятся удачнее, может быть, внушается это в мыслях? Ведь часто известны такие внушения".

"Про эту силу мы знаем и сами думаем, что удача посылается. Однажды святого держателя спросили: правда ли, что по мысли его совершаются разные полезные дела, а также спросили, как это он внушает? Говорят, что он ответил: и так, и этак, а главное то, что вы делаете потом так, как нужно. И поспешают они, чтобы дать людям больше добрых мыслей, чтобы повсюду люди могли сделать самое полезное ко времени".

Мы спросили: "Скоро ли признают их люди?"

"По правде сказать, только немногие их признают. А другие как-то только после ухода одумываются. И тогда опять начинают ждать. Глупые люди, когда что приходит - не соглашаются, а только стоит уйти, как начинают опять ждать".

Мы спросили: "А если они приезжают, то где останавливаются?"

"Иногда и в своей палатке, а то больше куда-то уезжают, и никто о них толком не знает, из-за каких гор они приходят и куда ляжет путь. Но умные люди ждут их, ждут их очень сильно, особенно в день Благословенного. А уж если пройдёт слух о проезде, то повсюду как бы пролетит радость. От аила к аилу скачут гонцы. А не успеет собраться народ, он уже и уехал. Конечно, го-орят, что у них есть и подземные ходы, но только этого никто не знает. Когда они появляются среди пустыни, то можно задуматься, откуда же и как совершён этот долгий безводный путь? Может прийти в голову, что где-то и есть ходы подземные. Даже находили такие долгие-долгие пещеры, и конца-краю не видно. Может быть, что-то и есть в них, но никто в этой тьме пещерной не нашёл хода".

Мы спросили: "Всё это из давнего прошлого или же и теперь бывает?"

"И было, и есть, и будет. Они берегут людей. Они держат справедливость. Они посылают новые мысли. И недавно, и теперь, а может, и сегодня покажется всадник. Или один, а не то и вдвоём, никто путей их не знает".

Мы спросили: "А есть ли какие-нибудь признаки их приезда?"

"Вот уж никаких, никогда. Да ведь и всё чудное бывает нежданно. Уж так нежданно, что уму не помыслить. Но сердце, может быть, и чует. Когда надлежит им приблизиться, может быть, и тоскует, и стремится сердце, и летит навстречу. Сколько раз как птица трепещет сердце, а ведь, может быть, что они проезжают поблизости? Сколько раз конь заржёт неведомо от чего - может быть, их коней зачуял? Сколько раз собаки насторожатся и уйдут назад, потому пёс на них не залает. И в караванах бывает, на ночлегах. Увидит, что будто едет кто-то, а начнут слушать - ничего не слыхать. Бывает, что особый запах замечательный, как от лучших цветов, пронесётся среди песков. Тоже говорят, что это от их приближения. Видели как-то и белую собаку, будто бы борзую. Старые люди говорили, что их собака. А бежит она одна, как бы за делом. На зов не отзывается. Наверное, поспешает. Тоже говорят, что видели иногда белых птиц, как бы голубей. Думают, что ими они посылаются. Вообще, много знаков и в нашей пустыне.
Уж такие иногда замечательные камни находим. Не иначе, что кто-то заложил их. Потому, обделаны они, иногда с надписями, а иногда как бы круглые, что твоё яйцо".

Мы сказали: "Вот вы видите много знаков в пустыне, а для проезжих всё одна дичь и мертвенность".

"А потому, что вы не знаете наших языков пустынных. Вы и ветра не разберёте, и запахов не услышите, да и они, если проедут, то вы их не признаете".

Мы добавили: "А как же они из себя? Ведь видели же их люди".

"А так, как по месту нужно. Так чтобы людей понапрасну не удивлять. Вот мне говорили, что в одном становище их приняли за торговцев, а в другом - за табунщиков, а где-то ещё - за военных людей, каждый судит по-своему. Но они нашим суждениям не обижаются. Один признавший допытывался, а как ему понять, что он сделает так, как нужно? А он ему ответил - всё равно, как нужно, так и сделаешь. Об этом не беспокойся, но твори добро всегда и во всём. Они всегда учат добро делать".

Мы опять спросили: "Но почему же они терпят пустыни неплодородные?"

Лама посмотрел на нас очень хитро и сказал: "И это придёт вовремя. И реки подымутся, и леса встанут, и трава побежит всюду. Всему срок. Как ушло по погрешности людской, так и придёт по держательской мысли. Они пошлют, когда нужно, когда мы сумеем опознать и принять".

Мы спросили: "А нет ли у кого каких-нибудь знаков или вещей от них?"

"Может быть и есть. И даже наверное имеется. Но только если кто получил их, тот о них уже не скажет".

Мы спросили: "А имена их знаете ли?"

"Они могут быть под разными именами, но, опять же, если кому выпало счастье знать имя, то он никогда никому не повторит его. Никто не преступит это уложение".

Собеседник замолчал и долго следил за какой-то двигавшейся точкой на дальних барханах. Может быть он думал, а вдруг! В глазах его загорелась нежданная жданность. Виделось, что он знает, слышал и видел ещё многое. Но сколько же нужно посидеть у одного костра, чтобы растворилось сердце! Даже если бы оно и хотело раствориться, то воля знает, насколько эти врата могут открываться проезжему. Для нас, для проезжих, не сказаны многие тайны пустыни. Она их может поведать лишь своему. Лишь тому, в ком есть окончательная уверенность. Тому, кто может мыслить спокойно и о прошлом, и о будущем, кто может довольствоваться тем малым, которое даже не учтено для нынешней роскоши.

Пустыня приняла тот лик, в котором видит её проезжий, чтобы сокрыть своё значение и своё величие. Срединная Азия притаилась со всеми своими богатствами, со всеми глубоко захороненными знаками, а сыны её умеют беречь заповеданное, они защищают Учение Благословенного.
Может быть, завтра лама расскажет нам о Шамбале.
________________________________



ЭРДЕНИ МОРИ
(Монгольский эпос)
I
В фольклоре и сагах знаем героев на белых конях. Видели белого коня Святого Егория. Видели белых коней Святого Флора и Святого Лавра. Также встречались с белым огненным Пегасом. Видели белых коней древнего литовского бога Световита; на белых конях мчались германские валькирии.
Слышали о белом коне Исфагана в Древнем Иране. Видели стерегущих храмы осёдланных коней Арджуны. Слышали о коне Гессер-Хана, великого героя Древней Азии, и даже видели на скалах Тибета удары подков его. Знали коня Химавата с огненной ношей Чинтамани.
Эрдени Мори - белый конь - монгольский носитель того же сокровища счастья.

На картинах китайских белые олени несут то же пламенное сокровище. Словно бы олень Святого Губерта. И поступь коня белого очерчивает пределы государства Китайского. От коня стена великая. И опять герои на белых конях. И в Монголии Цаган Мори - Эрдени Мори - белый конь, будет отмечен всякими сказаниями. Мчится на нём и Ригден-Джапо, Владыка Шамбалы, и в отсветах пламенных конь становится огненным. И когда народ ожидает будущее, великий всадник обращает лица ждущих - туда, куда нужно.

Именно белый конь в сказаниях принадлежит герою. Именно белому коню предоставлено и одному ходить, принося великую весть.

Когда-то рано погибший Леонид Семёнов-Тянь-Шанский принёс мне свою огненную поэму "Белые кони". Поэт не знал тогда о легендах белого коня.
Несмотря на азиатскую фамилию, полученную от деда, поэт был не близок Азии. Но он был настоящий поэт и поэтому своими путями пришёл к восточному сознанию.

Помню беседу с Владимиром Соловьёвым у Стасова, когда обсуждалась моя картина "Световитовы кони", а философ приговаривал, теребя свою бороду: "Восток, Восток!" Конечно, все помнят его пророческое стихотворение о Кукуноре.

На скифских бронзах кони занимают такое существенное место. Конечно, они - носители быта. И в сказках коню приписываются вещие качества. Богатырь влезает в одно ушко и усиленным, мудрым, вылезает из другого. Конь в сагах предупреждает воина об опасности. И в курганах конский костяк не расстаётся со своим хозяином.

* * *
В наши дни Монголия у каждого на языке. Давайте послушаем некоторые монгольские пророчества.

Из предсказания мудрого монгольского пророка Молон-Бакши, записанного его внуком Санки Цибиковым, переведённого монголом Шагдаровым и Шондор Дабаевым:
"В год цикла свиньи будет землетрясение. В год собаки будет брожение среди начальствующих и власть имущих. В хате родится великий. Хан проедет, не привлекая к себе постороннего внимания. Мимо же дома будут проходить войска. Люди, не имеющие потомственного рода и звания, станут у власти и будут править народом. Честные люди удалятся и займут место у порога, тогда как лживые займут место в доме.

Наступит время, когда истина уступит место лицемерию. Змей пятнистый съест голову свою, а змей же красно-пегий - мясо своего туловища. Лошадь, съедая свой зад, съест и голову свою. Отсюда, начальник, присваивавший народное достояние, поплатится своею головою.

Дальше наступит время, когда деревянная телега будет стоить с коня, а простая - с быка.

Плохому коню путь далёк, а скупому человеку друг далёк. Как у мёртвого нет звания, так и у бедного нет имущества. Топором, не имеющим обуха, будешь колоть дрова. Свет земной окутает железный змей, но зато весь мир - огненный змей.

В 1903 - 1904 годах произойдёт большое событие.
В год быка будет большое событие. В год тигра произойдёт уничтожение. В год зайца будет год терпения и выносливости.

По восточным окраинам будут грабежи, ибо начальник пустит волка на стадо баранов, загнанное во двор.
Наступит время, так называемое "ни моё - ни твоё", будет нужен медный котёл и кожаный сундук.

Ко времени переселений повсеместно будет огненный змей.
На стороне восхода солнца обнаружится белый камень с надписью: "Вырубишь топором эту надпись - она не исчезнет, она появится снова".

Дальше этого камня будет пустыня, до которой дойдёте. Достигшие этой страны люди станут людьми, а животные - животными. Будет трудно старикам и малым. Вещи будете вьючить даже на быков, на коров и на лошадей. Иконы и книги будете носить на себе. Для стариков будете сушить мясо и жарить зерно; пить черный чай - питательно".

Со слов селаринов Молон Бакши предсказал, что позже придут два-четыре человека, которые подавят своих бунтовщиков и будут созидать религиозные государственные правопорядки".

Молон Бакша скончался, достигши восьмидесяти лет, в год быка. Его песнь была:
По правой стороне Селенги
Почему качается камыш?
По той стороне Худара
Почему качается камыш?
И, предчувствуя в жизни страдания,
Почему мне чувствуется печаль?

Воспевая эту песню, он, бывало, рыдал!

Вот и ещё:
"Великий Киданьский народ не погибнет. Он узнает народ Шамбалы. Он принесёт очень старательно священные изображения и порядки государственные. От белого камня он прочтёт и позовёт Ихе Бакшу рассказать слово Истины.

Как от великих костров, засияет надпись на камне. Что это идёт? Отчего качается ковыль? Что же шествует? Эрдени Мори сам идёт. Эрдени Мори сам выступает. И люди не останутся в прежнем положении. Что же светит поверх ковыля? Отчего стали светлыми обоны? Отчего засиял большой субурган? Там, где прошёл Эрдени Мори, там засветился ковыль. Там замолчали волки. И полетели кречеты очень быстро".

* * *
Издавна ходит Эрдени Мори, и светит его сокровище. На восходе и на закате солнца затихает всё, значит где-то проходит великий конь белый, несущий сокровище. Пока народы знают о сужденном сокровище, они всё же останутся на верном пути. Путь их, хотя бы и долгий, и необычный, - неизбежен. Так же неизбежен, как служение совершенствования. Кому-то - сказки. А кому-то - быль. Кто-то убоится. А кто-то развернёт страницы книги принесённой.

И Голубиная книга с небес упала. И сокровище сверху пришло. И не сразу нашли мудрого для прочтения книги. И разные народы помнят об этих принесённых благовестях. И всем тёмным невыносим свет. Почему они так ощетинились? Ведь они ужасаются о себе самих, когда не прочли книги, когда отвернулись от Света. И отвернувшись от Света малого, разве выдержат их глаза Свет Великий!

Менхе Тенгри! Великое Синее Небо, покровитель Чингисхана.

Уж так широка пустыня монгольская! Уж так необъятна степь! Уж так несчётны горы, холмы, гребни, буераки и складки, где захоронена слава!

Точно бы и пустынна ширь, а на склоне вырастет становище. Гляди, затемнели юрты, или нежданно выглянул белый-пребелый монастырь, или субурган. Или засинело озерко.

Словно бы вымерла пустыня. Но скачут со скоростью ветра всадники в ярких кафтанах или желтых курмах и красноверхих шапках. Серебром выложенные седла, не служили ли они и при Чингисе? Только где саадаки, колчаны? Где стрелы? Лишь виднеются винтовки у них за спиной.

И снова тишина. Где же и прочие живности? Но тянется тёмная черта каравана. Чернеют стада яков. Рассыпались табуны конские. Забелели на солнце стада баранов, а не то замелькали дзерены, мчась по холму. Или юркнул в нору тарбаган, или бурундук. Верблюды, волки, лисицы, зайцы, мало ли всякой живности...

И птиц точно бы нет. Только разве беркут чертит круги. Или запестрят в небе вороны, или клушицы. Или жаворонок зальётся. Или перепел вспорхнёт. Или от воды потянут турпаны, гуси, утки, куличье всякое... Или вытянется из ковыля дрофа. Или замашут крылами журавли и цапли... Есть и птицы...

Откуда же великое молчанье твоё, пустыня прекрасная? От высоты ли твоей? От необъятности? От чистоты голубого небесного купола, от великого Тенгри, милостивого к Чингису?

Ночью горят все звёздные палаты. Сияют все чудные знаки. Открыта Книга Величия. За горою полыхнул луч света. Кто там? Там кто прошёл? Не Эрдени Мори?

На скалах Шара-Мурена знаки сокровища. Наран Обо притаил камень чудесный. Везде прошёл Эрдени Мори.

II
Знамя Чингисхана было белое; при этом в разных походах употреблялись символы многих изображений: лев, конь счастья, кречет, барс. В основе монгольский цвет синий, но и посейчас живут заветы великого Чингисхана.
Также упоминаются и законы его, среди которых многие могут жить и посейчас. Перечень суровых наказаний за кражу, убийство, прелюбодеяние и другие недостойные действия не упадёт со страниц законодательства и в настоящее время. Также и прочие государственные деяния, требования к чиновным лицам и заботы о преуспеянии страны были широко установлены великим ханом.

Для уничтожения в ханах гордости и тщеславия Чингисхан запрещал принимать пышные титулы. Соблюдалась веротерпимость и свобода слова, лишь бы признавалась любовь к Богу. От общественных работ освобождались духовные лица и врачи. Смертная казнь полагалась также для шпионов, лжесвидетелей, колдунов, лихоимцев. Относительно браков - запрещалось вступать с родственниками в первом и втором колене. Для подъёма чувства чести запрещалось брать монголов в услужение. С целью уничтожения пьянства Чингисхан восставал против употребления крепких напитков, всячески их ограничивая и предлагая их совсем не пить. Также известно постановление, имевшее целью истребление чрезмерного суеверия, имеются и указы о развитии гостеприимства среди кочевого населения и обеспечении безопасности при следовании по обширным владениям империи. Также были определены районы для ночёвок. Юрты были разбиты на десятки, сотни и тысячи. По караванным путям были устроены станции и поставлена стража. Были учреждены почтовые станции на расстояниях одного дня пути. Войска были подразделены также на десятки, сотни и тысячи, и тьмы, или десятки тысяч. Смертная казнь была положена всякому начальнику, который покинет определённое ему место.
По всему дошедшему до нас, Чингисхан действительно был великим вождём и строителем.

* * *
"Боже, упаси нас от монголов" - такие записки находили в разрушенных городах Азии. Датские рыбаки не выходили в море на ловлю из опасения монгольского нашествия. Вот одно из наиболее ранних описаний монголов, преподнесённых Европе в XIII столетии и подсказанное страхом: "Для того, чтобы человеческие радости не могли быть особенно продолжительными и чтобы мировое благополучие не длилось слишком долго без воплей, - писал Матье Парис, - в этом году (то есть в 1240 г.) отвратительные порождения самого сатаны, то есть бесчисленные полчища татар, прорвавшись, ринулись из пределов своих горами окружённых стойбищ.

Стелясь наподобие саранчи по земной поверхности, они причинили ужасные опустошения в восточных частях Европы и обратили их с помощью огня и меча в пустыню. Они бесчеловечны и звероподобны, представляют из себя скорее чудовищ, нежели людей, всегда жаждут крови, которой и упиваются, рвут на части и пожирают собачье и человечье мясо. Одеваются в бычьи шкуры, вооружены железными пластинами, малорослы, дородны, дюжи, сильны, непобедимы, с не защищёнными ничем спинами и грудями, покрытыми доспехами. Они с наслаждением пьют чистую кровь животных своих стад, лошади их толсты, сильны и едят сучья и даже деревья, на этих лошадей им приходится взлезать с помощью трёх ступенек, ввиду короткости их бёдер... Они не знают человеческих законов, совершенно не имеют понятия о комфорте и отличаются большей свирепостью, нежели львы или медведи... Они не щадят ни возраста, ни пола, ни положения. Не знают никакого разговорного языка, кроме своего собственного, которого никто больше не понимает, так как вплоть до самого последнего времени к ним не было никакого доступа и сами они, в свою очередь, не показывались вне пределов своей страны. При таких условиях не имеется никаких сведений об их обычаях и личности, которые узнаются путём взаимных сношений людей друг с другом. Они бродят со своими стадами и женами, причём последние приучены сражаться не хуже мужчин. Эти-то существа появились вдруг с быстротою молнии на поругание христианства, опустошая и избивая всё на своем пути, наводя на всех ужас и внушая к себе невообразимое отвращение".

Вот какова была репутация монголов, когда имя их впервые достигло Европы, сопутствуемое ощущением ужаса, которое предшествовало их движению вперёд. Само слово "татарин" заставляло всякого содрогаться. Их считали Божьим наказанием. Старые писатели называли их "испытанием Божьим", демонами, посланными в наказание людям.

Европа не считалась с монголами как с людьми. Она отказывала им в чести быть её врагами или обычными противниками и считала их какими-то сверхъестественными существами. В те времена люди в Европе искренне верили, что у монголов собачьи головы и что они питаются человечьим мясом. Вот какой дикий ужас охватил всю Европу, предшествуя появлению татар. Грозящая человечеству опасность понималась здесь настолько преувеличенно, что даже датские рыбаки не рисковали пускаться в море из боязни монголов.

Одну и ту же картину приходится наблюдать в это время, как в пределах Крайнего Востока, так и в пределах Крайнего Запада - как по берегам Тихого океана, так и по берегам Чёрного моря. Один из китайских историков этого периода восклицает, что "со времени сотворения мира ни одна из наций не была ещё никогда настолько могущественной, насколько могущественны сейчас монголы. Они истребляют целые государства с большей лёгкостью, нежели кто-либо вздумал вырывать траву. Отчего же небеса терпят это!"
Другой писатель, изображая последствия монгольского верховенства, следующими знаменательными словами отмечает, что в Азии и в Восточной Европе вряд ли и собака может лаять без разрешения монгола.

Монгольское нашествие, которое, пронесясь по всей Азии, достигло преддверия Европы, оказалось настолько подавляющим, что правители последней начали оживлённо советоваться друг с другом о том, какие меры им следует принять против грозящей опасности. Решено было прибегнуть к содействию совместных выступлений, чтобы задержать этот человеческий поток, так как ни одно государство не могло в одиночку справиться с ним.
Ничто так не свидетельствует о боязни, внушённой ордами монголов даже и в пределах величайших европейских государств того времени, как призыв Фредерика II, императора священной Римской империи, ко всему христианскому миру, в целях отражения нашествия ужасных монголов.
Представьте только себе послание, адресованное "Германии, пылкой в боях, Франции, выкармливающей на своей груди неустрашимое воинство, воинственной Испании, Англии, могущественной своими воинами и кораблями, Криту, Сицилии, дикой Иберии и холодной Норвегии - с призывом организовать интернациональный крестовый поход против кочевников-завоевателей, явившихся в Европу из далёкой Монголии".

Однажды во время завоевания монголами Персии несколько монголов встретили персов и, не имея с собой никакого оружия, приказали персам сидеть на обочине, пока они не сходят за своими мечами, чтобы обезглавить их. И персы покорно повиновались. Так говорит нам история.

Выдержки из этого послания красноречиво оттеняют тот "монгольский ужас", который охватил Европу в 1240 году. "Народ, - писал император, - вышедший из крайних пределов света, где он долгое время скрывался в обстановке ужасающего климата, вдруг жестоко обрушился на северные страны и усеял их наподобие саранчи. Никто не знает, откуда эта свирепая раса получила своё наименование татар, но несомненно одно, что не без явного промысла Божия последние были сохранены с незапамятных времён в качестве орудия для наказания людей за их прегрешения и, может быть, даже на гибель христианства. Эта свирепая и варварская нация не имеет ни малейшего понятия о законах человечества. Они, однако, имеют вождя, которого чтут и приказанию которого слепо подчиняются, называя его земным богом. Люди же низкорослы, дюжи, сильны, выносливы, отличаются непоколебимой верностью и по малейшему знаку своего вождя бросаются на самые невообразимые опасности. У них широкие лица, скошенные глаза, и они издают самые ужасные крики и вой, которые вполне соответствуют обуревающим их сердца чувствам. Они не знают иных одежд, кроме воловьих, ослиных и лошадиных шкур, и вплоть до настоящего времени у них не имелось никакого иного вооружения, кроме грубых, скверно сплочённых железных пластин. Но уже теперь - и мы не можем произнести этого без стона - они начинают улучшать своё снаряжение, раздобывая его грабежом у христиан. Скоро, по-видимому, гнев Божий разразится над нами, и нас эти варвары начнут постыдно убивать нашим же собственным оружием. Татары ездят верхом на прекрасных лошадях и в настоящее время отъедаются самыми лакомыми кушаньями и одеваются богато и изысканно. Они бесподобные стрелки, говорят, что их лошади в тех случаях, когда не имеется под руками иного корма, могут питаться листьями, корой и корнями деревьев и, несмотря на это, сохранять свою бодрость, силы и проворство".

Так Европа оценила монголов. Затем, со временем, оценки утончились и обусловились. Так, например, Тимур, вместо прежней оценки лишь разрушителя получил от французского учёного Груссе совсем другую характеристику. Груссе говорит, что Тимур, сочетавший в себе стремление к изысканности ирано-индийской культуры с суровым укладом аскета, явился одной из наиболее красочных фигур индо-иранского мира. Таким образом, правнук Чингисхана, через Барласский род, остаётся в нас уже под освещением вдумчивого учёного.

Так же точно многие властители мира, спешно осуждённые, вдруг вырастали в совершенно ином освещении. Не то же ли самое произошло и в русской истории с Петром Великим и даже с Иваном Грозным?! Идя от характеристики Груссе, вспоминая отметки Плано Карпини о внимании монгольских ханов к искусству и наукам, мы можем кульминировать монгольский апофеоз в лице великого Акбара. Конечно, некоторые пристрастные суждения пытались иногда и его представить кровожадным тираном, но в конечном итоге развернулась блистательная картина светлого объединителя и культурного правителя великой страны. К уже найденному великолепию Акбара новая литература добавит лишь ценные знаки. И народная мудрость, справедливая в основе своей, добавляет к изображению великого императора и сияние Святого. Так народ в веках умеет чтить постоянное великое служение.

К характеристикам монголов вспоминаю и другие отметки современных им путешественников. Много ценных и благоприятных знаков. Вспомним также из священных монгольских книг хотя бы заветы о Бодхисатвах, со всеми указаниями на сострадание, самоотвержение и помощь ближнему. Вспомним и Несторианские времена. Словом, ничем не умалим то многое, что действительно было в жизни сильного и мужественного народа.

* * *
Сколько прекрасных часов вспомним и мы из наших странствий по Монголии. Помню сердечный, приветственный знак монгола Ринчина. Многого стоит огненное восклицание седого бурята: "Свет побеждает тьму". Помню, как монголы мужественно показали себя при столкновении с разбойниками, помню постройку субургана и доброхотное принесение сокровищ.

Если пойдём по знакам блага, их наберётся очень много, о добре идём. Как бы ни перерождался народ, всё-таки его основы неизбываемы. То же самое мы можем наблюдать и на многих других народах. Изменяются условия, приходит счастье или несчастье, но душа народа остаётся. Проследите народную душу по старым песням, по сказаниям и притчам. В этих нерушимых народных памятках вы увидите лучшие характеристики.

Если вы припомните законы монгольских ханов, если вспомните героический эпос этого народа, то во всём отразится натура твёрдая, мужественная, нередко аскетическая, терпеливо переживающая случайности времён. Если вы видите живые заветы прошлого, которые не погибли в потоках современных ощущений, то разве не следует помочь такому народу, желающему мирного преуспеяния.

Когда-то условия быта и сердечное влечение увлекали монголов в далёкие поиски. Человеку часто кажется, что где-то вдали есть что-то лучшее - "славны бубны за горами". Но современное мышление обращает монголов к сокровищу их земель. Познавать своё, научиться ценить определённое судьбою - это большая заслуга.

Случилось так, что Монголия, как таковая, занявшись в "дали далёкой", ещё не использовала своё внутреннее сокровище. Не использовать - значит не истратить. Потому-то справедливо устремлены взоры на Монголию, и пусть будут они устремлены благосклонно и дружелюбно.

В ошибочном суждении уже никто не скажет "Боже, упаси от монголов", наоборот, каждый углубленно мыслящий пошлёт сердечный привет мирному возрождению народа.

Сам Ригден Джапо на коне в светлых доспехах мчится. Монголы не забывают предсказаний Великого Ламы в 1927 году. Итак, в предсказаниях также сказано: "На склоне горы, обращённой к восходу солнца, будет найден белый чудный камень с надписью: "Вырубишь топором эту надпись, она не исчезнет, она появится снова".
Привет нашим монгольским друзьям. Привет Монголии.

* * *
Завет Дзон-Капы "Лам-рим-чен-по" поучает:
"Как двигаются вместе тени птиц, летящих по небу, так и добрые и греховные поступки следуют за живыми существами".
"Не пренебрегайте даже маленьким грехом, думая, что он безвреден. Скопление капель воды постепенно наполняет большой сосуд".
"Привычки к добрым и недобрым делам исключительно властвуют над людьми".
"Деяния даже в течение ста мировых периодов не уничтожатся и будут накопляться, а когда наступит время, появятся последствия их для приобретших тело".
"Как счастливы путники, запасшиеся многими дорожными припасами, так и живые существа, сделавшие добрые дела, отправляются в блаженную жизнь".

* * *
Лама возглашает: "Пусть жизнь будет тверда, как адамант; победоносна, как знамя Учителя; мощна, как орёл, и длится во веки веков".
Призывно раздаётся трубный звук раковины над просторами Монголии.

(1935-1946)
______________

II

ДАРЫ ВОСТОКА

Перед нами старинная монгольская монета. На ней и солнце, и луна, и семизначное созвездие Большой Медведицы, или Семи Старцев. Широкая мечта о поднебесье. Мечта о чудесах и красотах Чингисова Великого Синего Неба. Истинно широкоохватно.

Разве не широкоохватно, что монголы купали коней своих в Адриатике? Бывали монголы в Париже, в Лионе, в Валенсии. Монгол поставлял шлемы войску Филиппа Красивого. Алансон - от аланов. Аланы почитаются в ставках монгольских.

Широкоохватно, как и всё проникновение Востока на Запад под знаком крестовых походов и по следам великих путников. Часто Запад забывает, сколько наследий Востока он воспринял во все века, в века Марко Поло, Плано Карпини, Рубруквиса, Лонжима, д"Анселико и других смелых духом.
Монгольские нашествия оставили такую ненависть после себя, что их культурой всегда пренебрегали. Забыто, что мистическая колыбель Азии создала этих необычных людей и окутала их в прекрасные покровы Китая, Тибета и Индостана. Россия не только страдала от татарских мечей, но также внимала через их звон волшебным сказаниям, известным умным грекам и разумным арабам, которые странствовали по Великому Пути от нормандцев на Восток. "В блеске татарских мечей Русь слушала сказку Востока, которую когда-то сказывали и хитрые арабские гости по пути из варяг в греки".

В 1202 году итальянец Леонардо да Пиза издаёт математический трактат "Либер абаци" с арабскими цифрами. У него же впервые используются и арабские зифир - нуль, пустота, арабские цифры. Но сами арабы называют их индийскими. Часто мы встречаемся с индийскими истоками. Дары Востока безграничны. И сейчас хазары, старинное племя, живёт в Афганистане.

Алгебра, алидад, зенит, надир, азимут, наконец Альдебаран, Алголь, Алтаир - всё от арабов, всё от Востока.

Оттуда же многое в медицине и естественных науках - алкоголь, аламбик, алкал, бура, амальгама - всё от Востока. В Испании арабский университет в Кордове и на юге Италии в Салерно. Врач египетского султана излечивает Людовика IX. Слова: сироп, жулеп, эликсир, камфора и многие другие запечатлены в восточной медицине.

Даже в земледелии Восток дал полезные советы Западу. Маис - из Азии. Сахарный тростник, рис, индиго, шафран, целый ряд фруктовых деревьев и овощей имели родину в Азии. Всякие пилигримы несли в заплечных мешках всевозможные семена и насыщали ими родную землю. Абрикос именовался грушею Дамаска. Эшалот от Аскалона. Артишоки, шпинат, эстрагон - всё это арабские имена. Вина Кипра, Газа, Аскалона, изюм Греции и Палестины - всё дары восточные. Арабские кони - карабахи, карашары, ослы, мулы, наконец, гепарды, так прекрасно изображенные на картинах Гоццоли, - всё из глубин азийских. Утверждают, что ветряные мельницы - из Азии.

Промышленность Востока издавна прельщала Европу. Сахар Антиохии и Триполи. Хлопок Бейрута, Алеппо, Акры. Шёлк Тира, Тортозы, Тивериады. Му-слин от Моссула. Муар, тафта, шифон - от арабов. Ковры иранские. Восточные составы красок. Кордуаская кожа, испано-маврские фаянсы.
Среди терминов мореплавания - буссоль, адмирал, арсенал, муссон, фелюка, корвет, шаланда, тартана - всё от Востока.

На полях битв войска Востока не были малым неприятелем. Не раз Запад, среди войн с Востоком, учился новым войсковым порядкам: дисциплине, бдительности, охранению и наблюдательности. Целые военные ордена создавались именно после приближения к Востоку. Западные воины заимствовали от Востока прекрасное оружие. Дамасские клинки и до сих пор звучат, как нарицательное лучшего качества. Малые щиты - торчи - от Востока. Сарацинские кольчуги, зерцала и бахтерцы, - восточные шлемы мисюрки, и сколько другого всевозможного и вооружения и конского снаряжения имеет своё происхождение на Востоке. Не забудем, что повсеместно принятое слово "улан", которое применяется во всех армиях, есть слово чисто монгольское. В русском, польском и литовском обиходе пестреет множество монгольских и других восточных слов, глубоко угнездившихся: есаул (офицерский чин), куяк (меч), мерин (лошадь), тамга (печать), ям (почтовое место), ярлык, яр (крутой берег), караул (ночной сторож), доха (шуба), чумбур (уздечка), аргамак (конь) и множество других обычных для русского уха.

На Востоке крестоносцы, чтобы различаться в бою, начали изображать на щитах первые символические знаки, сохранившиеся потом как родовые гербы. Много из геральдических животных имеют свою восточную основу: единороги, слоны, львы, грифоны, драконы. На наших щитах звёзды восточные. Сама раскраска щитов, даже в названиях своих, напоминает и Персию, и другие страны Востока. Бесчисленные благовония, духи, помады и косметика притекали с Востока. Названия мебели и обихода оттуда же: диван, балжахты, альков, сундук, графин, джар - всё оттуда, так же, как и названия многих драгоценных камней. Даже слово "галета" напоминает нам Галату.

Часто восточные народы изображались летописцами нетерпимыми, жестокими, безнравственными, предательскими. В то же время мы имеем несомненные доказательства их терпимости, человечности, благотворительности. Мы восхищаемся храбростью и мужеством Чингисхана и всех прочих воителей и Дальнего, и Ближнего Востока.
Сарацины назывались невежественными варварами, а в то же время по школам их и по их цивилизации, по наукам и по искусству их можно было видеть, насколько иногда они превосходили гордый Запад. Соприкасание с народами Востока явилось одним из важнейших импульсов средневековья. Оно вызвало во всех областях неожиданное пробуждение. Это был первый расцвет, первый ренессанс.

Послушаем, что говорит о современных монголах Ларсен, посвятивший Монголии более сорока лет своей жизни. Конечно, Ларсен встречался со всевозможными монгольскими родами и знает их в разных проявлениях основного характера. Такие свидетельства, почерпнутые из многолетнего опыта, всегда ценны. В книге своей о Монголии Ларсен замечает: "Общие впечатления иностранца, проезжающего через Монголию, будут о безнадёжности военной силы этой страны, но в действительности военная мощь Монголии вовсе не так мала, как случайный наблюдатель может думать. Каждый монгол - хороший наездник и прекрасный стрелок. Всё население увлекается охотой, как спортом. Монголы стреляют с седла и с детства приучаются к луку и стрелам и к лассо на скачущих конях.

Лук и стрелы даже в недавнем прошлом были главным монгольским оружием. Соревнования в стрельбе из лука являются годовым праздником во многих монгольских родах... Требуется верный глаз и твёрдая рука, чтобы пустить стрелу в цель, обернувшись во время скока лошади. Монголы, научившиеся этой верности со стрелами, оказываются чудесными стрелками из винтовок, с которыми они научаются обращаться с неожиданной легкостью. Когда вооружённые винтовками монголы посланы в битву, редко бывает, чтобы они не свалили врага каждым своим выстрелом. Почти нет выстрела, который не достиг бы своей цели.

Монголы любят свою страну, много превосходя в этом глубоком чувстве все народы, с которыми я встречался. В защите своей страны они всегда имеют преимущества. Они испытаны в распознавании расстояний, приучены к чистому воздуху и к высотам и могут судить о дальности расстояний лучше посторонних. Монголы очень умны в маневрировании и испытаны в преследовании своего врага и в окружении его.

Монголы обладают необыкновенной выносливостью и могут проходить большие расстояния без пищи или воды и выдерживать превратности погоды. Физически они необыкновенно приспособлены. И ламы и светские люди закалены всякими переходами и ежедневными продолжительными скачками на своих необъятных равнинах..." "В дополнение к активному сопротивлению монголы обладают терпеливою мощью сопротивления пассивного, победить которое ещё труднее". Монгольское население, живущее в юртах, может быстро покинуть место прежнего поселения. Скот уведут, колодец будет разрушен, и незваный гость окажется в необитаемой пустыне без пищи и воды, брошенным на милость суровой природы.
"В течение моей жизни в Монголии многое случалось, которое убедило меня, что монголы вполне способны выдержать натиск врага, что и отмечено в летописях о днях Чингисхана".

Показания таких свидетелей, не случайных проезжих, но посвятивших жизнь свою Монголии, чрезвычайно ценны. Швед Ларсен принадлежит к типу людей наблюдательных и знающих, что значат суровые условия природы. Ларсен совершенно верно отмечает и активную и пассивную мощь монголов, эту же мощь можно отметить и на всём Востоке.

Запад действительно многое самое ценное воспринял от Востока. И религия, и философия, и многие другие ценнейшие нахождения в духе и культуре в целом по справедливости должны быть отнесены именно к Востоку, к Азии. Почему это так, а не иначе - не нам судить. Историк лишь может считаться с действительностью. И никто никакими предположениями и доводами не может поколебать эту великую действительность даров Востока.

В своё время я был рад получить книгу доктора Хара Давана о Чингисхане. Автор сам принадлежит к народам Востока, и потому его проникновенные оценки ещё более убедительны. Он знает, о чём говорит. Он понимает глубину культуры в основании многих великих движений, которые могут быть непонятны посторонним. Также необыкновенно глубоко понимал великого воителя Азии и недавно скончавшийся Владимирцев. Как ценно встречать в жизни справедливые суждения.

Признательность есть качество Архатов. Следуя этому примеру, будем признательны о всех великих дарах, во всей их своеобразности и значительности.

Вспомним все великие дары Индии. Вспомним, как часто неожиданно выражалась признательность там, где в средневековой сдержанности имелось недостаточное знание. Данте в своём произведении "Рай" вдохновенно упоминает Восток, Ганг и Благословенного!

На этом склоне, там, где он, ломая,
Смягчает кручу, солнце в мир взошло,
Как всходит это, в Ганге возникая;
Чтоб это место имя обрело,
"Ашези" - слишком мало бы сказало;
Скажи "Восток", чтоб точно подошло.
Данте. Рай.

Nicholas Roerich. 'Himavat'. Allahabad, 1946.
______________________________________


МЕЧ ГЕССЕР-ХАНА

Подают воду в жестяной чашечке. Ещё живёт эта чашечка, а ведь она прошла с нами весь Тибет, и Китай, и Монголию. А вот и ягтан, сделанный ещё в Кашмире. Выдержал старик всю Азию, на всех перевозных средствах. Надо его поберечь, слишком много он знает. А вот и знамя бывшей экспедиции - "Майтрейя". С тех пор под разными углами встречались мы с этим понятием. Уже далёк тибетский художник, писавший это Знамя. Уже нет ламы Малонова, украсившего Знамя китайскими шелками. И Знамя видело немало. Участвовало и склонило на нашу сторону диких голоков. Удивило и смягчило тибетского губернатора. Било по лбу хотанского амбаня и далеко пестрело красками при сооружении субургана в Шарагольчи. Теперь оно в Гималайском Институте, выросшем из экспедиции. Пусть оно охраняет все целебные травы гималайские, в которых так много лучших решений.

Каждый предмет, прошедший с нами всю Азию, делается необыкновенно милым и незабываемым. Сами трудности пути претворяются в необычные радости, ибо они овеяны просторами, вобравшими в себя столько чудесного прошлого.

Опять гремят бубенцы караванных мулов. Опять крутые всходы горного перевала. Опять встречные путники, каждый из них несущий свою житейскую тайну. Опять рассказы о местных духовных сокровищах, о памятных местах. Опять на скале запечатлён героический меч Гессер-Хана; опять перед нами пещеры и вершины священного паломничества. Вечно бродящие странники тянутся с котомками за плечами. Не только вера, но непреодолимое стремление к житию странному увлекает их по трудным горным тропинкам.

Мы идём в Лахул. Опять продолжение экспедиции. Как будто так же, как бывало. С тою разницею, что там никакая почта, никакие сведения из внешнего мира по долгим месяцам нас не достигали. Но здесь мы ещё на границе последних почтовых бегунов, и смятение мира может стучаться к нам каждую неделю. Но за перевалом Ротанг уже повеял сухой тибетский воздух. Тот самый воздух, целительный и вдохновляющий. Звавший к себе всех искателей духовного восхождения. Ночью же по ясному небу со всеми бессчётными светилами, с млечным путём, зарождающимися и умирающими звёздами, полыхали странные зарницы. Не зарницы это, но то самое замечательное гималайское свечение, о котором уже не раз упоминалось в литературе.

Пройдя Тибет и Ладак, можно оценить и Лахул. Снеговые пики, цветочные травы, пахучий можжевельник, яркий шиповник не хуже лучших долин Тибета. Многие святыни, ступы, пещеры отшельников не уступят Ладаку. На скалах тоже ритуальные фигуры лучников, догоняющих стрелою круторогих горных баранов. А ведь древний айбеко был символом света! Те же погребения в могилах, уставленных камнями, и в каменных склепах-камерах. Над Кейлангом раскинулась мощная гора Колокола - "Духовного отдохновения", со своею священною треглавою вершиною подобно Норбу Ринпоче.

Сколько здесь медицинских книг и записей, хранимых ламами. Местный знаменитый лама-лекарь уже ходит для нас с мальчиком кули и, подобно Пантелеймону-целителю, наполняет длинную заплечную корзину травами и корнями. Хорошо, что Юрий так хорошо знает тибетский язык; хорошо, что с нами лама Мингиюр, столько знающий по тибетской литературе. За первые же дни к нам принесли несколько сочинений, ещё никогда не переведённых.
Среди них и медицинские записи, и поэтическое описание местных святынь. Кругом всё насыщено именами знаменитыми, тут и пещеры Миларепы, слушавшего на заре голоса дэв, тут был и Падма Самбхава и Джава Гузампа, и все главы учения нуждались в незаменимом сиянии Гималаев.

Тут недалеко и водопад Палден Лхамо; сама природа начертала на скале изваяние грозной богини, скачущей на любимом муле. "Видите, как мул поднял голову и правую ногу. Рассмотрите, как ясно видна голова богини". Видим, видим! И слушаем неумолчную песнь горной струи. Проходим пещеры и скалы нагов - там живут особые змеи. Изумляемся древнему замку такуров Гундлы. С изумлением видим, что некоторые островерхие крыши балконов опять напоминают Норвегию. Поучительно наблюдать плоские крыши, непременное наследие древней Азии, и эти острые неожиданные завершения, напоминающие Север.

Незабываем приём, устроенный нам в Кейланге, столице Лахула. Увешанные цветочными гирляндами, предшествуемые трубами и барабанами, въезжали мы в Кейланг. При въезде нас ожидало неожиданное и трогательное зрелище. На крыше выстроились ламы в пурпурных высоких тиарах с гигантскими трубами. C плоских крыш сыпались желтые и красные лепестки шиповника.
Толпа теснилась в праздничных нарядах. Дети школы, выстроенные шпалерами, по знаку вазиря области кричали приветствия. А на арках и домах цветились плакаты с трогательными приветствиями. Подходя в нарастающей процессии к летнему помещению нашего Гималайского Института, мы были встречены ещё ламскими трубами, а дочь соседа Ану, в бирюзовом высоком кокошнике, поднесла священное молоко яка. Так Кейланг, затерянный в снеговых горах, хотел выразить свою сердечность.

Не только новые находки сразу нахлынули, но и удалось увидеть редкую ламаистскую мистерию "Разбитие камня". Группа странствующих лам из Спити на нашем дворе дала эту необычную, никем ещё не описанную мистерию. Юрий даст точный перевод её в журнале Института.

Началось с того, что ламы притащили с холма огромный, более полутора ярдов камень, с трудом под силу двум людям. Установили походный алтарь и в длинном ряде ритуальных танцев, пенья и молитв изобразили разрушение злых сил.

Было и прокалывание щёк. Был очень замечательный танец мечей с опрокидыванием на острия. Нужно отдать справедливость, что эта процедура требовала действительно большого навыка, ибо иначе два меча, упёртые в живот, могли очень легко пронзить внутренности. Среди этих драматических эпизодов, как полагается, вставлялась и полушутливая интермедия. В ней под видом пастуха являлся властитель дикой страны, при этом шёл вызывавший смех присутствующих диалог о невидимых сокровищах этого властителя. Но к концу мистерии все шутливые элементы замолкли и можно было заметить более сосредоточенное внутреннее приготовление. Кончились эти заклинания и приготовления тем, что один из лам лёг на землю, а двое других с усилием подняли приготовленный огромный камень и положили ему на живот. В это время старый лама, который прокалывал щёки и падал на мечи, подняв высоко круглый булыжник величиною не менее двух человеческих голов, с силой бросил его на камень, лежавший на животе ламы, поднял и снова бросил с той же силой. При этом вторичном ударе длинный камень к изумлению присутствующих с треском распался на две части, освободив лежавшего ламу. Таким образом тяжкий материальный мир был побеждён, злые силы были сокрушены и мистерия закончилась весёлым хороводом и пением лам под аккомпанемент тибетской расписной балалайки. Предварительную сцену, перед наложением камня, Эстер Лихтман успела снять, но надо сознаться, что в момент раскалывания камня на животе ламы все присутствующие забыли о фотографии и только глубоко вздохнули. Конечно, тяжки формы этой необычной мистерии о победе над низкоматериальным миром, но ведь не менее тяжки и действительные общежитейские материальные формы. Также не забудем, что на разбиваемом камне был изображён углём и мелом человек, телесную сущность которого в предварительном ритуальном танце ламы прокалывали магическими кинжалами фурпа.

К нам ходит лама из Колонга. Юрий и лама Мингиюр записывают местные напевы, а Эстер Лихтман - музыкальный лад. Ходим смотреть старинные изображения на камнях. При этом ещё раз убеждаемся, что чортены, прибавленные к старым изображениям охотников и нагорных баранов, являются более новыми дополнениями. Как и раньше думалось, эти круторогие, священные бараны - символы света, и искатели их, неутомимые лучники, являются символами гораздо более удалённых культов. Здесь мы опять прикасаемся к необъясненным ещё солнечным культам, напоминающим отдалённые зарождения друидизма и огненной свастики.

Опять посещение монастырей. Интересные книги об отшельниках. Опять любование с высоких плоских крыш на необозримые ледники, снеговые пики и глубокие долины с гремящими потоками. Тут и гора "духовного отдохновения", тут и пик Ману, тут и манящие пути и на Ладак, и к священному Кайласу.

Танцы лам. Незнающий называет их "чертовыми плясками". "Бросьте эту глупую кличку. Танцы лам имеют глубокое символическое значение". - "А как же рога?" - "Покровители животного царства и повелители стихий имеют этот символ, но не имеют ничего общего с бесами. Скоро и лучи Моисея примете за рога, ох уж это незнание!" Танцы, после долгого ритуала, полного вековых движений, закончились мистерией, посвящённой черноголовому ламе, поразившему нечестивого царя Ландарму, жестокого гонителя веры.

Древнее урочище Карга. Остатки старинного укрепления. Чортены, мендонги, выложенные камнями с молитвенными надписями. Говорят, здесь же и старинные могилы, но раскопку не ведём, чтобы не войти в полемику с археологическим управлением. Главное внимание привлекают многочисленные рисунки на скалах. Опять бараны и лучники. Очень древние.
Лама Мингиюр с гордостью зовет к камню, на котором изображение меча. Вот почему задумывалась картина "Меч Гессер-Хана". Где же мы видели эти характерные формы меча-кинжала? Видели их в Минусинске, видели на Кавказе, видели во многих сарматских и кельтских древностях. Всё к тем же соображениям, к переселению народов ведёт этот меч, так отчётливо запечатлённый на древней, веками заполированной, коричнево-пурпурной поверхности камня. Знак ли битвы, знак ли мужественного прохождения? Или забытая граница? Победа?

Тут же и легенда о воинах Гессер-Хана, пришедших издалека и осевших здесь. Они же принесли и первую косточку персика. Конечно, это не монголы, дошедшие до Лахула в семнадцатом веке... Народная память бережёт что-то гораздо более древнее и значительное.

А напротив, за рекою, высоко на скале древнейший монастырь края Гандо-Ла, основанный самим Падмою Самбхавою. Древность седьмого, восьмого века. Старые зовущие места.

А вот и старый Пинцог, певец-сказитель саги о Гессер-Хане. Сидит степенно на полу моей мастерской и сказывает, а затем и поёт речитативом стих о великом герое Ладака, Тибета, Китая. Не от шестого ли века сложился этот напев и не от того же ли времени важные жесты певца. Кто может заподозрить в поношенной внешности Пинцога ритмичную плавность жеста и изысканные вариации импровизации напева. Всё отмечено: как собирается герой противу врагов, как он раньше похода принимает мудрые советы сестры отца своего, как он готовит оружие... Пинцог мысленно, наглядно и осматривает доспех, и натягивает лук, и точно примечает врага на горах. "А знаете ли вы здесь, что в Каме есть палаты Гессер-Хана, где вместо балок лежат несметные мечи воинства Гессер-Хана?" - "Не только в Каме, но и в Цанге воины Гессера сложили такой памятник", - вставляет слово примолкший лама. Мы знаем это, знаем хорошо, потому что когда люди в Тибете предлагали нам мечи, они всегда шепотом говорили, что мечи эти из дворца Гессер-Хана. В один раз певцу не сказать всех Гессера подвигов.
Нужно сказать и о мудрой жене героя Бругуме. Нужно не забыть сподвижников и все победы несокрушимого защитника правды. Чего не услышишь в горах, в Тибете, в Индии. Газеты только что писали о человеке, плававшем по Джамне, держась за хвост тигра. И это вовсе не сказка.

Доктор индус пишет нам, что рак, это растущее бедствие человечества, совершенно неизвестен на Гималайских высотах.
Из Ташилунпо лама-доктор приносит тибетские лекарства, среди них и средства от рака. Вспоминаем официальные удостоверения успешного лечения рака покойным бурятом доктором Бадмаевым. Лама Мингиюр сообщает о съедобных корнях, находимых в лесах гималайских, обещает достать их. От нашего друга полковника приходят сведения о том, что рабочие капитана Б. всю ночь были тревожимы появившимся великаном, который так напугал их, что они убежали с работы. К этому лама замечает, что и в Сиккиме известны случаи появления подобных великанов, вестников Дхармапалы, посылаемых с предупреждениями или для предотвращения злобных действий. Так разнообразна жизнь.

Вот и дом такура из Колонга, Пратапа Чанда или, по-тибетски, Санге Дава. Старое здание по образцу тибетских укрепленных дворов. Хозяин и хозяйка встречают у входа. Слуги сверкают серебром и китайскою парчою. Гремят трубы лам. Прежде всего зовут на торжественную службу в домашнюю молельную. Много семейных реликвий. Много отличных танок. Тут и Шамбала, и Ригден-Джапо, и Миларепа, и многие подвижники. Служение идёт по буианскому обряду. Затем показываются не только драгоценности, но и книги, и доски для печатания. Это не простой дом: такур - глава края, и в семье много накоплений. Конечно, кончается тибетским чаем и цампою. Тут же завязывается сговор о постройке дома. Такур не может продавать землю, так как это его родовое имение, но он готов сдать его в аренду на сорок лет, и, если пожелают, он также готов отдать его на более долгий срок. И ему даже не нужны деньги. Говорят: "Честь нам, если великие люди приехали из больших мест в наше малое место".

И опять течёт речь об изображениях на скалах, о нечитаемых надписях, о каменных могилах и о сокрытых книгах священных. Кроме мест в долине Кулу называется ещё место около Трилокната, где, по преданию, скрыты книги во время гонений свирепого Ландармы. Есть на горах и развалины каких-то древних жилищ. Говорится, что когда пришли воины Гессер-Хана, то старые лахулцы ушли на вершины. От белого царя ушла Чудь под землю на Алтае, а жители Лахула на вершины. В историческом и археологическом отношении край мало исследован. Картина "Менгиры в Гималаях" будет напоминать о менгиро-подобных камнях, утверждаемых с древнейших времён и до наших дней на горных перевалах. Обычай этот имеет несомненную связь с древними менгирами Тибета, открытыми нашею экспедицией в 1928 г., подобными менгирам Карнака.

Картина "Три меча" пусть изображает древний рисунок на камне вблизи Кейланга, главного города Лахула. Лахул в испорченном произношении означает Южный Тибет. На заднем плане видны знаменитые горы этих областей Гималаев, называемые горы "М". Это место расположено на древнем пути из Индии в Кайлас и Тибет и известно как обитель многих Риши, из которых Вияса был составителем Махабхар аты, Риши Васишта, который открывал целительные источники, и Капила, который, согласно преданиям, обладал так называемым "оком смерти", "смертным глазом". Из тибетских духовных водителей в этой местности жили Миларепа, Падма Самбхава и Гутангпа. Место, где находится камень, высотой около одиннадцати тысяч футов. Местные изображения на скалах и камнях достойны изучения. Повсюду рассеяны изображения крестов несторианского и манихейского происхождения.

Ладак, Дардистан, Балтистан, Лахул, Трансгималаи, часть Персии, Южная Сибирь (Иртыш, Минусинск) изобилуют разнообразными, сходными в техническом отношении изображениями, невольно напоминающими скалы Богуслана и изображения остготов и прочих великих переселенцев.

Изображения Ладака, Лахула и всех Гималайских нагорий распадаются на два главных типа. Тип буддийский, дошедший и до нашего времени в виде изображения свастики (как буддийской, так и обратной, бон-по), льва, коней Гессер-Хана, религиозных надписей, чортенов и прочих предметов культа.

Другой тип изображений, дошедший из времён более древних, в связи с добуддийским бон-по и прочими культами огня, ещё более увлекателен по своей загадочности, по своему любопытному сходству с изображениями друидов, столь интересными при изучении великих переселений народов.

Главный сюжет этих изображений (частью воспроизведённых в трудах д-ра Франке, 1923) - горный козёл, являвшийся символом огня. Среди изображений этих по технике можно различить целый ряд наслоений, от древних (сходных со шведскими halristingar) до новейших, доказывающих внутреннее существование какого-то культа.

Кроме горных козлов, во всевозможных комбинациях, можно видеть изображения солнца, руки, танцев ритуальных фигур и прочие знаки давнего фольклора. Этот тип изображений с древнейшими традициями заслуживает тщательного изучения, особенно в сравнении со сходными древностями в других странах. К прочим изображениям нам удалось прибавить ещё два, ранее не указанных. В урочище Карга и около самого Кейланга (Лахул) найдены нами изображения мечей, которым я посвятил одну из моих картин и представляю вашему уважаемому обществу. Значение этих изображений загадочно, но особенно интересно, что форма их совершенно совпадает с формою бронзовых мечей и кинжалов минусинского сибирского типа, так характерных для первых великих переселенцев. Не будем делать ни предположений, ни тем более выводов, но занесём эту поучительную подробность как ещё одну путеводную веху.

Не забудем, что старый католический миссионер, Одорио де Парденоне, посетивший Тибет в XIV веке, сообщал, что место Лхасы называлось Гота.
Развалины древних храмов Кашмира поразительно напоминают основы аланских построений, так расцветшие в формах "романского стиля", явившегося источником раннего готического стиля. И Лориус де ла Валле Пуссен сообщает об Ириле и Сите, иноземцах-строителях храмов Кашмира.
При этом Стен Конов указывает на принадлежность Ирилы к племени Гаты, что по его заключению означает Готы. Все такие знаки очень полезны в теме о великом переселении народов.

Телеграмма из Леха. Экспедиция Института пришла благополучно. В караване ни болезней, ни потерь. Коллекции превосходны. Так и думали, что Ладак не разочарует наших собирателей. Опять предстоят поучительные опыты. Кто же не зажжётся чудесами Гималаев?

Откуда же происходит эта необыкновенная заманчивость путей азиатских? Горы установились не преграждающими великанами, а зовущими путевыми вехами. Из-за вершин сверкает сияние Гималайского снежного царства.
Местные люди, те, которые слышали о чем-то, почтительно указывают на это сияние. Ведь оно сверкает оттуда, из самой башни великого Ригден-Джапо, неустанно трудящегося во благо человечества.

А вот и редкое изображение самого Великого Гессер-Хана. Около воителя собраны знаки его перевоплощений и все то памятное, что не должно быть забыто в этой великой эпопее. На ступенях трона стоят тибетские сапоги. Ведь это те самые сапоги-скороходы, отмеченные в подвигах Гессер-Хана. Но стоят они близко, это значит, что великий воитель нового мира уже готов к подвигу. Скоро он войдёт.

_______________________


БОГИ КУЛУТЫ

Дело было так. Пришёл астролог и рассказал, что будет, и нас посетила почитаемая соседка - богиня Трипура Сундари и сделала выбор, а он затрепетал, побледнел и сказал: "Не всё ещё завершено, не всё закончено.
Большие события впереди, и всё закончится победой". И то же подтвердила сестра богини Батаниби. И суровый бог Джамлу, в свою очередь, подтвердил тот же прогноз. Покровитель дома, сокрытый сединой Нарсинг, через своего брамина возвестил тоже счастливые новости. И в доказательство истины брамин держал в ладонях своих рук раскалённый обжигающий уголь, который не жег его...

Иногда кажется, что все страны Азии уже описаны. Мы восхищались любопытным племенем Тода. Мы были поражены колдунами Малабарского побережья. Мы уже слышали о нагах Ассама и необыкновенных обычаях веддов Цейлона. Ведды и пахари Северной Индии всегда отмечаются как самые уникальные племена.

Хотя и много статей уже опубликовано о Северном Пенджабе, где собрано вместе непостижимое скопление древних горных племён, есть ещё отдалённые горцы, которые так мало тронуты цивилизацией, что пытливый наблюдатель постоянно находит интересный новый материал.

Смешение древних раджпутов, сингхов с непальскими и монголоидными горцами дало очень индивидуальный тип, который также создал особую религию - комбинацию индуизма и буддизма.

Священная долина Кулу лежит, скрытая на границе Лахула и Тибета, образуя самую северную часть Пенджаба. Была ли здесь Арьяварша или Арьяварта - сказать трудно. Но самые значительные имена и события собраны в этой благотворной долине. Она называется Серебряной Долиной. Зимой ли, когда снег искрится, или весной, когда все фруктовые деревья покрыты снежно-белыми цветами, долина одинаково хорошо заслуживает своё название.

В этом древнем месте имеется триста шестьдесят богов. Среди них также
есть Готама Риши, посвятивший себя буддизму, который, как известно, жил здесь веками. Здесь Акбар Великий, чья статуя находится в храме Маланы, и все учителя и герои, кто мечом, а кто духом выигрывавшие великие битвы.

Деобан, их священный лес, порос столетними деревьями. Ничто не может быть уничтожено в тишине охраняемой рощи. Даже леопарды, медведи и шакалы находятся в безопасности в этом обиталище Бога. Kюди говорят, что некоторым из этих охраняемых деревьев более тысячи лет, а некоторым даже две тысячи. Кто просчитал их возраст? Кто знает их начало? И их конец не близок, так могучи необъятные стволы и корни.

Такие же древние деодары окружают храм Махадеви в Манали. Тяжёлые валуны, камни, напоминающие огромные монументы, разбросаны по всем горным склонам Гималаев. Около храма видны останки каменных алтарей. Говорят, что здесь боги встречаются во время весенних праздников. В темноте, внутри храма поднимается скала, омываемая доисторическим ручьём. Не здесь ли Ману составил первые заповеди для блага человечества?

На горном склоне над каждой деревней можно увидеть гребень древних гигантских хвойных деревьев или деодаров. Все эти места священные для трёхсот шестидесяти богов славной долины Кулу или, как называли её древние, "Кулута". Эти места отмечены индийскими пандитами, старыми тибетцами и известным китайским путешественником XVII столетия Сюань-цанем.

В долине Кулу вплоть до наших дней споры улаживаются прорицателями. В святилищах храмов несказуемые святыни, которые не позволено созерцать человеческому глазу. Хранитель храма входит в святилище очень редко и всегда с завязанными глазами и выносит один из священных предметов для инициации на короткое время.

Люди горного гнезда Маланы говорят на малопонятном языке, и никто ещё до сих пор не определил этот диалект. Они живут своей особой жизнью, и лишь отдельные их представители редко спускаются в долину, чтобы посетить храмы бога Джамлу. В высоких черных конических шапках с длинными серьгами и в домотканых белых одеждах эти горные отшельники идут по снежным узким тропам.

Во время Нового года в Индии вся долина Кулу отмечает праздник. Нам сказали, что богиня Трипура-Сундари выразила желание посетить нас. Триум-фальное шествие богини, её сестры Бхутанты и бога Нага прибыло. Перед нашим домом поставлен длинный ряд многоцветных знамён. Немного дальше - множество барабанов, труб и изогнутых медных рогов. Позже в прекрасно вышитых костюмах, всю дорогу танцуя, с изогнутыми саблями пришли жрецы, гуры, кадары и местные праздничные танцоры. На широком дворе процессия остановилась. Каждый из трёх паланкинов богов был покрыт серебряными и золочёными масками. Музыка гремела, пелись песни, и начался дикий воинственный танец с мечами. Подобно кавказским горцам или меченосцам Курдистана, сыны древней воинственной долины бешено, но грациозно кружились в танце.

Затем появился старый браминский жрец. Он взял две сабли у молодых танцоров... Как будто случилось чудо, согбённый старый жрец вдруг наполнился жизнью и, как воин, закружился в диком священном танце. Кривые сабли засверкали. Тупой стороной сабли старик наносил себе воображаемые символические раны. Казалось, будто он перерезал себе горло. Потом неожиданным движением обнажённая сталь прошла в открытый рот... был ли это старик или юноша, замаскировавшийся седой бородой?

Всё это было необычно. Но самое неожиданное было впереди. Танцоры успокоились. Музыканты отошли в сторону. Паланкины богинь были возложены на плечи мужчин, но те, которые несли их, не прикасались к шестам руками. Напротив, казалось, что паланкины толкали их, и они шатались, как пьяные, повинуясь неведомой силе. С паланкинами на плечах они стали двигаться кругами.

Вдруг паланкин, казалось, устремился к выбранному человеку, направив конец шеста прямо ему в грудь. Он содрогнулся, стал бледным, и всё его тело задрожало... Изменившимся голосом он выкрикивал пророчества. Но богиня пожелала ещё говорить через другого. Снова паланкин повернулся кругом. И снова один был избран и одарён правом говорить. Это был бледный юноша с длинными чёрными кудрями. Снова затуманенный взгляд, стучащие зубы, трясущееся тело и внушительное провозглашение пророчеств. Новый год был отмечен. Процессия снова выстроилась и вернулась крутой горной тропой в храм, где барабаны будут греметь долго за полночь и где танцоры снова будут кружиться в священных воинственных танцах.

Хорошо, когда боги долины Кулу милосердны.

Что жители Кулу любят больше всего? Танцы и цветы. Мы присутствовали еще на одном танце с мечами. Лезвия мечей, искусно вращаемые, со свиётом рассекали воздух вокруг танцующих красочно одетых мужчин, двигающихся локоть к локтю и распевающих протяжные песни в сопровождении барабанного боя и литавр. На богатых носилках под украшенным балдахином сидел Кришна с голубым лицом в золотых парчовых одеждах. Рядом с ним восседала Радха, а впереди была маленькая Кали, лицо чёрное, как у нубийки, с длинным красным вытянутым языком.
Дети, которые представляли богов, сидели очень серьёзно, понимая своё назначение. А вокруг стояла толпа - смешение многих народов: пахари, тибетцы, индусы, ладакцы и многие другие типы горцев с необычными лицами. Всё это, казалось, перенесло меня назад, в американское юго-западное Пуэбло, где во время праздников мы видели аналогичные ряды людей с переплетёнными руками, которые изображали дождевые облака, сбор урожая и охоту - всё, что волнует и радует народ, живущий в контакте с природой.

Во время нашего путешествия мы слышали много об обычаях богов. Мы видели, как китайцы наказывают своих богов, топят их в реке, отсекают им руки и ноги и лишают их достоинства. Самоеды или намазывают своих богов жиром, или порют их. Короче, всякое может случиться даже с богами. Но законный договор, который заключается с богом в долине Кулу, это уже что-то новое. В Библии мы читаем о договорах, заключённых с богами, но, конечно, это делалось без документов о доходах в пользу правительства. Но здесь, в долине Кулу, боги очень близки к жизни и действуют в соответствии с сегодняшними законами страны. Передо мной договор между частным лицом и богом Джамлу, касающийся водоснабжения. Таких письменных контрактов с богами я никогда до этого не видел. Всё становится современным, и даже боги подписывают контракты на бумаге с марками.

Но в долине Кулу не только существуют договоры с богами, но есть даже волшебная сказка о золотом петушке. Передо мной документ о продаже старинной крепости, в которой есть особый пункт о том, что предыдущий владелец оставляет за собой право на четвёртую часть золотого петуха, захороненного в этой земле. Сказка о золотом петушке!

Гур, жрец при богах, является самым почитаемым во всей долине Кулу. Он одет во всё белое, на нём домотканый шерстяной плащ и маленькая шапочка на чёрных седеющих волосах. У него орлиный нос и сверкающие глубоко посаженные глаза. На нём белые штаны. Гур восседает на коврике и, закончив жечь благовония, даёт каждому из нас цветок как знак благосклонности богов. Боги очень удовлетворены, - сообщает он нам. Мы не оскорбили их. Напротив, мы даже собрали их изображения около нашего дома, принеся их из старого разрушенного храма. Есть статуя Гуго Чохана верхом на коне, богиня Кали, Риши Картик, Свами Нансиганг, Парбати и несколько изображений Нарсинга, защитника этого места.

"Скажи нам, гур, ты видел Нарасимху? - спросили мы его. - Мы слышали, что многие люди видели покровителя этих мест".

До того как гур успел ответить, учитель индусской школы, который присутствовал там, сказал: "Конечно, многие из нас видели Нарасимху. Старый Раджа, который стал покровителем этой долины, бродит ночью около своего бывшего замка и по горным тропам. Все ваши слуги здесь видели лунной ночью, как высокая величественная фигура с длинным посохом спустилась с горы и исчезла прямо перед их глазами... Я сам видел Нарасимху дважды. Один раз в этом самом доме. Покровитель вошёл в мою комнату ночью и, прикоснувшись ко мне, хотел сказать мне что-то. Это было так неожиданно, что я испугался, и видение исчезло. Другой ночью я возвращался горной дорогой из замка домой. И я встретил самого покровителя, который сказал: "Почему ты идёшь так поздно, когда все уже спят?" Вы можете спросить капитана Б. и жену плантатора Л. Они оба знают о появлении Нарасимхи".

Старый гур, пожевав тонкими губами, сказал: "Я видел Нарасимху. А также богиню. Она подошла ко мне как маленький ребёнок, и благословила меня на посвящение в гуры. Я был тогда очень молод. У ворот храма я наложил на себя обет поститься и бодрствовать 72 часа. И утром, после того как прошли эти часы, неизвестная маленькая девочка пришла ко мне. Ей было около семи лет, одета в прекрасные одежды, как на праздник, хотя был обычный день. И она сказала мне: "Ты выполнил своё задание. Иди и действуй, как решил!"

Гур много рассказал нам о великих местных Риши: боги в долине живут в процветании. У них много имущества и земли. Без их разрешения никто не может срубить дерево. Боги приходят друг к другу в гости. Многие люди видели богов путешествующими. Иногда они летают, иногда ходят, делая огромные прыжки, опираясь на посохи. Конечно, помимо этого, несколько раз в году они совершают триумфальные шествия в сопровождении барабанного боя и рёва труб. В кладовых храмов скрыты богатые одежды, жемчуг, золотые и серебряные маски - всё это принадлежит богам.

Жена плантатора Л. рассказывала, что действительно, находясь однажды ночью в наггарском замке, она была разбужена шумом в соседней комнате, и на пороге появилась белая фигура среднего роста. Но она очень испугалась, и фигура исчезла, производя такой шум, что две английские леди, спавшие в соседней комнате, тоже испугались. Так же шумно фигура двигалась и в других частях замка. Миссис Л. увидела и другую интересную вещь. На площади Султанпура бежала собака, преследуемая белой прозрачной фигурой.

Брамин в большом жёлтом тюрбане рассказал нам, как местные боги помогают жителям долины Кулу. "В доме одного человека произошло несчастье, в ужасе он убежал в горы, ища помощи у богов. Три дня он провёл в скалах. Кто-то невидимый принёс ему пищу и сказал вслух: "Ты можешь возвращаться домой". Человек вернулся и нашёл, что всё в порядке. Другой человек ушёл в горы Маникаран и уединился в медитации. Неизвестные йоги появились перед ним и окружили его лучезарным светом. С того дня все жители долины следовали за этим человеком, оказывая ему уважение и доверие. Это было около пятидесяти лет тому назад. Если вы хотите попытаться увидеть Риши, поднимитесь в горы к одному из горных озёр.
Постясь и молясь, поживите там, и, вероятно, один из покровителей появится перед вами".

Люди Кулу относятся к своим божествам по-дружески. В таких древних местах, как Наггар и Манали, собраны все великие имена. Законодатель Ману дал своё имя Манали. Великий Арджуна чудесным образом проложил проход от Арджунагуфа до Маникарана, куда он ходил к горячим источникам. После великой войны, описанной в Махабхарате, Пандавы пришли в Наггар и выше храма Тхавы построили свой замок, остатки которого видны до сих пор.
Здесь, в долине Кулу, жил также Вьяса, составитель Махабхараты. Здесь находится Вьясакунд, священное место исполнения всех желаний. В Баджаура, около реки Беас, стоит храм, связанный с именем Гессер-Хана. Придя со стороны Ладака, великий герой настиг здесь своих врагов и победил их. На этой же реке Беас, называемой в истории Гипатосом, около Манди, остановился Александр Великий. Холм связан с именем завоевателя. На вершине холма лежат руины.

Здесь также по соседству находится знаменитое озеро Равалсар, место, где жил великий учитель Падма Самбхава. Тысячи пилигримов посещают это замечательное место, приходя из-за горных хребтов Тибета, Сиккима, Ладака и Лахула, где процветает буддизм. Из Кулу пришёл известный проповедник буддизма Санта Ракшита. Установлено, что Кулу и Манди есть та священная земля Захор, которая так часто упоминается в древних хрониках. Здесь после преследования нечестивого короля Ландарма были спрятаны самые древние книги. Даже место этих захороненных сокровищ указано приблизительно.

В Наггаре показывают пещеру знаменитого духовного учителя Пахари Баба, который заставил жестокого раджу вести набожную жизнь. Это прекрасное тихое место, спрятавшееся среди густых деодаров и хвойных деревьев. Маленький звенящий ручей и птицы перекликаются друг с другом. Брамин охраняет священную пещеру, которая сейчас украшена храмом. Главным божеством этого храма является изображение, как называет его брамин, - Тараната. Он выносит изображение из храма, и в нём нельзя не узнать Татхагату, Готаму Будду - Учителя. Таким образом, индуизм горных пахари смешался с его предшественником - буддизмом. В других храмах также можно увидеть, помимо Шивы, Кали и Вишну, изображения Будды, Майтрейи и Авалокитешвары. И все эти памятные изображения отражены в собрании трёхсот шестидесяти Риши, защитников и держателей этого благословенного края.

Нельзя не упомянуть, что под именем Трилоканата - Бога Трех Миров - в верхней Кулу, как и в княжестве Чамба и Лахуле, поклоняются Авалокитешваре. Это подтверждается типичными деталями изображений.

На границе Лахула, который тоже является древним бывшим тибетским княжеством, на скалах вырезаны изображения мужчины и женщины девяти футов высотой. Говорят, что таким был рост древних жителей. Любопытно, что в Бамиаме, в Афганистане, есть огромные изображения в скалах, которые также связаны с легендой о древних великанах.

Землетрясения в Кангре разрушили многие храмы, но память народа хранит имена героев и учителей. Здесь также возведены памятники разного типа, напоминающие о том, что возможно уже забыто. В Манди и в Кулу вы можете увидеть большую стелу наподобие древних менгиров с повреждёнными временем изображениями. Тесными группами стоят здесь гранитные блоки, хранящие какую-то тайну. Что это за тайна? Память о чём они воскрешают? Эти памятники относятся ко всем поколениям местных раджей и показывают количество их жён, которые похоронены живыми вместе с телами их покойных правителей. Против этого жестокого обычая боролся Акбар; иногда объединитель Индии сам мчался на своём коне, чтобы предотвратить жестокий удел невинных женщин.

Камни говорят о прошлом. Но к северу от Кулу поднимаются пики основной цепи Гималаев. За ними лежит дорога на Лахул и Ладак, а главный белый исполин называется Гуру-Гури Дхар - "путь Духовного Учителя". Эта концепция объединяет всех Риши в великое единое целое, ведя по пути к Высотам.

В Серебряной Долине Великий Пастух призывал к жизни все живые существа серебряными звуками своей флейты. Он зовёт к радости. И яблоневые, грушевые, вишневые, сливовые деревья откликаются на призыв буйным цветением. Ивовые деревья раскрывают пушистые цветы, абрикосовые деревья стали сиреневыми. Ореховое дерево покрывается жёлтым цветом, и, как исцеляющий нектар, течёт ароматный живительный сок деодаров.

Под яблонями, покрытыми розовым цветом, вечный Кришна на своей флейте играет свои божественные песни возрождения.
___________________________________________


Продолжение следует....