Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
КНИГИ Н.К. РЕРИХА

ХИМАВАТ

(продолжение 1)
*************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ.

СТАРИННЫЕ ЛЕКАРСТВА
ПРИВЕТСТВИЯ ВЕЛИКОМУ МАСТЕРУ!
ХИМАВАТ
ШРИ РАМАКРИШНА
ТОЛСТОЙ И ТАГОР
ГУРУ - УЧИТЕЛЬ
РАДЖ-РАДЖЕСВАРИ
****************************************************************


СТАРИННЫЕ ЛЕКАРСТВА

Доктор Бернард Рид занят чрезвычайно полезным делом. С пожелтевших, забытых и часто осмеянных рукописей китайских фармакопей он заново открывает для учёного мира многие факты, к которым в настоящее время привлечено внимание современной науки. Нам особенно дороги труды этого учёного. Много раз мы указывали на необходимость изучения старинных фармакопей и всяких народных средств, прошедших через вековой опыт.

Нас часто высмеивали за это. Некоторые учёные боятся показаться отсталыми, и не дай бог потерять хоть один листок из лаврового венка модернизма. Совсем недавно меня обвинили в том, что я поддерживаю отсталые взгляды учёных вместо того, чтобы вкупе с модернистами отвергнуть всё, что было создано ранее. Пришлось объяснять, что не всё в старинных фармакопеях абсолютно верно и полезно. Мы лишь настаиваем на изучении древних фармакопей как ещё одного источника, подтверждающего некоторые выводы талантливых современных учёных.

Уже давно мы слышали о научных исследованиях доктора Бернарда Рида. Несколько лет назад наш друг, почтенный Чарльз Крейн, рекомендовал этого учёного для сотрудничества с нашими институтами, так оно и случилось. И теперь с возрастающим интересом мы следим за газетами, которые отводят целые столбцы научным исследованиям доктора Рида. Парадоксально, но большинство новейших открытий совпадает с самыми древними источниками! А по-другому быть и не может, ведь благодаря исследованию древних рукописей доктор Рид подтверждает последние научные достижения. Строгие научные выводы очень поучительны для историка, поскольку наглядно подтверждают, как бережно следует прикасаться к прошлому человечества, вобравшему в себя много полезных наблюдений. В такие моменты мы имеем дело не только с цивилизацией, но и с культурой во всём её многообразии.

Многим покажется, что исцеление, совершенное благодаря ослиной шкуре, овечьим глазам, оленьим рогам, собачьим мозгам, всевозможным травам и т. д., а также всему, на что указано в фольклоре - пустое китайское суеверие и им остаётся только сожалеть о глубокой вере, коей удостоились столь абсурдные средства.

Однако широкие исследования, проводимые доктором Бернардом Ридом, директором отделения физиологии, и его единомышленниками из института медицинских исследований им. Генри Лестера, могут в значительной степени уменьшить столь популярный в определённых кругах скептицизм. Задача института Лестера заключается в том, чтобы пробудить в современной западной науке интерес к китайцам, отдать должное уважение их эмпирическим методам познания, лежащим в основе древнекитайской медицины.

Рид выдвинул идею о том, что если некоторыми терапевтическими средствами пользовались на протяжении многих веков не только в Китае, но и в Индии, без учёта ещё более древних цивилизаций, согласно древним манускриптам, можно с уверенностью сказать, что во всём этом есть рациональное зерно.

Своей работой доктор Рид и его сотрудники пытаются подвести под эмпирические практики рациональную базу, используя для этого высококвалифицированных специалистов и более глубокое понимание законов, устанавливая новые стандарты с учётом собственных расчётов, определяя ошибки и недостатки ассимиляции, и благодаря этому - найти новые пути исследования, которые могут принести современной медицине ценные результаты.

Доктор Рид работает над этим в Китае в течение тридцати лет, и его труды увенчались успехом: масло чалмугры и эфедрин впервые изготовлены в пекинской лаборатории, и это лишь один из его серьёзных вкладов в медицину. В настоящее время, имея прекрасные условия работы в шанхайском институте им. Лестера, куда он приехал два года назад, чтобы возглавить отдел физиологии, появятся ещё более ценные результаты по китайской Materia Medica и обогатят современную науку. В настоящее время огромное количество местных китайских лекарств и пищевых продуктов исследуется на химический состав и содержание витаминов.

Необычайно широкое применение в Китае выпаренной ослиной шкуры, называемой "ах-чиао", как восстановителя крови и средства, останавливающего внутреннее кровотечение, как общего питательного средства для больных, особенно страдающих туберкулёзом, привело к исследованию её химических и физиологических свойств. Доктор Т. Ж. Ни обнаружил, что шкура содержит большое количество глицина, цистина, лизина, аргенина, хистидина. Назначенная для приёма внутрь, она улучшает поглощение нитрата кальция и повышает содержание кальция в крови.
Вытяжка "ах-чиао" применяется внутривенно и признана эффективным средством для восстановления слабого кровообращения после кровоизлияния и шока. Продолжается дальнейшее исследование её воздействия при мышечной атрофии. В Ханчжоу только в одном магазине было продано ослиных шкур на четверть миллиона долларов.

Исследование питания показало, что большое количество людей питается недостаточно, и это может привести к скрытой или открытой форме цинги. В древнекитайской медицинской практике такие симптомы, как слабость в коленях и общая апатия, лечились различными средствами, в зависимости от наличия витамина С. На шанхайских базарах и в окрестностях города было закуплено сто двадцать возов готовых продуктов питания и лекарств, которые были подвергнуты исследованию на содержание витамина С. Полученные результаты изложены в докладе Йох-Фонг-Гхи и доктора Рида, посвящённом памеле.

В цитрусовых плодах памелы было обнаружено повышенное содержание витамина С, что превосходило его количество в грейпфрутах и различных сортах апельсинов. Интересные данные получены при исследовании многих видов листьев, используемых в лечебных целях, таких, как одуванчик, тутовые ягоды, настурция, тополь, пастушья сумка, амарант. Зелёный амарант, мало известный иностранцам, в большом количестве произрастает в стране и имеет высокое содержание витамина С, а по содержанию кальция и железа он превосходит шпинат. Наличие большого количества витамина С в иве, листьях тополя и пастушьей сумке способствовало их применению в древней медицине.

Доктор Рид утверждает, что древнекитайская медицина нуждается в серьёзном изучении, прежде чем учёные-ретрограды и модернисты произнесут о ней своё суждение. Как исторический источник она имеет ценность и для антрополога, и для натуралиста, и для физиолога. При изучении её находим огромное количество честных сведений о китайской фауне и флоре, некоторые виды которых употреблялись в качестве пищи и лекарств, и это требует серьёзных исследований.

В китайском классическом трактате о продуктах питания Пен Тзао Канг Му указывается на чрезвычайно токсичные вещества, содержащиеся в гибриде аниса и ядовитой теродентовой рыбе, а также на лечебные свойства апельсинов, желатина и лакрицы. Таким образом, на практике нет различия между продуктами питания и лекарствами. Многотомная литература по древнекитайской медицине охватывает всё естествознание и замечательные тысячелетние наблюдения.

Доктор Рид понимает, что независимо от прикладного значения китайская медицина нуждается в большем осмыслении и доброжелательном отношении со стороны современной науки. Нужно заставить общественность поверить в неё. В Азии необходимо широко применять научные методы, чтобы люди смогли оценить значение древней медицины и подняться до понимания новейших достижений современной, а также ощутить их взаимосвязь.

"Следует отметить, - пишет доктор Бернард Рид в докладе "Новейшая фармакология и древняя медицина", - что современная британская фармакопея использует только девять субстанций животного происхождения, почти все из которых так же совершенно безвредны, как жир и воск. В то время как современная медицина изучает печень, желудок, содержание витамина А в глазах, адреналин и т. д., полезно узнать, что для лечения в древней медицине применялись многие ткани животных".

В докладе доктор Рид приводит таблицу, в которую включены 26 органов от шести домашних животных, применявшихся в древнекитайской медицине. К этим животным относятся: корова, лошадь, свинья, цыплёнок, овца и собака.
При укусах бешеной собаки к ране прикладывали мозг того же животного. Здесь прослеживается связь с современной методикой Пастера, достойная изучения.

Из бархатистых рогов северного оленя и особей другого вида готовят порошкообразное лекарство, высоко ценимое китайцами. Последние исследования русских учёных показали, что в нём присутствует мужской половой гормон.

Радужка и хрусталик глаза овцы применялись при слабом зрении и конъюнктивитах. Глаза ястреба, попугая и макрели назначались при слепоте. Недавно Уолд выделил витамин А из радужки овец, свиней, крупного рогатого скота и лягушек.

В древнекитайской медицине печень свиньи предписывалась от слепоты, бери-бери и т. д., а недавно обнаружили, что она богата витаминами А, В, С, D и Е. Подобных примеров можно привести множество. B качестве примера лечебной травы приводится пастушья сумка, которая была забыта из-за отсутствия видимого эффекта, но в которой, как оказалось, в достаточном количестве содержалось три вида витаминов, что оправдало её применение при лечении некоторых болезней.

Народные средства, претендующие на повышение рождаемости, часто ассоциируются с магией. Но доктор Рид уверен, что при расширении объёма научных исследований в данной области придёт и разгадка, однако все претензии должны быть тщательно изучены.

Некоторые люди страдают от недостатка йода в организме. Много веков назад в Китае уже использовали морские водоросли для лечения щитовидной железы. До сих пор доверяют этим старинным лекарствам, оказавшимся столь эффективными.

По словам доктора Рида, можно сослаться на многие другие лекарства, но и так уже достаточно процитировано, чтобы понять: наука может развиваться, устремляясь вперёд к будущему и возвращаясь назад к прошлому. Можно постичь самый выгодный путь развития, изучая страницы древней эмпирической медицины, но для этого учёному, как никому другому, следует держать ум открытым, с помощью современного знания и современной технологии и, главное, без предрассудков изучать обычаи наших предков, которые так же, как и мы, боролись за жизнь против смерти и болезней.

В Китае сохранились удивительно точные записи человеческого опыта в области медицины за прошедшие тридцать - пятьдесят веков. Это не собрание божественных откровений, а эмпирические открытия, которые до настоящего времени просеивались через слишком крупное сито науки прошлого столетия.

Таким образом, ничего не разрушая, без оскорбительных насмешек можно открыть новые полезные возможности, доступные всем. Многолетний опыт доктора Рида доказывает, что если учёные следуют путём честного доброжелательства, перед ними откроется многое из того, что останется скрытым от злого сомневающегося глаза. Честное исследование и самодовольный скептицизм - две абсолютно противоположные вещи, а путь подозрительного неверия тёмен и извилист.

Во всех древних рукописях можно найти лекарства, достойные тщательного изучения. Частицы истины неоспоримы. Порой формулы древней мудрости выглядят загадочно для поверхностного исследователя, но если эти иероглифы изучать серьёзно без предвзятостей, то истина обнаружит себя.

Путь отрицания - это путь невежества. Новейшие открытия подтверждают непрерывность человеческой мысли на протяжении всех веков. Формулы становились непонятными из-за особенностей языка или от сознательного стремления сохранить у определённых людей ценные знания. Не будем порицать такую предосторожность, ибо сказано: "Не бросайте жемчуг перед свиньями!" По-разному следовали этому завету. "Нет пророка в своём отечестве". - Эта печальная истина также была дана не без благого умысла будущему человечеству.

Наступит время, когда во всех сферах жизни невежественное, самодовольное отрицание будет вытеснено светлым, не омрачённым предубеждением исследованием. Порадуемся каждому благосклонному исканию - в нём истинное доброжелательство!

По цветущим нагорьям Гималаев всё ещё бродит великий аюрведист Гуру Чарака. Светлая мудрость знает, какое бесчисленное множество ценных лекарств дано человечеству.

Нет ни прошлого, ни будущего, ни старого, ни нового для вечно дарующей жизнь Панацеи.
_______________



ПРИВЕТСТВИЯ ВЕЛИКОМУ МАСТЕРУ!

Доктор Абаниндранат Тагор!

Так мало радости суждено обремененному человечеству в текущие дни Армагеддона. Среди неизменных ценностей Искусство занимает преобладающее положение. Воистину, мы благословляем всех, кто, несмотря на трудности, собирается и творит во имя Красоты. Они знают, что эта творческая работа даёт жизнь великому Возрождению их Родины.
Это наша прекрасная обязанность - выявлять этих истинных героев народа. Грядущее поколение должно хорошо знать, кому оно обязано своим расцветом и почему оно имеет счастливые возможности пользоваться всеми достижениями и творениями.

Жизнь художника нелегка. Но вечная битва делает эту жизнь прекрасной. Восемнадцать лет я связан с Индией, но уже задолго до этого я почувствовал истинность и неоспоримую силу её растущего самоопределения. И сейчас, глядя на чудесное развитие индийского искусства, такого многообразного, я вижу, насколько оправдано было моё первое впечатление.

Как величественный маяк возвышается доктор Абаниндранат Тагор, как гуру чистой Школы Искусства. Он освящает лучших современных художников Индии. Своим неутомимым примером он открывает врата блистающему будущему.

Чувства, заложенные в его картинах, в их образном неподдельном ритме, полны поэтического символизма. Кажется, что его произведения говорят о своём творце: "Мы - гимн его руке и сердцу".

Мои братские приветствия доктору Абаниндранату Тагору.

___________________________________________________



ХИМАВАТ

Может ли сеятель наверное знать, как уродится его посев? Налетит ли град, достанет ли коней, чтобы вывезти данную жатву? Сеятель может лишь предполагать, но знать ему не дано. Бодрость и настойчивость даны ему в проведении каждой новой борозды пашни. Знает сеятель сроки посева и спешит не упустить их даже в одном лишь предположении.

Строители чудных храмов и твердынь не знали, будет ли им дано завершить их. Но всё-таки твёрдо - уверенно полагали они их основание и возводили, пока хватало сил и возможностей. Иногда лишь в веках завершалось строение, но зачинатели новых основ не огорчались этим и не остывали в своём строительном рвении.

Созидание есть молитва сердца. Посев есть потребность духа. Если усомниться и заранее огорчиться всеми опасностями, возможными для будущего урожая, то ведь это будет не жизнь, но горчайшее непотребство. Если сломить дух невероятием завершения строения, то ведь это будет отступление и одичание.

Писатель вдохновляет неведомых ему читателей. Певец слагает свои лады для незнаемого ему слушателя. Творец шлёт свои достижения на потребу и радость мира. Для себя или для мира поёт птица? Не сможет не петь она каждое утро. Не боясь хищника, свивает в сужденный срок птица гнездо своё.
Строитель должен созидать. Он не может жить без строительства. Созидание есть его песнь, его молитва, его труд сладчайший. Строитель слагает основание твердынь, и храмов, и хранилищ, не ослабляя себя мыслью, кто и когда завершит кровлю здания. Строитель не упустит сроков начала, зная о росте зерна.

Разве остановит строителя неуверенность в средствах для кровли? Зерно растёт, и с ним растёт всё окружающее. Корабль не знает всех возникающих по пути его вихрей и тем не менее вовремя распускает потребные паруса. Если мы просмотрим историю всяких строений, то именно поразимся, как возможности нарождались вместе с возведением стен и башен.
И творцу, и кормчему, и строителю незнакома боязнь. Не окрепнут основы в страхе и трепете. Семя мало, но уже имеет в себе весь запас роста, и цветения, и благоухания. Семя даст и следующие семена. Сеятель не боится сеять; строитель не страшится созидать, лишь бы сердце знало неотложную нужность пашни и строения.

Для всякого начала нужно малое семя. Учить можно и в очень малом доме. Творить можно и в тесном углу. Охранять можно и в самом скромном доспехе. В каждом стремлении к созиданию будет искание и жажда нового совершенствования. В этих поисках - основа жизни. Её крепость слагается неудержимым стремлением к достижению. Конечно, достижения эти и целесообразны, и соизмеримы.

Не будут прочными так называемые вавилонские башни, когда в основе лежит лишь превосходство. Истинный строитель стремится к совершенствованию, но ему чужда мысль о том, чтобы лишь превзойти что-то. Истинный строитель прежде всего и соизмеряет, чтобы создания его пребывали в пропорциях нужных и своею гармонией лишь увеличивали бы созвучия эпохи. Строитель понимает, что такое эволюция и вечное спиральное движение в своей беспредельности и непрестанности.

Всякое несоизмеримое уродство будет противно строителю. Чувство гармонии, соизмеримости является отличительным качеством истинного строителя. Нельзя обучить человека этим врождённым созидательным пропорциям и предвидениям. Если эти качества уже заложены, но бездействуют - их можно разбудить. Сон качеств нарушается самыми неожиданными способами, иногда совершенно негаданными и неречёнными. Мудрые собеседования, поиски расширенных горизонтов, искусство мышления могут разбудить в тайне сохранённые, созидательные потребности. Всеми доступными средствами нужно вскрывать эти тайники, сокровища которых могут приносить человечеству истинную пользу.

Так же точно нужно развивать в себе и сознание, насколько прочное древо вырастает всегда из зерна малого. Сколько раз пытались сажать в землю уже взрослые, большие деревья, и почти никогда эти несоизмерённые посадки не давали прочных последствий. Но чтобы осознать целесообразность посадки из зерна, нужно духом понять и полюбить всю чудодейственную мощь этого зерна.

Наблюдение и исследование зёрен вызовет необычайное размышление. Да-же доподлинно зная, какие гиганты вырастают из мельчайшего зерна, ум человеческий всегда запинается об это чудо. Как это возможно, чтобы в мельчайшей оболочке уже сохранились все формы будущего строения, все его целебные и питательные свойства? Строитель должен думать над этими зёрнами, из которых так мощно и целесообразно вырастает всё будущее древо на многие века.

Нельзя откладывать строителю его строительные мысли, пока механически соберутся все средства выполнения. Нужно помнить, что средства растут вместе с процессом созидания. Если средства как бы иссякают до окончания строения, это лишь значит, что где-то новые запасы уже выросли, уже сложены, и надо их лишь усмотреть.

Дело строителя должно быть делом весёлым. В сердце своём он знает здание своё завершённым. Чем полнее и глубже сознает строитель это завершение, тем радостнее путь. В существе своём строитель уже не может быть эгоистом, ибо ведь не для себя же он строит! Строитель, прежде всего, понимает смысл образовательного движения, и потому в мышлении своём он не может быть недвижным.

Каждая недвижность уже есть смерть, уже есть предвестник разложения и распада. Так же точно каждое созидание есть предвестник жизни. Потому-то при каждом решении строителя возникает прилив новой энергии. То, что казалось непереносимым вчера, становится лёгким, когда утвердится мысленно надобность нового построения. Поистине, в каждом новом построении выявляется прекрасное. Разнообразны строители. Касаются всех земных пределов. Пусть это творческое разнообразие хранится, ибо и в самом великом творчестве прежде всего несчетное разнообразие. Везде, где есть хотя бы зачаток строительства, там уже будут оживляться пустыни. Помимо всех материальных пустынь, самыми грозными остаются пустыни духа. Но каждый строитель уже будет оживителем этих самых грозных пустынь.
___________________



ШРИ РАМАКРИШНА

Мы в монгольской пустыне. Жарко и душно было вчера. Вдали громыхали грозовые тучи. От подъёма на каменистое Ширет Обо наши друзья приустали. Уже направляясь к стану, мы заметили вдалеке огромный вяз-карагач, возвышавшийся среди окружавшей пустыни. Размеры дерева, его какие-то знакомые нам очертания повлекли к нему. Ботанические соображения подсказывали, что в широкой тени одинокого великана могут быть нужные нам травы. Скоро все присутствовавшие собрались у двух мощных стволов карагача. Тень его, густая-прегустая, раскинулась более чем на пятьдесят футов. Мощные стволы наросли причудливыми наплывами. В богатой листве щебетали птицы, а мощные ветви протянулись во все стороны, как бы желая приютить всех приходящих.

На песке вокруг корней запечатлелись самые разнообразные следы. Рядом с широким волчьим следом отпечатались тоненькие копытца дзерена - местной антилопы. Тут же прошёл и конь, а рядом с ним осталась тяжёлая поступь быка. Наследили разные птицы. Очевидно, всё местное население приходило под радушную листву великана. Особенно напомнил нам вяз-карагач раскидистые баньяновые деревья Индии. Каким местом благословенного схода служили такие деревья! Сколько путников под ними получало отдохновения и телесные, и духовные! Сколько священных повествований запечатлевалось под ветвями баньяна! И вот одинокий гигант карагач в монгольской пустыне живо перенёс нас под сень баньяна. Мощные ветви карагача напомнили нам и о других могучих восхождениях Индии. Какая радость помыслить об Индии!

Подумалось о светлом гиганте Индии, о Шри Рамакришне. Около этого славного имени столько самых почтительных определений. И Шри, и Бхагаван, и Парамаханса - словом, всё, чем народный глас хотел бы оказать своё почтение и уважение. Иногда народ присваивает наиболее почётное имя. Наконец, поверх наипочётнейших, остаётся одно имя, распространившееся по всему миру - Рамакришна. Имя личное уже обратилось в целое всенародное, всемирное понятие. Кто же не слыхал этого благословенного имени? К нему так идёт слово о благе и щедрости. Кроме самых чёрствых сердец, какое же человеческое сознание будет противоборствовать благу?

Вспоминаем, как вырастало в разных странах познание светлого учения Рамакришны. Вне злобных пререканий, вне взаимоущемлений, слова о благе, близкие каждому человеческому сердцу, широко распространялись, как могучие баньяновые ветви. На путях человеческих исканий как маяки вставали эти зовы о добротворчестве. Мы знаем и не раз слышали, как "случайно" искренние и ищущие находили книги учения Рамакришны. Мы сами замечательно нашли эту книгу.

Сотни тысяч, до миллиона людей сходится вместе в памятный день Благословенного Бхагавана. Сходятся в благожелании, поистине добровольно и обновляются добрыми воспоминаниями и устремлениями. Это замечательное выражение гласа народа. Это народный суд, народное почитание, которое нельзя понудить и заставить. Как лампады засветляются одна от другой - и неистощим огонь, так и такое народное почитание не меркнет и светит через все дни современных мировых смятений.

А ведь много смятений сейчас. Казалось бы, смущён и отвлечён дух народный от основ духовных. Справедливо часто слышится плач о потрясении основ. Но этот миллион сошедшегося народа разве не является живым доказательством того, что поверх смущений дня сегодняшнего живет неиссякаемая духовность и устремление ко благу. Мы оптимисты, и благожелательность преодолевает все препятствия.

В жаркий и душный день, не убоясь расстояний, сходятся путники почтить память Рамакришны. Разве это не замечательно? Не формальная обязанность сводит воедино всех этих разнообразных путников. Чистосердечное благое устремление повелительно приводит их к местам, запечатлённым именем Рамакришны. Ведь это для наших дней так необычайно ценно. Необычайно, что среди тяжких трудов, среди сомнений, среди поникновений люди всё-таки могут вспыхивать огнём светлым. Сердце их зовёт сойтись вместе. Не толкаться, не буйствовать, не разрушать, но слиться единой мыслью о благе. Великую силу имеет объединенная благая мысль. Как же должно ценить человечество те светлые явления, которые являются побудителями этих объединительных, мощных и созидательных мыслей? Мысль о благе будет прежде всего творяща. Благо не разрушает - оно созидает. Словами блага выясняются те вечные основы, которые заповеданы человечеству на всех лучших скрижалях. Призыв Благословенного Бхагавана к творящему благу навсегда останется великим духовным наследием человечества.

В дни потёмок особенно драгоценен свет. Пусть вечно охранится Свет! В своих притчах о благе Рамакришна никогда никого не умалил. И не только в учении, в притчах, но и в самих деяниях своих Рамакришна никогда не допустил умаления. Вспомним его отношение ко всем религиям. Ведь такие понимания тронут самое окаменелое сердце. Широко чувствовавший Бхагаван, конечно, обладал многими чувствознаниями. Дар исцеления он, в свою очередь, отдавал широко. Он ничего не оставил под спудом. Он исчерпывал свои силы в благословенных отдачах. И болезнь его - конечно, через эту отдачу духовной энергии для излечения людей. Но и в них, этих несчетных благородных отдаваниях, Рамакришна явил нам меру свою.

В разных частях света почитается имя Рамакришны, почитается и Свами Вивекананда, который явил лик истинного ученика. Имена Рамакришны и Вивекананды, прославленной когорты их последователей, тоже останутся на самых замечательных страницах истории духовной культуры Индии. Не только так свойственная Индии глубина мышления, но именно всенародно проявленное свидетельство Гуру и челы - ведь это должно так многим напомнить о чём-то очень основном. Проходят века, сменяется качество цивилизации и культуры, но Учитель и ученики останутся в том же благом соотношении, которое издавна было преподано в Индии. Много веков тому назад были записаны слова мудрости. Но сколько же тысячелетий до этого они жили в устной передаче. И как ни странно сказать - в передаче, может быть более сохраненной, нежели даже иероглифы свитков. Умение сохранить точность тоже истекает из окрепшего сознания о совершенствовании в применении чудесных камней прошлого для нового светлого будущего.

Не только неувядаемая ценность учения о благе, сказанного Рамакришною, но именно нужность этого слова и для современности является несомненной. В то время, когда духовность, как таковая, начинает очень часто вытравляться неправильно понятыми формулами, тогда светлое созидательное утверждение особенно драгоценно. Стоит лишь справиться о цифрах изданий миссий Рамакришны. Стоит лишь вспомнить все то огромное количество городов, в которых люди собираются вокруг этого зова о благе.
Цифры эти не нуждаются ни в каком преувеличении. Нет неестественной нервности или преднамеренности в происходящих тихих и мысленно углубленных собраниях. Ведь это тоже одно из ближайших свидетельств истинной строительности. Все глубоко осознаваемое не в шуме и в смятении творится, но нарастает планомерно, в высшей соизмеримости.

Мысли о благе, так щедро преподанные Рамакришною, должны пробуждать и благую сторону сердец человеческих; Ведь Рамакришна не отрицатель и не нарушитель. Он строитель во благе, и почитатели его должны открыть в тайниках своих истинное добротворчество. Деятельно это добротворчество. Естественно претворяется оно в творчество на всех добрых путях. Собираясь к па-мятному дню Рамакришны, люди не боятся пыли дорожной, не устрашаются зноя, изнуряющего лишь тех, кто не проникся стремлением ко благу, к великому служению человечеству. Служение человечеству - велик этот завет Pамакришны.
Чтим Учителя!

Я вспоминаю маленького индуса, познавшего Учителя. Мы спросили его: "Неужели солнце потемнеет для тебя, если увидишь его без Учителя?" Мальчик улыбнулся: "Солнце останется солнцем, но при Учителе мне будет светить двенадцать солнц!"
Солнце мудрости Индии будет светить, ибо на берегу сидит мальчик, знающий Учителя.

_____________________________



ТОЛСТОЙ И ТАГОР

"Непременно вы должны побывать у Толстого", - гремел маститый В. В. Стасов, директор Славянского отдела Санкт-Петербургской Публичной библиотеки. Разговор происходил во время моего визита к нему после окончания Академии художеств, в 1897 году.

"Что мне все ваши академические дипломы и отличия. Вот пусть сам великий писатель земли русской произведет вас в художники. Вот это будет признание. Да и "Гонца" вашего никто не оценит, как Толстой. Он-то сразу поймет, с какой такой вестью спешит ваш "Гонец". Нечего откладывать, через два дня мы с Римским-Корсаковым едем в Москву. Айда с нами! Еще и Илья (скульптор Гинцбург) едет. Непременно, непременно едем".

И вот мы в купе вагона. Стасов, а ему уже семьдесят лет, улёгся на верхней полке и уверяет, что иначе он спать не может. Длинная белая борода свешивается вниз. Идёт длиннейший спор с Римским-Корсаковым о его опере. Реалисту Стасову не вся поэтическая эпика "Китеж - града" по сердцу.
"Вот погодите, сведу я вас с Толстым, поспорить. Он уверяет, что музыку не понимает, а сам плачет от неё", - грозит Стасов Римскому-Корсакову.

Именно в это время много говорилось о толстовских "Что есть искусство?" и "Моя вера". Рассказывались, как и полагается около великого человека, всевозможные небылицы о Толстом и его жизни. Любителям осуждения и сплетен предоставлялось широкое поле для вымыслов. Не могли понять, каким образом граф Толстой может пахать или шить сапоги.
Распространялись нелепые слухи о так называемом безбожии Толстого. Но клеветники замалчивали то, что безбожник никогда не смог бы написать прекрасную притчу о трёх отшельниках.

К сожалению, у меня нет под рукой дословного текста этого рассказа, но все, кого притягивает великая личность Толстого, могут ознакомиться, по крайней мере, с кратким содержанием.

На одном острове жили три старых отшельника. Они были настолько простодушны, что их обычная молитва звучала так: "Нас трое - Вас трое - Помилуйте нас!" И великие чудеса совершались во время их простой молитвы. Случилось местному епископу услышать об этих отшельниках и их неприемлемой молитве, и решил он поехать и научить их молитве канонической. Он прибыл на остров, объяснил отшельникам недостойность прежней молитвы и обучил их множеству принятых молитв, затем епископ отплыл на корабле. И увидел он, что по морю за кораблем следует облако света. И когда сияние приблизилось, он разглядел трёх отшельников, которые держались за руки и бежали по волнам, торопясь догнать корабль. Приблизившись, они попросили епископа: "Мы забыли молитвы, которым ты учил нас, и просим повторить их ещё". Когда епископ увидел такое чудо, он сказал отшельникам: "Живите с прежней молитвой".

Может ли отрицатель бога так удивительно изобразить отшельников, достигших просветления в наивной молитве? В действительности у Толстого, великого искателя, все главное и истинное находилось рядом с сердцем.
Также у всех в памяти его "Плоды просвещения", наполненные сарказмом по поводу невежественных толкований спиритических сеансов. В этом некоторые хотели бы усмотреть отрицание Толстым всей метафизической сферы. Но великий мыслитель бичует только невежество.

Его эпические "Война и мир", "Анна Каренина" и многие другие произведения и притчи являют широкий охват психологии в её наивысшем понятии. Да, в пылу дискуссии Толстой может утверждать, что непритязательный народный танец для него равновелик высочайшей симфонии. Но если кому приходилось быть свидетелем глубокого воздействия на Толстого именно симфонической музыки, для того совершенно ясно, что его парадоксы вмещают нечто гораздо более тонкое и обширное, чем то, что в его собственных толкованиях на виду у публики. Толстой, великий учитель, перед самым концом отправился в Оптину Пустынь, и не этот ли высокодуховный поступок явился замечательным апофеозом его прекрасной жизни!

На следующее утро после приезда в Москву мы отправились в дом Толстого в Хамовниках. Каждый вёз какие-то подарки. Римский-Корсаков - свои новые ноты. Гинцбург - бронзовую фигуру Толстого. Стасов - какие-то новые книги, а я - фотографию с "Гонца".

Тот, кто знавал тихие переулки старой Москвы, старинные дома, отделённые от улицы двором, всю эту атмосферу просвещенного быта, тот знает и аромат этих старых усадеб. Пахло не то яблоками, не то старой краской, не то особым запахом библиотеки. Всё было такое простое и вместе с тем утонченное. Встретила нас графиня Софья Андреевна, жена великого мыслителя. Разговором завладел Стасов", а сам Толстой вышел позже. Тоже такой белый, в светлой блузе - "толстовке", и навсегда осталось первое впечатление от его излучающего свет облика.

Только в больших людях может сочетаться такая простота и в то же время несказуемая значительность. Я бы сказал - величие. Но такое слово не полюбилось бы самому Толстому, и он, вероятно, оборвал бы его каким-либо суровым замечанием. Но против простоты он не воспротивился бы. Только огромный мыслительский и писательский талант и необычайно расширенное сознание могут создать ту убедительность, которая выражалась во всей фигуре, в жестах и словах Толстого. Его лицо называли простым. Это не совсем так: у него было значительное, типично русское лицо. Такие лица мне приходилось встречать у старых мудрых крестьян, у староверов, живших недалеко от города. Черты Толстого могли казаться суровыми. Но в них не было напряжения, но, наоборот, выявление мощной, спокойной мысли. Индии ведомы такие лица.

Осмотрел Толстой скульптуру Гинцбурга, сделал несколько кратких и метких замечаний. Затем пришла и моя очередь, и Стасов оказался совершенно прав, полагая, что "Гонец" не только будет одобрен, но вызовет необычные замечания. На картине мой гонец спешил в ладье к древнему славянскому поселению с важной вестью о том, что "восстал род на род". Толстой говорил: "Случалось ли в лодке переезжать быстроходную реку? Надо всегда править выше того места, куда вам нужно, иначе снесёт. Так и в области нравственных требований надо рулить всегда выше - жизнь всё снесёт. Пусть ваш гонец очень высоко руль держит, тогда доплывёт". Я часто вспоминал этот совет Толстого. Затем Толстой заговорил о народном искусстве, о некоторых картинах из крестьянского быта, как бы желая устремить моё внимание в сторону народа. "Умейте поболеть с ним" - такие были напутствия Толстого. Затем началась беседа о музыке. Опять появились парадоксы, но за ними звучала такая любовь к искусству, такое искание правды и забота о народном просвещении, что все эти разнообразные беседы сливались в прекрасную симфонию служения человечеству. Получился целый толстовский день. На другое утро, собираясь обратно в дорогу, Стасов говорил мне: "Ну, вот теперь вы получили настоящее звание художника".

Изумительная жизнь Толстого - это жизнь великого писателя и великого учителя света. Вехи его жизни лишь углубляют народное признание. И когда произошёл разрыв с церковью, именно ему принадлежало безраздельное сочувствие народа.
Кроме того, опубликованы многочисленные работы Толстого, повсюду в России распространены запрещённые очерки и письма. Шёпотом обсуждались причины и последствия отлучения Толстого от церкви, ходили слухи о его тайной встрече с царём. Также обсуждались пророчества Толстого - после широкого оповещения в прессе некоторых удивительных прогнозов. В своих предсказаниях писатель уже предвидел великую войну и другие общеизвестные события.

Внимательно принималось всё новое, что говорил Толстой, словно могучая толстовская мысль властвовала над официальщиной. Наряду с глобальными утверждениями о непротивлении злу, о всечеловеческой любви, о подлинной всеобщей культуре, встречались такие проникновенные описания, как, например, смерть дерева. Индия особенно оценила бы по-настоящему истинные слова, вмещающие глубокую мысль о вездесущности жизни.
Словами одной из своих героинь, Наташи, Толстой восклицает: "Да, я думаю, что мы спешим, и, думаю, мы спешим домой. Но лишь Бог знает, куда мы движемся в такой темноте. И, возможно, мы дойдём, и очутимся не в Отрадном, а в волшебном царстве. И я думаю..."

Священная мысль о прекрасной стране жила в сердце Толстого, когда он шёл за сохою, как истинный Микула Селянинович древнерусского эпоса, и когда он, подобно Беме, тачал сапоги, вообще искал случая прикоснуться ко всем фазам труда. Без устали разбрасывал этот сеятель жизненные зёрна, и они крепко легли в сознание русского народа. Бесчисленны дома имени Толстого, толстовские музеи, библиотеки и читальни его имени. И разве можно было вообразить лучшее завершение труда Толстого, как его уход в пустыню и кончину на маленьком полустанке железной дороги? Удивительный конец великого путника! Это было настолько несказанно, что вся Россия в первую минуту даже не поверила. Помню, как Елена Ивановна первая принесла эту весть, повторяя: "Не верится, не верится! Точно бы ушло что-то от самой России. Точно бы ограничилась жизнь".

Я сейчас записываю эти давние воспоминания, а под окном от самой земли и до самого неба, через все пурпуровые и снеговые Гималаи, засияла всеми созвучиями давно небывалая радуга. От самой земли и до самого неба! Знак благословения от небес земле.

Также именно Елена Ивановна принесла и совсем другую весть. Не раз доводилось ей находить в книжных магазинах нечто самое новое, нужное и вдохновительное. Нашла она и "Гитанджали" Тагора в переводе Балтрушайтиса. Как радуга засияла от этих сердечных напевов, которые улеглись в русском образном стихе Балтрушайтиса необыкновенно созвучно. До этого о Тагоре знали в России лишь урывками. Конечно, прекрасно знали, как приветственно имя Тагора во всём мире, но к сердечной глубине поэта нам, русским, ещё не было случая прикоснуться.

"Гитанджали" явилось целым откровением. Поэмы читались на вечерах и на внутренних беседах. Получилось то драгоценное взаимопонимание, которое ничем не достигнешь, кроме подлинного таланта. Таинственно качество убедительности. Несказуема основа красоты, и каждое незагрязнённое человеческое сердце трепещет и ликует от искры прекрасного света. Эту красоту, этот всесветлый отклик о душе народной внёс Тагор. Какой такой он сам? Где и как живёт этот гигант мысли и прекрасных образов? Исконная любовь к мудрости Востока нашла своё претворение и трогательное звучание в убеждающих словах поэта. Как сразу полюбили Тагора! Казалось, что самые различные люди, самые непримиримые психологи были объединены зовом поэта. Как под прекрасным куполом храма, как в созвучиях величественной симфонии, победительно соединяла сердца человеческие вдохновенная песнь. Именно так сказал сам Тагор в своём "Что есть искусство?" "В искусстве наша внутренняя сущность шлёт свой ответ наивысшему, который себя являет нам в мире беспредельной красоты, поверх бесцветного мира фактов".

Все поверили, и верят, и знают, что Тагор принадлежит не к земному миру условных фактов, но к миру великой правды и красоты. Прочно зародилась мечта: где бы встретиться? Не доведёт ли судьба и здесь, в этом мире, ещё увидать того, кто так мощно позвал к красоте-победительнице? Странно выполняются в жизни эти повелительные мечты. Именно неисповедимы пути. Именно сама жизнь ткёт прекрасную ткань так вдохновенно, как никакое человеческое воображение и не представит себе. Жизнь - лучшая сказка.
Мечталось увидеть Тагора, и вот поэт самолично в моей мастерской на Квинсгэттеррас в Лондоне в 1920 году. Тагор услышал о русских картинах и захотел встретиться. А в это самое время писалась индусская серия панно "Сны Востока". Помню удивление поэта при виде такого совпадения. Помню, как прекрасно вошёл он, и духовный облик его заставил затрепетать наши сердца. Ведь недаром говорится, что первое впечатление самое верное.

На обеде Мирового Объединения Верований в 1934 г. в Нью-Йорке доктор Кедарнат Дас Гупта обрисовал нашу первую встречу с Тагором следующими словами: "Это произошло около 14 лет назад в Лондоне. Тогда я навестил Рабиндраната Тагора и он сказал: "Сегодня я хочу доставить Вам огромное наслаждение". Он привёл меня в Южный Кенсингтон в квартиру Рерихов, заполненную великолепными полотнами. Пока мадам Рерих показывала картины, я думал об одном прекрасном понятии Востока: пракрити и пуруша, проявление мужского через женское. Я навсегда запомнил эту встречу".

Таким же незабываемым и для нас осталось это явление Тагора, со всеми проникновенными речами и суждениями об искусстве. Незабываемым осталось и его письмо, насыщенное впечатлениями нашей встречи. Затем встретились мы и в Америке, где в лекциях поэт так убедительно говорил о незабываемых законах красоты и человеческих взаимопониманий. В суете левиафана-города слова Тагора иногда звучали так же парадоксально, как и волшебная страна Толстого. Тем больше был подвиг Тагора, неустанно обходившего мир с повелительным зовом о красоте. Сказал поэт: "Цивилизация ждёт великого завершения выражения своей души в красоте". Можно цитировать неустанно из книг Тагора его моления и призывы о лучшей жизни, такие легко выполнимые в непреложной стране самого поэта.
Разве далеки от жизни эти зовы? Разве они лишь мечты поэта? Ничуть не бывало. Вся эта правда во всей своей непреложности дана и выполнима в земной жизни. Напрасно невежды будут уверять, что мир Тагора и Толстого утопичен. Трижды неправда. Какая же утопия в том, что нужно жить красиво? Какая же утопия в том, что не нужно убивать и разрушать? Какая же утопия в том, что нужно знать и напитывать всё окружающее просвещением? Ведь это всё вовсе не утопия, но сама реальность. Так же, как реальна доступная помощь везде и во всем. Если бы хотя в отдельных, притушенных искрах не проникал в потёмки земной жизни свет красоты, то и вообще жизнь земная была бы немыслима. Какая же глубокая признательность человечества должна быть принесена тем гигантам мысли, которые, не жалея своего сердца, поистине самоотверженно приносят напоминание о вечных основах жизни. Без этих законов о прекрасном жизнь превратится в такое озверение и безобразие, что упущено будет каждое живое дыхание.

Страшно проклятие безобразия. Ужасно гонение, которое во всех исторических эпохах сопровождало истинное искание и познавание. Когда невежда предписывает свой канон, это равносильно воцарению бессмыслицы и слабоумия разрушения. Велик дар Толстого и Тагора человечеству. Не эгоистичные скряги, но самые щедрые дарители дают и дают нескончаемо. Расцвета подлинной культуры жаждет сердце Тагора. Шантиникетан - твердыня просвещения, навсегда связанная со множеством великих имён. Многие художники и деятели культуры Индии, вместе с зарубежными сотрудниками разделяют идеи Шантиникетана.

Не легко возделывать поле Культуры. Нередко люди полагают, что итог грандиозных исторических свершений всегда увенчан лаврами. История иногда увековечивает целые эпохи преодолений всего несколькими жгучими словами. Но как много шипов встретилось на пути, и сколько бесценных сил потрачено, чтобы сложить ступени человеческих достижений поверх всех помех, вражды и невежества. Тем радостнее свидетельствовать, как ценны плоды посева Тагора. В лице Тагора мы видим замечательный синтез мыслителя, поэта, барда, художника и учителя жизни. Из глубин веков слышна весть о возможности такого слияния счастливых достижений. И когда здесь, на нашей terra dolorosa, "земле печали", перед собственными глазами подобное явление предстоит всем нападкам хаоса, поистине, для нас открываются новые возможности. Благодарностью полнятся сердца свидетелей вдохновенного подвига. Не требуют признательности гиганты мысли. Но она нужна космосу как строительный материал сияющего будущего.

Не назвать ту грань Культуры, которую бы не затронул Тагор. Разносторонне образованный, творческий и созидающий, Тагор не просто благожелателен, но действенно найдёт совет помощи. И естественно для Рабиндраната Тагора сердечно созвучать пакту защиты сокровищ мировой культуры. Чей дух сможет трепетать с большим жаром, охраняя плоды созидания? Тагор знает трудности настоящего. Он остро ощущает, сколько злобы и ненависти нависло сейчас над миром. Тагор знает не по газетам, но всем своим чутким сердцем, какие миро-вые опасности встают в наши армагеддонные дни.
Тагор не скрывает этих опасностей. Как всегда, смело, он говорит о вопросах мира и просвещения. Можно себе представить, сколько шипения где-то раздается о его призывах о мире.

Последнее его письмо, полученное недавно, с болью отмечает мировое положение: "Мой дорогой друг. Проблема мира сегодня является наиболее серьёз-ной заботою человечества, и наши усилия кажутся такими незначительными и тщетными перед натиском нового варварства, которое бушует на Западе со всё возрастающей яростью. Безобразное проявление обнаженного милитаризма повсюду предвещает злое будущее, и я почти теряю веру в самую цивилизацию. И всё же мы не можем сложить наши устремления - это только ускорило бы конец".

Великий поэт сердцем чуял беду теперешнего смятения. Мыслитель знает, что каждый работник Культуры храбро оборонит свой пост и пожертвует собой в защите сокровищ мира. И в этом самопожертвовании также ясно проявляется знамя служения человечеству Толстого. Как Толстой никогда не был политиком, так и Тагор стоит несокрушимо могучим учителем жизни.
Вряд ли кто другой с подобной убедительностью объединил бы новейшие течения с предписаниями древней мудрости. Такой синтез большинству людей покажется, может быть, невозможным. Даже уважаемые философы часто останавливались пред неприступным "или - или". Будто бы жизнь имеет не единственный источник, и будто бы космические законы не непреложны. Древнейшее откровение Риг-Веды гласит: "Истина одна - человек зовёт её разными именами". Я часто слышу, как даже образованные люди говорят об устарелости изречений Конфуция или Вед. Изучение древней мудрости они полагают как недостаток прогресса. Лишь сейчас некоторые выдающиеся научные изыскания начинают вновь подтверждать ценность знаний, дошедших до нас из глубин древности. Врождённая мудрость Тагора и его глубокое понимание современной литературы и науки равновесно сочетаются, являя золотой путь, что большинству кажется утопией. Впереди утверждается достижение, и мало кто может принять его с полным вниманием и доброжелательностью.

На семидесятилетнем юбилее Тагора мы написали: "Виджая Тагор!" Трудна такая победа, но драгоценнее всего восторг сияния героя в служении человечеству.
Для стороннего поверхностного наблюдателя Толстой и Тагор могут показаться несходными; те, кто с удовольствием выискивает противоречия, несомненно, и здесь постараются употребить свой ум для разъединения. Но если благожелательно и без предубеждений сопоставить двух мыслителей, мы будем сожалеть, что нет совместного изображения Толстого и Тагора - в сердечном разговоре, в глубокой мудрости, в желании нести благо человечеству. Мы с радостью увидели портрет Тагора в латвийской газете "Сегодня", по случаю его семидесятилетия. Известный поэт Латвии, Рудзитис, великолепно описал вели-кого Тагора в монографии, а недавно проф. В.Булгаков прислал мне из Праги прекрасную карточку Толстого, снятую вместе с ним в 1910 г. в Ясной Поляне. И опять великие облики Тагора и Толстого встают передо мной в их возвышен-ном служении человечеству. И мне бы хотелось видеть двух гигантов мысли рядом на одном портрете.

Глубоко чтим Тагора и Толстого!

[1937 - 1946.]
____________



ГУРУ - УЧИТЕЛЬ

Однажды в Карелии, на берегах Ладоги, я сидел с крестьянским мальчиком. Кто-то, средних лет, прошёл мимо, и мой маленький друг вскочил и с искренним почтением снял свою шапочку. Я спросил его: "Кто этот человек?" Необычайно серьёзно мальчик ответил: "Это Учитель". Я снова спросил: "Это ваш Учитель?" - "Нет, - ответил мальчик, - это учитель из соседней школы". "Вы знаете его лично?" - "Нет", - ответил мой юный друг. "Почему же вы его приветствовали так почтительно?" Ещё более серьёзно малыш ответил: "Потому что он Учитель".

Почти такой же случай произошёл со мной на берегах Рейна около Колона. С радостным изумлением я снова увидел, как какой-то молодой человек приветствовал школьного учителя. С огромным духовным подъёмом я вспоминаю своего учителя проф. Куинджи, известного русского художника. История его жизни наполнена самыми вдохновляющими страницами биографии молодого поколения. Он был простым крымским пастушком. Только благодаря непрестанному, страстному стремлению к искусству он смог преодолеть все препятствия и, наконец, стать не только высоко почитаемым художником и весьма состоятельным человеком, но также истинным Гуру для своих учеников в высоком понимании Индии.

Три раза он пытался поступить в Императорскую Академию Художеств, и три раза ему отказывали. В третий раз двадцать пять претендентов были допущены, и ни один из них не оставил своего имени в истории искусства. И только одному, Куинджи, отказали. Недальновидный Совет Академии состоял не из Учителей. Но юноша был настойчив, и, вместо бесполезных усилий, он написал пейзаж и представил его на Академическую Выставку. И получил вторую премию, не сдавая экзамены. С раннего утра он работал. Но в полдень он восходил на крышу своего дома в Петрограде, где с выстрелом полуденной пушки тысячи птиц собирались вокруг него. И он их кормил, беседовал с ними и поучал, как любящий отец. Иногда, очень редко, он приглашал нас, своих учеников, на знаменитую крышу. И мы слушали замечательные рассказы о повадках птиц, их индивидуальных особенностях и как с ними поладить. И в такие минуты этот невысокий, коренастый человек с львиной головой становился таким же кротким, как Св.Франциск. Однажды целый день он был очень удручён. Одна из его любимых бабочек повредила крыло, и он придумал какой-то хитрый способ его поправить, но изобретение оказалось слишком тяжёлым и великодушная попытка не удалась. Но с учениками и художниками он был твёрд. Очень часто он повторял: "Хоть в тюрьму посади, а всё же художник художником станет". Однажды к нему в студию пришёл человек с очень хорошими эскизами и этюдами. Куинджи похвалил их. Но пришедший сказал: "Я неудачник, потому что не могу позволить себе занятия живописью". "Почему?" - посочувствовал Куинджи. Но пришедший сказал, что ему надо содержать семью и он занят на службе с десяти до пяти. "А что вы делаете от четырёх до девяти утра?" - строго спросил Куинджи. "Когда?" - "Именно утром". - "Но утром я сплю" - ответил человек. Куинджи повысил голос и сказал: "Значит, вы проспите всю жизнь. Разве вы не знаете, что от четырёх до девяти самое лучшее время для творчества? Нет необходимости работать более пяти часов каждый день". Куинджи добавил: "Когда я служил ретушёром в фотографии, работа продолжалась с десяти до шести. Но мне вполне хватило времени от четырёх до девяти, чтобы стать художником".

Иногда, когда ученики мечтали об особых условиях для работы, Куинджи улыбался: "Если вас под стеклянным колпаком держать нужно, то и пропадайте скорей: жизнь в недотрогах не нуждается!" Но когда он видел, как его ученики преодолевают обстоятельства, победоносно проходят через множество земных бурь, его глаза сверкали и он восклицал в полный голос: "Ни жар, ни холод не могут навредить вам. Это Путь. Если вам есть что сказать, вы сможете выполнить свою миссию, несмотря на любые обстоятельства в мире".

Я помню, как он пришёл в мою студию на шестом этаже, в то время не имеющую лифта, и жестоко раскритиковал мою картину. Так, что не оставил практически ничего от первоначального замысла, и ушёл, сильно взволнованный. Но меньше чем через полчаса я опять услышал его тяжёлые шаги и стук в дверь. Он снова поднялся по длинной лестнице в своей тяжёлой шубе и, задыхаясь, сказал: "Ну, я надеюсь, вы всерьёз не приняли мои слова. Каждый может думать по-своему. Мне стало тяжело, когда я представил, что, возможно, вы слишком серьёзно отнеслись к нашему разговору. Пути бесчисленны, а истина бесконечна".

А иногда, в большой секретности, он поручал одному из учеников отнести деньги беднейшим студентам, не говоря от кого. Он возлагал такое поручение, только если был совершенно уверен в сохранении тайны.
Однажды в Академии начались выступления против вице-президента графа Толстого, и так как никто не мог успокоить разгневанных студентов, положение складывалось весьма серьёзное. Наконец, на общее собрание пришёл Куинджи, и наступила тишина. Тогда он сказал: "Ну, я не судья. Я не знаю, справедливы ваши требования или нет, но я лично советую начинать работать, потому что вы пришли сюда, чтобы стать художниками". Митинг немедленно прекратился, и все вернулись в классные комнаты, потому что так указал сам Куинджи. Таков был авторитет Гуру.

Неизвестно, каким образом произошло его проникновение в истинный смысл Учительства в чистейшем восточном понимании. Несомненно, это было проявление самосущего его личности, без всякого налета поверхностного. Это был его образ жизни, и в своей самобытности он покорял не только как художник, но и как мощный представитель жизни, сообщающий ученикам тот же размах и неизбывную силу для достижения цели. Гораздо позже, в Индии, я увидел подобных Гуру и увидел преданных учеников, которые без подобострастных поклонов, но с великим восторгом духа почитали Гуру, имея полноту восприимчивости мысли, столь характерную для Индии.

Я слышал прекрасную историю о маленьком индусе, познавшем учителя. Его спросили: "Неужели солнце потемнеет для тебя, если увидишь его без Учи-теля?"
Мальчик улыбнулся: "Солнце останется солнцем, но при Учителе мне будет светить двенадцать солнц!"
Солнце мудрости Индии будет светить, ибо на берегу сидит мальчик, знающий Учителя.

В учениях Индии сказано: "Благословенна Индия! Ибо ты одна сохранила понятие Учителя и ученика. Гуру может рассеять приступ сна. Гуру может возмутить дух поникший. Горе тому, кто дерзнул ложно признать кого Учителем своим и кто легкомысленно произносит слово Учитель, почитая себя. Истинно, процветает дух, который понял путь к восхождению, и болеет поникающий двоемыслием".

Можно спросить мальчика индуса - хочет ли он иметь Гуру? И не нужно будет слов ответа, ибо глаза мальчика выразят желание, стремление и преданность. Огонь Ариаварта зажжётся в глазах. Поток Риг-Вед потечёт по склону гор.
Кто же может сказать словами всю цепь учительства? Или она осознана подобно змию знания, или без нее мрак, сон, одержание. Устрашать не нужно, но необходимо сказать всем, прикоснувшимся к Йоге: ваша опора - Учитель, ваш щит - преданность Учителю, ваша гибель - безразличие и двоемыслие.

Кто одинаково улыбается и друзьям и врагам Учителя, тот не достоин. Кто же не предаёт Учителя хотя бы умалчиванием, тот может войти на ступень порога". Так говорит Агни Йога, которая предсказывает замечательное будущее человечества, если человечество овладеет своим достоянием.

Не только в Индии, но и на всём Востоке существует такое понимание Учителя. Несомненно, во многих восточных странах сейчас грохочет ураган наступающей цивилизации. Представьте себе, как непонимание может повредить высочайшему осознанию иерархии знания. Так много символов и прекрасных знаков выметается прочь во время поверхностной механизации жизни. Но по-прежнему, даже в самых отдалённых местах, можно разглядеть подсознательное понимание Учительства. Разве можно выразить обычными словами достоинство, великодушие, отзывчивость принявшего чашу знания?
Чувство убеждённости есть самое потаённое качество высокого творчества искусства. Самый изощрённый критический разбор не может объяснить, почему мы верим и дорожим многими итальянскими и нидерландскими примитивами и почему непонятен и так неубедителен модернизм. Это качество внутреннего ритма, внутреннего согласия тона и контура рисунка, сокровенное правило динамической соразмерности не может быть исчерпывающе выражено общими словами; и до сих пор примитивы живут и направляют наше творчество. В них, несомненно, присутствует некое невыразимое понятие. Вспоминается, как самый значительный современный поэт-философ Блок перестал посещать собрания философского общества. И когда его спросили о причинах, он пожал плечами и ответил: "Потому что они говорят о Несказуемом". И всё же, всё несказуемое и неубедительное в обычном разговоре становится ясным и убедительным при благотворном прикосновении мастера.

Каждое произведение искусства есть динамо, наполненное бесконечной, возвышающей дух энергией, настоящий генератор энтузиазма. Конечно, всё относительно. Некоторые произведения искусства несут заряд насущной энергии каждодневности, другие, соответственно, - энергию вечности. И наивысший момент духовного подъема происходит, когда Учитель и ученики, иногда безмолвно, прикасаются к источнику Прекрасного. Всем известно, что часто какой-нибудь ритмический бессловесный жест прикрывает глубокое непонимание. И не есть ли это непонимание как раз того, что нам надо преодолеть? Поистине, где же может быть зло, особенно в необозримой сфере Красоты? Конечно, может быть незнание и уродство, порождённое неведением; может быть непонимание как результат невежества. B наше время, когда так много неразберихи и разложения, когда дух связан тяжкими цепями условности, так необходимо уследить каждое зарождение непонимания, и как обязательно уничтожение этих уродливых паразитов, которые растут очень стремительно и превращают самый прекрасный сад в сорные заросли.

И кто может исцелить болезнь уродства? Только Учитель. Кем он должен быть? Гуру. Так ли это трудно и невыполнимо в наше время?
Я счастлив говорить об Учителях. Каждый из вас знает лучше, чем кто-либо, сокровенный смысл священного понятия Гуру и Учитель. Если мы знаем, то зачем же тогда говорить об этом? И также мы знаем силу молитвы; мы знаем смысл заклинаний, мы знаем очарование песнопений; кроме того, нам дано знать значение Гуру, значение Учителя жизни, и в самые хорошие моменты жизни мы будем повторять эти высокие понятия. Потому что, повторяя, мы скрепляем пространство лучшими камнями будущего.

Эволюция, молодое поколение, будущие герои страны, будущие мученики мудрости и красоты, мы знаем нашу ответственность перед вами! С каждым утверждением Прекрасного и Высшего мы творим качество будущей жизни. Разве возможно создавать будущую жизнь и счастье для грядущего поколения без радости и энтузиазма? И откуда приходит огонь энтузиазма, огонь непрерывного творящего восторга? Несомненно, от цветов на полях прекрасного. Если мы возьмём от жизни полное выявление красоты, мы изменим всю историю человечества.

Учителя искусства - не есть ли учителя синтеза? В старых учениях искусство и красота толкуются как наивысшие понятия. Вспомните историю из Упанишад, когда разыскиваемый Брама был обнаружен в улыбке прекрасной Умы. Лакшми, богиня Счастья, есть самая прекрасная богиня. Уродство не может повредить счастью. Разве не самое удовлетворяющее и возвышающее чувство нашего служения искусству и прекрасному есть осознание того, что мы служим истинному синтезу грядущей эволюции? И распространяя семена красоты, мы творим жизнь прекрасную. Где и как можем мы объединить все удивительные образования конгломерата современной жизни? Воистину, только покрывало прекрасного может объять и волшебно превратить гримасу непонимания в просвещённое торжество настоящего знания. Жизнь усложняется и для учителей, и для учеников. Как найти равновесие между здоровым телом и уродством ненормального увлечения спортом? Как соединить высокое изящество танца со скукой и условностью некоторых сверхсовременных танцев? Как примирить прекрасное стремление к музыке с сегодняшним будоражащим джазом? Как согласовать высший духовный фактор с низким состоянием материи? Разве совершенно несовместимы эти противоположности или возможно заложить верную объединяющую основу не только в мечтах и мыслях, но также здесь, на земле? Новое мышление нуждается в проявлении. Самому расчётливому позитивизму необходимо приблизить небеса к земле. Давайте вспомним, что говорит в своей замечательной работе "Материя и жизнь" один из самых позитивистских современных философов Николай Лосский:

"После всего изложенного нетрудно определить наиболее характерные особенности учений о материи в системе всеобщего мироощущения. Если материя берет начало от существующей высшей субстанции - субстанции, которая также способна создавать формы реальности, отличные от материи, - тогда законы материальной природы условны в гораздо большей степени, чем допускают физики. Конечно, сомнительно, что формулировка закона разрешит широкий ряд положений, большинство которых даже ещё не выявлено; закон не всегда однозначен, другими словами, это слишком широкое понятие.

Например, предположим, что при всех условиях вода закипит при ста градусах, при этом слишком мало принимается в расчёт совокупность естественных свойств: увеличение нужной температуры, необходимость нормального атмосферного давления, химическая чистота воды и т. д. Физик увидит здесь бесчисленные дополнительные условия, но так как он рассматривает вопрос о материи обособленно, он привычно думает о всех этих условиях, как исключительно физических.

Поэтому, в обосновании наиболее общих законов, таких, как, например, закон сохранения материи, где вопрос касается главных свойств материи, физик считает, что нет необходимости включать дополнительные составляющие в формулу закона. Даже в дальнейшем, по мнению такого физика, склонного к материализму, любое ограничение этого закона кажется невероятным. И верно, поскольку мы останемся в области материальных процессов, уничтожение материи физическими способами, давлением или движущей силой, кажется недопустимым и даже невозможным.

Но давайте предположим, что материя не только форма существования природы, но кроме того есть некая эволюционирующая субстанция, которая действует по высшим законам стихий, тогда место материи в природе становится значительно менее прочным, чем при обосновании материалистических положений.
Таким образом, также нетрудно представить условия, когда возможно уничтожение частиц материи".

Так мы видим, что даже в понимании наиболее позитивистского учёного ясно выражена относительность материи. Теория относительности открывает окно для высших понятий. Пусть они достигнут наш ей земли. Пусть формируют грядущую эволюцию не только внешними преобразованиями, но также эволюцию внутренней сути. Факты необходимы, но понимание фактов будет лишено лицемерия и предрассудков. В учении есть особая радость изгнания не только невежества, но и уродливых проявлений невежественного суеверия, радость выбора дисциплины, где безобразные предрассудки разрушены. Бескорыстное исследование фактов открывает нам высший план материи. Космический луч не длительнее волшебной истории, но проник в лабораторию учёного, и научная мысль знает, какое множество лучей и форм энергии может войти в нашу жизнь и служить духовному подъёму каждого мгновения. Благотворное преобразование жизни на пороге; более того, оно стучится в наши двери, потому что множество обстоятельств может нарушиться без промедления. Как много социальных проблем может быть решено без вражды, но только с одним условием - что они будут решаться в благостном состоянии. Да, мы можем вызвать энергии из космоса, мы можем осветить свою жизнь мощными лучами, и эти лучи будут прекрасны - так же прекрасны, как понятие эволюции.

Велика наша ответственность перед Прекрасным! Если мы это осознаем, то можем требовать ответственности перед этим высочайшим источником от своих учеников. Если мы знаем такую срочность, как во время океанского шторма, то можем требовать от своих сотрудников немалого внимания к напряженному требованию момента.

Мы различными способами вносим искусство во все проявления жизни. Мы стараемся показать качество созидательной работы, но это свойство может быть осознано только когда мы знаем порыв восторга перед красотой; и это не экстатический восторг оцепенения, но само движение, это есть всевибрирующая Нирвана, не та Нирвана, ошибочно понимаемая как Нирвана неподвижности - но Нирвана величественного и самого напряжённого действия. Во всех древних учениях мы слышим о величии действия. Могут ли быть действия величественными, если они не прекрасны? Вы учителя искусства; вы эмиссары красоты; вы знаете ответственность перед грядущим поколением, и в этом проявляются ваша радость и ваша непобедимая мощь. Ваши действия величественны.

И вам, мои невидимые молодые друзья, мы шлём свой призыв. Мы знаем, как вам трудно начать борьбу за свет и подвиг. Но препятствия есть всего лишь новые возможности, созидающие благотворную энергию. Без битвы нет победы. И как можно избежать ядовитых стрел тёмного врага? Приближая своего врага так близко, чтобы не хватило пространства даже послать стрелу. В конце концов, никакое продвижение не может быть достигнуто без напряжённого труда. Так благословен труд! И благословенны вы, молодые друзья, победоносно идущие! Гуру прошлого и будущего с вами.

Гуру, к вам моя молитва и мое благоговение!
_______________________________________




РАДЖ-РАДЖЕСВАРИ

О Радж-Раджесвари!
О Матерь Мира!
С древности женщины носили на голове венок. С ним произносились самые священные заклинания. Этот венок - не венок ли Единения? И благое Единение не есть ли высочайшая ответственная и прекрасная миссия женщин? Женщины указывают необходимость разоружения, но не военных машин и орудий, а наших душ. От кого услышит молодое поколение первый зов о Единении? Только от матери. И на Востоке и на Западе лик Великой Матери-женщины есть мост полного Единения.

Радж-Раджесвари - Всемогущая Матерь. Тебе поёт индус древности и индус наших дней. Тебе женщины приносят золотые цветы и у ног Твоих освящают плоды, укрепляя ими очаг дома. И, прославив изображение Твоё, его опускают в воду, дабы ничьё нечистое дыхание не коснулось Красоты Мира. Тебе, Матерь, предначертано место на Великой Белой Горе, никем не превзойдённое. Ведь там встанешь, когда придёт час крайней нужды, когда поднимешь Десницу Твою во спасение мира. И, окружася всеми вихрями и всем светом, станешь как столб пространства, призывая все силы далёких миров.

На всём Востоке и на всём Западе живёт образ Матери Мира и глубокомысленные обращения посвящены этому Высокому Облику.
Великий Лик часто бывает сокрытым, и под этими складками покрывала, сияющего квадратами совершенства, разве не увидим тот же Единый Лик общей всем Матери Мира!
"Мир всему Миру!"

Поистине, когда ярость затмевает здравомыслие, только сердце отыщет спасительное решение. Найдётся ли сердце, способное заменить сердце женщины? Найдётся ли мужество сердечного огня, сравнимое с отвагой женщины перед гранью непостижимого? Чья рука может заменить умиротворяющее касание мудрого женского сердца? И чей взор, перенося боль страдания, отзовётся с таким самопожертвованием во имя Блага?
Вы дочери Великой Матери Мира, ваши руки ткут Знамя Мира, развёрнутое во имя Прекрасного!

Разрушаются старые храмы, раскалываются колонны, и в каменные стены впились снаряды.
"Давным-давно в Гоа приставали португальские корабли. На высоких кормах каравелл золотом сверкали изображения Мадонны и Её великим именем посылались ядра в древние святилища.
La Virgen de los Conquistadores! Мадонна конкистадоров!

В Севилье, в Альказаре, есть старая картина Александра Фернандеса с таким названием. В верхней части картины, в сиянии облаков небесного цвета, стоит Пресвятая Дева с кроткой улыбкой, и под Её широким плащом собрана и охранена толпа завоевателей. Внизу волнуется море, усеянное галеонами, готовыми к отплытию в далёкие новые страны. Может быть, это те же корабли, которые будут громить святыню Элефанты! И с кроткой улыбкой сочувствующая Дева смотрит на завоевателей, точно и она сама с ними восстала на разрушение чужих достояний. Это уже не грозное предостережение Ильи Пророка или архангела Михаила, вечного воина. Но Сама Кроткая приготовилась в народном сознании к бою, точно бы Матери Мира достойно заниматься делами человеко-убийства".

Мой друг возмущён. Он говорит: "Посмотрите, вот одна из самых откровенных картин. В ней вся психология Европы. Посмотрите на это самомнение. Они собираются захватить чужое достояние и приписывают Богоматери покровительство их поступкам. Теперь сравните, насколько различно настроение Востока, где Благая Гуаньинь закрывает своим покрывалом детей, защищая их от опасностей и насилия".

Другой мой приятель защищает психологию Запада и тоже ссылается на картины как на истинный документ психологии каждой эпохи. Он напоминает, как в картинах Зурбарана или Гольбейна Пресвятая Дева закрывает своим покрывалом пришедших к ней. Из изображений Востока он приводит на память страшных идамов, рогатых, увешанных ужасными атрибутами. Он напоминает о пляске Дурги на человеческих телах и об ожерельях из черепов.
Но носитель Востока не сдаётся. Он указывает, что в этих изображениях нет личного начала, что кажущиеся страшные признаки есть символы необузданных стихий, зная силу которых, человек понимает, что он может их одолеть. При этом любитель Востока указывает, что элементы устрашения применялись всюду и не меньшее пламя и не меньшие рога демонов изображались в аду на фресках Орканья во Флоренции. Всякие ужасы в изображениях Босха или сурового Грюнвальда могут поспорить со стихийными изображениями Востока. Любитель Востока упоминает так называемую Турфанскую Мадонну, видя в Ней эволюцию богини Маричи, которая, будучи раньше жестокой пожирательницей детей, постепенно превратилась в заботливую хранительницу их, сделавшись духовной спутницей Кувера, бога счастья и изобилия. Вспоминая об этих благих эволюциях и высоких стремлениях, можно упомянуть об обычае, до сих пор существующем на Востоке. Ламы поднимаются на высокую гору и для спасения неведомых путников разбрасывают маленькие изображения коней, далеко уносимые ветрами. В этом действии есть благость и самоотречение.

На это любителю Востока было сказано, что Прокопий Праведный в самоотверженности отвёл каменную тучу от родного города и всегда на высоком берегу Двины молился именно за неведомых плавающих. И было указано, что и на Западе многие подвижники променяли, подобно Прокопию, своё высокое земное положение на пользу мира. На Западе много изображений святых, держащих головы в руках, как символ полного самоотречения.

В этих подвигах, в этих актах молитв "за неведомых, за несказанных и неписаных" имеется тот же великий принцип анонимности, того же осознания преходящих земных воплощений, который так привлекателен и на Востоке.
Любитель Востока подчёркивал, что этот принцип анонимности, отказа от своего временного титула, такое благостное, безвестное деяние на Востоке было гораздо шире и глубже. При этом он вспомнил, что художественные произведения Востока почти никогда не подписывались, так как даяние сердца не нуждалось в сопроводительной надписи. На это ему было замечено, что и все византийские, старые итальянские, старые нидерландские, русские иконы и прочие примитивы также не подписаны, личное начало стало проявляться позже.

Заговорили о символах Всемогущества и Всеведения, и оказалось опять, что те же самые символы прошли через самые различные сознания. Разговор продолжался, ибо жизнь давала неиссякаемые примеры. На каждое указание с Востока следовал и пример Запада. Вспомнили о белых керамических конях, которые кругами до сих пор стоят на полях Южной Индии и на которых, как говорят, женщины в тонких телах совершают полёты. В ответ возникли образы валькирий и даже современные случаи выделения астральных тел.
Вспомнили, как трогательно женщины Индии украшают каждый день порог своего дома новым узором - узором благополучия и счастья, но тут же припомнили и все узоры, вышитые женщинами Запада во спасение дорогих их сердцу.

Вспомнили Великого Кришну, благостного пастуха, и невольно сравнили с древним образом славянского Леля, тоже пастуха, сходного во всем с индусским прототипом. Вспомнили песни в честь Кришны и Гопи и сопоставили их с песнями Леля, с хороводами славян. Вспомнили индусскую женщину на Ганге и её светочи во спасение семьи. И сопоставили с венками, опускаемыми на реке под Троицын день - обычаем, милым всем славянским арийцам.

Вспомнили заклинания и вызывания колдунов Малабарского берега и совершенно такие же действия и у сибирских шаманов, и у финских ведьм, и у шотландских ясновидящих, и у краснокожих колдунов.

Ни океаны, ни материки не изменяли сущности народного понимания сил природы. Вспомнили тибетскую некромантию и сопоставили с чёрной мессой Франции и с сатанистами Крита...

Противопоставляя факты, незаметно начали говорить об одном и том же. Кажущиеся противоположения оказались всего лишь различными ступенями человеческого сознания. Собеседники изумлённо переглянулись - где же этот Восток и где же этот Запад, которые так принято противопоставлять?

Третий, молчаливый собеседник улыбнулся: "А где же вообще граница Востока и Запада? И не странно ли, что Египет, Алжир и Тунис, находящиеся на юг от Европы, в общепринятом представлении считаются уже Востоком. А лежащие от них на восток Балканы и Греция оказываются Западом?"

Припомнилось, как, гуляя на берегу океана в Сан-Франциско с профессором литературы, мы спрашивали друг друга:
"Где мы, наконец, находимся, на Крайнем Западе или на Крайнем Востоке?" Если Китай и Япония по отношению к ближневосточной Малой Азии уже считаются Дальним Востоком, то, продолжая взгляд в том же направлении, не окажется ли Америка с её инками, майя и краснокожими племенами Крайним Востоком? Что же тогда делать с Европой, которая окажется окружённой "Востоками" с трёх сторон? Припомнили, что во время русской революции финны считали Сибирь своею, ссылаясь на племенные тождества. Припомнили, что Аляска почти сливается с Сибирью, а краснокожие в сравнении со многими монголоидами являются поразительно схожими с азиатскими лицами.

Как-то случилось, что на минуту все суеверия и предрассудки были отставлены противниками, представитель Востока заговорил о Сторучице православной церкви, и представитель Запада восхищался образами многорукой, всепомогающей Гуаньинь. Представитель Востока говорил с почитанием о золототканом индийском платье Мадонны и чувствовал глубокое проникновение картин Фра-Анжелико, любитель Запада отдавал почтение символам Всеокой, Всезнающей Дуккар. Вспомнили о Всескорбящей. Вспомнили о многообразных образах Вседающей и Всемилосердной. Вспомнили, как точно народная психология представляла иконографию символов, и какие большие знания остались сейчас скрытыми под мёртвыми линиями. Там, где ушла предвзятость и забылось предубеждение, там появилась и улыбка!

И как бы освободившись от бремени, заговорили о Матери Мира. Благосклонно и с симпатией вспомнили итальянского кардинала, который имел обыкновение советовать прихожанам: "Не утруждайте Христа Спасителя, ибо Он очень занят; а лучше обращайтесь к Пресвятой Матери. Она уже передаст ваши просьбы куда следует".Вспомнили, как один католический священник, один индус, один египтянин и один русский занимались исследованиями знака Креста и каждый искал значение креста в свою пользу, и как все пришли к единому значению.

Вспомнили мелькнувшие в литературе попытки объединения слова Христос и Кришна и опять вспомнили об Иосафе и о Будде, но так как в этот момент всеблагая рука Матери Мира отстранила все предубеждения, то и беседа протекала в мирных тонах.

Любители Востока и Запада вместо острых противопоставлений перешли к созидательному восстановлению образов.
Один из присутствующих вспомнил рассказ одного из учеников Рамакришны, каким почитанием пользовалась жена Рамакришны, которую по индусскому обычаю называли матерью. Другой распространил значение этого слова к понятию "материя матрикс"...

Образ Матери Мира, Мадонны, Матери Кали, Благостной Дуккар, Иштар, Гуаньинь, Мириам, Белой Тары, Радж-Раджесвари, Ниука - все эти великие образы, все эти жертвовательницы собирались в беседе, как добрые знаки единения. И каждая из них сказала на своём языке, но понятном для всех, что не делить, но строить нужно. Все сказали, что пришло время Матери Мира, когда приблизятся к земле Высокие Энергии, но в гневе и в разрушительстве эти энергии вместо сужденного созидания могут вызвать губительные катастрофы!

В улыбке единения всё стало простым. Ореол Мадонны, такой отталкивающий для предубеждённых, стал научным физическим излучением, давным-давно известной человечеству аурой. Осужденные рационализмом современности символы из сверхъестественного вдруг сделались доступными исследованию испытателя. И в этом чуде простоты и познания наметилось дуновение эволюции Истины.

Один из собеседников сказал: "Вот мы говорим сейчас о чисто физических опытах - а ведь начали как будто о Матери Мира".
Другой вынул из ящика стола записку и промолвил: "Современный индус, прошедший многие университеты, обращается так к Великой Матери, самой Радж-Раджесвари:

Если я прав, О Матерь, Ты творец всего:
Круга и пути, тьмы и света, и пустоты,
Голода и печали, бедности и боли.
От зари до тьмы, от ночи до утра, и жизнь и смерть,
Если смерть бывает - Всё это Твоё творение.
Если это так, тогда и голод, и бедность, и богатство
Только преходящие формы Твои.
Я не страдаю, я не восхищаюсь,
Потому что Ты - все, и я, конечно, Твой.
Если Ты всё это показываешь смертным,
То проведи, Матерь, меня через Твой свет
К Нему - к Великой Истине.
Великая Истина нам явлена только в Тебе.
И затем ввергни куда хочешь моё бренное тело.
Или окружи его золотом богатства.
Я это не буду чувствовать.
Ибо с Твоим светом я познаю сущее,
Ибо Ты есть Сущее - а я Твой.
Значит, я в Истине!"
Третий добавил: "В то же время на другом конце мира поют:
"Возвеличим тебя, Матерь Света!""

А старые библиотеки Китая и древне-среднеазиатских центров хранят с далёких времён гимны той же Матери Мира. Её храм обнаружен в Кише, одном из самых древних городов, раскопанном далеко вглубь.
И когда мы все радостно объединились в почитании Матери Мира, кто-то из друзей попросил меня, по такому случаю, почитать из моей книги "Чаша пламенная". Я прочёл своё стихотворение "Свет":

СВЕТ
Как увидеть Твой Лик?
Всепроникающий Лик,
Глубже чувств и ума.
Неощутимый, неслышный,
незримый. Призываю:
сердце, мудрость и труд.
Кто узнал то, что не знает
ни формы, ни звука, ни вкуса,
не имеет конца и начала?
В темноте, когда остановится
всё, жажда пустыни и соль
океана! Буду ждать сиянье
Твоё. Перед Ликом Твоим
не сияет солнце. Не сияет
луна. Ни звёзды, ни пламя,
ни молнии. Не сияет радуга,
не играет сияние севера.
Там сияет Твой Лик.
Всё сияет светом Его.
В темноте сверкают
крупицы Твоего сиянья.
И в моих закрытых глазах
Брезжит чудесный Твой
свет.

_________________________


Продолжение следует....