Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Н.К. Рерих

СВЯЩЕННЫЙ ДОЗОР

Харбин, 1934 г.
**********************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

(1) Священный дозор [1934]
Спас (Приложение к письму от 15 сентября 1934 г.)
Дом Милосердия (Харбин. 7 октября 1934 г.)
Огни испытания (20 сентября 1934 г.)
Черта мира (Май, 1934 г.)
Каменный дождь (Харбин. 10 июля 1934 г.)
Самоотвержение зла (Маньчжу-Ди-Го. 15 июля 1934 г.)
Пределы (Маньчжу-Ди-Го. 18 июля 1934 г.)
Славное Сибирское Казачество (Харбин. 3 октября 1934 г.)
Русскому Комитету в Париже (Париж. 21 февраля 1934 г.)
Утверждение (Париж. 20 февраля 1934 г.)
Изучение жизни (13 апреля 1934 года, Нью-Йорк)
Слово друзьям (21 апреля 1934 г. Нью-Йорк)
Роботы [1931 г.]

************************************************************************



СВЯЩЕННЫЙ ДОЗОР

В раскопках постоянно приходится убеждаться в тленности и сбивчивости земных знаков.
Часто самые некогда многолюдные области, со своими величественными городами доносят до нас лишь кучи щебня. А в то же время из современных хроник мы слышим горделивые замечания их обитателей о крепости, непобедимости и процветании.

Эти примеры невольно напоминают нам недавнее скорбно-ироническое слово Уэллса о том, что опять пришла пора строить новый Ноев Ковчег.
Писатель-мыслитель справедливо предостерегает, что одичание вторгается в жизнь незаметно.

Действительно, в эпохе неслыханных сдвигов и потрясений, как во время пожара, люди выхватывают из пылающего дома часто самые ничтожные предметы, забывая действительные ценности. Сейчас происходит именно такой пожар, который символизован в писаниях названием Армагеддон, то есть поле, на котором происходили многие решающие битвы.
Мы присутствуем при необыкновенном смятении.
Люди не знают, за что именно ухватиться. Вместо духовных ценностей цепляются за мертвенно-механические приспособления. В пламени разрушаются все эти горделивые машины и размножившиеся инженеры остаются с обломанным рычагом в руках, не понимая - как приложить этот обломок к бедствию мировой машины.

Правда, всюду разбросаны отдельными очагами ячейки сильных, утончённых в сознании людей, понимающих, что в конце концов вместо ограничительной специализации всё-таки сужден синтез. Вместо мёртвой механизации всё-таки будет жить лишь духовность. Вместо невежества анархии всё-таки приходит синархия.

Ещё недавно люди мыслили лишь о том, как бы отгородиться друг от друга.
Всевозможные мёртворождённые запреты и взаимная ненависть не приводили к расцвету и прежде всего являлись рассадниками ужасающей безработицы.

Когда раздавались голоса о сотрудничестве, в них подозревали каких-то врагов всего сущего. Когда в церквях возносились мудрые моления 'о мире всего мира', 'о всех и за вся', то обездоленное сознание считало эти великие слова отвлечённостью. Таким порядком и сама религия - эта живая связь с Богом, во многих умах осталась чем-то формальным, абстрактным.
По счастью и на таких явлениях, основанных всецело на незнании, можно убеждаться, как, несмотря на все запоры и противодействия и замалчивания, Свет снова входит в жизнь. Благодать ощущается как целебное вещество.
Наука вместо недавней злокачественной позиции отрицания и критики начинает обращаться к светлому освобожденному познанию.

Имя Бога, имя Христа, имена Святых Подвижников опять звучат благовестом чудным и животворным. Люди начинают думать о знамени мира и понимать, что такое знамя не есть знак бездействия, но, наоборот, является символом неустанной борьбы за охранение начал животворных.

Правда, оказывается, что тьма организована, а силы добра слишком часто не познают друг друга, но и к этому, так сказать, непознанию надо относиться дружелюбно. Ведь в каждом воинстве много знамён ― лишь бы они двигались к общей благой цели.

Каждодневно можно наблюдать новое проявление Армагеддона.
Но известно, что силы тёмные знают мало, лишь до известной черты, тогда как Силы Небесные безграничны в мощи.

Потому незыблема истина, что уныние, иначе говоря, пессимизм, - есть страх, сомнение, колебание, невежество и поражение. Тогда как оптимизм - есть мужество, вера, непоколебимость, знание и победа.

Конечно, грозные знаки мира - пошлость и одичание, так любезные тьме, вползают подобно ехиднам. Сказано, что тьма питается невежеством. Не следует поэтому изготовлять и предлагать тьме любимую ею пищу.
Но из-за мрачных нагромождений встаёт срок великий, о котором все говорят, о котором пишутся целые книги, читаются лекции, собираются конференции...
Через все попытки разногласий, отрицаний, разложений, даже в самом ужасном тумане ядовитых газов всё-таки светятся огни башни дозора.
Как на стенах древнего Кремля перекликаются несменные стражники: 'Славен град Киев', 'Славен град Смоленск', 'Славен Новгород', 'Славен Звенигород' - так когда-то в этих звучных утверждениях перекликались дозорные ратники.

На далёких ладьях гребцы также перекликались именами великих утверждений. Всё это именно дозорные, и подобно соколам и скаутам - полны девиза 'Всегда Готов!'.

Умудрённые люди знают, что 'не бывать бы счастью, да несчастье помогло'. Каждый внимательно смотревший помнит, как часто кажущиеся маленькие неудачи были лишь преддверием большого светлого события.

Прекрасно, что даже в самые смутные туманные дни огни ведущие светят на башнях, и дозорные мужественно перекликаются. Перед действием, прежде всего, необходим несменный бодрый дозор.

Пусть часто эти дозорные даже не знают друг друга, но они чуют в сердце своём, что они не одни, что много таких светлых ратников, и они знают, что живут светлые утверждения, которыми открываются тяжкие замки и о которых опять трубно звенит: 'Славен Звенигород!'.

[1934]
____________



СПАС

Спас - Милостивый, Спас - Кроткий, Спас - Всеведущий, Спас - Всемогущий, Спас - Грозный, Спас - Всеисцеляющий, всё тот же Великий Лик, полный бездонной мощи, к которому извечно приходят люди со всеми радостями, горями, болестями и причитаниями.

Так, в 1903 году после паломничества по древним монастырям я написал мою статью 'О старине', и в другой статье 'О Спасе Нередецком' и 'Об Иконе' нам приходилось многократно говорить о великом значении Русской Православной Иконы.

В то время в обществе не всегда понимали великое значение наших торжественных святоотеческих иконописаний. Даже на самое паломничество по монастырям в некоторых слоях общества смотрели с удивлением. Но с тех пор произошло много благотворных изменений в сознании. Люди поняли, что если малая наука отвращала, то истинная наука лишь устремляла людей к религии. Такие истинные светильники нашего недавнего времени, как отец Иоанн Кронштадтский, своею огненной ревностью о Христианском Православии оставили неизгладимый благотворный след. Как всякое плодоносное семя, их посевы встают нерушимо, и никакими злыми силами не удастся противостоять духовному грядущему расцвету.

Не случайно в Зарубежье создаются 'Общества Иконы', не случайно происходит неустанное храмостроительство, и в городах сияют наряду с древними крестами и вновь воздвигнутые. Вместе с этим благодатным явлением происходит и обновленное устремление к иконе во всём её святоотеческом великолепии. Икона, как живое звено церкви и жилища, входит широко в жизнь. Никакие разрушения и потрясения не нарушают прекрасный угол, где собраны Чудотворные Лики. Лик Христа не покинул дома сего, и Лики всего Священного Христова Воинства и освещают, и укрепляют, и бодрят народное сознание.

В изучении основ иконописания люди опять поймут разницу между иконой и картиной.

Икона в своём древнем, необычайно чётком и проникновенном символе остаётся нерушимой. Вглядываясь в основы искусства Византийского, а затем Новгородского, Беломорского и Старо-Московского, мы видим, что эти иконописатели были глубоко проникнуты сознанием и были высокодаровитыми художниками. Сами черты изображения вовсе не мёртво условны, но, наоборот, глубоко продуманы и в своей чёткой краткости необыкновенно выразительны. Краски икон также поражают всегда благозвучными аккордами. Если мы вспомним старинные, непоновлённые росписи, например, в храмах Ростовских, Ярославских, Новгородских, то можно духовно радоваться, видя, в каком сознательном духовном благозвучии выдерживались даже огромные стенописные пространства. Как в песнопениях выбирается ключ каждой тональности, так и в древних рукописях всегда поражает тонкое и проникновенное понимание украшательных задач.

Когда припоминаешь древние описания Боговдохновенного иконописания, в посте и в молитве, в подготовлении духа к изображению Христовых Ликов, то именно в этих прекрасных словах вы и находите главную разгадку, почему иконописания и церковные росписи оставляют навсегда такое впечатление необыкновенной сосредоточенности и вдохновенности. Вы действительно верите, что 'честной иконописец' хотел сделать как можно лучше. Когда летопись так красочно описывает восторг Ярослава от украшения Киевских храмов, вы охотно чувствуете, как прекрасны были эти храмостроительства, от которых до нас дожила одна лишь 'Стена Нерушимая'.

Как бы люда ни пытались разрушить, но всё-таки 'Нерушимые Стены' стоят!

Прекрасно и вдохновляюще это сознание, что живёт и в наше время 'Стена Нерушимая'.

Помню, как при создании иконописной мастерской, благословленной тогда Архиепископом Антонием в Школе Императорского Общества Поощрения Художеств, иконописец Тюлин не сразу мог уловить, какой именно характер в этой новой мастерской должен быть сохранён.

После долгих разъяснений, наконец, мне удалось найти для него подходящее слово: 'Творите под старину', и лицо иконного иконописателя вдруг прояснилось и он воскликнул: 'Понял, понял'.

А через год с небольшим посетители уже изумлялись высокому качеству икон нашей мастерской. А насколько сам народ склонен к священным изображениям иконописания, показало следующее обстоятельство. Уже во время войны мною была учреждена иконописная мастерская для раненых ветеранов войны. Когда же через год на выставке в Соляном Городке мы представили результаты работ мастерской, то никто не хотел верить, чтобы воины-инвалиды, никогда не обучавшиеся рисованию, так быстро усвоили приёмы иконописания.

Можно от души приветствовать образование 'Обществ Иконы': ведь именно в них будет охранено и углублено качество иконописания. Сейчас именно качество так потрясено во всём мире.

Механизация и модернизация так часто искривляют качество. И во всяком строительстве прежде всего должно быть заложено в основу - высокое качество. Прекрасна задача 'Обществ Иконы', которые своими распространяющими и проникающими выступлениями могут способствовать качеству священного украшательства и строительства. Церковь прекрасна в своей благой духовной привлекательности. Священное слово отображается соответствующим величием изображений и украшений. Пусть будут эти строения хотя бы и простыми, но строгость линий и красок боговдохновляет творчество и не потребует дорогостоящих роскошных материалов.

Все русские люди помнят о скромных деревянных церквах Преподобного Сергия Радонежского, которые явились потом непобедимым оплотом Руси. Сказано, что Преподобному сослужил Пламенный. На изображении Св. Алипия Печерского, первого русского художника, за иконописателем изображён светлый руководящий Ангел. В этих неугасаемых символах указывается путь наитвердейший и наиближайший. Священное изображение собирает в себе Благодать и эта Неизречимая Благодать наполняет как дворец, так и хижину.

Шлю привет 'Обществам Иконы', которые, как путевые светочи, охранят и воздвигнут высокие качества священных изображений.

В далёкой тайге пустынный житель говорил: 'Одиночества нет у меня!', - и он указал на угол хижины, где сияли глаза старинного Спаса Нерукотворного.

Харбин, 1934 г.
______________________________



ДОМ МИЛОСЕРДИЯ

Милосердие - ведь это одно из самых трогательных слов прекраснозвучного русского языка. Оно принадлежит к тем вдохновляющим понятиям, которые в суете дня так часто произносятся в полной небрежности. Мило-сердие, со-страдание, благо-дарение, здрав-ствование, само-отвержение. Все эти слова так часто повторяются с утерей всякого их смысла. Вместо благородно звучного "благодарю" в суматохе выходит "блдарю", вместо благожелательного "здравствуйте" выходит оскорбительно бессмысленное "здрасте", и не в том дело, что такие ценные понятия произносятся невнятно языком, но тем самым они в общежитии теряют прекрасное и зовущее свое значение.

Между тем именно все эти сложные обдуманно-составные определения и пожелания даны не как нелепая отвлеченность, но как высокая реальность, внесенная в повседневный обиход. Радостно там, где эти заветы в действенности опять напоминают нам свое первое назначение.

Каждый раз, когда посещаешь "Дом Милосердия", он всегда восхищает меня своею действенностью. Только подумайте, в такое трудное время, как сейчас, когда всюду слышится лишь жестокосердное упразднение и урезывание, в наши страшные дни благое строительство "Дома Милосердия" не замирает. Когда люди думают лишь о том, как бы уже бывшее просуществовало, тогда "Дом Милосердия" готовится открыть двери для новой помощи. Поистине можно преклониться перед неустанной благой энергией духовного хозяина "Дома Милосердия" архиепископа Нестора. Если и в дни такой неслыханной разрухи и ущерба можно всё-таки преодолевать препятствия и строить, то в этом явлен необыкновенный пример созидательства, которое так сочетается с истинной духовностью. И молодые побеги растут около "Дома Милосердия", как верный дозор священной твердыни.

И не только печётся духовный хозяин о детях и престарелых и о всех труждающихся. Его глубокая мысль живёт среди великих миротворческих задач, всюду объединяя, заживляя и внося радость. И ещё проникновеннее заботится владыка Нестор и о всём духовном хлебе.

Разве не замечательно, что при "Доме Милосердия" создаётся и музей-хранилище, про которое строитель добрый пишет в недавнем своём письме: "Преподобный Сергий Радонежский, которого так свято чтите Вы, святым молитвам которого любовно посвящаем наш скромный музей-хранилище, да будет всегда помощником..." Именно Преподобный воспитатель русского народного духа, сам неустанный труженик и создатель. Преподобный Сергий так живо вспоминается при каждом ко благу направленном строительстве.

В то время, когда даже многие учебные и просветительные учреждения не задаются мыслью о создании в своих стенах вещественного напоминания о священном и культурном, тогда "Дом Милосердия", и в этом смысле великомилосердия, подаёт благой пример. Мне, может быть, скажут, что трудность современной жизни мешает такому просветительному начинанию. Но это не так.

Мы достаточно знаем, что бедность не препятствует чистоте и что строительство не есть только продукт избытка и роскоши. Мне лично в разных странах пришлось убедиться, как строительство и благое собирание часто зарождалось среди самых неимущих, но зато самых живых духом. Мог бы назвать многие примеры тому, как самые, казалось бы, стеснённые обстоятельствами люди составляли для народного блага полезнейшие собрания.

Помню бедного гимназиста, который на свои трудовые копейки составил ценное собрание художественных открыток. Помню студента, который, урезав возможности пошлых увеселений, создал уже в студенческие годы прекрасное собрание картин. Помню очень стеснённого обстоятельствами полковника, который задался оригинальной и прекрасной мыслью собрать первоначальные эскизы художников для их будущих картин. Помню, как неустанно обращался он к художникам, которые отдавали ему первые наброски, и таким образом в течение меньше чем десяти лет составилось прекрасное и неповторимое собрание первых и ярких отображений творчества. А ведь всем известно, что первая художественная идея нередко бывает более огненна, нежели рассудочно-обдуманная картина. Эти три примера я беру из жизни русской, а сколько таких же прекрасных проявлений я мог бы назвать и в Америке, и в Европе, и в Индии.
Становится совершенно ясно, что дело не в том, чтобы строение шло бы от избытка, от роскоши, наоборот, истинное собирательство рождается в духе и сердечным огнём преодолевает все трудности во имя блага. Такое собирательство является одной из основ живой этики, о которой так мало сейчас думают. Мы должны бороться против всяких наркоманов, но такое несчастье не зарождается ли оно от невозможности прикосновения к священному, прекрасному? Ведь об этике даже не принято говорить. Это живое начало поставлено в разряд тех трюизмов, о которых в условном обществе даже не принято упоминать. Но жизнь поверх всех невежественных разрушений всё-таки напоминает о великой ответственности человека, и в особенности мы должны быть признательны тем, кто, несмотря на все очевидные трудности, продолжает творить и созидать.

В Харбине нет художественного музея. Молодёжи некуда пойти, чтобы духовно отдохнуть в прекрасном, но и тут происходит именно милость сердца. Только подумайте, не кто иной, как именно "Дом Милосердия" приходит на помощь и в этом духовном неотложном вопросе. Конечно, если трудно будет собрать "Дому Милосердия" лишь оригиналы, пусть там будут и хорошие воспроизведения, но именно место духа охранит выбор и состав этих устремлений человеческого творчества. Не могу сказать, как радостно, что в пределах милосердия включился и такой хлеб духовный, который привлечёт и наставит множество сердец, и среди них сердца молодых.
Будем радоваться каждому объединению. Будем радоваться каждому приобретению мелких разделений и разложений. И другое священное начинание не может не радовать каждое устремлённое ко благу сердце. На наших глазах в Харбине создаётся Институт Святого Владимира. Конечно, всякое начало трудно, но из-за этих трудов встаёт идея объединения. Кто же не будет радоваться, что в наши дни и дело учебное, просветительное может получать знак стремления к объединению!

То обстоятельство, что во главе Института Святого Владимира стоит правящий архиепископ Мелетий, а правление возглавлено епископом Димитрием, должно являться залогом, что в дело будет внесена вся доброжелательность, вся терпимость и вмещение, свойственные Христову просвещению.

Если Институт может начинаться лишь с трех факультетов, то ничто не может помешать нам мыслить о расширении этой программы и внесении в неё тех исторических, гуманитарных и художественных заданий, которые сейчас уже обычно входят в программу университета. Мне скажут, что это трудно сейчас, но, повторяю, именно трудность не однажды бывала затем породителем особой энергии, которая превозмогала. Ведь прежде всего идеи вызывают следствия. Потому безбоязненно положить в основу мышления объединения всё священное, всё прекрасное, всё познавательное, которое и найдёт пути претворения, лишь бы мысленно произошло согласие.

Разве не глубокая радость, что ко дню Воспитателя русского народного духа мы имеем возможность поминать такие великие строительные основы, как просвещение и собирание.

Приехав в Харбин, я говорил и радовался и о скрытых и о явных возможностях этого места, а теперь в солнечный воскресный день, когда звенит благовест храмов Христовых, когда готовимся идти на освящение Института Св. Владимира, а затем на молебен в "Дом Милосердия", разве не радостно среди света вспоминать и взаимное утверждение в основах единения. Итак, на всякое "нельзя" скажем душевное и сердечное "можно".

Хорошее русское слово - МИЛО-СЕРДИЕ.

7 октября 1934 г.
Харбин.
_____________________



ОГНИ ИСПЫТАНИЯ

'И если труба будет издавать неопределённый звук, кто станет готовиться к сражению?'
(Коринф. 14:8)

Про одного святого говорили, что даже при упоминании о зле он чувствовал боль. Не следует считать такого святого белоручкой, но скорее нужно изумляться его отделению от зла. Действительно, каждый познающий Огонь особенно резко чувствует зло как прямой антипод его бытия. Нужно, говорю, нужно развивать в себе это противодействие злу, которое является противником прогресса. Нужно, говорю, нужно осознать эту границу, преграждающую движение к добру эволюции. Слышать можно о сложности таких границ, но явление Огня покажет, где эволюция и где дряхлость разложения. Огненный Мир есть истинный символ непрерывной эволюции.

Действительно, люди ясно различаются по пристрастию к правде или ко лжи. Такое различие настолько очевидно, что как бы характеризует какие-то основные типы человечества. Есть длинноголовые и круглоголовые; может быть, также есть лжеверы и правдоверы. Одни привлечены к магниту правды, чуют его, отстаивают его и одушевляются им. Другие так же точно устремлены ко лжи, питаются ею, дышат ею и наполняют ею пространство. Из этих пристрастий порождаются самые непоправимые для них же следствия.

Одни люди, когда не знают чего-либо, то прежде осуждения стараются узнать, но другие в случае незнания сейчас же злословят, не желая даже ознакомиться с предметом. В этом отношении также наблюдается деление добра и зла. Лишь бы злословить! - скажут последователи зла. Ведь в каждом злоречии есть уже семена разложения и предательства. Откуда это влечение ко лжи и клевете? Если причиной незнание, то почему оно прежде всего устремляет к подозрению, а не к желанию узнать подлинные причины?

Понятно естественное тяготение к истине, оно венчает природу человеческую; но как объяснить преступное устремление ко лжи? Как наркоманы тянутся к губительному, постыдному яду, так некоторые двуногие устремлены ко лжи. От одного приближения неправды они усиливаются, ожесточаются, укрепляются. В родной им стихии лжи они черпают из словаря тьмы небывалые хулы и кощунства. Точно эпидемия?!
Уж не существует ли особых 'бацилл лжи'? Страсть ко всему ложному образует как бы особый вид психоза. Именно как страсть он заставляет особых людей не только признавать ложное, но и обосновываться лишь на неверных суждениях. От правды лжеверы впадают в судороги.

Плачевно наблюдать таких друзей лжи, устремлённых ко всему измышленному, неправдивому. Эта двуногая разновидность будет жадно приобщаться ко всему явно измышленному. Они будут упиваться явной ложью, даже не озабочиваясь о примитивной правдоподобности.

Они усиленно сотрудничают в надстройках лжи. Они не ограничатся повторением, но будут немедленно творить и расцвечивать зло. Даже себя они не пощадят, лишь бы умножить вычурные злобные добавки.

Они бывают крепко организованы, очень изысканны и часто более находчивы, нежели сторонники правды. Они завладели первыми страницами газет; они умеют использовать и фильмы, и радио, и все наземные и подземные пути. Они проникли в школы и знают цену осведомления, они пользуются каждой неповоротливостью оппонента, чтобы сеять ложь для процветания зла.

Сердце человеческое, устремлённое к правде, без труда распознает вестников лжи, когда зажжены Огни Блага. Но каждый Огонь должен быть возжжён.

Ещё сказано:
'Огонь не под водою зажигается. Подвиг не в благополучии теплицы создаётся'. Среди человеческих тягостей спросим себя - не подвиг ли уже? Среди утеснений спросим - не к вратам ли подвига тесните нас? Среди взрывов спросим - разве в нас самих не было достаточно силы, чтобы возвыситься? Так осмотрим каждое явление - не ведёт ли оно к подвигу?
Так будем следить за всем подвигающим. Кто же может предугадать, какой именно обратный удар двинет новые обстоятельства? Но без труда вещество не придёт в движение. Называют очагом подвига эти удары по веществу. Только понявшие субстанцию творящую усвоят, что сказанное не есть простое ободрение, но только упоминание закона. Можно делать из закона несчастье, но правильно усмотреть пользу от основ бытия.

Есть много пробных камней. Огонь высекает из них различные искры. Есть много имён и понятий, которые сияют, как драгоценные камни. О них испытываются души. Ими открываются сердца. О них трепещет тьма, о них закаляется подвиг.

Разве не чудно наблюдать здесь же, среди сутолоки жизни, как действуют магниты имён? У одних расцветает сердце. Другие стараются заслонить чем-либо слишком для их глаз светоносное. Третьи негодуют и злословят, словно бы прикоснулись к чему-то ужасному. И действительно, эти третьего разбора чуют в такой час для себя опасное. Они где-то внутри сознают, что этот светлый Огонь будет для них опаляющим. Сами люди чинят себе суд и разбор.

Сказано - каждая крупица добра или зла в умножении уяснится. Даже если отправное семя мало до нераспознания, то в умножении смысл его станет явным до непреложности. Потому добро и зло вовсе не относительны. Неясность и смутительность может дать лишь преходящая фаза действия, но жатва всегда докажет качество зерна.

Очень полезно, что люди так явно прилежат правде или лжи, ибо в этом распознаётся стан добра и зла. Ничем люди не скроют, чему они радуются и чему ужасаются. Даже и в молчании глаза их выразят сущность чувствами.
Потому избегайте не смотрящих в глаза. Даже в животных есть это различие взгляда уклончивого или прямого. Прямое зеркало не искажает.

Огни испытания! От них ли пылал костёр Жанны д"Арк? От них ли пламя Аввакума? От них факелы Нерона? От них языки тьмы? Содом и Гоморра? Мартиника? Недопустимо испытывать Гнев Божий. Откуда невежество, что будто бы 'всё дозволено'! Будто от лжи не задымятся небеса? Будто не испепелится язык кощунника и предателя?

'Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца'.

20 сентября 1934 г.
Н.К. Рерих. "Священный Дозор", 1934.
_________________________________



ЧЕРТА МИРА

Много пробных камней уготовано для человечества, на которых можно испытать белое и чёрное. Как лакмусова бумажка, темнеет или светлеет лик человека при упоминании пробных понятий.

Разве не темнели лица ненавистников Красного Креста, когда этот благородный символ был предложен? Не только темнели лица человеконенавистников, но они пылали злобой при одном упоминании о знаке милосердия и помощи. Но защитники света были тверды, и злоба всё-таки потерпела ещё одно поражение.

Разве не темнеют некоторые лица и личины, когда вы говорите о сохранении сокровищ религии, науки, искусства? Темнеют и корчатся все, кто питается разложением и разрушением. Посмотрите на имена нежелающих обсуждать спасительные меры; вы увидите с их стороны и многие другие нежелания и препятствия в отношении созидательного блага и сотрудничества. Истинно раскололся мир по границе сотрудничества, созидания, с одной стороны, и по злобе, разрушению, разложению - по другую сторону. Также попробуйте заговорить о живой этике, о чести и достоинстве, и вы получите то же таинственное, но явное разделение. Оно будет и международно; ни расы, ни народности, ни наречия признаками не будут. Опять встретитесь со Светом и тьмой.

Попробуйте обсуждать героизм, вредительство, учительство, и вы натолкнётесь на ту же международную границу. Ни возраст, ни воспитание, ни образование, но совершенно иные стимулы очертят два всемирных стана.

Коснитесь гигиены духа и тела, укажите на значение здоровой пищи и чистых условий жизни - и из пространства встанут перед вами опять те же таинственные, почти несказуемые, но явные деления.

Поразительнее всего будет то, что обитатели каждого из этих двух станов очень дружно и ладно сойдутся между собой, несмотря на разнообразие одежд и речи. Те, кто восставал против Красного Креста, приветливо улыбнутся отрицателям полезности охраны культурных ценностей.
Отрицатели героизма и учительства сочувственно поймут насмехающихся над живой этикой. И, пожалуй, все они сойдутся за кровавым бифштексом и ликерами.

Конечно, и соратникам созидательства легче быть вместе. Никакие океаны не внесут среди них деления в устремлении к улучшению жизни. Этика будет для них самым живым предметом, и трапеза их не потребует пролития крови. Когда же речь зайдёт о здоровье духа и тела, то и здесь согласие не будет нарушено. Все поймут, что нельзя говорить о здоровье тела без оздоровления духовных начал. А для этого все признают, что охрана культурных ценностей прежде всего будет мерилом.

Друзья блага одинаково признают, что благо и мысль не есть нечто отвлечённое. Они также признают, что положение мира требует объединения всех положительных элементов. Организованность сил разрушения должна вызывать тем большую сплочённость всех строителей.

Друзья блага понимают, что мир нужен как основа мирного труда, обмена, созидания и сотрудничества. Но они также знают, что насилие и приказ не создадут мира, который прежде всего зарождается не в мозгу, но в сердце. И также знают, что всякая злоба и проклятие недопустимы, ибо они прежде всего положат вечное клеймо на самого злоначинателя. Радостно, светло, незабываемо прекрасно побыть с друзьями блага.

После светлых сотрудничеств невообразимо тяжко окунуться в тину отрицателей. Некоторые из них дошли до той ступени нетовства, что даже на самое очевидное норовят сказать своё тупое, немое и подлое 'нет'. Вспоминаю, как одна дама на самое очевидное утверждение ответила таким определённым 'нет', что пришлось невольно спросить 'возможно ли даже в таком культурном обсуждении быть так ярко отрицательным'? Но поборница отрицаний заявила, что она на всё имеет возражение и начинает с 'нет'. Мы не могли удержаться, чтобы не заметить, что и само выражение её лица стало отрицательным. А разве нечто отрицательное не делается отталкивающим? А разве отталкивающее не становится отвратительным?

Всякая отвратительность, разложение, тление гниют в одной бездне с ложью и предательством, одичанием и разрушением. Космический сор называются эти отбросы. Восточная мудрость, говоря о 'Мире Огненном', напоминает древнюю истину, которую тьма пытается скрыть:

'Утвердим преисполнение духа. Преисполниться духом - значит поставить себя в непосредственное общение с иерархией. Всевозможные магические приёмы, даже само умное делание будут попытками к высшему Общению. Но новое приближение к Высшему устремляет к образам подвижническим, которые поверх всего подходили к непосредственному Общению. Видим пророков, подвижников, которые не впадали в исступление, но каждое их слово было словом Завета. Если спросите меня - какие приёмы приличествуют вашему времени? Скажу: нужно готовиться к непосредственному Общению. Всякие условные меры - уже посредственны в себе. Во дни, когда огненные энергии напряжены, именно этот Огонь поможет сердцу понять Веление Высшее. Такое Веление выражается среди всей жизни, тогда мы говорим - слушайте и слушайтесь! Каждая эпоха имеет свои выражения. Даже в старых Заветах видим пророков, которые были всегда преисполнены духа. И много позднее изучались формулы, числа и ритмы. Но иные считали, что такие методы близятся к вызываниям и тем умаляют высшее Начало. Особенно сейчас, при эпидемии одержания люди должны искать сердечного Общения'.

'Лишение благословения есть акт древнейшего Патриарха. Он далёк от позднейших проклятий. Проклятие является уже продуктом невежества, но древнейший акт предусматривал нарушение связи с Иерархией. Связь с Иерархией есть настоящее благословение со всеми последствиями'.

'Спросят невежды - мы много раз поносили всё Высшее и тем не менее мы существуем; никакой огонь не спалил нас и ничто не угрожает нам'. Тогда поведём их на площадь, где в грязи пресмыкаются слепые нищие и скажем: 'Вот тоже вы! - разве не узнаёте себя? Только пресеклась нить с Высшими и вы полетели в бездну'. Устрашать не нужно, жизнь полна таких ужасов. Помните, что нагнетение Огня незримо, но ничто не минует последствия. Так можно видеть, как даже древние понимали справедливость закона и знали уже, что оскорбление Начал так велико и ужасно, что последствие не может быть немедленным'.

Мудрость всего мира остерегает, повторяя: 'Проказа начинается от самого ничтожного пятнышка'. Но в тёмном стане по-прежнему раздаются вопли: 'К чёрту культуру - деньги на стол', или 'Нельзя заниматься отвлечённостями', - так говорится, когда люди хотят охранять творческие ценности. Даже неправдоподобно звучат такие выкрики после всех вековых наслоений культуры. Но тьма редко бывала так активна, как сейчас. Редко можно было наблюдать истинный интернационал тьмы как в наши дни, когда чёрные мессы служатся по всем адовым правилам.

Но если слуги тьмы так понимают единение и свою иерархию, то не пришёл ли час, чтобы служители Света тоже собрались на своих дозорных башнях для бессменной стражи? Черта Света и тьмы выступает ярко именно во дни духовной битвы, когда тьма гремит яростью, но светоносцы преисполняются духом и несломимым мужеством.

Нет такой бездны, которая не могла быть заполнена творящим благом и превращена в сад прекрасный. Но для такого садоводства нужно понять сотрудничество.

Май 1934 г.
___________



КАМЕННЫЙ ДОЖДЬ

Некое радио сообщает, что в Ашхабаде вызван искусственный дождь, в котором по исследованию оказалось 5 % воды и 95 % химических соединений. Оставляю достоверность на совести этого радио, но само по себе это сообщение, посланное по миру, ещё раз подчёркивает направление современных механических попыток. В конце концов если в искусственном дожде оказалось 95 % каких-то 'химических соединений', то отчего не пойти по той же линии перегружения высших энергий и не получить каменный дождь?

Погрузившись в условности механические, не так трудно забыть элементарные руководящие соображения. Все последние открытия сводятся к напряжению, а может быть, и к перегружению неведомых могучих энергий.
Мы вызываем к усиленному напряжению неизученные силы и при этом поразительно мало озабочиваемся изучением этих космических воздействий. Чрезвычайно легкомысленно произносимы такие неопределённые наименования, как 'электричество' или 'радио-волны' или 'икс-лучи'. Мы так же легкомысленно готовы признать все эти случайные аспекты могущественных энергий, не задумываясь о том, на какие именно расстояния и с какими именно последствиями происходят эти, казалось бы, простые вызывания.

Вы можете легко замечать, что преподаватель начинает сердиться, если вы будете настаивать с вопросом на том, что такое электричество. Множество условных наименований вводит учащегося в легкомысленное к ним отношение и совершенно затемняет размышление об истинных причинах и следствиях. Любой зубной врач, предлагающий сделать испытание икс-лучами, также начнёт сердиться, если вы его спросите, полезны или вредны эти лучи? Многим приходится слышать по этому поводу ответы, что эти лучи нейтральны и никакого следствия не оказывают.

Но если вы напомните о том, что лучи эти, проникающие через ткани, очень мощны и потому не могут не иметь последствий, то врач, не имея окончательного довода, просто назовёт вас трудным больным. Не следует, конечно, упрекать только врачей и преподавателей. Всё человеческое мышление сейчас очень виновато в том, что уклонилось в сторону условной механизации, не производя длительных предварительных испытаний.

Когда-то соборы и храмы строились веками, и это духовное горение не потухало и не искривлялось. Теперь же очень часто можно встретиться с ужасом при одном напоминании о длительных, многолетних опытах.

Произошло открытие, что посредством лучей можно исследовать наслоения живописи, различая подделки и реставрации. В упоении такой возможности люди бросились испытывать многие, даже очень ценные произведения искусств. При этом совершенно упускалось из виду простейшее соображение о том, не повлияет ли в будущем на краски произведений. Не исключено, что такое воздействие на краски может оказаться даже благотворным. Но слишком много вероятий и в том, что мощный луч может повлиять на изменение или даже распадение веществ. Но настоящее время лишь стремится 'на скорость'. Люди далеки от многолетних, даже вековых задач. Так же точно, как композитор предпочитает ограничиваться краткой песней или танцем, вместо длительного творчества симфонического, а писатели, даже очень даровитые, уклоняются от бремени целой эпопеи.

Перегружение механическое вызывает соображение о том - достойны ли люди этих открытий, если духовное состояние человечества так явно отстало от 'физ-механических устремлений'? Достойны ли люди летать, если полёты будут связываться или с мыслями об убийстве и отравлении, или ограничатся гонкой на скорость? Ограничительность доходит до того, что назначаются премии за красоту одного члена тела, или руки, или ноги.
При этом мысль о целом и о том, что движет этой рукой или ногой, считается совершенно излишней.

При всяких состязаниях на механическую скорость, при всяких премиях и бессмысленных изобретениях однодневных королей и королев совершенно отодвигается на второй план примитивное соображение об искусстве мышления, которое дало столько непревзойдённых, замечательных школ древности.

Именно искусство мышления позволило бы вспомнить и о том, что перегружение пространства и хищническое овладение основными энергиями должно привести к необходимости заботливого отношения к этим космическим проблемам. Электрификация очень модное и технически облегчённое занятие. Иногда интенсивность электрификации доходит до того, что люди опасаются подать друг другу руки, ибо получаются даже болезненные искры. Какой-то шутник гордился тем, что он соберёт в себе такое количество электричества, что собственноручно поразит своего врага. При этом спросим друг друга - не происходят ли от таких перенасыщений и новые виды заболеваний?

Мы начали с полушутливого радио о химических веществах искусственного дождя. Может быть, кто-то подумает, не был ли золотой дождь Данаи таким же продуктом, а кто-то, почесав затылок, вздохнёт: 'Как бы таким путём не дожить и до каменного дождя'. Во многом человечество как бы возвращается к библейским временам. Вот собираются строить небоскрёб всех наций - трагическое напоминание о Вавилонской башне. Вот механически вызывают из пространств 'химические вещества', пределы которых даже не входят в рассуждение. Как-то мы упоминали об увлечениях роботами, которые при возрастании безработицы должны заменить человечество на многих механических проявлениях. Опять механическое увлечение без мысли о причинах и следствиях. Опять уклонение от долговременных пережитых испытаний. Опять вызывание тех неосознанных, беспредельных энергий, которым в человеческом языке ещё нет соответствующего наименования.

Человечество должно и дерзать и преуспевать, но причины и следствия прежде всего. Какой-то безумец тратил время на вычисление, сколько динамита потребовалось бы и какой глубины должна быть мина, чтобы взрывом расколоть планету. Наверно, в это время он не подумал о возможности каменного дождя, который в значительной мере помог бы тем же 'филантропическим намерениям'.

Ведь мы ещё так мало знаем! Самые обыденные явления ставят специалиста в тупик. Ещё недавно на разных континентах - во Франции, в Мексике, в Индии - океаны выбросили каких-то до сих пор невиданных морских чуд. Наличность их несомненна, ибо даже известны фотографические снимки с них. Что же такое, какие же сдвиги в глубинах выбросили этих животных? Многое происходит вне механических формул; призами за быстроту или условною атлетикою, и менее всего гольфным шаром можно помочь в этих областях.

'Упаси от дождя каменного!'

Харбин. 10 июля 1934 г.
_____________________



САМООТВЕРЖЕНИЕ ЗЛА

Каждый шаг созидательного добра вызывает и особенную настороженность сил тёмных. Много раз мы замечали, что силы тьмы, как это ни прискорбно, оказываются в общежитии даже более организованными, нежели стремящиеся к свету. В то время как считающие себя служителями добра позорно позволяют себе всевозможные разрушительные разъединения, в то же время злобные сущности действуют очень сплочённо и организованно.

Это весьма прискорбное зрелище, но тем не менее это можно наблюдать очень часто и в малых бытовых вопросах и до государственных дел включительно. При этом энергия, развиваемая тёмными силами, иногда увлекает их даже до своеобразного самоотвержения.

Наверное, каждый из нас может привести множество примеров, когда злодей, клеветник, предатель начинал уже действовать даже во вред себе, и тем не менее во имя творимого им зла он уже не мог остановиться! Он готов был испортить свою репутацию, он готов был вызвать к действию мощного врага, он шёл на осмеяние - лишь бы продолжать начатый им злобный посев.

Психологические причины такого, казалось бы, аномального явления, как самоотвержение зла, трудно формулировать. Конечно, прежде всего они лежат в ограниченности зла. Ведь зло, в конце концов, всегда чего-то не знает и не может достичь известного состояния сознания. Способы зла в большинстве своём всё-таки остаются примитивными, и рано или поздно всё-таки обнаруживается это обстоятельство, вовсе не являющееся самоутешением всех подвергающихся нападению зла. Оно будет лишь подтверждением непреложного закона об ограниченности и, тем самым, непрактичности зла. Но если можно говорить о какой-то самоотверженности зла, рискующего даже на погибель, лишь бы сотворить преступление и мерзость, то во сколько же раз более должно быть организовано добро, чтобы не умалять соседа и соратника! Казалось бы, попутчики уже должны быть желанными друзьями. Люди очень легко произносят такие слова, как дружба, содружество, сотрудничество. И всё это в основе своей с необычайной легкостью подвергается воздействиям зла. Для самоутешения при этом говорится, что виноваты не искатели добра, но ревностные воины зла, которые будто бы своею находчивостью необыкновенно искусно расторгают узел сотрудничества. При этом обычно совершенно не думают о том, какой поклёп на потенциал добра взводится при подобных похвалах злу. Ведь признание его силы есть уже лучшая похвала.

Действительно, признание сил и находчивости зла уже в самом себе заключает потенциал разложения и умаления добра.
Вместо того, чтобы в припадке страха и трусости самооправдываться могуществом зла, не лучше ли помыслить о том, как легко и как естественно могли бы быть приобщены к самозащите все устремления добра. И не только самозащита добра есть задача. Каждое добро само в себе уже активно и наполняет собою неизмеримо далекие пространства. Если зло поражает и заражает атмосферу, то добро является истинным целителем и восстановителем растленных тканей.

Также, казалось бы, совершенно естественно, что созидательное добро должно бы особенно обостряться и настораживаться в моменты так называемого Армагеддона - в час натиска сил тёмных. Между тем мы видим, что и в этот великий по последствиям час добро преисполняется неуместной скромностью, предоставляя активность силам тьмы.

Плачевно видеть, как не только сами силы тьмы, но и их серенькие союзники лгут и клевещут и сеют плевелы без всякого отпора со стороны тех, которые всё-таки считают себя охранителями правды и блага.

Прискорбно видеть, как эти перебежчики в стан тьмы, даже не задумываясь о последствиях, присоединяются к злобным сеятелям. Странно, что в эти моменты у них как бы совершенно атрофируется чувство ответственности за творимое ими зло. В своей отвратительной судороге эти добровольцы не стесняются ни положением своим, ни саном, ни возрастом - лишь бы посеять тлетворное семя. Непонятно, что простая опытность возраста, уже не говоря об обязанностях образования, нимало не останавливает лжецов и клеветников. При этом эти добровольные союзники зла бесстыдно продолжают называть себя людьми справедливыми и считают себя в рядах почтенных и достойных.

При этом лжец не только не потрудится проверить свои измышления на фактах, но, наоборот, всячески будет спешить уклониться от этих возможностей. Если же ему будут противопоставлены факты, он впадет в какие-то даже физические конвульсии и трепещет, видя, что его злобное измышление подвергается опасности быть раскрытым. Может быть, иногда сам лгущий и не верит в существе своём своей клевете, её очевидной неправдоподобности, но какой-то трудно выразимый словами процесс заставляет его катиться по наклонной плоскости. И тогда его определительные формулы становятся особенно богатыми, и перед ними так часто бледнеют скромные намёки защитников правды. И многие ли находят в себе простое гражданское мужество хотя бы сказать: "Не говорите о том, чего не знаете!" Ведь если для кого-то неясны нормы добра, то по крайней мере, хотя бы чистоплотность ознакомления с фактами должна быть примитивным условием человекообразия.

Жаль видеть и другую разновидность добровольцев зла, которые часто и не подтверждают ложь словесно, но злорадствуют молчаливо. Они даже не попытаются предостеречь клеветника о последствиях его лжи. Наоборот, своей молчаливой улыбкой они поощряют злотворящего. Таким путём от сознательных сил тёмных до воинов активного добра оказывается ещё огромный стан добровольцев зла, которые в самых разных степенях и содействуют и потворствуют заражению атмосферы.

Дисциплина духа, природное сознание ответственности, неразрывной с человеческим бытием, не беспокоит этих распущенных беспутников. Иначе вы их никак и не назовёте, ибо идут они без пути и в своей невежественной распущенности готовы приобщиться к любой губительной заразе.

Все эти свойства не являются ни национальными, ни принадлежащими никаким другим делениям. Эти соображения чисто общечеловеческие и ещё раз показывают, что забытая Живая Этика была бы прежде всего необходима, начиная от первых дней образования.

Задумываясь над самоотвержением сил тёмных, примету которых люди видят так часто, они должны рано или поздно помыслить и о практичности такого же действенного самоотвержения и со стороны добра. Примеры прекрасных подвижников и героев, казалось бы, достаточно реальны.
Казалось бы, не для абстрактных и туманно отвлечённых проблем, но для истинного строительства трудились здесь, на этой самой земле великие души, подтверждая мысли и слова свои каждодневным, неустанным действием. Словарь самоотверженности добра поистине прекрасен, и он гораздо полнее, нежели успели запечатлеть случайные и условные энциклопедии. Проникаясь этими зовущими примерами, люди, а главное, молодые поколения, могут так легко отвратиться от потворства злу, уже не говоря о самом ближайшем соучастии в злобных разрушениях. Старые истины о том, что обычно дети в первых годах жизни легко зовутся добром!

Также обычно, что печальные примеры семьи закладываются впервые в. детскую душу, первое потворство злу, а затем и действенное соучастие в нём. Но если теперь во всём мире напряжение доходит до крайних пределов, если даже силы космические отвечают этим тлетворным заразам, то именно сейчас спешно нужно устыдиться деятельности зла, доходящей до самоотвержения. Ведь сам термин "самоотвержение зла" должен пробуждать даже в очень несведущих людях желание такой же действенности и во имя добра созидательного.
Самоотвержение зла - тяжкий укор человечеству.

15 июля 1934 г. Маньчжу-Ди - Го.
______________________________



ПРЕДЕЛЫ

Разные газеты сообщают одновременно несколько предельных сведений. В одной под заголовком 'Во что верят эти нелепые люди?' сообщается:
'На всемирной выставке в Чикаго состоялся самый дикий обряд венчания, совершавшийся когда-либо.

В той части выставки, которая носит название 'Мир миллионы лет тому назад', среди моделей динозавров, бронтозавров, трицераптосов и прочих доисторических чудовищ, были обвенчаны двое нудистов.
Во время церемонии на невесте была только... улыбка, а на женихе... серьёзное выражение лица.
На подружках, шаферах, гостях и т. д. не было буквально не только что нитки, но даже фигового листка.
Один лишь пастор несколько нарушал общую картину, так как был одет в... козью шкуру.

Новобрачная принадлежала к колонии нудистов в Индиане, а её молодой муж к колонии на Миррор-Лок, в штате Висконсин.
После венчания молодожёны надели платье и отправились в колонию мужа, чтобы там устроиться своим домом. Они подумали обо всех необходимых вещах для дома, за исключением ненужного им платья'.
Другая газета под заголовком 'Чёрные мессы в Лондоне' приводит сведения из 'Дейли Мейл' о раскрытии масонской организации, устраивавшей в столице 'чёрные мессы'.
'На этих мессах горят чёрные свечи, подаются чёрный хлеб, чёрное вино и т. д. Участники мессы исповедуются друг другу в совершении добрых поступков и выражают по поводу каждого такого поступка глубокое раскаяние. Затем начинается оргия'.
После таких кощунственных мерзостных сообщений третий журнал под заголовком: 'Танцуете ли вы кариоку?' говорит:
'Теперь на очереди новый танец - 'кариока',- новое увлечение, новое безумие... Как и прежние новинки, 'кариока' - родом из Америки.
Правда, нового в нём, - увы! - почти ничего нет... Он характеризуется только тем, что его танцуют, упёршись лбом в лоб партнёра...'

При всём своём разнообразии эти три сведения указывают на одно и то же безумие мира. Конечно, записываем их совершенно случайно, именно только ввиду одновременности опубликования их, но этот траурный синодик мог бы вырасти во множество фактов, о которых пресса или не сообщает, или они пропадают ввиду обыденности мелкого шрифта.

К сожалению, всякие подобные сообщения появляются не только в поразительном разнообразии, но даже и в необыкновенной, ускоренной прогрессии. Нельзя думать, что все эти постыдные гримасы человечества стали уже обычными. Предположить такую ускоренную мерзость и одичание было бы уже пессимизмом. Но обнаружение всякой эпидемии не есть пессимизм, наоборот, оно должно быть уже началом оздоровления. Если мы знаем врага, то уже это будет вратами к победе. Также и в отношении безбоязненного обнаружения кощунственных, безнравственных ухищрений. Каждое обнаружение их будет, в какой бы то ни было степени, уже преградой для усугубления этих мрачных служений.

Только подумайте об изобретении бодающегося танца! До сих пор люди с сожалением смотрели на сцепившихся рогами баранов и при этом говорили: 'Вот уж подлинно бараны!' А теперь люди в танце будут подражать низшим существам и, может быть, какой-нибудь предприниматель додумается снабдить танцоров крючковатыми рожками для прочности сближения. Спрашивается, почему же гордые белые люди так глумились над разными непонятными им иноземными обычаями? Ведь упомянутый новый танец явился бы достаточным опровержением гордости белых. Или разве можно себе представить что-либо кощунственнее бракосочетания нудистов, при чём потребовался пастор, одетый в козью шкуру. В этих подробностях скрыт какой-то мрачный, кощунственный смысл. Неужели же мог найтись чудовищный пастор, пожелавший облечься в шкуру козла? Конечно, мы повторяем сообщение газет, но имеем ли мы возможность предположить ложность этих сообщений? Если же они ложны, то должны последовать и соответствующие опровержения. Но по современному положению вещей, можем ли мы вообще предположить эту ложность? Козлиная шкура пастора невольно связывается и с третьим газетным сообщением о 'чёрной мессе'.
Многие, вероятно, думают, что 'чёрная месса' есть лишь продукт тёмных романов и всяких нечистоплотных выдумок, но, к сожалению, сведения об этих кощунствах с убедительной конкретностью возникают повсюду. Если же к ним приложить и другие ужасные проявления человеческих падений, то к великому прискорбию и этот позор нашего века окажется реальным.

Мерзость и все тенеты тьмы начинаются от весьма малого, почти неотличимого в суете житейской. Но и эти малые темные зёрна в своем мрачном потенциале вырастают до величайших кощунств. И люди совершенно забывают, что кощунство не будет ни малым, ни большим; каждое кощунство есть проявление величайшего невежества, глубокого одичания и представляет из себя великое позорное преступление. Недаром в древнейших учениях невежество называется величайшим преступлением. Ведь невежда не только вредит самому себе, но он совращает и вредит всему человечеству, он заражает всю атмосферу. Потому кощунственное невежество не есть преступление лично, это есть служение тьме, оно есть та действенная мерзость, которая истребляет созидательные достижения и низводит человека в смуту хаоса.

Не подумаем, что мрачный хаос есть нечто отвлечённое, не забудем, что огонь может быть - огонь творящий и огонь поедающий. А также не забудем, что человеческое собрание должно бы лишь приумножать блага и не быть источником низвержения во тьму.

Льстивые тушители, пожалуй, скажут: 'Можно ли так настойчиво подчёркивать какой-то танец или козлиную шкурку пастора?' Пусть эти соглашатели уяснят себе, что из одной козлиной шкурки может вырасти, и уже вырастает целая 'чёрная месса'. Опять не забудем же, что человеческая безответственность, которая не должна допустить богохульных кощунств, является договором и путеводителем к неизлечимым болезням земным.

Именно в наши дни многое, казавшееся смутной отвлечённостью, делается очевидной реальностью. Сердечное сознание упорно подсказывает, что исполняются пределы заблуждений. Коснеет невежество, пышно окружаясь нелепыми условностями, и дух человеческий вопиет и предостерегает: 'Не дойдём до пределов!'.

Маньчжу-Ди-Го. 18 июля 1934 г.
__________________________



СЛАВНОЕ СИБИРСКОЕ КАЗАЧЕСТВО

Приветствовать Сибиряков - это значит почувствовать и сказать что-то очень мужественное и созидательное. Понятие сына Сибири есть зов труда и познавание тех действительно неисчерпаемо прекрасных сокровищ, которыми наполнена эта страна глубокого прошлого и великого будущего.
Во всех десятках стран, где пришлось побывать, никто ни на минуту не смущался понять всё великое ещё несказуемое значение Сибири. Белуха стоит бело-снежным свидетелем прошлого и поручителем будущего. Сибиряки не только любят Сибирь, но они всегда стремятся к ней для работы, для труда, для сотрудничества.

Вспомним о всех незабываемых подвигах славных казаков Сибири. Вспомним, что именно сибирские кооперативы заняли такое незабываемое место среди подобных зачинаний нашего отечества. И сейчас разве мыслимо соображать, какое сотрудничество без этой сознательной кооперации? Тем, кто хочет строить, можно думать лишь в оценках трудовой единицы. Всякие другие ценности, измышленные и условные, поколебались и обветшали. Недавние кумиры человечества уже отброшены, и вместо них неизбежно и справедливо встаёт понимание Религии, доблести и труда. Без этого понимания не будет и настоящего осознания культуры.

Культура, как всеобщее благо, как свет истинного просвещения, как свободно осознанная дисциплина духа - эта культура слагала крепчайшие народы. И сколько таких народов прошло в великих шествиях по необъятным пространствам сибирским! От всех этих великих путников наслоились не только бедные, но и высокодуховные наследия. Эти великие понятия разве не обязывают перешагнуть че-рез ветошь и мусор недоразумения и разрушительных непониманий?!

Ведь невозможно более жить среди хаоса разъединения и взаимного уничтожения. Просто невозможно больше дышать! Невозможно больше радоваться свету солнечному, когда невежественная озлобленность совершает ужасное шествие смерти.

Но довольно мы слышали о смерти, о разъединении и о разрушении. Отравленные газы и человеконенавистничество не могут являться завершением человечества. Ведь это настоящее потрясение культуры.
Из этих смердящих бездн встают годы безбожия - этого тёмного прообраза невежества. Плачевно наблюдать, как безбожие во всех концах мира, подобно мерзкой ехидне, пролагает свой ядовитый путь. Во многих странах мы возмущались атеизмом и цинизмом, которые, прикрываясь ложным названием материализма, являются порождениями самого несносного тёмного невежества. Словарь зла преисполнен, и необходимо обратиться ко всем мерам сотрудничества, к понятиям созидания.

Когда мы говорим о созидании, о кооперации, разве мысленно не переносимся мы в просторы Сибири, где такой непочатый край для приложения всякого строительства? Сейчас зарубежные Сибиряки разбросаны по самым неожиданным странам, но везде, где они находятся, можно слышать здоровое слово о труде, о будущем. Сибиряк не может преклонить голову перед преходящей невзгодой, от всех сибирских работников веет неутомимость, и если добавить к тому Веру, дружелюбие и понимание кооперации, то вот вам и новый дом.

Могу добавить, что также в разных странах на наших глазах развиваются многие общества, которые в сознании своём идут рука об руку со здоровыми началами Сибири. Если путник знает, что он не одинок, если он, увидя дальние костры, знает, что это дружественные огни, то и силы его удесятеряются. Путник имеет дальних друзей, дойдёт в бодрости.
Знамя Ермака Тимофеевича сделалось как бы символом геройства и подвига. Многое в течение жизни стирается и распыляется, но когда мы обращаемся к знамени Ермака, то этот подвиг лишь растёт в народном сознании и зовёт к подобному же героическому будущему. Никогда ещё Сибирские казаки не расходились так далеко по свету. И куда бы ни разошлись казаки в конце концов, в священной решимости они преоборют все разделения, разумно ценя мощь единства. И в душе каждого из них есть светлое сознание, что они, куда бы ни забросила их судьба, остаются полными решения принести дорогой сердцу Сибири славное и великое будущее.

Среди многих угодников и святителей православные казаки глубоко чтут имя Преподобного Сергия Радонежского. Акафист Преподобного начинается:
'Возбранный от Царя Сил Господа Иисуса, данный России Воеводо и Чудотворче Предивный!'

Харбин. 3 октября 1934 г.
____________________



РУССКОМУ КОМИТЕТУ В ПАРИЖЕ

Для меня большая радость приветствовать Вас лично и сказать Вам, как сердечно мы ценим Ваше сотрудничество в делах просвещения и культуры! Наверное, всем нам не раз приходилось слышать недоуменные вопросы, зачем-де требуются ещё новые культурные учреждения, когда и Музеи, и Университеты, и библиотеки уже существуют? Такие вопрошатели лишь доказывают, что они сами очень далеки от истинного понимания современного положения культуры. Именно их вопрос и доказывает необходимость очень многих просветительных новых культурных и образовательных учреждений.

Правда, музеи, театры и университеты существуют, но вместе с ними существуют и умножаются не только губительные войны, но и всевозможные гибельные вандализмы. Не буду перечислять опять эти печальные разрушения, которые, конечно, потрясали каждого из нас не только своей бессмысленностью, но какой-то непримиримой злобностью, каким-то злопыхательным сатанизмом.

Несмотря на существование университетов, толпа как таковая не умеет собраться без озверения. Перед нами опять целая серия потрясающих примеров, как толпа уничтожала общественные здания, храмы, книгохранилища. При этом не столько происходит присвоение чужой собственности, как именно злобное уничтожение. Такое варварство уже есть основной акт против культуры.

Недавно на нашей Конвенции в Вашингтоне проф. Джемс Броун-Скотт приводил слова Жюссерана о том, что 'цивилизация существует для комфорта', в то же время Люи Мадлэн указывает, что культура весьма человечна. Таким образом, все происходящие разрушения и озверения не только бесчеловечны, но и нарушают целесообразность и процветание жизни; иначе говоря, они направлены не только против культуры, но даже и против примитивной цивилизации.

При таком положении вещей каждое просвещённое объединение, каждое сотрудничество является неотложным, насущным. Если существующие университеты всё-таки ещё не научили толпы уважать мировые сокровища культуры, то нужна широкая общественная организация, которая бы в сердечном сотрудничестве внесла свою лепту в дело охранения культуры. Каждая культурная общественная организация поможет и в другом необходимом направлении. А именно: она ещё раз напомнит человечеству о вреде мелочных, нелепых разделений.

Старо изречение, что согласием даже малые дела процветают; но сейчас смущение и ожесточение доходят до такой нелепости, что можно обращаться к очень старым истинам, не боясь быть заподозренным в трюизмах. Очень радостным обстоятельством является то, что наши общества постепенно разрастаются, и сейчас они же достигли семидесяти одного. Некоторые из них очень многочисленны. Другие же представляют собой хотя и малые, но очень идейно спаянные группы. Иные счастливо находят средства к существованию, другим же приходится преодолевать материальные трудности. Словом, всё очень разнообразно, но чрезвычайно ценно видеть, как происходят и укореняются сношения между этими обществами по разным вопросам просвещения.

В этом укреплении сношений заключается счастливая возможность настоящего сотрудничества. Чтобы преуспевать, мы должны научиться сотрудничать, должны доверять друг другу и укрепляться неоспоримыми основами духовности, знания и искусства. При бодром строительстве эти троичные основы создают общение поверх всяких пережитков и несносных невежественных делений.

Французские крестьяне говорят: 'Когда постройка идёт, всё идёт'. Также пусть и все наши пашни просвещения процветают в непреложном труде. Духовность среди невежественных масс обращается в воинствующее безбожие, наука становится нетерпимой, а искусство выливается в уродливые формы. Панацея культуры может зародиться лишь настоящим сотрудничеством.

Вот об этом дружелюбном сотрудничестве я и обращаюсь ко всем нашим друзьям. Дружными усилиями по мере сил наших поможем противу варварских разрушений восстановлению и процветанию духа и творчества человеческого!

И в малом и в большом, и в совместных, и в единичных усилиях будем помнить, что в разных странах многие сердца бьются о том же созидательном дружелюбии, и никакие океаны и горы не воспрепятствуют послать друг другу привет сердечного сотрудничества.

Париж. 21 февраля 1934 г.
_______________________



УТВЕРЖДЕНИЕ

Редко приходится обращаться к собранию, которое поставило своим девизом Утверждение. Каким же другим словом можно выразить так ясно устремление к строительному сотрудничеству? В Утверждении - нет разрушения. Утверждающему далеки огни злобы и разложения. Вся земля сейчас болеет от злобы, разъединения и разрушения. Потому-то так бережно и заботливо нужно отнестись к каждому, кто среди тягости и невзгод светло мыслит об Утверждении.

Утверждение не есть отвлечённость. Заоблачные отвлеченности завели человечество до пропастей и непроходимых ущелий. Нужно утвердить путь. Нужно найти хотя бы заросшие, но верные тропы. И для этого нужно найти в себе мужество отбросить все мелочные, мишурные препятствия и вспомнить о сотрудничестве, которым преодолевались величайшие преграды.

Конечно, мы выражаем те же общие вам всем мысли. Иначе и быть не может, ибо, в конце концов, путь культуры един, во всем многообразии созвучий и сочетаний. Вероятно, человечество должно было дойти до самого обрыва, в своих расчленениях и злобных уничтожениях. Но Утверждающий знает, что пришёл неотложный час созидательства. Нужно строить, а для построения нужно найти взаимное доверие и сотрудничество.

Уже давно говорилось о кооперации. Люди достаточно видели, что начала здоровой кооперации благодетельны, как для материального, так и для духовного процветания. Люди могли удостоверяться на деле, как из ничего, из ядра малейшего возникали крепкие кооперативные организации. Также люди удостоверялись, что именно кооперация, не нарушая свободы личности, устанавливала сознательную дисциплину и взаимное ободрение, без которого не укрепляются дела.

Радуюсь слышать, что Утвержденцы живут и тянутся друг к другу в самых разных странах. Когда приходит час созидания, тогда все здоровые элементы должны начать звучать во имя строительства. Никакие физические преграды не воспрепятствуют этому прекрасному общению душ. Около каждого очага Утверждения сойдутся его друзья, и такие зерна могут составить целую светлую сеть, как бы благой покров для всех трудящихся во благо.

Наблюдая рост живых начал Утверждения, мы видим и целый ряд других организаций, посвящённых культуре, растущих в сердечном уединении в разных частях света. Суммируя устремления всех этих начинаний, можно видеть, что все эти сеятели благих утверждений являются естественными кооператорами. Можно видеть, что число таких сотрудников безмерно больше, нежели можно полагать по числу одной какой-либо организации. Можно видеть с радостью, что всем этим кооператорам не о чем злобно препираться. Они могут взаимно обогащать друг друга, развивая идеи строительства. Они могут обоюдно помогать, помня, что не только помощь физическая, но именно духовные возможности создают светлое горение сердца. В своём энтузиазме такое сердце непобедимо.

Всем сотрудникам выпадает очень тяжкое испытание трудом, но именно этот разнообразный опытный труд еще больше уничтожает всякие отвлечённости и наставляет к неотложному совершенствованию. В конце концов все злобные взаимоисключения и разъединения происходят от одной причины, от невежества.

Степень познавания помогает людям сойтись уже поверх всего того щебня и мусора, и ветоши, которые ещё вчера казались непроходимыми преградами. В построении нужны многие материалы, а колонны и своды не оспаривают друг друга, но служат стройному куполу храма истинного света. И этот свет для Утверждающих не есть превыспренняя метафора, но великая реальность, к которой ведёт знание.

Уже давно хотелось мне повидать Вас и сказать Вам сердечное спасибо за то, что среди разрушений Вы утверждаете, среди неразберихи - Вы находите, среди враждебных разногласий Вы стройно обсуждаете и духовно обогащаете друг друга. Итак, исключим всякую злобность и лживость, и варварскую невежественность и будем строить, зная, что во всех концах земли имеются прекрасные сотрудники. Они поймут дружелюбие. Они поймут сердечный огонь и они поймут, что ценность труда превыше всех мёртвых условных знаков.

Итак, во имя труда и сотрудничества будем держаться вместе, будем держаться крепко, ибо согласием и сознанием процветут дела строительного Утверждения.

Париж. 20 февраля 1934 г.
________________________________



ИЗУЧЕНИЕ ЖИЗНИ

Речь слушателям Института Жизни, Мудрости
Нью-Йорк, 13 апреля 1934 года

Мои дорогие друзья, вы не можете себе представить, как часто я упоминал о вашем Институте и в Индии, и во Франции, и во многих других странах. Мне было радостно упоминать вашу организацию, когда я говорил о сотрудничестве, о дружбе, о созидательстве. Все вы чувствуете, как значительно наше время, как близки знаменательные явления. В ваших сердцах вы понимаете, что ничего нет отвлечённого, но всё реально в полном смысле. Ведь всё отображено здесь, на Земле. В ежедневном труде вы сотрудничаете с высочайшими энергиями принесений на Землю новой и счастливой эры.

Очень часто высочайшие понятия, прекраснейшие поучения были понимаемы как нечто отвлечённое. Очень часто величайшие пророчества принимались как нечто, может быть, небесное, но не для человечества, не для Земли. Но здесь, на Земле, всё для людей, всё для всех, и каждый в сердце своём от земного приближается к высочайшему.

Потому-то каждый несёт на себе прекраснейшую, необходимейшую и великую ответственность прилагать все свои силы к лучшим строениям и тем вносить возможность счастья новой эры. Мы должны чувствовать, что наибольшая необходимость прежде всего выражается в совместном труде.
Ваша организация и своевременна и нужна. Вы трудитесь в течение дня на многих разнообразных поприщах работы, а затем вы ходите на ваши лекции и собрания как на духовный праздник после ежедневной работы, и часто очень тяжёлой работы. После каждодневного труда вы успеваете приодеться и приумыться, так как справедливо считаете ваши занятия в Институте духовным праздником. Потому-то эти ваши занятия так и успешны, потому что между вами нет нетрудящихся. Между вами нет не преоборовших жизненные трудности, и таким путём вы приобретаете истинную опытность в земных испытаниях. Только через такие труды вы близитесь к небесным и к надземным возможностям.

Конечно, каждый из вас понимает значение сроков, и сейчас, начиная от древних пророчеств, от наследий библейских и до Оксфордского Движения, вы всюду слышите о 1936 годе. Разве не удивительно, что весь мир произносит этот срок? Что же это значит? Это значит, что нечто предчувствованное в тысячелетиях кульминируется в наши дни. В этом много чудесного, и мы знаем, сколько пламенности в этом сроке, когда прекрасный элемент добра огня как бы приближается к нашей планете. Как же должны мы принять эту мощную огненность? Огонь может быть благотворно творящим или же поедающим. Дано нам, дано каждому решить в сознании своём, как и где приложить и претворить мощь наиболее творческой и наиболее благотворной. Эта миссия перед Вами.

Часто говорилось о мозгах и рассудке. В механике условной цивилизации люди старались опереться более всего на рассудок, но изучающие принципы жизни должны понимать, что в основе земного строительства может лежать только сердце. Лишь через сердце мы можем опять приобрести неиссякаемое творчество и решать проблемы современных кризисов.
Каждый чувствует всемирный кризис. Но некоторые недальновидные думают, что это материальный кризис. Ничуть не бывало! Это духовный кризис. Человечество забыло истинные ценности, которые стоят в основе жизни и не могут считаться отвлечёнными.

Условные ценности вчерашнего дня уже ушли - само золото потрясено. Во время поездки сюда я хотел заплатить разменными долларами. Кондуктор в ужасе воскликнул: 'Я не могу принять их!'. Я спросил - почему, ответ был: 'Потому что это золото!'. Как недавно люди мечтали иметь золото, а сейчас они боятся даже прикоснуться к нему. И так вместо золота мы должны прикасаться к истинному сокровищу - к труду.

Физические условия Земли изменяются на наших глазах. Мы уже знаем, как передвигаются материки. Мы видим необыкновенные землетрясения, тайфуны, засухи и наводнения. Учёные замечают изменение климата; планетарные условия как бы изменяются в какой-то постепенности. Каждый вдумчивый учёный скажет Вам об этом. Сами болезни видоизменяются. На смену благо уже побеждённым к человечеству приходят другие, ещё более опасные - всякие менингиты, сердечные болезни, воспаление гортани, давление крови, уже не говоря об ужасах рака; всё это ещё раз напоминает о планетарных сдвигах. И, поистине, люди должны прилагать открытия не к разрушению, но к благу, иначе можно вызвать опаснейшее разрушение стихии. Люди не должны позволять тёмным силам, силам хаоса, вторгаться и разрушать, тогда как основное назначение человечества - сознательно сотрудничать.

Ваша организация приводит к достижениям. Молодёжь сходится не для 'приятного' времяпрепровождения, но ради великого времени. Довольно было времяпрепровождений! Они довели до времён трудных, и теперь мы опять должны обратиться к основам. Мы уже не можем разрешать нахлынувшие проблемы отвлечённою наукою. Опять следует обращаться к познанию ценностей не абстрактных, но реальных.

В биении нашего пульса мы получаем напоминание о работающей энергии, которая близка Высшей энергии. Вы, молодёжь, особенно поймёте все упоминания о сердце и о любимом творящем труде. Вы знаете, что пока вы живёте устремлением к духовным ценностям, - вы не почувствуете усталости. Несмотря на трудную работу, Вы всё-таки сходитесь на вечерние собрания. Вы стремитесь сюда, побуждаемые какою-то мощью.
Откуда она? В сердечном сотрудничестве усиливается ваша энергия.

Каждый из вас слышал не раз, как распались общежития. Сокрушались они, ибо сердце в них отсутствовало. Но в вашем случае мне приятно было убедиться, что не только вы работаете в сотрудничестве, но многие из вас живут общежитиями. И какие это славные общежития! Как там чисто и физически и духовно. И не допущены там ссоры и брань. И укрепляетесь вы на взаимном доверии и труде. А ведь нечасто можно встречать теперь такое взаимопонимание. Хвалю и радуюсь.

Также слышу я, как вы уважаете Вашего ближайшего руководителя д-ра Кетнера. Это прекрасно, ибо именно теперь часто с тёмной стороны раздаются мнения: 'Долой учителей, долой руководителей, да здравствует одно моё я!'. Вы же ответите, во-первых, не 'я', но 'мы', и во-вторых, 'мы чтим учителей и руководителей'.

Каждый момент мы следуем за ними. В писаниях даны великие символы, и мы знаем, что, следуя путём Света, мы получаем величайшие возможности. Итак, мы не хотим изолироваться нашим себялюбивым 'я'. Мы ищем содружества и сотрудничества, среди которых радость приходит к нам.

Часто мы слышали, что люди могут понимать друг друга даже без слов, без земных выражений. Помню, однажды я видел долгую такую сердечную беседу между тибетцем и брамином. Они ехали в одном вагоне. Они не знали языка собеседника; каждый говорил на своём языке, и всё-таки они понимали один другого, ибо понимали они не рассудком, но сердцем. Кроме того, они и желали понять друг друга. Сами же знаете: кто позволяет ненависти наполнить сердце его, тот произведёт лишь яд! Это не отвлеченное предположение, но нечто очень реальное. Каждый врач подтвердит вам, что гнев и раздражение образуют яд в нашем организме. Кто же творит этот яд, вредный и для себя, и для окружающих? Сами люди. И действительно, вредят они не только самим себе; этот яд очень заразителен, он заражает окружающее пространство.

Каждый человек, преисполненный ядом ненависти, заражает им всё окружающее, потому наша духовная обязанность не вредить нашим соседям и не заражать пространство, ибо кто может угадать губительные границы заражённой атмосферы?

Также часто мы мало думаем, как далеко распространяется сила нашей мысли. Конечно, наша мысль гораздо более могуща, нежели наиболее сильное радио, и, наверное, она мо┐жет достигать очень далёких сфер. Тем более, имеем ли мы право заражать всё сущее злобой и ненавистью? Ведь люди сами могут заражать пространство и вредить на большие расстояния.

Прискорбно видеть, как после тысячелетий цивилизации, и, казалось бы, даже Культуры, люди всё же не понимают смысла сотрудничества, и зломышления устремляются к разъединению. Стыдно, стыдно! Также часто люди вообще не различают разницу между цивилизацией и Культурой и легкомысленно думают, что эти два понятия одно и то же. Между тем, вы знаете, что это совсем не так. И каждый из вас, конечно, хочет быть Культурным работником. Пусть цивилизация поднимает внешние пределы общественной жизни, но ведь Культура всегда будет сущностью бытия, сущностью качества жизни, и для этого духовного качества, для постоянного утончения и очищения сознания мы должны устремляться. Высокое качество должно проникнуть во всю повседневную жизнь. Высоким качеством будет наполнено каждое мастерство, ибо в этом высоком уровне качества мы будем преобразовывать и очищать наш дух.

Вот уже пять лет, как вы сотрудничаете. В вашей работе видно истинное стремление к качеству. Во имя этого качества я приветствую вас. Во имя его и благодарю вас. Сегодня хороший вечер, полный высоких настроений, и в этом тоже сказывается высокое духовное качество. Не забудем об этом часе взаимного дружелюбия. Не забудем, как близко будущее и как велика наша ответственность перед этим будущим. Не стройте будущее как туманную отвлечённость. Стройте будущее здесь как яснейшую реальность. Ведь вы все - работники будущего, и тем самым каждый из вас ответственен за будущее; и мы все в одинаковой мере ответственны. В этой радостной ответственности я приветствую вас и верю в успех ваш.

13 апреля 1934 г.
________________________________



СЛОВО ДРУЗЬЯМ
Ответная речь при отъезде из Нью-Йорка.

И в сердцах и в уме - в этой последовательности выражен величайший закон. Поистине мы должны выражать нас самих прежде всего в наших сердцах и действовать через наши сердца. Лишь временно и ограниченно мы можем думать, что мозговая основа достаточна, но уже в следующий день придёт просветление, что лишь основа сердца может вести к истинному преуспеянию. Мы знаем много славных понятий - единение, братство, мир...
В наших сердцах сохраняются эти великие понятия и, обращаясь к ним, мы всё-таки чувствуем, что в чём-то мы ещё не преуспели, что-то ещё отсутствует.

Что же случилось, что это значит? Мы достаточно слышали об ужасах настоящего времени, и поистине Армагеддон гремит вокруг нас. Если мы чувствуем это, то мы именно понимаем, что силы тьмы, силы разрушения очень организованы. Каждый из нас имеет достаточно доказательств, насколько они ловки и находчивы, но те, кто верят в Свет и взыскуют Света, все ещё находятся в разъединении и в недисциплинированности.

Для примера обратите внимание на ежедневные газеты. Что же мы видим на первых страницах? Мы видим огромные заголовки о новостях войны, преступлений, разрушений, ненависти! А если же нечто касается религии, красоты, познавания и созидательства, то оно будет помещено даже не на последней странице, но потонет в самом мелком наборе, наиболее неприметных средних частях газеты. Не значит ли это, что лишь новости об убийстве, о разрушении, об ужасах представляют общественный интерес современности? При таком порядке не только народ, но и молодое поколение от младенчества воспитывается на том, что война, человеконенавистничество, убийство, отравление и всякая преступность заслуживают громкие названия и занимают первые страницы, а всё позитивное как бы не имеет общественного значения. Улыбнёмся горько!

Если что-нибудь об искусстве или науке попадает на первую страницу, то не будет ли это известием об украденной картине или фальшивом открытии? На многих аспектах действительности мы можем убеждаться, насколько организованы тёмные силы, насколько они понимают друг друга и подчиняются какой-то своей незримой, неуловимой иерархии. Потому именно сейчас, именно спешно и неотложно доброе желание и строительство во благо должны войти в мировое сознание, и мы должны понять, казалось бы трюизм, что и силы добра должны быть организованы; мы должны понять, что эта организация не должна быть чем-то отвлечённым. Вследствие прискорбных недоразумений люди часто приучаются думать, что добро есть нечто отвлечённое, нечто - поверх земных условий; но не забудем и другую простейшую истину, а именно, что идеализация есть нечто действительно практичное.

Обратите внимание, как только мы заговорим об идеализации, о положительном, так немедленно нам кто-то уже старается помешать; какие-то неожиданные телефонные звонки мешают говорить, но если мы будем настойчивы, то всё непрошено вторгающееся отстанет. Вы видите, что друг наш уже прекратил несносные звонки.

Таким образом, осознаем же в сердцах наших, насколько наступило время, чтобы признать значение мощной энергии взаимного понимания. Очень стара аксиома, что все мы братья и сестры, где только и как только не повторялась эта истина, и всё же сейчас она может быть особенно далека от жизни. Мы должны поклясться, что мы, каждый в своих средствах, не будем допускать разрушений, войны, жестокости, разложений и всяких ужасных и невежественных разъединений.

Народы ещё не понимают разницы между цивилизацией и Культурой. Тем не менее, если мы назовём кого-либо цивилизованным работником, он не удовлетворится этим названием, тогда как титул культурного работника его справедливо обрадует. Казалось бы, всем должно быть понятно, что цивилизация обозначает нечто в пределах внешней общественности, но Культура прежде всего имеет в виду духовные ценности. Итак, именно Культура есть истинная реальность и должна быть внесена в жизнь в строгой организованности.

Сегодня я чую истинный огонь в ваших сердцах. Пусть этот огонь сохранится. Пусть он не затемнится и не смутится, когда вы сейчас выйдете в уличную толпу. Пусть этот огонь сердца останется ярко возжжённым во славу Вышнего Творца, во славу Бога. Сохраним в сердцах наших ясность сознания, что каждый момент мы предстоим пред Ликом Высшим; именно этим ясным сознанием рассеются мелкие злобные мысли, которые отягощают мир. Ведь в Великом Присутствии ложь не может существовать. Благородное дело внесения религии в жизнь есть дело прекрасное. Итак, утвердим всеми силами духа это благородное понятие именно в жизни каждого для укрепления его сознательной организацией.

Тогда на первых страницах наших газет не будет сведений о войне и убийствах, но именно светлые новости о благе созидательного прогресса и подвиге.

Я уезжаю от вас лишь в теле, ибо в духе мы не разъединимся, и я сохраню яркое воспоминание о ваших пылающих дружеских сердцах.

1934
_____



РОБОТЫ

Эрик - робот, выставлен впервые в Англии на ученической выставке. Он может стрелять из пулемёта по команде. Так оповещает местная газета под картинкой, изображающей стальное чудовище. В приложении к 'Нью-Йорк Таймс' изображён какой-то учёный из Массачусетса, делающий сложные вычисления, а подпись гласит о том, что он изобретает мозги для робота. Итак, в разных концах мира человечество занято мыслями не о самоусовершенствовании, но об усовершенствовании механических чудовищ, которые должны заменять людей во многих работах.

Многие миллионы безработных и голодающих ищут работы, готовы приложить свою энергию к любому труду, лишь бы спастись от голода и холода. Но им угрожают не только живые конкуренты, но изобретаются и какие-то мозги для роботов. Неужели ко всем несчастьям и злобным выдумкам люди начнут мыслить по направлению условной механизации, забывая об истинном назначении своего бытия.

Музыка в консервной банке, искусство на фильме, лекции по радио, корабли без капитана, аэропланы-бомбометы без пилотов и как корона механизации и венец уничтожения человеческого духа - война ядовитыми газами и биологическое истребление всего живущего. Старые заветы о том, что 'да живёт всё живущее', кажутся какими-то неуместными. Вместо симфоний и опер завывает саксофон, и люди медленно движутся в механическом танце смерти.

Может быть, мы преувеличиваем. Может быть, нашествие роботов во всевозможных одеяниях не так уж опасно, но перед нами лежат многие журналы и письма с разных концов света; отовсюду слышатся вопли ужаса, не только о безработице, но и об умерщвлении духа. Чуткий духовный водитель Т.Л.Васвани в издании женского журнала 'Мира' выражает глубокое сожаление о быстро растущем цинизме. Он подчёркивает, что почитание героизма было основой совершенствования личности и прогресса нации. Цинизм есть форма разложения. Наши потребности в новой интеграции мысли и жизни. Циники справедливо приравнивались к воронам - между тем как почитание героя подобно расцвету в жизни народа.
Из другого края слышится - 'Мы ждём героизм, который останется героическим даже в своих тайных помыслах. Мы ждём героев, которые порождают драконов в частной жизни. Мы желаем то царственное мужество, которое подавляет каждый недостойный импульс, как только он зарождается. Быть героичным должно заключаться в самой природе человеческой'.

Древние Риши молились: 'Тамасо ма джиотир гамая' - что значит: через тьму веди нас к Свету. Поистине исполняется именно этот путь. Тьма так сгустилась, что, потопая в ней, люди перестают желать света. Сожигаются на глазах голодных гекатомбы зерна. Убиваются миллионы животных, чтобы не помешать остальным. Говорят, что всё это нужно и что кто-то в конце концов оставшийся получит необыкновенную выгоду. Но кто будет тот, кто выживет и останется? И не выйдет ли против него какой-то уже давно заведённый робот и не размозжит ли ему голову привычным механическим движением в то время как последняя механическая пластинка будет доигрывать джаз из похоронного марша Шопена?

В то же время, несмотря на все эти странные в своей природе признаки, мы не можем быть пессимистами. Можно знать, что роботы ещё покажут себя во всём своём механическом невежестве. Именно они, как уже и случалось, остановят самое нужное уличное движение (траффик), они не донесут спешную весть, они, заржавев от морского тумана, направят человеческий корабль на гибельную скалу. Трудно представить себе, кто может оказаться наиболее губителен - роботы ли, заведённые механической рукой, или же та бесчеловечная биологическая война, о возможности которой можно читать в газетах.

Может быть, люди надеются, что вообще от нашей цивилизации - уже не говоря о культуре - мало что останется. Таким образом, и постыдные газетные листы со всеми дифирамбами о ядовитых газах и биологической войне разложатся и сгниют прежде многого другого. Помню, как у Уэллса на одном обеде он, подняв рюмку, сказал: 'Не удивляйтесь, если этот кусок стекла для кого-то когда-то опять будет редкостью'. В этой шутке звучала неподдельная ирония печальной действительности.

И всё же через всех роботов, поверх всех ехидн безбожия и тёмного невежества зарождаются прекрасные очаги сотрудничества. Правда, они редки, правда, каждый вступающий на этот путь подвергается всевозможным трудностям. На него сыплется град чёрных камней. Для всех роботов и ядовитых человеконенавистников каждый думающий о созидательном сотрудничестве должен быть уничтожен. Не может быть для тёмных и речи о том, чтобы привести в свою веру, вернее, в своё неверие, молодые и преданные истинному познанию сердца. Попросту говоря, они должны быть уничтожены! И нет такой злобной выдумки и клеветы, которая не должна бы пропустить случай, чтобы прекратить луч света.

Но ведь древние Риши и предусмотрели именно эту тьму, которая является пробным камнем для взыскующих света. Эти искатели блага отлично чувствуют, что препятствия не случайны и должны быть превзойдены. Среди настоящих искателей много и поддельных - много тех ночных Никодимов, которые шепчут сладкие речи ночью и готовы предательствовать в зное дня. Дайте им даже самый маленький опыт подтверждения их стремлений, и они немедленно уйдут в бездну, где до тех пор и проживали. Спросите, может ли такой Никодим ради блага не спать всего одну ночь, и он поспешит скрыться, лишь бы не затруднить себя даже малейшим усилием! Но не о них жив человек. Люди живы теми немногими преданными сердцами, одно упоминание о которых удесятеряет силы. Хотящие идти во тьму - туда и пойдут, но взыскующие свет достигнут его через все потемки.

Книга 'Мир Огненный' заповедует:
'Кто-то полагает, что он желает достичь космического сознания, пусть лучше думает об очищении сердца. Пусть не только воображает себя победителем Космоса, но желает очистить сознание от сора. Нельзя проникнуть за пределы закона без желания приблизиться преображённым. Именно пекарь хлеба духовного и телесного не должен помышлять лишь как самому насытиться'.

'Выздоравливающему опытный врач советует не думать о прошлой болезни и уговаривает думать о будущем и о счастливых обстоятельствах. Так не только физически, но и духовно отметается всякое напоминание о прошлой болезни. Следует прилагать такой же простой метод при всех случаях жизни. Особенно же при огненных действиях, когда огонь трепещет от мрака, не нужно думать о мраке и о воздействии его на огонь. Явление будущего воспламенит сердце. Самое подавляющее может рассеяться от будущего. Глупцы кричат о конченной жизни, разве может кончиться жизнь вечная? Нужно произвести столько ужасов, чтобы нарушить жизнь! Даже звери не дерзают обратиться в прах бездны'.

'Среди психических заболеваний самые неприятные, почти неизлечимые - предательство и кощунство. Однажды предатель - всегда предатель. Только сильнейший огненный удар может очистить такой заражённый мозг. Если такое преступное состояние происходит от одержания, то такая причина одинаково не утешительна. Можно ли представить сотрудничество с предателем или кощунником? Они, как зараза в доме. Они, как труп смердящий. Так Мир Огненный не имеет утешения для предателей и кощунников'.

'Смелость сочетается с осторожностью. Иначе смелость будет безумием и осторожность обратится в трусость. Люди, которые представляют себе всю сложность огненных волн, могут оценить совет осторожности. Йог не забывает всю осторожность, в ней будет уважение к великой стихии и почтение Мира Огненного. Можно видеть, как нужно напрячь всю осторожность, проходя между рядами тончайших сосудов. Если эти изделия огненной работы требуют такой бережности, то сами огненные волны умножат путь нашей сердечной наблюдательности'. Именно этой сердечной наблюдательностью можно безошибочно отличать, где есть животворящее стремление, где механический штамп робота.

Друзья мои, сейчас очень сильны всякие роботы. Всякие условности, мертвенные запреты и ржавый скрип злости и все прочие свойства механизации и всякой хотя бы технократии - все эти тёмные беды будут преоборены огненным сердцем. Когда я вспоминаю о Вас, дружно сходящихся во имя истинного Мира и сотрудничества, то всегда сердце преисполняется радостью. Трудясь весь день, отдавая энергию свою подчас очень трудным занятиям, Вы во всей свежести духа находите силы сходиться по вечерам для прекрасных преуспеяний духовных.

Честь тем, кто устремляет Вас к этим достижениям, честь Вам самим, кто находит в себе и неутомимость и терпение, чтобы превращать рутину жизни в сияющий сад прекрасный.

(1931)
___________________________________