Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Н.К. Рерих

ШАМБАЛА
(перевод с английского)

1930 г.
(продолжение)
****************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

Одержание (1927 г. Улан-Батор Хото)
Вождь (1904 г.)
Лаухми-Победительница (1908 г.)
Граница царства (1910 г.)
Клады захороненные [1939 г.]
Жальник, место сострадания [1930 г.]
Заповедь Гайятри (Около 1916 г.)
Сон (1916 г.)
Города пустынные (1910 г.)
Лют великан (1908 г.)
Звезда Матери Мира (1924 г.)
Похвала врагам (1924 г.)
***********************************************


ОДЕРЖАНИЕ

'Я ещё не верю в то, что вы рассказываете мне об одержании. Оно может быть просто отражением подсознания. Помним ли мы всё, что слышим и читаем, и видим за всю нашу жизнь? Мы потом забываем об этом; но извилины нашего мозга как-то сохраняют эти факты, а потом, позже, неожиданно открывают их. Тогда они кажутся нам совсем незнакомыми'.
Так говорил мне друг в Урге. Он, будучи должностным лицом, считал скептицизм высшим знаком достоинства.

Никогда не нужно ни настаивать, ни даже пытаться убеждать. Часто необходимо только привлечь внимание другого к незначительному случаю, и при этом знаке семафора всё направление жизни может изменить свой курс. Следовательно, не подвергаясь настойчивости, наш друг узнал о нескольких других случаях, в которых одержание было основной темой. Ему рассказывали о тибетском 'ролланге' - воскрешении из мёртвых. Но, конечно, скептик только пожал плечами; он считал ниже достоинства говорить об этом.

Мы рассказали ему о случае в США, когда лицо высоко интеллигентное утверждало, что её покойный жених владеет ею и управляет всей её жизнью, давая ей советы и приказы. Действительно, её одержатель настолько отличался от её собственного сознания, что он вызывал у неё не только душевное недомогание, но даже и физическую боль.

Наш скептик ответил, что таких 'одержимых' людей можно, вероятно, найти в наших психиатрических больницах и что в правовой практике такие случаи безответственного сознания были хорошо известны. Однако это не убедило его ни в малейшей степени. Тогда мы рассказали ему, как, по словам китайца, дао-таем Хотана завладел Ти-тай, которого он сам убил. И китаец отметил, что убийца перенял некоторые характерные привычки покойника и что даже лицо убийцы изменилось по-особому за короткое время.
Скептик опять только пожал плечами.

Прошло несколько дней. Однажды вечером наш скептик пришёл навестить нас, но выглядел он очень странно. Явно что-то ошеломило его, и, казалось, он ищет возможности высказать это. Наконец, он воскликнул:
'Послушаешь ваши сказки - а после начинают происходить всевозможные странности. После нашей последней беседы, касающейся 'одержимых' людей, как вы их называете, я заглянул к китайскому фотографу. Он женат на простой бурятке, совершенно безграмотной. Я знаю их очень давно. Я заметил, что китаец был несколько печален, в чём-то изменился, и поэтому я спросил его, не болен ли он. 'Нет, - ответил он, - со мною всё в порядке, но с моей женой плохо. Я не знаю, как её лечить. Недавно она начала рассказывать очень странные вещи! Она говорит, что кто-то овладел ею - не один, а двое одновременно. Бог знает, откуда она берёт эти странные слова. Кажется, один из них утонул. Другой умер от перепоя. Я знаю, что факты, подобные этим, бывают, мы знали много таких случаев дома, в Китае'.

Я попросил его позвать жену. Она вошла. Она всегда была маленькой и хрупкой, но сейчас она выглядела ещё тоньше. Вы знаете, она очень простая бурятка, полностью безграмотная. Когда она вошла, её муж вышел из комнаты. Я спросил: 'Не хотите ли вы выпить чаю со мной?'
'Нет, - ответила она, - он запрещает мне пить чай с вами, потому что вы не верите и желаете мне вреда'.
'Кто запрещает тебе?' - спросил я.
'О, это всегда он, немец'.
'Какой немец? Скажи мне, откуда он?'
'Хорошо, - продолжала она, - один - Адольф, другой - Феликс. Они во мне вот уже три недели!'
'А откуда они?' - спросил я.
'Некоторое время назад, - начала она, - один мужчина пришёл к моему мужу забрать свои фотографии. Это был толстый немец, может быть, вы видели его на улице; у него было какое-то дело. Эти двое были с ним. Он ушёл, но двое остались и стали приставать ко мне. Один из них, Адольф, стал после войны кули во Владивостоке. Он утонул, когда вышел на лодке в море. Они подрались. Другой - Феликс - тоже немец, и он всегда пил и ужасно ругался!'

И так она продолжала рассказывать мне о том, что они заставляли её делать, как они вынуждали её есть много мяса, особенно недожаренного, потому что они любили его с кровью. Они также предлагали ей пить вино, потому что оно им очень нравилось. Один из них, пьяница, постоянно уговаривает её повеситься или перерезать себе горло, и тогда они могли бы помочь ей всё исполнить.

Бурятка рассказала мне всё, о чем мужчины говорили ей. Кажется, они много путешествовали на корабле, особенно один из них. Он, должно быть, был моряком. Вы только подумайте, она дала мне названия и описания городов, о которых она не имела ни малейшего понятия. Потом она говорила о кораблях и применяла такие технические термины, которые может знать только человек, чувствующий себя на паруснике, как дома. Многие слова она не могла объяснить, когда я расспрашивал её дальше, но при этом она настаивала на том, что слышит их от мужчин. Я должен признаться, что ушёл от китайца весьма озадаченным. Впервые я услышал такие вещи собственными ушами, и это соотносится с тем, что вы говорили мне.

Я должен признаться, что у меня было странное желание пойти и посетить этих людей снова, поэтому я пошёл второй раз сегодня. Когда я спросил китайца о его жене, он сразу воздел руки в отчаянии и сказал, что дела ухудшились. Как только я спросил, могу ли я видеть его жену, она вошла в комнату. 'Я не могу быть с вами здесь, - сказала она мне, - они запрещают мне; они говорят, что вы хотите причинить мне вред. Они хотят, чтобы я была счастливой, а вы можете испортить всё это. Потому что вы знаете людей, которые могут изгнать их из меня'. Потом она вышла из комнаты, и её муж, разводя руками, пробормотал: 'Плохо, действительно, очень плохо. Наш дом разрушится'.

Вы знаете, я - человек закона, и поэтому я люблю, чтобы всё было достоверным. Признаюсь, я не верил тому, что вы мне рассказали в последний раз, потому что никогда ничего подобного не случалось в моей жизни раньше. Но с тех пор, как я услышал и увидел это сам, я больше не сомневаюсь, потому что я знаю эту женщину давно, и она производит на меня сейчас совсем иное впечатление. Она не просто говорит или говорит чепуху, как это бывает при параличе
или в патологических случаях, с которыми я часто имею дело в моей практике. Нет, здесь я ясно вижу нечто чуждое, ей не принадлежащее, с бесспорной и характерной психологией. Когда она повторяет фразы, сказанные моряком, можно точно почувствовать речь моряка, и моряка нашего, сегодняшнего времени. И то же самое с речью другого человека, пьяницы; это, несомненно, один из несчастных, кого война забросила в далёкие земли Сибири.

Между прочим, - внезапно сконфузившись, спросил скептик, - что нужно сделать, чтобы освободиться от такой одержимости? Потому что, когда она намекает на кого-то, я знаю, что она говорит о вас'.

Я, смеясь, заметил скептику, что, очевидно, хотя мы и поменялись ролями, и что он, возможно, будет смеяться, если я скажу ему, что в таких случаях одержимости кладут куски сырого мяса с кровью на стол и затем разливают сильно пахнущие опьяняющие напитки по всей комнате. Затем все должны уйти из дома, а одержимый человек никогда не должен возвращаться туда. Конечно, можно использовать и другие методы.

Это напомнило мне любопытный эпизод, который произошёл в Америке, когда я имел серьёзный разлад с духами. Меня попросили посмотреть несколько картин, которые приписывали одной одержимой женщине. До этого времени женщина ничего не знала об искусстве и никогда не брала в руки кисть. Я увидел серию странных картин, написанных в разной технике и разной рукой.

На одном и том же полотне можно было видеть характерную технику французских импрессионистов и рядом ясную технику японской живописи. Здесь также были египетские храмы с бесспорным влиянием немецкого романтизма. Поэтому я сказал художнице, что мне кажется странным, что такие разные стили представлены вместе и на одном полотне без какой-либо координации. Но художница заявила, что картины созданы таким образом не случайно, ибо руководившие ею духи принадлежали к разным национальностям. После этого я заметил, что такая смесь стилей не способствует законченности картины. Художница долго раздумывала и затем резко сказала: 'Они считают её очень хорошей!' Я продолжал настаивать на своём мнении, а духи в очень грубой и резкой форме настаивали на своём желании, чтобы картина оставалась такой, какой была. Так произошла ссора с духами, которая продолжалась довольно энергично.
'Я не знаю ничего о вашем американском случае, - прервал скептик, - но после всего, что я видел и слышал, я считаю теперь такое полностью возможным. Но мне не хочется оставлять бурятку в её теперешнем положении. Я думаю, что должен пойти туда снова и попытаться принять какие-то меры'.

Я попытался объяснить скептику, что с его полным незнанием предмета он может только принести зло женщине и что он может легко заставить её совершить самоубийство или принять любые другие крайние меры. Наконец, мы поменялись ролями полностью. Я пытался отговорить моего друга от всех дальнейших визитов к китайцу, в то время как он, как пьяница, который слышит запах вина, начал бесхитростно придумывать все возможные поводы, чтобы продлить это приключение... Было странно видеть, как старый юрист, совсем недавно такой уравновешенный, пытался пойти на любую выдумку, чтобы оправдать самого себя и доказать необходимость продолжения своих визитов к китайцу. Естественно, он не забывал о бедной науке: он должен был продолжать свои экскурсы во имя науки! И именно во имя науки должно было быть предупреждено человечество. Но помимо всех этих важных соображений, здесь внезапно пробудился инстинкт к познанию невидимых миров.

Жена скептика, которая тоже присутствовала и которая раньше поддерживала меня, теперь настаивала любыми способами, чтобы я отговорил её мужа от этого похода. Последние дни он только и делал, что говорил о бурятке и немцах. Наконец, недавний скептик дал обещание оставить это дело после того, как я заверил его, что если он посмотрит вокруг, то увидит намного более важные вещи.

Уходя, он вдруг предложил мне сопровождать его прямо к монгольской колдунье: 'Вы знаете, это та же самая женщина, которая предсказала Унгерну день его смерти и все его ближайшее будущее, которое точно исполнилось. Она живёт недалеко отсюда'.
Я отклонил посещение колдуньи, но удивился, почему скептик не идёт к ней сам!

Как это часто случается, необычная беседа не прекращается сразу. Едва скептик покинул наш дом, как пришли два других посетителя. Один из них, местный монгол, был высокообразованным и жил за границей. Другой, бывший офицер, прослужил всю войну. Мы начали беседовать о совершенно иных проблемах. Монгол говорил о природных богатствах Монголии, где нефть течёт ручьями через пустыню и где реки несут неистощенное золото. Затем, описывая месторождения золота, он добавил тем же ти┐хим повествовательным тоном: 'А убитые китайцы не давали нам спать всё время, пока мы были в шахтах'.
'Но как могли мёртвые не давать вам спать?'
'То были те мёртвые китайцы, которых убили во время бунтов после войны и революции'.
'Но послушайте, как могли люди, убитые давно, не давать вам спать?'
'Они бродили вокруг, разговаривали, выбивали пепел из курительных трубок и гремели посудой'.
'Вы определённо шутите'.
'Нет, - последовал серьёзный ответ, - мы не видели их, но всю ночь мы слышали их. Многие из них были убиты там, и, как говорят люди, врасплох. Той ночью они пошли спокойно спать, не ожидая нападения. Всегда так: люди, которые убиты неожиданно, не оставляют свои повседневные привычки. Китайцы особенно привержены им. Они любят свою землю и свои дома. А когда люди привязаны к своим земным владениям, для них всегда трудно оставить их'. Так серьёзно говорил монгол.

Офицер, который хранил молчание, добавил: 'Да, с китайцами это часто случается. В Мукдене есть старый дом, в котором никто не хочет жить. Китаец был убит там, и он никому не даёт покоя. Каждую ночь он пронзительно кричит, как будто его убивают снова. Мы решили проверить этот слух и однажды отправились туда и остановились на ночёвку. Около часа ночи заметили яркую голубую сферу, спускающуюся с верхнего этажа по перилам лестницы. Этого было достаточно, и мы ушли.

Вспоминаю я и другой случай, который произошёл во время войны по соседству с прусской границей. Весь штаб остановился на ночь в маленькой лачуге. В середине ночи мы все вдруг проснулись одновременно, каждый крича что-то о лошадях. Один кричал: 'Кто привёл лошадей сюда?!' Другой - 'Посмотри на убегающих лошадей!' Я тоже проснулся, и в темноте рядом со мной я увидел несколько лошадей, проносящихся мимо в стремительном беге, как бы в испуге. Охрана, расположенная снаружи, ничего не слышала. Но утром мы обнаружили, что наш табун лошадей был разорван снарядом'.
Монгол оживился и подтвердил это: 'Я тоже слышал о невидимых животных. Это было в юрте нашего шамана-колдуна. Шаман вызвал низшие элементарные силы, и мы все могли слышать галоп и ржание целого гурта лошадей; мы могли слышать полёт всей стаи орлов и шипение неисчислимых змей прямо внутри юрты... Вам следовало бы поговорить с нашим министром вооружённых сил. Он удачливый рассказчик и смог бы рассказать вам бесчисленное множество неожиданных вещей'.
'Но почему вы думаете, что они неожиданные? '
'Ну, я привык думать, что все иностранцы считают наши привычные происшествия очень странными...'

Улан-Батор Хото, 1927.
______________________


ВОЖДЬ
Таково предание о Чингиз-хане, вожде Темучине.

Родила Чингиз-хана нелюбимая ханша.
Стал Чингиз-хан немилым сыном отцу.
Отец отослал его в дальнюю вотчину.
Собрал к себе Чингиз других нелюбимых.
Глупо стал жить Чингиз-хан.
Брал оружие и невольниц, выезжал на охоту.
Не давал Чингиз о себе вестей.

Вот будто упился Чингиз кумысом,
И побился с друзьями на смертный заклад,
Что никто от него не отстанет!
Тогда сделал стрелку-свистунку Чингиз.
Слугам сказал привести коней.
Конными поехали все его люди.
Начал дело свое Чингиз-хан.

Вот Чингиз выехал в степь,
Подъезжает хан к табунам своим.
Нежданно пускает свистунку Чингиз.
Пускает в лучшего коня десятиверстного.
А конь для татар - сокровище.
Иные убоялись застрелить коня.
Им отрубили головы.

Опять едет в степь Чингз-хан.
И вдруг пускает свистунку в ханшу свою.
И не все пустили за ним свои стрелы.
Тем, кто убоялся, сейчас сняли головы.
Начали друзья бояться Чингиза,
Но связал он их всех смертным закладом.
Молодец был Чингиз-хан!

Подъезжает Чингиз к табунам отца.
Пускает свистунку в отцовского коня.
Все друзья пустили стрелы туда же.
Так приготовил к делу друзей,
Испытал Чингиз преданных людей.
Не любили, но стали бояться Чингиза.
Такой он был молодец!

Вдруг большое начал Чингиз.
Он поехал к ставке отца своего
И пустил свистунку в отца.
Все друзья Чингиза пустили стрелы туда же.
Убил старого хана целый народ!
Стал Чингиз ханом над Большой Ордой!
Вот молодец был Чингиз-хан.

Сердились на Чингиза Соседние Дома.
Над молодым Соседние Дома возгордились.
Посылают сердитого гонца:
Отдать им все табуны лучших коней,
Отдать им украшенное оружие,
Отдать им все сокровища ханские!
Поклонился Чингиз-хан гонцу.

Созвал Чингиз своих людей на совет.
Стали шуметь советники;
Требуют: 'Идти войною на Соседний Дом'.
Отослал Чингиз таких советников.
Сказал: 'Нельзя воевать из-за коней',
И послал все ханам соседним.
Такой был хитрый Чингиз-хан.

Совсем загордились ханы Соседнего Дома.
Требуют: 'Прислать им всех ханских жен'.
Зашумели советники Чингиз-хана,
Жалели жен ханских и грозились войною.
И опять отослал Чингиз советников.
И отправил Соседнему Дому всех своих жен.
Такой был хитрый Чингиз-хан.

Стали безмерно гордиться ханы Соседнего Дома.
Звали людей чингизовых трусами,
Обидно поносили они ордынцев Большой Орды,
И, в гордости, убрали ханы стражу с границы.
И забавлялись ханы с новыми женами.
И гонялись ханы на чужих конях.
И злоба росла в Большой Орде.

Вдруг ночью встал Чингиз-хан.
Велит всей орде идти с ним на конях.
Вдруг нападает Чингиз на ханов Соседнего Дома.
Полонил всю их орду.
Отбирает сокровища и коней, и оружие.
Отбирает назад всех своих жен,
Многих даже нетронутых.

Славили победу Чингиза советники.
И сказал Чингиз старшему сыну Откаю:
'Сумей сделать людей гордыми.
И гордость их сделает глупыми.
И тогда ты возьмешь их'.
Славили хана по всей Большой Орде;
Молодец был Чингиз-хан!

Положил Чингиз Орде вечный устав:
'Завидующему о жене - отрубить голову,
Говорящему хулу - отрубить голову,
Отнимающему имущество - отрубить голову,
Убившему мирного - отрубить голову,
Ушедшему к врагам - отрубить голову'.
Положил Чингиз каждому наказание.

Скоро имя Чингиза везде возвеличилось.
Боялись Чингиза все князья.
Как никогда богатела Большая Орда.
Завели ордынцы себе много жен.
В шелковые одежды оделись.
Стали сладко есть и пить.
Всегда молодец был Чингиз-хан.

Далеко видит Чингиз-хан.
Приказал друзьям: разорвать шелковую ткань
И прикинуться больными от сладкой еды.
Пусть народ по-старому пьет молоко,
Пусть носят одежду из кож,
Чтобы Большая Орда не разнежилась.
У нас молодец был Чингиз-хан!

Всегда готова к бою была Большая Орда,
И Чингиз нежданно водил Орду в степь.
Покорил все степи Таурменские.
Взял все пустыни Монгкульские.
Покорил весь Китай и Тибет.
Овладел землею от Красного моря до Каспия.
Вот был Чингиз-хан-Темучин!

Попленил ясов, обезов и половцев.
Торков, косогов, хазаров,
Аланов, ятвягов разбил и прогнал.
Тридцать народов, тридцать князей
Обложил Чингиз данью и податью.
Громил землю русскую, угрожал кесарю.
Темучин-Чингиз-хан такой молодец был.

1904.
____________




ЛАУХМИ-ПОБЕДИТЕЛЬНИЦА

На восток от горы Зент-Лхамо, в светлом саду живёт благая Лаухми, богиня Счастья. В вечной работе она украшает свои семь покрывал успокоения - это знают все люди. Все они чтут богиню Лаухми.

Боятся все люди сестру её Сиву Таидаву, богиню Разрушения. Она злая и страшная и гибельная.

Но вот идёт из-за гор Сива Тандава. Злая пожаловала прямо к жилищу Лаухми. Тихо подошла злая богиня и, усмирив голос свой, позвала Лаухми.

Отложила благая Лаухми свои драгоценные покрывала и пошла на зов. А за нею идут светлые девушки с полными грудями и круглыми бёдрами.

Идёт Лаухми, открыв тело своё. Глаза у неё очень большие. Волосы очень тёмные. Запястья на Лаухми золотые. Ожерелье - из жемчуга. Ногти янтарного цвета. Вокруг грудей и плечей, а также на чреве и вниз до ступней разлиты ароматы из особенных трав.

Лаухми и её девушки были так чисто умыты, как после грозы изваяния храма Абсенты.

Всё доброе ужаснулось при виде злой Сивы Тандавы. Так ужасна была она даже в смиренном виде своём. Из пёсьей пасти торчали клыки. Тело было так красно и так бесстыдно обросло волосами, что непристойно было смотреть.

Даже запястья из горячих рубинов не могли украсить Сиву Тандаву; ох, даже думают, что она была и мужчиной.

Злая сказала:
- Слава тебе, Лаухми, добрая, родня моя! Много ты натворила счастья и благоденствия. Даже слишком много прилежно ты наработала. Ты настроила города и башни. Ты украсила золотом храмы. Ты расцветила землю садами. Ты - любящая красоту!

Ты сделала богатых и дающих. Ты сделала бедных, но получающих и тому радующихся. Ты устроила мирную торговлю. Ты устроила между людьми все добрые связи. Ты придумала радостные людям отличия. Ты наполнила души людей приятным сознанием и гордостью. Ты - щедрая.

Девушки твои мягки и сладки. Юноши - крепки и стремительны. Радостно люди творят себе подобных. Забывают люди о разрушении. Слава тебе!
Спокойно глядишь ты на людские шествия, и мало что осталось делать тебе.
Боюсь, без труда и заботы утучнеет тело твоё, и на нём умрут драгоценные жемчуга. Покроется жиром лицо твоё, а прекрасные глаза твои станут коровьими.

Забудут тогда люди принести приятные тебе жертвы. И не найдёшь больше для себя отличных работниц. И смешаются все священные узоры твои.
Вот я о тебе озаботилась, Лаухми, родная моя! Я придумала тебе дело. Мы ведь с тобой близки, и тягостно мне долгое разрушенье временем. А ну-ка, давай разрушим всё людское строение. Давай разобьём все людские радости. Изгоним все накопленные людьми устройства.

Разорви твои семь покрывал успокоения, и возрадуюсь я и сразу сотворю все дела мои. И ты возгордишься потом, полная заботы и дела, и вновь спрядешь ещё лучшие свои покрывала.

Опять с благодарностью примут люди все дары твои. Ты придумаешь для людей столько новых забот и маленьких умыслов, что даже самый глупый почувствует себя умным и значительным. Уже вижу радостные слёзы людей, тебе принесённые:.

Подумай, Лаухми, родня моя! Мысли мои очень полезны тебе, и мне, сестре твоей, они радостны!

Очень хитрая Сива Тандава! Только подумайте, что за выдумки пришли в её голову.

Но Лаухми рукой отвергла злобную выдумку Сивы Тандавы. Тогда опять приступила злая богиня, уже потрясая руками и клыками лязгая.

Все предложения Сивы Тандавы отвергла Лаухми и сказала:
- Не разорву для твоей радости и для горя людей мои покрывала. Тонкою пряжею успокою людской род. Соберу от всех знатных очагов отличных работниц. Вышью на покрывалах новые знаки, самые красивые, самые богатые, самые заклятые. И в этих знаках, в образах лучших животных и птиц, пошлю к очагам людей добрые мои заклятия.

Так решила Лаухми. Из светлого сада ушла Сива Тандава ни с чем. Радуйтесь, люди!

Безумствуя, ждёт теперь Сива Тандава долгого разрушения временем. В безмерном гневе иногда потрясает она землю, и тогда погибают толпы народов. Но успевает всегда Лаухми набросить свои покрывала покоя, и на телах погибших опять собираются люди. Сходятся в маленьких, торжественных шествиях.

Добрая Лаухми украшает свои покрывала новыми священными знаками.

1908.
_________


ГРАНИЦА ЦАРСТВА

В Индии было.
Родился у царя сын. Все сильные волшебницы, как знаете, принесли царевичу свои лучшие дары. Самая добрая волшебница сказала заклятие:
- Не увидит царевич границ своего царства.
Все думали, что предсказано царство, границами безмерное.

Но вырос царевич славным и мудрым, а царство его не увеличилось.
Стал царствовать царевич, но не водил войско отодвинуть соседей.
Когда же хотел он осмотреть границу владений, всякий раз туман покрывал граничные горы.
В волнах облачных устилались новые дали. Клубились облака высокими грядами.
Всякий раз тогда возвращался царь силой полный, в земных делах мудрый решением.
Вот три ненавистника старые зашептали:
- Мы устрашаемся. Наш царь полон странной силой. У царя нечеловеческий разум. Может быть, течению земных сил этот разум противен. Не должен быть человек выше человеческого.
Мы премудростью отличенные, мы знаем пределы. Мы знаем очарования.
Прекратим волшебные чары. Пусть увидит царь границу свою. Пусть поникнет разум его. И ограничится мудрость его в хороших пределах. Пусть будет он с нами.

Три ненавистника, три старые повели царя на высокую гору. Только перед вечером достигли вершины, и так все трое сказали заклятие. Заклятие о том, как прекратить силу:
- Бог пределов человеческих!
Ты измеряешь ум. Ты наполняешь реку разума земным течением.
На черепахе, драконе, змее поплыву. Своё узнаю. На единороге, барсе, слоне поплыву. Своё узнаю.
На листе дерева, на листе травы, на цветке лотоса поплыву. Своё узнаю.
Ты откроешь мой берег! Ты укажешь ограничение!
Каждый знает, и ты знаешь! Никто больше. Ты больше. Чары с ними.

Как сказали заклятие ненавистники, так сразу алой цепью загорелись вершины граничных гор.
Отвратили лицо ненавистники. Поклонились.
- Вот, царь, граница твоя.
Но летела уже от богини доброго земного странствия лучшая из волшебниц.
Не успел царь взглянуть, как над вершинами воздвигся нежданный пурпуровый град, за ним устлалась туманом ещё невиданная земля.

Полетело над градом огневое воинство. Заиграли знаки самые премудрые.
- Не вижу границы моей, - сказал царь. Возвратился царь духом возвеличенный. Он наполнил землю свою решениями самыми мудрыми.

1910.
_________


КЛАДЫ ЗАХОРОНЕННЫЕ

По необъятным просторам Сибири многие древние путники разбросали свои сокровища. Многие племена непрекращающимся потоком наполняли землю Монголии, Минусинска и Алтая. В Алтае они вспоминали зов других далёких гор и опять устремлялись вперёд, не считая ни дней, ни лет, ни веков своих странствий.

Память людей сохранила священные рассказы о реликвиях этих великих путников. А фантазия украсила их самыми красивыми гирляндами.
О, эти захороненные сокровища! Какое стремление направляло к ним!
Не просто страстное желание стать обладателем богатств. А вечное стремление к тайне земли.

Много рукописей прошло через людские руки. Странствующие певцы, поэты, монахи и нищие несли чудесные сказания, написанные своеобразным тайным языком. И почему они не овладевают богатствами сами? У них всегда есть оправдание: тайный язык должен быть понятен...

Временами вы можете увидеть эти странные письмена на пожелтевших листах, уголки которых потерлись от долгого употребления. Через многие деревни и становища прошли свой путь такие письмена. Они были написаны старинным почерком, иногда, подобно старинным молитвенным книгам, с необычными завитушками и орнаментом. Действительно, нелегко расшифровать эти еле заметные знаки. Многие пытались следовать их указаниям. Правда, некоторые места указаны правильно. Некоторые типичные детали обозначены. Но неизвестно точно, были ли найдены сокровища в этих местах. То ли точное указание было скрыто, то ли удачливые открыватели имели причину хранить молчание. С самых древних времен старые могилы и курганы были разграблены. Явно, что люди, которые ещё жили во время их сооружения, совершили это святотатство. Кажется, что осквернители знали хорошо все подходы и проходы к местам захоронения. Старый обычай убивать всех, кто совершил захоронение, имеет свою особую причину. Но мы не говорим сейчас о захоронениях, а о сокровищах; о сокровищах, чьё происхождение и судьба так таинственны. Мы говорим о сокровищах.

Помним величественные захоронения в курганах под огромными золотыми пластинами. Сколько их было разграблено! Я помню, как в степях мальчик-пастух заметил на склоне холма искру золота. Это привлекло его внимание, и он был справедливо вознаграждён. Он нашёл двести фунтов золота в древних сосудах.

Давайте посмотрим, как указаны сокровища в книге искателей сокровищ: 'От Красного поля пойдёшь на зимний восход. Следуй этой дорогой, пока не увидишь могильный бугор. Поднимись на этот бугор и поверни налево, и иди до Ржавого ручья. И затем иди вверх по ручью, пока не увидишь огромный серый камень. На камне найдёшь след лошадиного копыта. Пройдёшь камень и иди от этого следа до тех пор, пока не придёшь к малой мшаге. Ты должен знать, что странные незнакомые люди захоронили там пять больших кусков золота...'

'В лосином бору на просеке стоит огромная рогатая сосна. Сосна оставлена здесь неспроста. Тот, кто ищет, может найти на ней зарубки. Стань спиной к этим зарубкам и иди прямо через моховое болото. И, пройдя, увидишь каменистое место. Два камня будут больше других. Стань меж ними в середину и отсчитай на весенний закат сорок шагов. Там большой бочонок золота схоронен ещё при царе Грозном...'

Или ещё лучше:
'На реке Пересня найди брод. Называется Княжим бродом. От этого брода иди опять на весенний закат. А когда пройдёшь 300 шагов, поверни в пол груд и. И пройди тридцать шагов направо. И будет там ров старый. И позади рва увидишь большой пень. И там захоронен великий клад. Золотые крестовики (большие золотые монеты) и разные золотые доспехи. И нельзя сосчитать весь золотой клад. И этот клад был захоронен во время монгольского разорения...' Тоже хороший клад:

'На самом береге Иртыша найдёшь городище. И на городище старинная часовня. И за ней увидишь старое кладбище. Среди могил - курганчик. Под курганчиком, говорили старики, глубокий подземный ход. И ведёт ход в пещерку, и там найдёшь несказанные богатства. И на этот клад есть старая запись в Софийском соборе. И сам высокий митрополит раз в год даёт её читать пришлым людям'.

Сейчас я скажу вам самое трудное:
'Этот клад был захоронен со смертным зароком. Если решишь пойти за ним, то будет головная боль и великое смятение души. И в полночь услышишь ужасные голоса. И колокол зазвонит над тобой, как на похоронах. Но если преодолеешь смертные ужасы, если сердце решит идти против всякого страха, тогда будешь удачлив.
Место называется Великая Грива. С горы там течёт золотой ручей, и в ручье грабители утопили неисчислимое количество золота. И над этим местом всегда летают крошечные птички. Говорят, что души прежних владельцев этого золота превратились в птиц. И когда слышишь щебет птиц и созерцаешь это место, закрой уши и посмотри в ручей. Если увидишь, что смотришь не один, не волнуйся. Увидишь на дне ручья большую плиту. И в эту плиту ввинчено железное кольцо. А поверх её с горы течёт вода, и кажется в ряби, что эта плита дрожит, а кольцо исчезает. Не беспокойся, а начни читать священную молитву Святой Деве Марии. А после скажи: 'Всемогущая! На твоей ризе вытканы все исцеляющие травы. Будь милосердна! Пошли мне из этих трав траву силы!'

И тогда узнаешь, как поймать свою удачу. Если сумеешь воду от земли отвести и плиту заколдованную откопать, и успеешь схватить вовремя кольцо, тогда удача несказанна и невыразима'.
Многие сокровища захоронены повсюду. Я не говорю напрасно. Наши деды много писали о них. Недавно в нашей кузнице проезжий чинил колесо. Он говорил, и я подслушал: 'Под землёй в Сибири, - сказал он, - много богатств захоронено. Охраняй Сибирь!'
Он был особой наружности, этот мужчина.
От деда я знаю это. Иногда, накануне великого праздника, он рассказывал нам, зажигая свечи перед иконами.

Он говорил так: 'Для каждого человека клад захоронен. Только нужно знать, как добыть эти клады. Предателю клад не даётся. Пьяница не знает, как к нему приблизиться. Не ищи клад со злыми мыслями. Клад знает себе цену. Не подумай испортить клад. Клад жалеть надо. Много кладов упало со звёзд. Ангелы стерегут многие клады. Хоронили клады не с глупым словом, а с молитвами и заклятиями. Заклятия благоговейно-вдохновенные. И если есть кровь на сокровище, то лучше не приближаться к нему.

Сам сатана и с ним все дьяволы охраняют кровавое золото. И если твоё сердце решило идти за сокровищем, иди осторожно. Перед приближением зря не болтай, не открывайся; свою думу думай. Будут страхи, но ты не бойся. Покажется что-нибудь, не смотри. Не слушай криков. Не спотыкайся. Потому что брать клад - великое дело.
Над кладом работай быстро.
Не смотри вокруг, а, прежде всего, не отдыхай. Потому что для каждого отдых предопределён на земле позже. И если захочешь подать голос, запой молитву Деве. Помни, никогда не бери с собой товарищей для кладов.
Если пришла твоя удача и возьмёшь клад, никому про него не болтай. Пусть люди думают, что неудача заставляет тебя молчать. Будь молчалив, имея удачу... Не открывай сразу людям твой клад. Потому что глаз людской - тяжёлый. Клады необычны для людей. Клады долго лежат в настоящей земле. Если откроешь людям, они снова уйдут в землю. И не будет клада ни у тебя, ни у кого другого. Много кладов люди сами испортили из-за своей мелочности'.

'А где твой клад, кузнец? Почему ты не взял свой клад?'
'И для меня лежит клад захороненный. Я один знаю, когда идти за ним'.
И кузнец больше не говорил о кладах.

[1930 г.
_________]


ЖАЛЬНИК, МЕСТО СОСТРАДАНИЯ
#galnik#
Н.К. Рерих. Жальник. 1915.

На высоких склонах Алтая старые сосны и ели заняты мирным общением. Они знают много - эти горные леса. Они стоят в изумлении перед снежными хребтами гор. Их корни знают, какие богатства, какие неисчислимые минеральные сокровища хранятся в каменных глубинах гор для будущего процветания человечества.
И корни этих гигантских деревьев нежно обнимают серые камни. Эти камни являются 'местом сострадания'.

Кто знает, кто положил их сюда? И кто видел людей, благоговейно распростёртых у подножья этих каменных нагромождений? Слышал ли этот народ о будущих богатствах этой страны? Знали ли они о Звенигороде, Городе Колоколов? Были ли они теми, кто постиг сагу о реке Катуни, о событиях, произошедших на берегах этой реки, которая катит огромные камни с Белой Горы, Белухи?
Были ли эти люди поселенцами или странниками?

Старая бабушка Анисья знает кое-что об этом месте.
Она приходит сюда сказать свои моления и заклятия. Не бойтесь! Она не колдунья, она не шаманка. Никто не должен говорить плохо о бабушке Анисье. Но она знает много драгоценных вещей. Она знает целебные травы; она знает заклятия, которые как молитвы; она научилась им от своей бабушки. Столетие назад эти же камни и этот же лес стояли здесь, как сейчас.
#wedunja#
Н.К. Рерих. Ведунья. 1916.

Бабушка Анисья знает заклятия против всех зол. Никто, кроме неё, не знает, что кирик - камень из гнезда удода - лучшая защита против измены. Никто, кроме неё, не знает подходящее время, чтобы найти такое гнездо и достать камень.

Она может рассказать вам, как тяжелы теперешние времена, и что вы спасётесь только заклятиями. В наше время надо помнить три заклятия:
Первое из них от врагов, от воров и злых людей. Второе - не забудь! - от смертного оружия. Третье - помни крепко! - от молнии, от всех громов небес и земли! Гром земной гремит, и небесные силы поднимаются.

Помни первое:
'На море, на океане, на острове Буяне стоит железный сундук, и в железном сундуке лежат ножи булатные. Подите вы, ножи булатные, к нашему супостату, рубите его тело, колите его сердце, чтобы он воротил покражу, всё выдал, не утаил. Будь ты, ворсупостат, проклят моим сильным заговором в землю преисподнюю, за горы Араратские, в смолу кипучую, в золу горючую, в тину болотную, в бездонный дом.

Будь прибит осиновым колом, иссушен суше травы, заморожен пуще льда, окривей, охромей, ошалей, одеревеней, обезручей, оголи, отощай, с людьми не свыкайся, не своею смертью помри'.
Вы видите, какими мощными силами владеет бабушка Анисья! Кто может устоять против таких заклятий!

И она не только не говорит резким голосом, но также держит она в руке ещё тонкую палочку и, когда она говорит о смерти врага, она ломает эту палочку, так же, как должна быть сломана жизнь её злого противника. И никогда он не узнает, от какого холма, от какой горы пришла эта непобедимая сила.
Второе заклятие - против оружия. Каждый воин должен знать это заклятие. Слушай и запоминай!

'За дальними горами есть море железное, на том море есть столб медный, на том столбе медном есть пастух чугунный, а стоит столб от земли до неба, от востока до запада, завещает тот пастух своим детям: железу, укладу, булату красному и синему, меди, свинцу, олову, серебру, золоту, пищалям и стрелам, борцам и бойцам большой завет:
Подите вы, железо, медь и свинец в свою мать-землю от ратного человека, а дерево к берегу, а перья в птицу, а птицы в небо сокройтеся, а велит он мечу, топору, рогатине, ножам, пищалям, стрелам, борцам быть тихими и смирными.

А велит он не давать выстреливать на меня всякому ратоборцу из пищали, а велит схватит:, у луков тетивы и бросить стрелы в землю.
А будет моё тело крепче камня, твёрже булата, окрута - крепче куяка и кольчуги.

Замыкаю свои слова замками, бросаю ключи под бел горюч камень Алатырь.
А как у замков смычи крепки, так мои слова крепки'.
Никто не захочет быть в положении заклятого врага. Какое оружие может помочь против этого всесильного заклинания! Сам Белый Пламенный Камень, Великий Алатырь служит свидетельством этой неизменной силы. И снова не только слова летят в пространство, но бабушка Анисья держит четыре камня в руках и бросает их на четыре конца земли.
Но третье заклинание самое грозное. Оно от молнии, от громов небес и земли:
'Свят, Свят, Свят! Седый во грому, обладавый молниями, проливый источники на землю. Владыко грозный! Сам суди окаянному дьяволу с бесы, а нас грешных спаси.
Ум преподобен, самоизволен, честь от Бога, отечеству избавление ныне, и присно, и во веки веков.
Боже страшный, Боже чудный! Живый в Вышних, ходай во громе, обладай огнём! Боже чудный! Сам казни врага своего диавола; всегда, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь'.

Это - самое мощное. Высочайшая небесная сила призвана. Из горного потока бабушка Анисья берет пригоршню чистой воды и брызгает в пространство. И сверкающие брызги, как небесные молнии, окружают заклинательницу.

Заклятия кончились. И сила уходит от бабушки. Она становится маленькой и согнутой. И маленькая старушка уходит за холм. От жальника - места сострадания - к озеру у подножья горы, через поля пшеницы, в дальнюю деревню идёт она. Не для себя приходила бабушка издалека вызывать высокие силы. Бабушка посылала заклятия всем людям, дальним воинам, новой жизни. Но она также молилась за неизвестных, замолкнувших, которые похоронены под камнями и корнями сосен. Она приносила священное масло для святых. Потому что на самой высокой сосне в коре вырезана старая икона, и говорят, что икона появилась сама.

На вершинах Алтая, на хребтах Урала, далеко, на самых холмах Новгорода, высятся еловые и кедровые рощи. Издалека-далёка можно видеть их тёмные шапки. Под корнями елей великим трудом собраны камни. Прекрасные места! Древние места! Как они оказались здесь? Были ли это неизвестные пилигримы, которые их построили? Были ли это монголы? Был ли это Царь Грозный? Или же они со времён смуты? Или от войн и вторжений чужестранцев? Все они однажды появлялись здесь.
И хранящие молчание лежат, похороненные здесь. Лежат тихие, покойные, никому немедомые деды. Молитесь за них!
За известных и неизвестных, за воспетых и невоспетых, за легендарных и простых...

'Жальники', места сострадания - так названы эти прекрасные места молчания. Они также называются Дивинец-диво-город. Дивинец, место чудное, звучит с восхищением. Но 'жальник' место сострадания - ближе сердцу. В этом выражении есть много любви, деликатного жаления, так много покоя и слов вечных. Гигантские сосны охраняют это место своими могучими ветвями. Только верхушки шелестят. Ниже - тишина и тень. Седой можжевельник. Только две или три былинки травы. Повсюду черника и сухая хвоя. Высоко на сосне сидит старый ворон. Он настолько стар, что у него когти не только на лапах, но даже на крыльях. Поскольку мы смотрели на него с благоговением, как на доисторическую реликвию, он упал замертво. Камни установлены рядами и в круги. Все они напоминают морены ледникового периода. Белые, сероватые, фиолетовые, голубоватые и почти чёрные. От Востока до Запада можно видеть эти камни, покрытые белым лишайником. Повсюду седой мох. Повсюду древняя седина. В седине спят 'тихие'. В белом - 'покойные'.
О, через какие страдания они прошли! Свидетели многому они были. Знают мудро и без смятения!
'Как на небесах, так и на земле'. Как вверху, так и внизу. Что было, то будет опять.

[1930 г.]
_________



ЗАПОВЕДЬ ГАЙЯТРИ


Птицы Хомы прекрасные. Вы не любите землю. Вы на землю никогда не опуститесь. Птенцы ваши рождаются в облачных гнездах. Вы ближе к солнцу. Размыслим о нём, сверкающем.

Но Дивы земли чудотворны. На вершинах гор и на дне морей прилежно ищи. Ты найдёшь славный камень любви. В сердце своём ищи Вриндаван1 - обитель любви. Прилежно ищи и найдёшь.

Да проникнет в нас луч ума. Тогда всё подвижное утвердится. Тень станет телом. Дух воздуха возвратится на сушу. Сон в мысль превратится.

Мы не будем уносимы бурей. Сдержим крылатых коней утра. Направим порывы вечерних ветров. Слово Твоё - океан истины.

Кто направляет корабль наш к берегу? Майи не ужасайтесь. Её непомерную силу и власть мы перейдём.

Слушайте! Слушайте! Вы кончили споры и ссоры?'

Молился Сурендра Гайятри. От камней города ушёл он под сень Араньяни2. В благостной тишине он остался.

Но брань воздвигалась. Цари старой земли замыслили разбить священный сосуд. Погибнуть должна была мудрость Нильгири3. Гхат и Кхунда4 хребты должны были поникнуть. Город Гайя погибнуть. Фальгу-река зарасти.

Нет средств ужас разбить. Огонь и стрелы. Яд и смертельные громы льются и сверху, и снизу. Летят чёрные птицы.

Люди нашли Гайятри. Люди к нему приступили. Люди требуют помощь. Люди в беде принуждают Гайятри изменить благую молитву.

'Забудь благую молитву, Гайятри. Ищи смертное слово. Смертный глаз ты найди. Проси заклятье победы!'

'Прощай, Араньяни! Прощай, серебро и золото неба! Прощай, дубрава тишайшая!'

Гайятри слышит зовы. Гайятри оставляет леса. Гайятри идёт на вершину. Гайятри остался один. Гайятри лучом окружился. Гайятри всею силою молит:
'Лев и лебедь! Орёл и олень! Бык, лев, орёл! Бог земли! Бог звёзд и луны! Бог света и солнца! Индра!

Не дай чёрный век. Истощились силы. Уснул священный алмаз! Не отражает блуждающих духов. Не отвращает врагов.

Дай заклятье на злобу! Дай заклятье на силу! Заговор на победу.
Дай врага отразить. Скажи слова Нагаима. Дай силу Екзола. Дай смертное слово. Глаз смертный открой.

Ракшазы6 людей побеждали. Самьяза, вождь сынов неба, бог-змий и тот учил силе. Азазиель и тот научил оружьё ковать. Амазарака и тот открыл тайные силы трав и корней. Они тёмные, злые. Ничтожные. А Ты можешь. Сила в Тебе.

Аллелу! Аллелу! Аллелу!'
Бог слышит Гайятри. Бог просьбу Гайятри исполнит. Бог не даст погибнуть Нильгири. Бог любит мудрость вершин. Бог совершит испытание.

Не дам тебе ни Екзола, ни Нагаима. Ни против войска, ни для удачи. Не дам тебе Заадотота, ни Аддивата, ни против вражды, ни для отмщения. Не дам тебе ни Каальбеба, ни Альсибена, ни против злобы, ни для вреда и разрыва. Не дам тебе смертное слово. Смертный глаз не открою. Заклятия все соберу.
Альшиль! Альзелаль! Алальма! Ашмех!

Каадальбала! Каальда! Кальдебда!
Оставлю! Забуду!
Анакс!Алюксер! Атаия! Атарс!
Покончу! Покину!

Дам другое. Вот имеет отражения силу. Власть никому не откроет. Слушай!
Идёт один. Идёт мирным. Идёт в белой одежде. Идёт без меча. Всё сделанное тебе на них обратится. Всё желаемое тебе да получат. Зло и добро. Хотящий зло - да получит. Хотящий добро - да примет. Воздастся каждому. Иди. Не медли. Испытание конца я свершу.
Альм! Альм! Альгарфельмукор!

Что случилось?
Идет Гайятри. Идёт белый и тихий. Без копья и меча. Без зла и угрозы.

Что случилось?
Пустили враги в Гайятри стрелы, натёртые ядом. И стрелы их самих поразили. Другие метнули копья в Гайятри и упали пронзёнными. Ядом плеснули и попадали в корчах.

Что случилось?
Полчища гибнут своею рукою. Злобою дух переполнен. Местью сердце раздулось.

Что случилось?
Рушат и жгут. Отравили озера и реки. Бросили огненный дождь. Прокричали проклятья. Горят и тонут. В корчах чернеют. Режут и душат. Сами себя.

Что случилось?
Забыли добро. Утеряли добрую встречу. Добрый глаз затемнили. Слово ласки убили.

Вот случилось!
Погибли безумные. Силой врагов прошёл Гайятри царство старой земли. Прошёл врата и дворцы, мосты и селенья. Замолчало старое царство. Погибли безумные.

Гайятри стоит.
Снять власть он не знал. Силу открыть он не мог. К своим обратиться не смел.

Сложит Гайятри костёр. Власть огню передаст. Власть по ветру рассеет. - 'Пепел священный! Блаженства лёгкий покров. Ты покрываешь. Ты очищаешь. Освобождаешь'.

Но Бог не медлит:
'О пепле не мысли. К своим обернись. Встреть ребёнка. Неси перед собою. Учи. Во имя Бога двое бороться не могут. Один из них тёмный. Тёмного ты порази.
Я совершил испытание. Опущу в пучину старую землю. Низвергну негодную. Подниму вершины опять.
Подниму. Испытаю. На небе и на земле.
Закон я свершу'.

Гайятри ребёнка нашёл. Несёт ребёнка Гайятри. Вернулся в Нильгири. Гайятри забыл Араньяни. Оставил дубраву. Гайятри молит глаз добрый открыть. Найти доброе слово.

Слышите, люди!

Около 1916
_____________


СОН

Перед войною сны были:
Едем полем. За бугром тучи встают. Гроза. Сквозь тучу, стремглав молнией, в землю упёрся огненный змей. Многоглавый.
Или: едем серой равниною. Холм высокий темнеет. Смотрим: не холм, а змей серый клубом завился.
Ещё задолго были заклятия. Заклинали лихих. Заклинали кривду. Заклинали и зверем, и птицею. Заклинали землёй и водой. Не помогло. Выползли гады.
Потом были знамения. Не усмотрели их. Не поверили. Не додумались. Тол-пой растоптали.

И проснулся змей. Поднялся враг рода человеческого. Пытался злословно мир покорить. Города порушить. Осквернить храмы. Испепелить людей и строения. Поднялся себе на смерть.

Были заклятия. Были знамения. Остались сны. Сны, которые сбываются.
Лег ночь переспать.

Думал: увижу волхвов великих. Хотел посмотреть, что у них в тороках увязано. Какою они едут дорогою? Чтобы показали, куда и откуда.
Но не показались волхвы. Верно, рано ещё. Не выехали.
Показались двое других.

Один - средовек, в старой синей рубахе. В кафтане тёмном, тоже ветхом. Волосы длинноватые. В деснице - три кочерги. Держит их концами вверх. Замечайте: вверх.

Прокопий Праведный - тот, что увёл тучу каменную от Устюга Великого. Тот, что за неведомых молился.

А другой - белый и старый. С мечом и со градом.
Конечно, Никола Святитель!

Вместо волхвов со звездою эти пришли.
Прокопий говорит:
"Не удаляйтеся Земли. Земля красная, злом раскаленная. Но жар зла питает корни Древа, а на нём свивает Добро Преблагое гнездо своё. Принимайте труд на Земле. Восходите к океану небесному, нам тёмному.

Берегите Благое Древо: на нем Добро живет. Земля есть источник горя, но из горя вырастают радости. Высший всех знает время радостей ваших.
Не удаляйся Земли. Посидим, о дальних странствующих подумаем".

Другой, седоватый, меч поднял; а к нему люди подвинулись. Много их выступило: "Никола Милостивый! Ты - Чудотворец! Ты - Могущий! Ты - Святитель воинствующий!
Ты - сердца побеждающий! Ты - Водитель мыслей истинных! Силы земные Ты знающий!
Ты - меч хранящий! Ты - городам Заступник! Ты - правду зрящий! Слышишь, Владыко, моления?
Злые силы на нас ополчилися. Защити, Владыко, пречистый град! Пречистый град - врагам озлобление!
Прими, Владыко, прекрасный град! Подвигнь, Отче, священный меч! Подвигнь, Отче, все воинство!
Чудотворец! Яви грозный Лик! Укрой грады святым мечом! Ты можешь! Тебе сила дана!
Мы стоим без страха и трепета".
_____________________________


ГОРОДА ПУСТЫННЫЕ

Мир пишется, как ветхий муж.
Повинны человеки устремлением.
Устремлением возрастают помыслы.
Помысел породил желание.
Желание подвигло веление.
Здание человеческое устремлениями сотрясается.
Не бойся, древний муж!
Радость и печаль - как река.
Волны преходят омывающие.

Возвеселился царь:
- Моя земля велика. Мои леса крепки. Мои реки полны. Мои горы ценны. Мой народ весел. Красива жена моя.
Возвеселилась царица:
- Много у нас лесов и полей. Много у нас певчих птиц. Много у нас цветочных трав.

Вошёл в палату ветхий муж. Пришлый человек. Царю и царице поклон дал. Сел в утомлении.
Царь спросил:
- Чего устал, ветхий? Видно, долго шёл в странствии?
Воспечалился ветхий муж:
- Земля твоя велика. Крепки леса твои. Полны реки твои. Горы твои непроходны. В странствии едва не погиб. И не мог дойти до града, где нашёл бы покой. Мало, царь, у тебя городов. Нам, ветхим, любо градское строение. Любы стены надежные. Любы башни зрящие и врата, велению послушные. Мало, царь, у тебя городов. Крепче окружились стенами владыки соседних стран.

Воспечалился царь:
- Мало у меня городов. Мало у меня надежды стенной. Мало башен имею. Мало врат, чтобы вместить весь народ.
Восплакал царь:
- Муж ветхий! Летами мудрый! Научи зарастить городами всю мою землю великую. Как вместить в стены весь народ?

Возвеселился ветхий муж:
- Будут, царь, у тебя города. Вместишь в стены весь народ. За две земли от тебя живёт великанский царь. Дай ему плату великую. Принесут тебе великаны от царя индийского городов видимо-невидимо. Принесут со стенами, с вратами и с башнями. Не жалей наградить царя великанского. Дай ему плату великую. Хотя бы просил царицу, жену твою.

Встал и ушёл ветхий. Точно его, прохожего, и не было.

Послал царь в землю великанскую просьбу, докуку великую. Засмеялся смехом великанский мохнатый царь. Послал народ свой к царю индийскому своровать города со стенами, вратами и башнями. Взял плату великанский мохнатый царь немалую. Взял гору ценную. Взял реку полную. Взял целый крепкий лес. Взял в придачу царицу, жену царя. Всё ему было обещано. Всё ему было отписано.

Воспечалилась царица:
- Ой, возьмёт меня мохнатый царь! Ой, в угоду странному мужу, ветхому! Ой, закроют весь народ вратами крепкими. Ой, потопчут городами все мои травы цветочные. А закроют башнями весь надзвездный мир, помогите, мои травы цветочные, - ведомы вам тайны подземные. Ой, несут великаны города индийские, со стенами, вратами и башнями.

Жалобу травы услышали. Закивали цветными макушками. Подняли думу подземную. Пошла под землёй дума великая. Думою море воспенилось. Думою леса закачалися. Думою горы нарушились, мелким камнем осыпались. Думою земля наморщилась. Пошло небо морщинкой.
Добежала дума до пустынных песков. Возмутила дума пески свободные. Встали пески валами, перевалами. Встали пески против народа великанского.

Своровали великаны города индийские со стенами, вратами и башнями. Повытряхивали из закуток индийский народ. Поклали города на плечи. Шибко назад пошли. Пошли заслужить плату великую своему мохнатому царю.

Подошли великаны к пустынным пескам. Сгрудились пустынные пески. Поднялись пески тёмными вихрями. Закрыли пески солнце красное. Залегли пески по поднебесью. Как напали пески на великанский народ.

Налезли пески в пасти широкие. Засыпали пески уши мохнатые. Залили пески глаза великановы. Одолели пески великанский народ. Покидали великаны города в пустынные пески. Еле сами ушли без глаз, без ушей.

Схоронили пески пустынные города индийские. Схоронили со стенами, вратами и башнями. Видят люди города и до наших дней. А кто принёс города в пустынные пески, то простому люду неведомо.

Распустились травы цветочные пуще прежнего.
Поняла царица от цветочных трав, что пропали города индийские. И запела царица песню такую веселую. Честным людям на услышание, Спасу на прославление.

Услыхал песню царь, возрадовался ликованием. И смеялся царь несчастью великанскому. И смеялся царь городам индийским, скрытым теперь в пустынных песках. Перестал царь жалеть о чужих городах.

Осталась у царя река полная. Осталась гора ценная. Остался у царя весь крепкий лес. Остались у царя травы цветочные да птицы певчие. Остался у царя весь народ. Осталась царица красивая. Осталась песня весёлая.
Возвеселился царь.

Ветхий муж к ним не скоро дойдёт.
____________________________



ЛЮТ-ВЕЛИКАН

На роге Крикуне под красным бором,
На озере жил Лют-Великан,
Очень сильный, очень большой, только добрый
Лютый зверьё гонял,
Борода у Люта - на семь концов.
Шапка на Люте - во сто песцов.
Кафтан на Люте - серых волков.
Топор у Люта - красный кремень.
Копьё у Люта - белый кремень.
Стрелки у Люта чёрные - приворотливые.
Лютовы братаны за озером жили.
На горе Городке избу срубили.
С Крикуна рога братанам кричал - перешёптывал.
Брату за озеро топор подавал - перекидывал.
С братом за озером охотой ходил;
С братом на озере невод тащил.
С братом за озером пиво варил,
Смолы курил, огонь добывал;
Костры раздувал, с сестрою гулял;
Ходил в гости за озеро.
Шагнул, да не ладно, - стал тонуть;
Завяз великан Лют - по пояс.
Плохо пришлось; собака скакнула
за ним - потонула.
Некому братанов посетить.
Не видать никого и на день ходьбы.
Озеро плескает, ветер шумит,
Осокою сама смерть идёт.
Заглянул великан под облако -
Летит нырь! Крикнул великан:
'Видишь до воды?' -
'Вижу-у', - ответ даёт.
'Скажи братанам: 'Тону-у, тону-у!'
Летит нырь далёко.
Кличет нырь звонко:
'Тону-у, тону-у!'
Не знает нырь,
Что кричит про беду.
Не беда нырю на озере.
Озеро доброе! Худо нырю
от лесов, от полей.
Братаны гогочут, ныря не слышат.
Лося в трясине загнали.
Пришли братаны, а Лют потонул.
Сложили могилу длинную,
А для собаки круглую.
Извелась с тоски Лютова сестра за озером,
Покидали великаны горшки в озеро,
Схоронили топоры под кореньями,
Бросили жить великаны в нашем краю.
Живёт нырь на озере издавна.
Птица глупая, птица вещая!
Перепутал нырь клики великановы.
На вёдро кричит: 'тону-у, тону-у!'
Будто тонет, хлопает крыльями;
Под ненастье гогочет: 'го-го, го-го'.
Над водою летит, кричит: 'вижу-у!'
Знает народ Люто озеро,
Знает могилы длинные -
Длинные могилы великановы.
А длина могилам - тридцать саженей.
Помнят великанов плёсы озёрные.
Знают великанов пенья дубовые.
Великаны снесли камни на могилы.
Прежде разорения Литовского жили великаны.
Как ушли великаны, помнит народ.
Повелось исстари так,
Говорю: было так.

1908
_____________________


ЗВЕЗДА МАТЕРИ МИРА

Семизначное созвездие под именем семи сестёр или семи старцев или большой медведицы привлекло внимание всего человечества. Библия славословит это созвездие. Буддийская священная Трипитака ему же посылает пространное моление. Древние майя и египтяне на камнях его запечатлели. У нему же обращалась 'чёрная' вера шамана дикой тайги. Другому чуду неба - созвездию Ориона - посвящены древние таинственные храмы Средней Азии. Ему же сознание астрономов подносит название 'трёх магов'. Как два сверкающих крыла, раскинулись по небу эти два созвездия. Между ними неудержно сейчас несётся к земле звезда утра - светлая обитель Матери Мира. И своим подавляющим светом, своим знаменательно небывалым приближением предуказывает новую великую эпоху человечества.

Давно запечатлённые сроки исполняются в звёздных рунах. Прозрения египетских иерофантов облекаются в действия перед нашими глазами. Поистине замечательное время для зрячих.

Так же предначертано и неудержимо нисходит на человечество спутница Матери Мира - живая ткань красоты. Как пелена высшего очищения знак красоты должен освятить каждый очаг.

'Простота, красота и бесстрашие'. Так заповедано. Бесстрашие есть наш водитель. Красота есть луч постижения и возвышения. Простота есть ключ от врат Тайны грядущей.

И не 'простота' ханжества и униженности. Но великая простота достижения, осеянная складками любви. Простота, отворяющая самые тайные, самые священные врата каждому принесшему светильник искренности и неумолчного труда.

И не 'красота' условности и лживости, затаившей червей разложения. Но красота духа истины, отбросившая все предрассудки. Красота, озарённая истинной свободой и подвигом, в сиянии чуда цветов и звуков.
И не подкрашенное бесстрашие. Но бесстрашие, знающее необъятность Создания, отличающее самоуверенность в действии от чванного самомнения. Бесстрашие, владеющее 'мечом мужества' и поражающее пошлость во всех её видах, хотя бы парчой прикрытую.
Понимание этих трёх заветов и действенное выявление их в жизни создаёт 'убедительность', создаёт оплот Духа.

За прошлое десятилетие всё пришло в движение. Тронулись самые заскорузлые громады. Наконец, даже самые тупоумные поняли, что без Красоты, Простоты, Бесстрашия невозможно никакое строительство новой жизни. Невозможно обновление религии, политики, науки, переоценки труда. Без Красоты, как сухие опавшие листья будут унесены вихрем жизни исписанные листы бумаги, и вопль духовного голода по-прежнему будет потрясать пустынные в своём многолюдстве города.

Мы видели революции. Мы видели толпы. Мы пошли через толпы революции. Но лишь там видели над ними знамя мира, где вспыхивала Красота и молнией чудесной мощи родила общее внимание.

Мы видели, как в России именно носители и собиратели Красоты пережили потрясение легче всех прочих. Художники всех отраслей были приветствованы народом. И собиратели, именно личные собиратели, не случайные наслед-ственные владетели, были отличены толпой. Мы видели, как самая огненная молодёжь настораживалась молитвенно под крылом Красоты. И останки Религии возвышались там, где не умерла Красота. И щит Красоты был самым прочным.

'Master Institute of United Arts' и Международный центр искусства 'Corona Mundi' в Нью-Йорке имеют на щите своём утверждения:
'Искусство объединит человечество. Искусство едино и нераздельно. Искусство имеет много ветвей, но корень един. Искусство есть знамя грядущего синтеза. Искусство - для всех. Каждый чувствует истину красоты. Для всех должны быть открыты врата 'священного источника'. Свет искусства озарит бесчисленные сердца новой любовью. Сперва бессознательно придёт это чув-ство, но после оно очистит всё человеческое сознание. И сколько молодых сердец ищут что-то истинное и прекрасное.
Дайте же им это. Дайте искусство народу, которому оно принадлежит. Должны быть украшены не только музеи, театры, школы, библиотеки, здания станций и больницы, но и тюрьмы должны быть прекрасны. Тогда больше не будет тюрем:'

('Paths of Blessings'. Santa Fe 1921.)
_______________________________
'Предстали перед человечеством события космического величия. Человечество уже поняло, что происходящее не случайно. Время создания культуры духа приблизилось. Перед нашими глазами произошла переоценка ценностей. Среди груд обесцененных денег человечество нашло сокровище мирового значения. Ценности великого искусства победоносно проходят через все бури земных потрясений. Даже 'земные' люди поняли действенное значение Красоты. И когда утверждаем: Любовь, Красота и Действие, - мы знаем, что произносим формулу международного языка. Эта формула, ныне при надлежащая музею и сцене, должна войти в жизнь каждого дня. Знак красоты откроет все 'священные врата'. Под знаком красоты мы идём радостно. Красотой побеждаем. Красотой молимся. Красотой объединяемся. И теперь произносим эти слова не на снежных вершинах, но в суете города. И чуя путь истины, мы с улыбкой встречаем грядущее'.
(New Era, 11 July 1922.)

На жизненных примерах можно утверждать, что эти слова - не утопия мечтателя. Нет, это синтез опыта, собранного на мирных и бранных полях. И не внёс разочарования этот многообразный опыт. Наоборот, он укрепил веру в сужденные, в близкие, в светлые возможности. Именно опыт построил уверенность в тех новых, которые спешат помочь строительству Храма, в радостные голоса их уже слышны за холмом.

Этот же опыт обратил глаза на детей, которые, даже ненаученные, но лишь допущенные, уже расцветают, как цветы чудесного сада. И очищаются мысли их, и просветляются глаза, и дух стремится выявить слово подвига. И всё это не в заоблачных храмах, а здесь, на земле. Здесь, где забыто так много прекрасного.

Кажется невероятным, чтобы люди добровольно могли забыть лучшие возможности. Но это бывает чаще, нежели можно представить. Люди утеряли ключ к символам Риг-Вед. Люди забыли смысл Каббалы. Люди обезобразили прекрасное слово Будды. Люди золотом принизили божественную простоту Христа. И забыли, забыли, забыли лучшие ключи от врат.

Теряют люди легко, а как же находят? Пути нахождения позволяют каждому надеяться. Почему нет, если наполеоновский солдат в траншее нашёл Розетский камень - ключ к пониманию всего иероглифа Египта. Сейчас, когда бьёт поистине час последний, люди - ещё немногие из них - начинают спешно вспоминать о кладах, им принадлежащих давно. И снова начинают греметь у пояса ключи доверия. И сны чётко и властно зовут к покинутой, но существующей красоте. Только примите. Только возьмите и увидите, как изменится внутренняя жизнь ваша. Как затрепещет дух в сознании беспредельных воз-можностей. И как легко осенит Красота и Храм, и дворец, и каждый очаг, где греется человеческое сердце.

Часто не знают, как приступить к Красоте? Где же палаты достойные, где же ткани и торжество красок и звуков? Ведь бедны мы.
Но не заслоняйтесь призраком бедности. Там, где созрело желание, там расцвело и решение. Как же начнём Музей строить?

Просто, ибо всё должно быть просто. Любая комната будет музеем, и если желание достойно, то в скорейший срок вознесётся и отдельное здание и храм. И прибудут новые издалека и постучатся. Лишь стук не проспите.
Как же начнём собирать? Опять просто, без богатства, лишь с сознанием несокрушимым. Мы знаем очень бедных и очень замечательных собирателей, которые, стесняясь в каждом гроше, составляли художественные собрания, полные большого внутреннего значения.
Как же мы можем издавать? Так же точно мы знаем обширные художественные издательства, начатые с ничтожными средствами. Большое идейное издательство художественных открытых писем Св. Евгении было начато с пятью тысячами и через десять лет давало сотни тысяч дохода. Но не денежным доходом измерялось значение этого дела. Значение измерялось количеством широко разбросанных художественных воспроизведений, привлекших к пути Красоты множество новых, молодых сердец. Цветная открытка, изданная художественно и в определённой системе, проникла в новые круги народа и образовала молодых энтузиастов.
Сколько новых собирателей родилось. И, получив доступ к сердцам, издательство послало в мир воспроизведение самых прогрессивных творений. Так из бесстрашия, в простоте ясности рождались дела Красоты.
Как же мы можем открывать школы и учить? Тоже просто. Только не будем ждать отдельных домов. Не будем воздыхать о примитивности или недостатке материалов. Самая маленькая комнатка - не более кельи Fra Beato Angelico во Флоренции - может вместить наиболее ценные украшения об искусстве. Самый малый набор красок не умалит художественной сущности творения. И самый бедный холст может принять Лик самый священный. Если есть сознание неотложной важности учения искусству, то надо его начать без всякого замедления. Надо знать, что средства придут, если явлен энтузиазм уверенности. Отдайте знания и получите возможность. И чем больше отдачи, тем богаче получка. Посмотрим, как пишет хранитель Эрмитажа в Петербурге Сергей Эрнст о школе, которая в своё время частной инициативой началась в одной комнате, а затем имела тысячи учащихся ежегодно.

'В пригожий майский день большой зал на Морской являет взору широкий, весёлый праздник - чего, чего тут только нет: целая стена занята строго сияющими иконами, столы заполнены пёстрым, нарядным роем майоликовых ваз и фигур, тонко расписанных украшений чайного стола. Дальше богато лежат шитые шелками, золотом и шерстью ковры, подушечки, ширинки, бювары. Стоит уютная, украшенная 'хитрым рукоделием' мебель. В витринах разложены красивые мелочи. На стенах расположены проекты самых разнообразных предметов убранства дома, начиная с архитектурных проектов и кончая композицией фарфоровой статуэтки. Архитектурные обмеры и изображения памятников старинного художества. Интересные иллюстрации графического класса. На окнах колоритными, сочными пятнами красуются создания класса цветного стекла. Дальше перед зрителем белая толпа творений класса скульптуры, рисунки класса рисования с животных, а наверху целая галерея работ маслом и рисунков с натуры. И вся эта масса разносторонних творений живёт, движется, полная молодого энтузиазма. Все счастливые находки искусства наших дней получают в ней должный отклик, и развитие её идёт в контакте с художественными запросами современности. А что же лучше и почтеннее может рекомендовать художественную школу, нежели этот драгоценный и редкий контакт'.

В этом контакте энтузиазма и бережливости всех драгоценных достижений легко растёт школьное дело, и новые силы ежегодно формируются как лучшие стражи грядущей культуры Духа.

Как же мы можем достать этих новых? Это самое простое. Если на деле будет сиять Знак простоты, красоты и бесстрашия, то новые силы придут быстро. Придут обездоленные молодые головы, ждущие чуда прекрасного. Лишь бы не пропустить этих искателей. Лишь бы в сумерках не упустить ещё одного из них:

Как же нам самим приблизиться к Красоте? Это - самое трудное. Можно картины издать, можно выставку сделать, можно любую мастерскую открыть. Но куда же поступят картины с выставки и куда проникнут изделия мастерской? Легко говорить, но труднее допустить Красоту в обиход жизни. Но пока мы сами не допустим Красоту в жизнь, какую же ценность будут иметь все наши утверждения?! Они будут пустыми знамёнами у пустого очага. Допуская Красоту в дом, надо решить бесповоротное изгнание всякой пошлости, напыщен-ности, всего, что противоречит прекрасной простоте. И час утверждения Кра-соты в жизнь пришёл. Пришёл в восстании духа народов. Пришёл в грозе и молнии. Настал час перед приходом Того, Чьи шаги уже слышны.

У каждого имеются 'весы за пазухой'. Каждый сам себе отмеривает Карму. И вот сейчас, в щедрости, всем опять предложена живая ткань Красоты. И каждое мыслящее существо может получить из неё одеяние. И бросьте этот нелепый страх, шепчущий, что нечто не для вас. От серого страха будней надо лечиться. Ведь всё для вас, только проявите желание из чистого источника. И помните, что на льду цветы не растут. Сколько льдинок мы разбрасываем, подмораживая лучшие стремления. Из-за подлой испуганности и отрицаний. Иные - малодушные - всё-таки тихонько думают, что неприменима Красота среди серых шлаков современности. Но лишь малодушие шепчет это. Малодушие косности. Ещё при нас люди твердили, что от электричества слепнут глаза, что телефон губителен для слуха и что моторы непригодны для проезжих дорог. Так же точно невежественно опасение о неприменимости Красоты.

И вообще, выведите, наконец, из обихода это нелепое, немое 'нет' и замените его даром дружества, драгоценностью духа: 'да'. Сколько косности неумолимой в 'нет' и сколько светлого открытого достижения в 'да'.

Только стоит сказать 'да', и камень снимется, и недоступное ещё вчера станет близким и исполнимым сегодня.
Помним трогательный случай, когда малыш, не зная, как помочь умиравшей матери, написал, как смог, письмо Николаю Чудотворцу и пошёл опустить его в почтовый ящик. Прохожий 'случайный' хотел помочь ему дотянуться до ящика и увидал необычный адрес. И правда, помощь Николая Чудотворца пришла к бедному очагу.

И усилиями неба и земли, в открытом сознании, в жизненном применении, снова живая ткань красоты сойдёт человеку. Люди, встречавшие в жизни Учителей, знают, как просты и гармоничны и прекрасны они. Эта же атмосфера красоты должна окутывать всё, что касается их области. Искры их сияния должны проникнуть в жизнь людей, ожидающих приход скорый. Чем встретить? Конечно, самым лучшим. Как дождаться? Погружаясь в красоту. Как охватить и вместить? Наполняясь бесстрашием, которое даётся сознанием красоты. Как поклониться? Как перед красотою, которая и врагов восхищает.

В глубоких сумерках, когда невиданно ярко загорается звезда Матери Мира, снизу опять несётся волна священного лада. Опять тибетский иконописец на бамбуковой флейте играет перед неоконченным ликом Будды Майтрейи. То-му, кого ждут, этот человек с длинной чёрной косой тоже, по-своему, приносит самое своё лучшее уменье, украшая образ всеми символами благой мощи.

Так и принесём красоту народу просто, красиво и бесстрашно.
Иногда вы спросите: зачем вы повторяете определённую мысль? Но гвоздь вбивается лишь повторными ударами. Принцип японской борьбы - повторный удар. Потому не бойтесь, если и вам придётся твердить.
Ведь не 'сидение на тучах' и не 'играние на арфах' и не 'гимны неподвижности', но упорный и озарённый труд сужден. Не маг, не учитель под деревом, не складки хитона, но рабочая одежда истинного подвига жизни приведёт к вратам прекрасным. Приведёт в полной находчивости и непобедимости.

Talai Pho-brang, 8 мая 1924.
_______________________


ПОХВАЛА ВРАГАМ

Так вот и побеседуем. Вы будете препятствовать, а мы будем строить. Вы будете задерживать строение, а мы будем изощряться. Вы будете направлять ваши стрелы, а мы достанем все наши щиты. Вы сочините сложную стратегию, а мы займём новое место. И там, где нам будет один путь, вам придётся в преследовании испробовать сто. И подкопы ваши лишь укажут нам горние пути. И когда мы подсчитаем движения наши, то вам придётся составить изрядный том отрицаний, а нас не затруднит этот подсчёт.

Право, невесело высчитывать всё, что не по вашим правилам сделано. Измочалятся пальцы ваши, загибая все случаи запрещений и отрицаний.
В конце же всех действий силы останутся за нами. Ибо мы изгнали страх и обучились терпению. И разочаровать нас уже нельзя. И каждую вашу уловку, ужимку, умолчание покроем улыбкой. И не потому, чтобы мы были какие-то особенные, а просто мы не любим отрицательных словарей. И каждый бой принимаем лишь в планах созидательных.

И в сотый раз мы, улыбаясь, говорим: "Спасибо вам, враги и преследователи. Вы научили нас искусству находчивости и неутомимости. Благодаря вам мы нашли такие прекрасные горы, где залежи руд неисчерпаемы. По вашей ярости подковы коней наших подбиты чистым серебром, не досягаемым в пре-следовании. Благодаря вам шатры наши светятся синим огнём".

Вам очень хочется узнать, кто же мы такие на самом деле? Где живём? Кто идёт с нами? Ведь вы сочинили о нас столько лжи, что даже сами теряетесь, где же граница. В то же время некоторые неглупые люди утверждают, что с нами идти полезно и выгодно. И никто из шедших с нами ничто не утратил, но получил новые возможности.

Где мы живём? Местожительств у нас много, в разных странах. И неусыпные друзья охраняют дома наши. Имена их мы не скажем, так же как не будем расспрашивать вас о местожительстве ваших друзей. И считать ваших друзей тоже не собираемся. И привлекать их тоже не будем.

Многие идут с нами. И во всех частях света на высотах горят дружеские огни. Около них доброжелательный путник всегда найдёт себе место. И, правда, спешат эти путники. Ведь кроме печатного и почтового слова, есть всякие сообщения без проводов. Быстрее ветра. В едином вздохе переносящие по миру и радость, и скорбь, и помощь. И как пламенная ограда, стоит охрана друзей. Такое уж теперь время особенное.

Не надейтесь привлечь к себе многих из молодёжи. Она теперь тоже особенная. Тоже в самых разных странах об одном мыслит. И легко находит ключ от тайны. Тайна эта влечёт молодёжь к прекрасному Жар-Цвету. И наша молодёжь знает, что самые жестокие будни могут быть превращены в праздник труда и нахождений. Есть в ней мужественное сознание того, что суждено ей нечто светлое и большое. И у этого большого огня никто не отринут.

Знаем этих тихо приходящих после трудовых часов спросить, как же жить? И покраснелые от работы пальцы нервно перебирают какую-то вереницу несказанных, нужных вопросов. Этим рукам нельзя подать камень вместо хлеба знания.

Помним, как они приходили в сумерках и просили не уезжать. И нельзя было сказать этим молодым друзьям, что не от них уехать надо, но для них надо ехать. Чтобы им привезти ларец.

Вот вы, отрицатели, опять спрашиваете, как мы можем понимать друг друга без ссор? По одному сознанию, что друг приносит только самое нужное. Друг не теряет время. И спор заменяется осуждением. Самое примитивное чувство ритма и меры вносит дисциплину свободы. И понимание единения, вне со-мнений, лишь в светлых поисках преображает всю жизнь. И потом есть ещё нечто, что так хотелось бы вам услышать, но что вы можете найти лишь сами, сознательно и непреклонно, и благостно устремившись.

Вот вы не прочь стать важными и окутаться высокомерием, а упускаете, что "важность" есть верный признак вульгарности.
Вот вы говорите о науке, а каждый новый опыт вам кажется подозрительным.

Вот вы часто сердитесь и "выходите из себя". Между тем, это последнее надо применять как раз наоборот.
Вот вы осуждаете и сплетничаете. И тем самым наполняете воздух "бумерангами", которые потом щёлкают ваш собственный лоб.
"Бедный Макар" жалуется на шишки, больно его бьющие, но ведь он сам их раскидал.

Вот вы смеётесь над "уединением", а сами не знаете наиболее практического применения лаборатории жизни. Сами же вы стремитесь скорей выйти из слишком накуренной комнаты.

Вот вы часто притаиваетесь и опасаетесь. И боитесь. А между тем, страх есть худшая отрава, изобретённая самыми злыми существами.
Вот вы сомневаетесь и предательствуете, а того не хотите знать, что оба эти ничтожества происходят от легкомыслия. И не детям свойственно легкомыслие. Наоборот, именно с годами оно разрастается в очень безобразный огород.

Вот вы ужасаетесь, если вас обвинить в предрассудках. А между тем, вы наполнили ими всю вашу жизнь. И не поступитесь ни одной из ваших условных привычек, которые затемняют самые простые, жизненные понятия.
Вы настолько боитесь показаться смешными, что заставляете улыбнуться. И вы ужасаетесь призыву: "Будьте новыми, будьте новыми не на сцене, но в вашей собственной жизни".

Вы не любите разговоров о смерти, ибо для вас она ещё не существует. И вы отвели под кладбища изрядную часть мира. И вы тщательно вырабатываете ритуал похоронных процессий, точно этот предмет заслуживает малейшего внимания.

И вы избегаете слова "подвиг", ибо для вас оно сопряжено или со схимой, или с красным крестом. По-вашему, в жизни странно и неуместно заниматься этими понятиями.

Не будем даже упоминать о вашем глубоком уважении к денежным вопросам. Не необходимость, но культ для вас заключается в этих расписках срама современного мира. И мечтаете вы позолотить ваш заржавленный щит.

Когда же вы призовёте самого разрушительного Шиву, мы обратимся к творящей Лакшми. Сейчас ведь Сатурн молчит, а Звезда Матери Мира окружает Землю своими лучами будущих созиданий.

Вы обвиняете нас в заоблачной неосновательности, но, оказывается, именно мы заняты самыми жизненными опытами. И как неслыханно трудятся наши друзья, изыскивая способы новых опытов блага!

В раздражении вы называли наши нахождения "барсовыми прыжками". Вы были готовы судить о нас, совершенно не зная, что именно мы делаем. Ведь вы будто бы осуждаете тех, кто говорит о том, чего не знает. Зачем же сами именно так и поступаете? Где же ваша "справедливость", для которой вы сшили такие неуклюжие театральные тоги?

Когда же вы будете думать, что мы, вам на радость, исчезли, это будет значить, что мы уже снова приближаемся новым путём.
Впрочем, не будем ссориться. Даже похвалить вас надо. Ваша деятельность нам полезна. И все ваши самые хитрые выдумки дают нам возможность продолжить поучительную шахматную игру.

15 Марта 1924 г. Талай-Пхо-Бранг
_____________________________