Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АЛТАЙ - ГИМАЛАИ

IV ЛАКХ (1925)
V. ЛАМАЮРА - ЛЕХ - ХЕМИ (1925)

****************************************************************
 

IV. ЛАДАК
(1925)

Индра, Агни и Сурья - воздух, огонь и солнце! Индусская Тримурти - Троица остаётся позади. Древняя Сарасвати Вед - великий Инд - ведёт к своим снежным истокам. Если Ганг - приветствие, сидение, сосредоточение, то Инд - движение, неуклонность, стремительность. И как притягательно неуклонны пути движения народов через Гиндукуш и Памир!

Опять караван. Опять легко забываются дни и числа. Качество дня становится значительнее его числа или названия. Подобно египтянам, называвшим года по их качеству - "год битвы" или "год неурожая", - можно сохранить лишь качество дней. День коня, когда лошади провалились на снеговом мосту; ночь волка, когда звери пробрались к становищу; заря орла, когда беркут со свистом налетел на шатер; закат замка, когда вознёсся самый неожиданный замок, приросший к медно┐огненной вершине... Вместо тюрбана из-за камня поднялась мохнатая шапка. Путь в страну Будды.
Качества Будды: Шакья-Муни - мудрый из рода Шакья, Шакья Синха - Шакья Лев, Бхагават - Благословенный, Саттха - Учитель, Джина - Победитель.

Говорил Будда изуверам и ханжам: "Все ваши правила низки и смешны. Иной из вас ходит нагой; иной не станет пить из кувшина или есть с блюда, не сядет за стол между двумя собеседниками или между двумя блюдами; иной не примет подаяния в том доме, где есть беременная женщина или где встретит собаку; иной не ест из двух сосудов и на седьмом глотке перестает есть; иной не садится на скамьи или на циновки; иной лежит нагой на колючих растениях или на коровьем помёте.

Чего ожидаете вы, произвольные труженики, за свои "тяжкие" труды? Ожидаете от мирян подаяния и уважения, и когда достигаете этой цели, вы крепко пристращаетесь к удобствам временной жизни и не хотите расстаться с ними. Если завидите издали посетителей, как тотчас показываете вид, будто вас застали в глубоком размышлении. Когда вам подают грубую пищу, вы отдаёте её другим, а всякую вкусную еду оставляете у себя. Предаваясь порокам и страстям, вы надеваете личину скромности. Не таково истинное подвижничество!"

Шесть лет положил Будда на убеждение Кашьяпы. Даже возжигал огни чуждых ему алтарей, прежде чем упрямство старых убеждений Кашьяпы было сломлено и Будда мог присоединить к новому учению "старый авторитет". Там, где выдвигается красота, научный подход и просвещённая жизненность, там "старые крепости" особенно прочны. Надо понять все трудности Будды при ломании предрассудков, если один человек потребовал шесть лет на усвоение прекрасной простоты, чтобы потушить огни никому не нужных приношений суеверия.

Прожить восемьдесят лет в постоянном учительстве, видеть, как на глазах извращалось учение, понимать, как многие государи и священники принимают учение лишь из своекорыстных соображений, предчувствовать уже приготовляемую оболочку новой условности...
Он, сам вместивший понятие ничтожности власти, сказал: "Идите, вы ни-щие, несите спасение и благо народам". В одном слове "нищие" заключена вся программа. Пришло время, когда из-за позолоты идола появляется лик Будды, великого общинника, учащего против собственности, против убийства, пьян-ства, излишеств. Появляется могучий облик, зовущий к переоценке ценностей, к труду и познанию.
МОНАСТЫРЬ ЛАМАЮРЫ

Много раз очищали учение Будды, и всё-таки оно быстро засыпалось копотью предрассудков. Жизненность превращалась в груду трактатов и метафизическую номенклатуру. Что же изумляться, если и сейчас ещё высятся стены монастыря Ламаюры - твердыни верований бон-по, с их шаманскими вызыва-ниями, зародившимися задолго до рождения Будды?

Но всё-таки произошло полезное сознание: привыкли очищать учение. Конечно, не пресловутые соборы в Раджагрихе, Весали и Патне возвращали учение к первоначальной простоте общины. Но сильные духом отдельные учителя искренне пытались снова явить прекрасный лик учения. Атиша, поражавший условщину, боролся с тёмным пережитком чародейства бон-по. Асвагоша, основатель всей Махаяны севера, применявший для убедительности и наглядности форму драматических представлений. Смелый Нагарджуна, почерпавший на озере Юм-цзо мудрость из бесед с Нагом - "змеиным царем". Тибетский Орфей - Миларепа, окружённый животными и слушавший вещие голоса гор. Поборовший силы природы Падма Самбхава, мощный, хотя и искажённый условностями "красных шапок". Ясный и деятельный Дзон-Ка-Па, так полюбившийся всему северу, основатель "жёлтых шапок". И многие другие, одинокие, понимавшие предуказанную эволюцию, счищали пыль условности с заветов Будды. Их труды снова прикрывались затхлым слоем механических ритуалов. Условный ум "обывателя", даже признав учение Будды, всё-таки пытался одеть его по своему предрассудочному разумению.

Ни у Алары Каламы, ни у Уддаки Рамапутты Будда не нашел спасительных решений. Преобразователь, стремившийся к жизненности, не мог удовлетвориться перетолкованиями Ригведы. Далеко уходит Будда, в тайники гор. Предание доводит смелого искателя до Алтая. И сказание о Белом Бурхане сохраняется на Алтае во всей жизненности. Около таинственной Урувелы Будда приближается к простейшему выражению всех накоплений. И на берегах Наиранжары озаряется решимостью сказать слова об общине, об отречении от личной собственности, о значении труда на общее благо и о смысле познания. Установить научный подход к религии было истинным подвигом. Обличить своекорыстие жрецов и браминов было высшим бесстрашием. Явить истинные рычаги скрытых сил человеческих было неслыханно трудно. Царю прийти в облике могучего нищего было необыкновенно прекрасно! В осознании эволюции человечества облик общинника Будды занимает неоспоримое, прекрасное место. Будда должен был телесно услышать грохот разрушения родного города Капилавасту. Конфуций должен был переезжать изгнанником с места на место. И его странственная колесница поставлена в храме вместе с его сочинениями и музыкальными инструментами. Не диво, ибо в основе учения Конфуция лежит та же община. Вспомним его учение:
"Если любовью будут воспламенены сердца смертных, то весь свет будет наподобие одного семейства. Все люди будут представлять в себе одного человека, и все вещи, по причине удивительного взаимного порядка и союза, покажутся одним и тем же существом. Мы должны любить других, как самих себя, следовательно, должны желать им всего того, чего себе желаем". "Лицемерие есть порок ненавистнейший".
"Тот, кто прикрывается одною внешностью добродетели, походит на злодея, который днём показывается честным человеком, а ночью занимается похищением имущества ближнего".
"Опасайся тех, которые учиняются скорей хвалителями добродетели, нежели её последователями. Не обманывайся их учёными рассуждениями, которые хотя бы можно было понимать за выражение души убеждённой, но они являются лишь плодом испорченного ума и выдуманными побуждениями сердца. Те, которые говорят с некоторым родом чувствительности о смиренномудрии, о благе общем, не всегда сами бывают в том примерами".
"Воздержание, простота в одеянии, приличество, изучение наук и искусств, отвращение к ласкателям, любовь к низшим, бескорыстие, благоразумие, постоянство, доброта - суть обязанности предписанные".
"Учись наукам и изящным искусствам, пользуйся наставлениями мудрости".
"Скупой, будучи сам в беспокойствии, делается для других предметом страшным и отвратительным. Благоразумие да управляет всеми твоими делами".
"Для узнания людей, добры ли они или злы, нет лучшего способа как смотреть на зрачок глаза; ибо зрачок глаза не может скрывать порока, таящегося в сердце".
"Не давай чувствовать высокого твоего положения низшим, не покажи преимущества твоих заслуг равным".
"Нет ничего такого, чего не могло бы достигнуть постоянство. Могу всякий день приносить корзину земли, и если я то продолжаю, то наконец воздвигну гору".
"Человек должен стать сотрудником неба и земли".
"Все существа питают друг друга".
"Законы движения светил свершаются одновременно, не нарушая друг друга".
"Действия неба и земли разделяются на бесчисленные потоки, действуя на каждое существо по отдельности. Их общее действие совершает великие превращения - вот в чем величие неба и земли".
"Сознание, человечность и мужественность являются тремя мировыми качествами, но, чтобы приложить их, нужна искренность".
"Человек, не осознавший своё назначение, не может считаться великим человеком".
"Не существует ли панацея для всего сущего? - Не есть ли это любовь к человечеству? Не делайте другим того, что не желаете для себя".
"Если человек умеет управлять собою, какую же трудность мог бы он встретить в управлении государством?"
"Мудрец тверд, но не упрям. Будьте медленны в словах и быстры в действии".
"Мудрый ждёт всё от самого себя, ничтожество - всё от других".
"Я люблю блеск добродетели, который не проявляется громкими словами и напыщенными движениями. Шумиха, возвещение - вещи очень второстепенные в преобразовании народов".
"Невежда, гордящийся своим знанием; ничтожный, желающий чрезмерно свободу; человек, возвращающийся к древним обычаям, - подвержены неминуемым бедствиям".
"Стрелок являет пример для мудреца. Когда он не попадает в середину цели, он ищет причину в себе".
Уча об общем благе, Конфуций должен был всегда под рукою иметь свою колесницу... Толкует старый китаец о Конфуции. Эти старые мысли сливаются со следами старых китайских путешественников, оставивших столько полезных сведений об Индии и всей Средней Азии. Если из-за идола Будды трудно усмотреть высокий Лик Будды Учителя, то ещё неожиданнее в Тибетских горах встретить и узнать прекрасные строки об Иисусе.

Буддийский монастырь хранит учение Иисуса, и ламы отдают почтение Иисусу, здесь прошедшему и учившему. Если кто-либо будет слишком сомневаться о существовании таких документов о жизни Христа в Азии, то, значит, он не представляет себе, как широко были распространены в своё время несториане и сколько так называемых апокрифических легенд ими было распространено в древнейшие времена. И сколько правды хранят апокрифы! Ламы знают, что Иисус, проходя по Индии и Гималаям, обращался не к браминам и кшатриям, но к шудрам - к трудящимся и униженным. Записи лам помнят, как Иисус возвеличил женщину - Матерь Мира. Ламы указывают, как Иисус отрицательно относился к так называемым чудесам. Записи лам говорят, что Иисуса убил не еврейский народ, но представители римского правительства. Империя и богатые - капиталисты - убили Великого Общинника, нёсшего свет и трудящимся и бедным. Путь подвига света!

Послушаем, как говорят в Гималаях о Христе. В рукописях, имеющих древность около 1500 лет, можно прочесть:
"Исса (Иисус) тайно оставил родителей и вместе с купцами из Иерусалима направился к Инду, за усовершенствованием и изучением законов Учителя. Он провёл время в древних городах Индии Джаггарнате, Раджагрихе, Бенаресе. Все его любили. Исса жил в мире с вайшьями и шудрами, которых он обучал. Но брамины и кшатрии сказали ему, что Брама запретил приближаться к сотворённым из его чрева и ног. Вайшьи могут слушать Веды лишь по праздникам, а шудрам запрещено не только присутствовать при чтении Вед, но даже смотреть на них. Шудры обязаны только вечно служить рабами браминов и кшатриев. Но Исса не слушал речей браминов и ходил к шудрам проповедовать против браминов и кшатриев. Он сильно восставал против того, что человек присваивает себе право лишать своих ближних человеческого достоинства. Исса говорил, что человек наполнил храмы мерзостью. Чтобы угодить камням и металлам, человек приносит в жертву людей, в которых обитает частица Высшего Духа. Человек унижает работающих в поте лица, чтобы приобрести милость тунеядца, сидящего за роскошно убранным столом. Но лишающие братьев общего блаженства будут лишены его сами, и брамины и кшатрии станут шудрами шудр, с которыми Высший Дух пребудет вечно. Вайшьи и шудры были поражены изумлением и спросили, что они должны делать. Исса говорил: "Не поклоняйтесь идолам. Не считайте себя всегда первыми и не унижайте своего ближнего. Помогайте бедным, поддерживайте слабых, не делайте зла кому-либо, не желайте того, чего не имеете, но что видите у других".
Многие, узнав про эти слова, решили убить Иссу. Но Исса, предупрежденный, оставил ночью эти места. Затем Исса был в Непале и в Гималайских горах... "Сделай же чудо", - говорили ему служители храма. Тогда Исса сказал: "Чудеса начали являться с первого дня, как сотворился мир. Кто же их не видит, тот лишён одного низ лучших даров жизни. Но горе вам, противники людей, горе вам, если вы ждёте, что Он засвидетельствует своё могущество чудесами". Исса учил не стараться видеть своими собственными глазами Вечного Духа, но чувствовать его сердцем, и стать душой чистой и достойной...
"Не только не совершайте человеческих жертвоприношений, но и не закалывайте животных, ибо это было бы похищением у ближнего. Не обманывайте, чтобы вас самих не обманули. Не поклоняйтесь солнцу, оно только часть мира".
"Пока народы не имели жрецов, естественный закон управлял ими, и они сохраняли непорочность души".
"И говорю: бойтесь все совращающее с истинного пути и наполняющее людей суевериями и предрассудками, ослепляющее зрячих и проповедующее поклонение предметам".
Иссе исполнилось 29 лет, когда он прибыл по возвращении в страну Израиля. Исса учил: "Не впадайте в отчаяние, не покидайте дома вашего, не губите благородства чувств ваших, не поклоняйтесь идолам, наполняйтесь надеждой и терпением. Вы поднимете упавших, дадите есть голодным, поможете недужным, чтобы быть совершенно чистыми и праведными в день последний, который я вам готовлю. Если хотите совершать дела благости и любви, делайте их со щедрым сердцем. Да не будет в этих действиях надежды на прибыль или на торговый расчёт. Дела прибыли и расчёта не приблизят вас". Тогда Пилат, правитель Иерусалима, приказал схватить проповедника Иссу и доставить его судьям, не возбуждая, однако, неудовольствия народа.
Но Исса учил : "Не ищите прямых путей в темноте и под страхом, но соберите силы и поддержите друг друга. Поддерживающий соседа укрепляет самого себя. Разве не видите вы, что могущественные и богатые сеют дух мятежа против вечного небесного сознания. Законы Моисея я старался восстановить в сердцах людей. И вам говорю, что вы не разумеете их истинного смысла, ибо не мести, но прощению они учат, но значение этих законов извращено". Правитель же пришёл в гнев и подослал к Иссе своих переодетых слуг, чтобы следить за всеми его действиями и доносить о словах его к народу.
"Праведный человек, - сказали Иссе переодетые слуги правителя Иерусалима, - научи нас, нужно ли исполнять волю кесаря или ожидать близкого освобождения?" Но Исса, узнав прислужников переодетых, сказал: "Я не предсказывал вам, что вы освободитесь от кесаря, - я сказал, что душа, погружённая в грех, будет освобождена от него". Тем временем старая женщина приблизилась к толпе, но была отстранена одним из переодетых. Тогда Исса сказал: "Почитайте женщину, мать вселенной; в ней лежит истина творения. Она - основание всего доброго и прекрасного. Она - источник жизни и смерти. От неё зависит существование человека, ибо она опора в его трудах. Она вас рождает в муках. Она следит за вашим ростом. До самой её смерти вы причиняете ей томление. Благословляйте её. Чтите её. Она ваш единственный друг и опора на земле. Почитайте её. Защищайте её. Любите ваших жён и уважайте их, ведь они завтра матерями будут, а позднее - праматерями всего рода. Любовь их делает человека благородным, смягчает ожесточенные сердца и укрощает зверя. Жена и мать - неоценимое сокровище, они украшение вселенной. От них родится всё, что населяет мир. Как свет отделяется от тьмы, так женщина владеет даром отделять в человеке добрые намерения от злых мыслей. Ваши лучшие мысли должны принадлежать женщине. Черпайте в них ваши нравственные силы, необходимые вам, чтобы помогать ближнему. Не подвергайте её унижениям, этим вы унизите только самих себя. Этим вы потеряете то чувство любви, без которого ничего здесь на земле не существует. Принесите почитание жене, и она защитит вас. Всё, что сделаете матери, жене, вдове или другой женщине в скорби - сделаете для духа". Так учил Исса; но правитель Пилат, испуганный приверженностью народа к Иссе, который, если верить его противникам, хотел поднять народ, - приказал одному из соглядатаев обвинить его. Исса, думавший только о блаженстве своих братьев, переносил страдания. Сказал Исса: "Недалеко то время, когда Высшею Волею народ очистится, ибо явится объявление освобождения народов и соединение их в одну семью". И затем обратился к правителю: "Зачем унижаешь своё достоинство и учишь подчинённых жить во лжи, когда и без того ты имеешь возможность обвинить невинного?" Так создаются сказания и легенды. Такой высокий и близкий всем народам облик Иисуса сохраняют буддисты в своих горных монастырях. И не то диво, что учения Христа и Будды сводят все народы в одну семью, но диво то, что светлая идея общины выражена так легко и научно вливается в великую Общину всех миров.
Заветы Иисуса и Будды лежат на одной полке. И знаки древнего санскрита и пали объединяют искания.
Другой источник, менее известный, говорит также о жизни Иисуса в Тибете. "Около Лхасы был храм учений, богатый рукописями. Иисус хотел ознакомиться с ними сам. Минг-Сте, великий мудрец всего Востока, был в этом храме. Через много времени, с величайшими опасностями, Иисус с проводником достигли этого храма в Тибете. И Минг-Сте и все учителя широко открыли врата и приветствовали еврейского мудреца. Часто Минг- Сте беседовал с Иисусом о грядущем веке и священной обязанности, принятой народом этого века. Наконец, Иисус достиг горный проход, и в главном городе Ладака - Лэ он был радостно принят монахами и людьми низкого состояния. И Иисус учил в монастырях и на базарах; там, где собирался простой народ, - именно там он учил. Недалеко жила женщина, у которой умер сын, и она принесла его Иисусу. И в присутствии множества людей он возложил руку на ребёнка, и ребёнок встал здоровый. И многие приносили детей, и Иисус возлагал руки на них, излечивая их. Среди ладакцев Иисус провёл много дней; он учил их лечению и о том, как превратить землю в небо радости. И они полюбили его, когда пришёл день ухода, печалились, как дети. И утром пришли множества проститься с ним. Иисус повторял: "Я пришёл показать человеческие возможности. Творимое мною все люди могут творить. И то, что я есть, все люди будут. Эти дары принадлежат народам всех стран - это вода и хлеб жизни". Сказал Иисус об искусных певцах: "Откуда их таланты и эта сила? За одну короткую жизнь, конечно, они не могли накопить и качество голоса и знание законов созвучий. Чудеса ли это? Нет, ибо все вещи происходят из естественных законов. Многие тысячи лет назад эти люди уже складывали свою гармонию и качества. И они приходят опять ещё учиться от всяких проявлений". После жизненного облика Иисуса, сохранённого в Азии, нельзя не вспомнить слова Евсевия в его труде "Жизнь Константина": "Чтобы придать христианству большую привлекательность в глазах благородных, священники приняли внешние облачения и украшения, употреблявшиеся в языческих культах".
Всякий, знающий культ Митры, оценивает справедливость этого замечания. Преданный неоплатоник, почитатель древней философии, Климент Александрийский поучал христианских епископов. Незнание! Русские князья гибли в ханских ставках за нежелание почтить изображение Будды; в то же время монастыри Тибета уже хранили прекрасные строки об Иисусе. Кирилл Александрийский погубил подвижницу Ипатию, но именно ученику её, Синезию, была предложена епископия Птолемаиды, даже до принятия им крещения. Суеверие! Иероним советовал новообращенным христианам топтать тело их языческой матери. Цинизм! Папа Лев Х воскликнул: "Как полезна нам сия притча Христова!"

Не должен быть забыт Ориген, знавший значение древних мистерий и понимавший истинный смысл учения Иисуса. Ориген еще мог сказать словами "Деяний": "Все же верующие были все вместе и имели всё общее, продавали имения и всякую собственность и разделяли всем, смотря по нужде каждого. И каждый день единодушно пребывали и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца". Ориген знал, почему это общее благо важно, и глубоко заглядывал в истину. За это церковь, иногда очень щедрая на звание святых, лишила его этого титула. Ибо он подходил к учению научно и не боялся говорить об очевидном. В чём обвиняли Оригена?
"Жития Святых" говорят: "Ориген, чудо своего века по громадности своего ума и глубине учёности, на двух Александрийских соборах и, после кончины, на Константинопольском соборе был осужден как еретик. Ориген неправильно мыслил о многих истинах христианской церкви. Развивая неправославное учение о предсуществовании душ, он неправильно мыслил о Христе, полагая, что было создано определенное число духовных существ равного достоинства, из которых один с такой пламенной любовью устремился, что неразрывно соединился с Высшим Словом и стал его носителем на земле. Держась еретического воззрения на воплощение Бога-Слова и сотворение мира, Ориген неправильно понимал и крестную смерть Христову, представляя ее чем-то духовно повторяемым в духовном мире. Ориген приписывал слишком многое действию обыкновенных сил, коими одарена наша природа..." Хороши были соборы, которые могли говорить против бесконечного, космического смысла материи!

Сергий, Строитель Общин, запрещал своим сотрудникам принимать подаяния. Пища и вещи могли быть принимаемы лишь в обмен на труд. Голодая, сам он предлагал свою работу. Строение общины и просвещение были единственными занятиями этого замечательного человека. Отказ от митрополичьего сана и от ношения на себе ценных металлов в его жизни является естественным поступком без всякой рисовки. Неутомимость труда: подбор молодых, никому неизвестных сотрудников; простота как наверху, так и внизу. Отказ от личной собственности не по указу, но по сознанию вредности этого понятия. В списке строителей общины Сергий сохранил большое место.

Их не так много - строителей жизни, отвечающей во внутреннем смысле грядущей эволюции. И бережно мы должны отбирать эти имена грядущего света, продолжая список их до современности. Один из великих Махатм Индии говорит: "Вам было сказано, что наше знание ограничивается нашею Солнечною системою; значит, как философы, желающие быть достойными этого наименования, мы не можем ни отрицать, ни утверждать существование называемого вами высшего, всемогущего, разумного Существа за пределами нашей Солнечной системы. Но если такое существование и не вполне невозможно, всё же, если только единообразие законов природы не нарушается у этих пределов, мы держимся положения, что оно в высокой степени невероятно. Тем не менее мы горячо отрицаем положение агностицизма в этом направлении касательно нашей Солнечной системы. Наше учение не знает компромисса: либо утверждает, либо отрицает, ибо оно учит лишь о том, что известно как истина, и поэтому мы отрицаем Бога, как философы и как буддисты. Мы знаем, что в нашей системе нет такого существа, как Бог, личный или безличный". В борении и явлении истины, на колесницах времени встают законоположенники общего блага:
неутомимый водитель Моисей;
суровый Амос;
Лев-Победитель - Будда;
справедливость жизни - Конфуций;
огненный поэт Солнца - Зороастр;
преображенный, отраженный "тенями" - Платон;
великий в жертве бессмертия - Благий Исса;
толкователь мудрости, одинокий Ориген;
великий общинник и подвижник Сергий.
Все ходившие неутомимо; все подлежавшие современному преследованию; все знавшие, что учение общего блага придёт непреложно; все знавшие, что каждая жертва общему благу есть лишь приближение путей. На горах говорят об этих учениях и внимают им просто. И в пустынях, и в степях люди поют в каждодневном обиходе о вечности и том же - общем благе. Жители Тибета, Монголии, буряты - все помнят о благе общем. Как мыслят народы Азии?

Алтайцы помнят о Белом Бурхане. Даже пострадали за ожидание его лет двадцать тому назад. Они обращаются к Белому Бурхану - на вершине Харема:
Вы, сущие за белыми облаками,
За синими небесами -
Три Курбустана!
Ты, носящий четыре косы -
Белый Бурхан!
Ты, Дух Алтая -
Белый Бурхан!
Ты, поселивший в себе, в золоте и серебре,
Народ, Белый Алтай!
Ты, который светишь днём -
Солнце-Бурхан!
Ты, который светишь ночью -
Месяц-Бурхан!
Да напишется мой зов
В книге Садур!
Белый Бурхан требует сжечь идолов и обещает плодородие общей земли и пастбищ. И вот общее благо дойдёт и до алтайских становищ. Так претворяют давнее предание о приходе Будды на Алтай. Как мыслят народы Азии? Буряты поют:
Скажешь: Солнце, стой ты!
Что же значит его захождение?
Скажешь: век, постой ты!
Что же значит, что он стареет?
Скажешь: луна, стой ты!
Что же значит её захождение?
Скажешь: век, постой ты!
Что же значит, что он стареет?
Скажешь: снег, останься ты!
Что же значит его таяние?
Скажешь: старцы, останьтесь вы!
Что же значит их отправление?
Скажешь: облако, стой ты!
Что же значит, что оно скрывается?
Скажешь: старцы, стойте вы!
Что же значит их отшествие?

Монголы поют:
Тот, кто не имеет вещей, которые он собирал бы корыстолюбиво,
Не имеет вещей, с которыми не хватит у него сил расстаться,
Кто твердо мыслит -
Обладает прочным и прекрасным наслаждением.
Да, Азия мыслит твердо. И под чалмою, и под феской, и под тюбетейкой - находчивый ум и уменье богато применяемое. Древние китайцы сохранили прекрасный гимн Матери Солнца, называя ее Владычицей Востока.

Горы, 1925.
_________________________________________


V. ЛАМАЮРА - ЛЕХ - ХЕМИ
(1925)

В древних китайских сторожевых башнях были находимы среди манускриптов словари и биографии знаменитых женщин. На далёких границах были такие устремления. Когда уже знаете красоты Азии, уже знаете всю насыщенность красок её, и всё-таки они опять поражают, опять возносят чувства. И самое недосягаемое становится возможным. Мухи, москиты, блохи, уховёртки! Всякие дары Кашмира. Уход наш был не без крови. В Тангмарге банда негодяев напала на наш караван и начала железными палками избивать наших людей; семерых повредила. Пришлось с револьверами и маузерами оберегать порядок. За выход из Кашмира можно и заплатить. Заплатили и вышли. В Гунде конюхи накормили коней ядовитой травою; кони начали дрожать и легли. Всю ночь их выхаживали. Особенно пострадали мой Мастан и Сабза Юрия. Погонщики развели костры вокруг ящика с патронами. В палатку под постель Юрия заползла дикая кошка. Много мух, москитов, блох и уховёрток, и "шайтанов" в Кашмире. Пришёл Саттар-хан (караванщик), привёл пять оборванцев: "Это особая стража от деревни. Поблизости ходят африди (из Афгана). Могут грабить". Оборванцы спали около палаток. Никто грабить не пришёл. Древние готы не сравнивали ли Тироль с Кашмиром? Или с Рейном? Ажурна, непрочна красота Кашмира. Трудно представить себя в мощной Азии. Дальше, дальше - туда, к скалам и янтарным пескам. Мокрый, ненастный Балтал. Не успели раскинуть мокрые палатки, как является новая провокация. Приходит полицейский с рапортом о том, что наши люди только что уничтожили санитарный пост и тяжко оскорбили врача. По счастью, сторож почтовой станции не подтвердил эту злую выдумку. Повторяем нашим людям не отвечать ни на какие оскорбления. Караванщики заставили лишний день простоять в Балтале из-за боязни обвалов на Соджи. Толковали, ходили на гору и с трудом решились тронуться. Никаких обвалов не было, хотя, как всегда на горных карнизах, могли быть отдельные падающие камни. На перевале, как всегда, ледяной ветер. Шуба делается легче газа. Балтистанец заболел животом. По неосторожности ему дали коньяку. Немедленно "заболели" ещё трое; а когда им дали очистительного, они стали требовать того же лекарства, как и первому. Около Драса в поле работали замечательно красивые женщины. Арабский тип, одеты в чёрные рубахи, на головах чёрная повязка. Думали, что это дарды, но, говорят, это африди, пришедшие на летние пастбища из Афгана; те самые, которых боятся.

Рассказы, как уничтожаются караваны: один тибетский караван был захвачен сининским амбанем. Другой был уничтожен полностью монгольским Дже-ламой, который, начав национальным деятелем, кончил феодальным бандитом. Его хошуны до сих пор грабят в Цайдаме. Рассказы о высоких процентах, взимаемых китайцами. Чиновники и офицеры все дают деньги в рост, беря до 20 процентов месячных. Ужасно.
Идут встречные караваны. Всякие народы - дарды, балтистанцы, ладакцы, асторцы, яркендцы. Языки совершенно различны. Точно переселение народов. Показалась берёза - белая сестра. Встречный старик опять говорит об обвале на Соджи. Будто идти нельзя. Пошлём шикари разведать. Из- за оползней просидели день в Балтале. Много ядовитых трав в Балтале, и все эти травы принимают благонамеренный вид. Опасно для коней. На Соджи выпал снег - очень рано для половины августа.
После Соджи всё изменилось. Позади остался Кашмир со всеми его ядовитыми травами, холерою и насекомыми. Пройдя ледяные мосты над гремящею рекою, прошли как бы в иную страну. И народ честнее, и ручьи здоровые, и травы целебные, и камни многоцветные. И в самом воздухе бодрость. Утром - крепкие заморозки. В полдень - ясный сухой жар. Скалы пурпурные и зеленоватые. Травы золотятся, как богатые ковры. И недра гор, и приречный ил, и целебные ароматные злаки - всё готово принести дары. Здесь возможны большие решения.

После Драса встретили первую буддийскую весть. Около дороги две каменные стелы, изображающие Майтрейю. Около них камень с изображением всадника. Не на белом ли коне этот всадник? Не вестник ли нового мира? Значительно, что первым буддийским знамением является именно облик Майтрейи.
В Маульбеке мы побывали в типичном тибетском доме старого уклада. Взошли по приставной лестнице, как по подъёмному мосту. Домашняя моленная, запах курений. Степенная вдова - хозяйка. С балконов - прекрасный вид со всеми горами и фантастикой песчаных изваяний. Тихие горницы. На полу, около двери, девушка выжимает растительное масло для лампад. За спиной у неё шкура яка, на голове тяжёлый убор из бирюзы.
В Драсе лишь первый знак Майтрейи. Но в древнем Маульбеке гигантское изображение Грядущего стоит властно при пути. Каждый путник должен пройти мимо этой скалы. Две руки к небу, как зов дальних миров. Две руки вниз, как благословение земли. Знают, Майтрейя идёт. Не об этом ли гигантском изображении писал Фа Сянь в своих дневниках? Похоже!

Монастырь Маульбек с двумя храмами и бесчисленными развалинами венчает скалы необычно героическим аккордом. Как драгоценный бронзовый слиток! И спит страна забытого геройства. Забыта легенда Геродота о муравьях, приносящих золото с берегов Инда. Но кто-то помнит об этом золоте. И Гессер-хан в срок обещает открыть золотые поля людям, которые сумеют достойно встретить грядущее время Майтрейи - век общего блага. Век мировой общины, завещанный самим Буддою. Ладакские погонщики буддисты перед каждой едой моют руки, голову и полощут рот. И поют звонко и радостно. И мой чёрный конюх начинает пляс по дороге. Идём весело. Замечаем краски и профили скал.
Те, кто строил Ламаюру и Маульбек, знали, что такое истинная красота и бесстрашие. Перед таким размахом, перед такой декоративностью тускнеют итальянские города. И эти торжественные ряды ступ, как радостные светильники, на турмалиновых песках. Где вы найдёте такую декорацию, как замок "Тигровая вышка" или бесчисленные развалины замков около Тибетского Карбу, увенчавшие все утесы? Где же страна, равная этим забытым местам? Будем справедливы и преклонимся перед истинной красотою. Поразительно!
В Ламаюре, в этой твердыне не только красной секты и даже бон-по, в ряду прочих изображений стоит большое изображение Майтрейи. Поставлено около 200 лет назад. Даже сюда проникло это знание. Только Майтрейя прочно связывает махаяну с хинаяной, включая Цейлон. В этом почитании соединились жёлтая и красная секты. Есть величие в этом почитании будущего. Встречные караваны приветствуют друг друга. Всегда спросят: "Откуда?" Никогда не спросят: "Кто вы?" Личность уже тонет в движении. Над караваном несутся возгласы "шабаш", т.е. хороший конец, или "каварда", то есть опасность, внимание. И правда, по крутым откосам жёлто-гремящего Инда всегда могут быть жёсткие потоки щебня, могущие смести коня в кипень потока. Саспул, открытое, весёлое место. Кругом много монастырей. При самой дороге маленький монастырь, а в нём гигантское изображение сидящего Майтрейи. По бокам тоже гиганты - Манджушри и Авалокитешвара. В переднем храме древняя каменная стела с теми же изображениями (век Х или ранее). Лама при храме сознательно говорит о Майтрейе. Храм этот мало отмечен описаниями. Майтрейя стоит как символ будущего.
Но видели и знаки прошлого. На скалах изображение оленей, круторогих горных козлов и коней. Где мы видели такие же изображения? На камнях Северной Америки, на сибирских скалах. Та же техника, та же стилизация и то же уважение к животным. Людских изображений мало. Видели лишь одного стрелка из лука и какую-то вереницу людей, может быть, ритуальную. Через эти изображения Америка и Азия протягивают руку друг другу. На стене полугрота, где мы остановились на отдых, рука неведомых путников также оставила изображение животных. Базго - старинный монастырь на острых скалах. Такую причудливую линию без всякой мелочности - редко встретишь. В деревнях ладакских не пахнет гадко. Наоборот, часто слышны запахи курения, дикая мята, шалфей, яблоки и абрикосы.
Прошли Калацзе. Там на мосту была прибита рука "разбойника" Сукамира, пытавшегося завоевать Ладак для Кашмира. Кошка съела кровожадную руку, и пришлось позаимствовать руку у умершего ламы, чтобы символ не пострадал. В Калацзе - уже миссионеры. Расположение станов от Шринагара до Лэ: Гандербал, Канган, Гунд, Сонамарг, Балтал (Соджи), Матайан, Драс, Карбу, Каргил, Маульбек, Тибетское Карбу, Ламаюра, Нурла, Саспул (Базго), Ниму. Последний можно пропустить, если ночлег в Лэ подготовлен. Пшеница не боится 12 000 футов (= 3600 м) высоты, а ячмень освоился с 15 000 футов (= 4600 м). Лошадей вместо овса кормят ячменём. Какой-то ветеринар доказывал, что ячмень очень вреден коням, но весь Тибет на деле доказал обратное.
За время войны и революции усилилась торговля Туркестан - Индия. В Лэ назначен особый торговый агент, бывший политический инспектор Гилгита. Ягнятники бородатые, орланы и пустельги коричневым золотом летают на сапфирах и турмалинах гор. На Новый год тибетцы приносят Будде свежепроцветшую зелень, ведь тибетский Новый год в начале февраля. В это время в Лхасе уже готовятся к полевым работам. Что же лучше и свежее, как устремление поднести Будде, нежели свежие ростки, эти первые вести проснувшейся жизни? Или брать так, как есть, в полной действительности, или предаться в личное суеверие. Конечно, драгоценна действительность. Но тогда нужно взять истинные жизненные факты. Эти факты принесут и трогательную зелень Будде; принесут и мечты о единении народов. Принесут построение новых союзов.
А другие факты покажут, как мелочно благополучие бухгалтера и как лицемерны поцелуи Лиги Наций. А проверить эти факты можно лишь в пустыне, вне пределов досягаемости, вне сферы влияния; где нет ни клеветников, ни лжецов; где думается все заново; где решения не зависят ни от каких изжитых постановлений.
Смотрим на неисчерпаемо богатые формы скал. Замечаем, где и как рождались образцы изображений символов. Природа безвыходно диктовала эпос и все его богатые атрибуты. Нужно показать, как вливаются формы изображений в горную обстановку. Именно эти формы, нарочитые на Западе, здесь начинают жить и делаются убедительными. То вы ждёте появления Гуаньинь, то готова разрушительная стихия для Лхамо, то лик Махакалы может выдвинуться из массива утёса. И сколько очарованных каменных витязей ожидают освобождения! Сколько заповедных шлемов и мечей притаилось в ущельях! Это не неправдоподобный Дюрандаль из Рокамадуры, это подлинная трагедия и подвиг жизни. И Бругума Гессер-хана сродни Брунгильде Зигфрида. Изворотливый Локи бежит по огненным скалам. А под огромным баньяновым деревом сидит в оранжевом плаще саньясин, тот самый и так же точно, как во времена Готамы Будды.
По горам звучит "Ковка меча" и "Клич Валькирий", и "Заклятие огня", и "Рычание Фафнира". Помню, как-то Стравинский собрался уничтожить Вагнера. Нет, Игорь, этот героический реализм, эти созвучия подвига не уничтожить. И музыка Вагнера тоже настоящая, и в горах она звучит необычайно. Регтаймы, фокстроты Вагнера не поглотят. На утёсах Тироля и на пизанской вилле Вагнер исполнился настоящего энтузиазма, и его объём годится для высот Азии. А человечество всё-таки живёт красотою.

Необыкновенный огонь в местечке Ниму. Я был разбужен криком Е.И.: "Огонь, огонь!" Просыпаюсь, вижу силуэт Е.И. на фоне колеблющегося синеватого пламени. Постепенно огонь прекратился. Оказывается, когда Е.И. подошла к постели и прикоснулась к одеялу - вспыхнуло синеватое пламя, тёплое, без запаха. Е.И. пробовала тушить руками, но пламя разгоралось всё сильней, и тогда она крикнула мне. Огонь прекратился так же, как и начался, без малейшего следа на вещах. Незабываемо это перебегающее пламя, неопаляющее и яркое. Палатка была вся освещена. Как всегда при феноменах, лишь после мы могли обсудить необычайные подробности этого огня.

Д-р Франке приводит рассказ его тибетского спутника в верховьях Инда при виде некоторых высот: "За ними лежит Ба-юль, страна высоких существ. Только высоко развитые люди могут нечто узнать о жизни в этом Ба-юль. Но если простой человек приближается к снеговым границам, он иногда слышит только непонятные ему голоса". Ладакская песнь: Через врата Востока вошла индийская вера. Скажите, прошли вы путь священного слова? Персидское царство строит врата Юга. Следовали вы ими? Небесная весть Китая открывает нам западные врата. Как вы прошли путь китайского знака? И врата Севера принадлежат Гессер-хану. Как прошли вы путь удара меча? Прошли ли вы через врата, ведущие к Лхасе, куда ведёт путь искателей истины?

Восток - врата Индии. Там, почитая священное слово и обычай, отдохнули мы. Персидское государство владеет воротами Юга. Там мы почтили границу благородных. Небесная весть Китая открыла нам западные врата. Подтверждая сроки, нам дала счастье. Врата к воителю Гессеру на севере. В звоне мечей мы прошли эти народы. И вратами Лхасы, ища истину, мы прошли, в молчании испытывая дух наш. Географические странности песни, очевидно, происходят от разноплеменных наслоений. Вот красивая ладакская песнь: Кто удостоен мудростью, а кто лишь приходом сюда. Некоторые вообще ничего не могут, потому нужно испытать себя здесь. Если кто уже приходит с мудростью, в том особое благо. Нуждается высокий в мудрости девятизначной? И нуждается ли в том же посредственный? Приходите вы как друзья высокого рода или вам нужен лишь кошелёк? Пришли вы без угрозы? Хотите ли договор дружбы? Есть три рода врагов. Есть три рода друзей. Хотите ли их перечесть? Есть три врага: Враг, который посылает болезнь, Враг, ненавидящий дух, Враг, мстящий кроваво. Мы не врагами пришли, Мы вам друзья. Трёх друзей называем: Освободитель наш Будда, Союз дружной семьи, Любви и крови союз. Вот три рода друзей. Именно так. Вспоминаем прекрасную книжечку Клода Брэгдона "Эпизоды из незаписанной истории". Могли бы доставить ему ещё несколько эпизодов. Всегда приятно встретиться с Брэгдоном. Все, что он делает, так искренно и так тонко. Обратите внимание на сочетание Гуаньинь, Арья-Бало - Авалокитешвара. Гессер настаивает на постройке храма Арья-Бало. Имя Гессера дошло до Волги (Астрахань). Гессера объединяют с Ассуром. Храм Гессер-хана был выстроен на месте явления Авалокитешвары. Ордосцы ставят перед домом знамёна пятицветные - в цвета радуги, ожидая приход великого существа - "Тенгирас Очиртай".
Настоятель монастыря Утайшаня в книге "Красный путь в Шамбалу" описывает многие подробности пути в это заповеданное место. В конце характерна подробность, что путник видел на самой границе охранённого места караван монголов с солью, причём они не подозревали близости жилья. Бурятский лама сообщает, что когда он шёл в Шамбалу, то его вели подземным ходом. Ход иногда так сужался, что с трудом могли протолкнуть племенного барана, которого вели в заповеданное место. Монгольские ламы указывают несколько "охранённых" мест в пределах Хангая и Гоби. Туда приходили спешные посланцы из Гималаев. Около Калацзе указывают многие места, посвящённые имени Гессер-хана:
1. Гаруда - Гессер-хана; 2. Седло Гессера; 3. Бубен Бругумы - жены Гессера; 4. Прялка Бругумы; 5. Замок Гессер-хана - высокая скала, белое пятно является знаком двери. У Сумура на скале изображение увенчанного льва. Этот лев - на тибетских военных знаменах. Монголы говорят о скором приходе "Меру". Весною в Ладаке бывает праздник Гессера с пеньем и стрельбою из лука. Из названий песен сплетается целый венок Гессера. Запомним названия: "Гессер-победитель", "Гессер и клад великанов".
"Мудрость Бругумы", "Отец и Мать всемогущие", "Возвращение Гессера и Бругумы", "Голоса неба", "Заклятие стрелы", "Четыре победы Гессера", "Молитва Гессера на вершине Шрар", "Гессер - владыка молнии", "Победная песнь Гессера", "Хвала Гессеру". Одни названия являют путь народного сознания, народного достоинства и мечту о герое свободы. И ладакцы и монголы ждут борцов и строителей жизни. Наделяют их не только львиным мужеством, но и змеиною хитростью и неутомимостью оленя. Как чудесно наблюдать рост сознания и чеканку его в героических символах!

Изображения на скалах можно отнести к трём периодам: неолит, древняя вера бон-по, суеверия более позднего времени. В самой технике изображений можно отличить твёрдую, сочную стилизацию древности и более сухую, резкую линию поздних рисунков. Имя Ориона часто связывается с повествованиями о Гессер-хане. На Алтае гору Белуху называют Уч-Сюре. Уч-Орион. Сюре - жилище богов, соответствует монгольской Сумер и индийской Сумеру. На гору Уч-Сюре восходят по белому хадаку. Небесная птица на горе Уч-Сюре победила дракона. Цаган-убугун - белый старик - всегда близок к Большой Медведице. Говорят в караванах, что монгольские солдаты - цирики - носят особые знамёна и поют сложенный ими гимн о наступлении времени Шамбалы. Из края в край, из уст в уста. Не хочется давать здешним изображениям этнографический или географический характер. Пусть они идут как знамёна: "Святыни и твердыни". Пусть своим общим тоном героизма и подвига они скажут об этом крае. Могущественен монастырь Спитуг. Первый - из учения Дзон-Капы. Не развалины, но живая и работающая община. Настоятель монастыря и его сотрудники знающи и поражающе понятливы. Вы ещё не кончили мысль, а они уже готовы продолжить её правильно. В Спитуге изображение Майтрейи и знание пророчеств. В отделении Спитуга в Лэ, в особом помещении стоит большое изображение Дуккар - Матери Мира, с бесчисленными глазами всеведения и со стрелою справедливости. По правую руку её - Майтрейя Грядущий. По левую руку - многорукое изображение Авалокитешвары, этого коллектива Братства Великой Общины. Запомните такое сочетание этих трёх символов. Это сочетание не было отмечено и объяснено. Хороша стенопись в обоих Спитугах - крепкие тона и чутьё пропорций. Обещали достать нам того же художника, который писал эти звучные стены. К нашей стоянке подъехал миссионер из Яркенда. Только на яках перешёл Кардонг и утерял понятие о времени. Часы у него остановились. Повторял: "Потрясающе трудный путь".

Говорил, что особенно труден Кардонг и Сассер. Каракорум хотя и выше, но легче. Хвалил народ Туркестана. Сообщил, что амбань уже ждёт нас и считает своими гостями. Прекрасно расположен монастырь Ше в семи милях от Лэ. Огромная, в два этажа фигура Будды. Лучшая стенопись из всего виденного. В Трикше тоже большие изображения Будды, Майтрейи и Манджушри. Живопись несколько проще. Хороших приветливых лам не видели. Был только один монгольский старый лама, но, видимо, не вполне нормален, судя по его страшному смеху. Нужно видеть и обратную сторону буддизма - поезжайте в Хеми. Подъезжая, уже чуете атмосферу мрачности и подавленности. Ступы с какими-то страшными ликами - рожами. Тёмные знамёна. Чёрные вороны летают вокруг, черные псы гложут кости. И ущелье тесно смыкается. Конечно, и храмы, и дома - всё скучено вместе. И в тёмных углах навалены предметы служения, точно награбленная добыча. Ламы полуграмотны. Наш охотник проводник смеётся: "Хеми - имя большое, а монастырь маленький". Конечно, маленький не размерами, но внутренним содержанием. Вот оно - суеверие и корысть! Лучшее было, что на близкие острые скалы утром выходили олени и долго стояли, поводя головой навстречу солнцу.
Монастырь старый. Основан большим ламою, оставившим книгу о Шамбале. И лежат эти манускрипты под спудом; может быть, кормят собою мышей. О манускриптах об Иисусе сперва полное отрицание. К нашему удивлению, отрицание прежде всего идёт из миссионерских кругов. Потом понемногу ползут отрывочные, боязливые сведения, очень трудно добываемые. Наконец, выясняется, что о манускриптах слыхали и знают старые люди Ладака. Такие документы, как манускрипты о Христе и книга о Шамбале, лежат в самом "тёмном" месте. И фигура ламы - составителя книги о Шамбале стоит, как идол, в каком-то фантастическом уборе. И сколько ещё других реликвий погибает по пыльным углам. И тантрикам-ламам нет до них дела. Надо было видеть и обратную сторону буддизма. И как легко убрать эту грязь и пыль изуверства! Как легко привести в порядок звучную стенопись! Как легко очистить тонко сделанные статуи! Не трудно вернуть организации монастырей к смыслу трудящихся общин, по завету великого Льва (Синха) - Будды.

"Я ладакский король", - к нам пришел худощавый, стройный человек в тибетском костюме. Это бывший король Ладака, завоеванного кашмирцами. Тонкое, интеллигентное лицо. Сейчас имеет очень ограниченные средства. И вот мы сидим за чаем, говорим о том, что жёлтая и красная секты во многих отношениях теперь почти одно и то же. Говорим о старинных вещах, о тонкости работы.
Король приглашает осмотреть его дворец, высоко поднявшийся на скале над Лэ. Ходим по крутым, осыпающимся лестницам. Минуем темные переходы. Застываем от радости на террасах и балконах, где раскинулся вид на все горы и песчаные взгорья. Сгибаемся, входя в низкие дверки, ведущие в домашний храм. Храм посвящён Дуккар - светлой Матери Мира. В середине опять её изображение. По правую руку - Будда. Хотя король сейчас живёт в Доге, в летнем помещении, но перед изображениями стоят свежие цветы. По стенам висят много очень тонких колоритных знамён. Общий уровень живописи здесь выше, чем в Сиккиме. Большое влияние Ташилунпо. Около дворца в отдельном храме помещается гигантское изображение Майтрейи.
Стенопись там очень величественна. Часто стенопись Италии или русских церквей бывала или мелка или обща по пятнам; но здесь бросилось в глаза необычайное сочетание широты понимания общих пятен с богатыми деталями.
Изображение Майтрейи - на двух этажах. До пояса - на нижнем, Лик - на верхнем. Может быть, это разделение статуи сделано позднейшими соображениями, но идейно оно очень знаменательно. Приходящий человек как бы не мог охватить сразу все величие символа. Надо подняться на следующий этаж, чтобы достичь Лика - как бы высшего мира. Нижний этаж тонет в сумраке, а наверху через узкие окна (без стекол) вливаются лучи яркого, всепроникающего солнца. Опять около вас многообразия ступ, сверкающий песок и причудливой работы ворота.
Приходит монгольский лама и с ним новая волна вестей. В Лхасе ждут наш приезд. В монастырях толкуют о пророчествах. Отличный лама, уже побывал от Урги до Цейлона. Как глубоко проникающа эта организация лам! Толкуем с ламой про бывший с нами случай около Дарджилинга. Надо записать.
Ехали в моторе около монастыря Гум. Навстречу показался в портшезе, несомом четырьмя слугами в белых одеяниях, лама в чудесном, прекрасном облачении с короной на голове. Светлое, приветливое лицо с небольшой чёрной бородой. Мотор должен был задержаться, и лама улыбался и радостно кивал нам головою. Мы думали, что это важный настоятель большого монастыря. После узнали, что в портшезе лам не носят. Корону в пути ламы не надевают. И в таких прекрасных одеяниях ламы в Сиккиме вообще не появляются. Никто о таком ламе не слыхал, и подобного лица мы нигде не нашли. Шофёр задержал машину, объезжая ламу, что позволило чётко заметить лицо его.
Последнее бегство таши-ламы носило героический характер. Триста вооружённых лам сопровождали идейного беглеца. Каждый из них и сам таши-лама вёл в поводу запасную лошадь, ибо бегство было спешным и отовсюду грозила погоня. Вовремя получилась весть о пятистах лхасских всадниках, спешивших перерезать путь из Лхасы на перевал Нагчу.
Успели свернуть в сторону и пробраться ущельем. Поднялась снежная буря, и погоня была отрезана. Так, в полном вооружении, при непрестанной скачке, совершился исторический выезд - исполнение древних пророчеств, таких значительных для будущего. По свидетельству очевидца - монаха┐ живописца гелонга Чампа Таши, таши-лама взял с собою из Ташилунпо только картины Шамбалы. Из них две он дал по пути известным хутухтам. И в Ладаке, здесь, был Ринпоче из Чумби, который говорил, что теперь единственный кратчайший путь - через Шамбалу. Во многих монастырях воздвигаются и возобновляются изображения Майтрейи. По рукам местных жителей ходят пророчества и новые указы. С волнением они сравнивают сроки, которые уже исполнились. И они готовятся и ждут, ждут, ждут...
Кто-то приходит вечером и шепчет о новой рукописи о Шамбале. Просим его принести её. Нужно побывать здесь, чтобы понять происходящее. Нужно заглянуть в глаза этих приходящих, чтобы понять, как насущно для них значение Шамбалы. И сроки событий для них не любопытная странность, но связаны с построением будущего. Если даже иногда эти построения запылены и извращены, но сущность их свежа и движет умы. Следя за развитием мысли, вы познаёте мечты и надежды. Из этих фрагментов сложится реальный отъезд таши-ламы, многозначительный, полный возможностей. Новая пряжа мира. За три года до отъезда таши-лама велел расписать стены его внутренних помещений. В этой росписи в ясных символах изображены странствования таши-ламы в некоторых странах. По всему Ладаку рассеяны камни с изображением креста, вероятно, друидическими или несторианскими. Эта древнейшая и теперь заброшенная страна хранит знаки друидов и всевозможные позднейшие символы. Недалеко от места Будды имеются древнейшие могилы. Их называют древнедардскими могилами. Время их, конечно, значительно старее тысячелетия.

В один день три сведения о рукописи об Иисусе. Индус говорит: "Я слыхал от одного из ладакских официальных лиц со слов бывшего настоятеля монастыря Хеми, что в Лэ было дерево и маленький пруд, около которого Иисус учил". (Какая-то новая версия о дереве и пруде, ранее не слышанная.) Миссионер говорит: "Нелепая выдумка, сочинённая поляком, сидевшим в Хеми несколько месяцев". (Спрашивается, зачем сочинённая? Почему совпавшая с другими версиями и доводами?)
Ещё один говорит: "Этот манускрипт, не есть ли это несторианское предание? Среди них были очень древние и подлинные. Но миссионеры об этом ничего не знают". Так обсуждается манускрипт. Так медленно выплывают сведения. Главное же - необычайная глубина текста и прекрасное отношение к нему со стороны лам по всему Востоку. Хороший и чуткий индус значительно говорит о манускрипте жизни Иссы: "Почему всегда направляют Иссу на время его отсутствия из Палестины в Египет? Его молодые годы, конечно, прошли в изучении. Следы изучения, конечно, сказались на его последующих проповедях. К каким же истокам ведут эти проповеди? Что в них египетского? И неужели не видны следы буддизма, Индии? Не понятно, почему так яростно отрицается хождение Иссы караванным путём в Индию и в область, занимаемую ныне Тибетом". Учения Индии славились далеко; вспомним хотя бы жизнеописание Аполлония Тианского и его посещения индийских мудрецов. Другой собеседник напоминает, что в Сирии найдена плита с вырезанным эдиктом правительства о преследовании последователей Иисуса как врагов правительства. Эта археологическая находка любопытна для тех, кот отрицает историчность Иисуса-Общинника. Не то ли самое подтверждают маленькие особые монетки - знаки, употреблявшиеся первыми христианами в катакомбах. А древнейшие катакомбы ещё существуют до сих пор. Есть такие любители нагло отрицать, если что-нибудь трудно принимается их сознанием. Но ведь тогда и знание обращается в семинарскую схоластику, а природная потребность клеветы достигает высокой техники. Каким образом недавняя подделка могла проникнуть в сознание всего Востока? И где тот учёный, который написал длинное изложение на пали и по-тибетски? Такого не знаем.

Лама каждый день удивляет и радует нас. Столько он видел, столько он знает и так определённо разбирается в людях. Только что принёс сведение, что одно очень близкое нам имя упоминается в старых пророчествах. Нет в ламе ни чуточки ханжества, и для защиты основ он готов и оружие взять. Шепнёт: "Не говорите этому человеку - всё разболтает", или: "А теперь я лучше уйду". И ничего лишнего не чувствуется за его побуждениями. И как лёгок он на передвижение!

Лэ - место замечательное. Здесь предание соединило пути Будды и Христа. Будда шёл через Лэ на север. Исса беседовал здесь с народом по пути из Тибета. Тайно и тщательно хранимые предания. Трудно нащупать их, ибо ламы умеют молчать лучше всех людей. Только найдя общий язык - не только внешне физический, но и внутреннего понимания - можно приблизиться к их многозначительным тайнам. Как пришлось убедиться, каждый образованный гелонг-монах знает очень много. Даже по глазам не догадаетесь, когда он согласен с вами или внутренне смеётся над вами, зная более, чем вы.
Сколько у этих молчальников есть рассказов о проезжих "учёных", попавших в самые смешные положения. И сколько ошибок незнания вынесла печатная бумага Европы. Пришла пора просветления Азии.
Прекрасные голоса у ладакцев. Наряды - странно напоминают русско-византийские уборы. Часто вместо шкуры за плечами - расшитая узорами матерчатая накидка, дающая впечатление древнего корзно (византийская мантия-накидка). Высокие, расшитые шапки, точно боярские. За поясом металлическое хранилище для пера и пара свирелей, наполняющих вечернее время зовущими мелодиями. Во время полевых работ - на головах венки из ячменя и цветов. И песни - такие звонкие, радостные, как природа Ладака. Опять приехал король Ладака. В результате мы поживём в его замке. С этого места поучений Иссы, с террас высоких, надо написать серию всего, что видно оттуда. На высоких, очищенных ветрами местах бывали знаки больших общений. Конечно, места изменились: разрушения и созидания сменяли друг друга. Завоеватели наносили новые нагромождения, но основной силуэт остался невредимым. Горние обрамления так же как и прежде венчают землю, те же сверкающие звёзды и волны песков, как застывшее море. И оглушающий, отрывающий от земли ветер... Вот и место Будды. Оно изглажено временем. Предание говорит об "очень большом и древнем строении"; но теперь лишь устои утёсов и щебень напоминают о разрушении. Старые тёсаные камни пошли на постройку позднейших ступ, которые в свою очередь успели рассыпаться. Одно лишь обстоятельство несомненно - вы стоите на месте древнего строения. Невдалеке старинная деревня и остроконечная груда развалин - остатки древнего укрепления, слившегося как монолит. Дни заняты водворением в ладакском дворце.
Приходят толпы народа, послы из Лхасы, тибетские торговцы, старшина-аксакал, тасильдар (кашмирский уездный начальник) и опять - король Ладака. Пришёл сам старый король-лама. Несмотря на бедность, с ним пришло до десяти провожатых лам и родственников. В беседе выяснилось, что семья короля знает рукописи об Иссе. Они же сказали, что многие мусульмане хотели бы завладеть этим документом. Затем беседовали о пророчествах, связанных с Шамбалою, о сроках, о многом, что наполняет действительность красотою. Уходит король-лама, и толпа в белых кафтанах почтительно склоняется перед ним. Просто и красиво. Так же просто вчера на улице женщина, возвращаясь от жнивья, подошла и протянула руку в рукопожатии привета. Теперь они жнут золотой ячмень. Вереницы людей, с венками цветов на головах, несут за спиною связки золотых колосьев и поют звонко и радостно, поют золотыми полноголосыми гирляндами. Живём в ладакском дворце. Развалины итальянских замков бледнеют перед этим живописным нагромождением, вознёсшимся среди чаши разноцветных гор. Где мы встречали такие высокие террасы крыш? Где мы ходили по таким разрушенным закоулкам? Это было на картине "Мехески - лунный народ". Да, это те самые башни. Только здесь живут не мехески, а потомки Гессер-хана. Короли Ладака ведут свое происхождение от героического Гессер-хана. Как прекрасно, что Юрий знает все нужные тибетские наречия. Только без переводчика люди здесь будут говорить о духовных вещах. Сейчас нужно брать - в полном знании, в ясном, реальном подходе. Любопытство - неуместно. Только настойчивая любознательность! Восьмого сентября - письма из Америки. Многие вести нас здесь уже не застанут. Письма шли шесть недель - удачно попали на пароход. В комнате, избранной как столовая, на стенах писаны вазы с разноцветными растениями. В спальне - по стенам все символы Чинтамани, камня сокровища мира. И чёрные от времени резные колонны держат потемневший потолок на больших, берендеевских балясинах. Низкие дверки на высоких порогах, и узкие окна без стекол. И вихрь предвечерний вольно гуляет по переходам. Пол покрыт яркендскими цветными кошмами. На нижней террасе лает чёрный пес Тумбал и белый Амдонг. Наши новые спутники. Ночью свистит ветер и качаются старые стены. Пишу в верхней палате, имеющей выход на все крыши. Двери с широкими резными наличниками, колонны с тяжёлыми расписными капителями. Приступочки, ступеньки и патинированный временем тёмный потолок. Где же уже играли те же пёстрые краски? Конечно, в "Снегурочке" - в чикагской постановке. Входят мои и говорят: "Вот уж подлинный Берендей в своей собственной палате".
Кончилась "Берендеевка" раньше, чем думали. Осень не ждёт. Надо пройти Каракорум до осеннего северо-восточного ветра. Путь на Шайок хорош, но длиннее на неделю; кроме того, жители разобрали мосты на топливо, а вода поднялась на человеческий рост. Остаётся путь через Кардонг и Сассер перевалами. Много разных повелительных соображений заставляет ускорить срок пути. При большом караване делаешься подневольным. И с конями, и с мулами, и с яками, и с баранами, и со псами по старому пути, но со знаками новых возможностей пойдем на горы. А там вниз - к пустыням. Неужели сойти с гор? Но стихия песков тоже зовуща, а пустынные ночи и восходы тоже сверкающи. И в этом сверкании красоты - весь смысл и надежда.
Каракорум - "Чёрный трон". За ним Китай - опять старая вотчина Будды. На красном коне, с красным знаменем неудержимо несётся защищённый доспехами красный всадник и трубит в священную раковину. От него несутся брызги алого пламени, и впереди летят красные птицы. За ним горы Белухи, снега, и Белая Тара шлёт благословение. Над ним ликует собрание Великих Лам. Под ним - охранители и стада домашних животных как символы места. Эта замечательная старинная тибетская картина была принесена нам в последний день жизни в Ладаке.
Кончают грузить яков. Сейчас идём! День сверкающий.

18 сентября 1925, Ладак.

_____________________________

Продолжение следует...