Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Н.К. Рерих

ШАМБАЛА

1930 г.
**********************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

СВЕТ ПУСТЫНИ (1928 г. Ганток)
БОГИ КУЛУТЫ (1929 г. наггар)
ЦАРЬ СОЛОМОН (1928 г. Талай-Пхо-Бранг)
ВЕЛИКАЯ МАТЕРЬ (1928 г. Талай-Пхо-Бранг)
РАДОСТЬ ТВОЧЕСТВА (1929 г. Нью-Йорк)
*****************************************************


СВЕТ ПУСТЫНИ

Великая пустыня звучит.
Несётся звук раковины. Слышите? Долгий звенящий зов несётся и тонет в ущельях. Что это? Монастырь или отшельник?

Но мы находимся в самом пустынном месте. За многие дни отсюда нет жилья. Откуда в этих горах может быть лама с его зовущим заклинанием?
Но это не лама. Разве вы не знаете, что мы находимся в горах Дунбуре (Северный Тибет)? С незапамятных времён это значит: "Зов Раковины".

Далеко в горах звучит этот зов. Может быть, эхо скал? Что хочет сказать этот Мемнон Азии? Звучит ли ветер в узких ущельях? Или звенит где-то горный поток? Но ведь родился где-то этот протяжный зов. И тот, кто назвал эти горы нежным слово "Зов Раковины", тот слышал тайны священной пустыни.
"Белый Чортен" - называется место нашего стана. Две мощных скалы образуют огромные ворота. Не есть ли это одна из границ? Белые знаки. Белые колонны гейзеров. Белые камни. Известны эти границы.
Кругом нас, среди мертвенных обвалов, вздымаются острые скалы... Вечер.
"Над нами есть ещё горный проход. Нужно осмотреть это место. Ведь оттуда мы слышали эту раковину".

Короткий подъём. Между двух естественных башен открывается небольшое нагорье, как крепость, укреплённая со всех сторон острыми скалами. Сочная трава на площадке. Сверкает лентой горный ручей. Вот где место для стана. Можно надолго скрыться в этом естественном замке.
"Смотри, что-то движется там. Люди!" - шепчет спутник, и его глаза впиваются во мглу вечера.

За тканью тумана будто проходит шествие видений. Или звук раковины увлёк наше воображение, или, быть может, потревожен ночной покой антилопы. Серны и антилопы почти незаметны на желтоватых скалах. Может быть, кто-то выслеживает нас, скрываясь в этом недоступном гнезде.
Но всё тихо. Во мраке не шумит трава. Засыпают звуки и шорохи. Огни сияют из нашего лагеря. Для кого они будут служить как ведущая звезда?

Опять огни. Танец огней. Шатры тонут во мраке. Люди размножились в бесчисленных тенях.
Люди, и верблюды, и кони - откуда их столько? Из тьмы вылезают головы верблюдов. Велик жар. Пришло время отдыха. Отложено в сторону оружие. И забывается, что именно здесь место ограбления караванов. Всего один месяц назад именно здесь был уничтожен китайский караван. Но давно уже люди не видали деревьев. Уже давно они не ощущали нежную ласку высокой травы. Пусть пылают огни мира.

Резкий выстрел нарушил молчание! Прерван покой.
"Гасите огни! Стража в цепь! Берегите палатки! Двое с винтовками к коням! Кончок пусть идёт в разведку! Если нет опасности, пусть поёт песнь Шамбалы. Если опасность - выстрел".
Зашевелился стан. Пробежало волнение. И всё затихло во мраке. Цепь стрелков протянулась в высокой траве. Между стволами карагачей палатки потонули во мраке. Шепот: "Может быть, это люди Дже-Ламы? Ведь его банды ещё действуют. Его голова на копье обошла все базары, но сотни его воинов ещё в Гоби. Вы там, сзади, слушайте! Что это - трава шуршит?"
Из темноты вдруг грянула песнь о Шамбале. Кончок поёт. Издалека несётся его голос. Значит, опасности нет. Но стрелки остаются на своих местах, и костры всё же потушены. Песнь приближается. Из травы появляется тёмная фигура Кончока. Он смеётся:
"Глупый китаец. Он испугался наших костров и выпалил, чтобы напугать нас. Думал, что мы разбойники. А сам ещё едет на белой лошади".

Китайский караван из Кара-хото на Хами. Сто верблюдов. И одно ружьё. Китаец принял наши огни за костры Дже-Ламы и пытался нас напугать. Сам он был совсем перепуган. Всё спрашивал, мирны ли мы? И просил, чтобы в течение ночи мы не приближались к его каравану. Затем его караван зашевелился, и маленькие костры заблестели. Огонь есть знак доверия. Всё-таки на ночь стража была усилена. Был дан пароль: "Шамбала". И ответ: "Владыка Ригден".

"Аранган" - кричит лама Санге и поворачивает своего коня. Это значит "разбой-ник". В ущелье между двумя холмами, среди утреннего тумана, показываются скачущие всадники с копьём и с длинными ружьями на рогатках.
Теперь они, наверное, здесь. Это те самые пятьдесят всадников, о которых нас предупреждал неизвестный доброжелатель, прискакавший к нам с гор. Путь перерезан. Атака начнётся с холма. Наши силы разделены. Торгуты, наши лучшие стрелки, - далеко позади. Кончок и Церинг остались с верблюдами. Там и Таши, и другой Кончок из Кукунора.

Но позади нас крутой холм. Если нам удастся достичь вершины его, мы будем владеть всею местностью. Там мы можем собрать наши силы.
Неприятель приближается группами к следующему холму, но мы не теряем время. Вершина холма занята. Мы приготовились. Очир и Дордже скачут навстречу врагу и машут хатыком. Очир кричит, и его монгольский зов слышен далеко кругом. Он выкрикивает:
"Берегитесь тронуть великих людей. Если кто-либо осмелится, он испытает на себе силу мощного оружия, которое может разрушить целый город в десять минут".

Панаги сбились в кучу. Слушают Очира и считают наше оружие. Даже лама Малонов засунул лопату в чехол от ружья и угрожает врагам. Подсчёт оружия, видимо, сделан в нашу пользу. Панаги не осмеливаются на открытую битву. Они опускают винтовки. Только одно длинное копьё по-прежнему высится в воздухе.
"Можете ли продать нам это копьё? Я купил бы его".
Враги улыбаются:
"Нет. Копьё - наш друг. Мы не можем отдать его".

Уже после я узнал, что это копьё является знаком войны и с ним воины покидают юрты для враждебных действий. Наши враги окончательно решили отложить враждебность. Они начали рассказывать какую-то путаную историю о потерянной белой лошади. Такая история о потерянной белой лошади имела чисто символическое значение и была уже знакома нам. В других частях Азии подозрительные встречные тоже начинали странные истории о потерянной лошади, чтобы скрыть свои истинные намерения.

Когда мы раскинули наши палатки, мы видели, как стада возвращались к юртам из горных ущелий. Это был тоже определённый знак о решённой заранее битве.
Несколько вооружённых всадников скачут к горам в разных направлениях. Едут ли они собрать скрытое имущество или призвать новых союзников? Нужно быть готовыми ко всяким неожиданностям и оружие должно быть под рукою.

Под вечер, когда уже загорелись костры мира, несколько наших врагов пришло в наш стан. Они любопытствовали только об оружии. С удивлением мы узнали, что эти дикари знают точное значение слов: маузер, браунинг, наган и очень основательно толкуют о качестве наших винтовок. Даже руки их дрожали, когда они тянулись к нашим револьверам.
Скрылись они в сумерках, и опять никто не знал, какое решение окончательно было принято ими. Под разными предлогами они просили нас простоять здесь ещё один день. Кто знает, может быть, они ждали помощь себе от соседних юрт.

Несмотря на костры мира, были приняты все предосторожности против ночной атаки. В двух местах, защищающих лагерь от боковых нападений, в мягком песке были сделаны траншеи. Стража была усилена, и каждому было назначено определённое место на случай тревоги.
Перед зарёю мы обнаружили пропажу нескольких верблюдов. После долгих поисков они были найдены в очень странном месте, загнанные среди осколков утёса. Вероятно, кто-нибудь надеялся, что мы уйдём, не дождавшись находки наших животных. Солнце уже встало, когда мы тронулись к перевалу. По обеим сторонам каравана ехала стража с винтовками наготове. Опять какие-то странные вооружённые всадники обогнали нас. Они соскочили с коней и стояли со своими длинными ружьями. Некоторые из наших людей тоже спешились и прошли перед ними с винтовками наперевес.

После каменистого всхода мы достигли перевал и неожиданно услышали на расстоянии два винтовочных выстрела. Немного спустя, на самом гребне перевала, мы увидели нашего передового с карабином над головою. Это был знак тревоги. Мы опять встали в оборонительное положение, и двое из наших людей с биноклями приблизились к опасному месту. Прошло несколько минут, наши рассматривали что-то внимательно, а затем дали сигнал: опасности нет. Когда мы приблизились, наши всё ещё что-то рассматривали в бинокль. Один из них настаивал, что что-то случилось и, по-видимому, один из наших торгутов и лошадь убиты. Но другой отметил, что отряд мулов двигается беспрепятственно, и чёрное пятно с несколькими людскими фигурами остаётся позади. Это что-то другое, не опасное. Был убит як.
Спускаясь с перевала, мы заметили на расстоянии огромные стада диких яков - несколько сот голов, - столь характерные для гор Марко Поло, или, как их называют здесь, Ангар-Дагчин.

Но опасность нападения всё ещё не исчезла. Наши монголы настаивали, что панаги не нападут на нас около своих юрт, что в случае неудачи их жилища будут сожжены, но после горного перевала в пустынной местности нападение ещё более вероятно; наш проводник, монгольский лама Санге, был так напуган этими предположениями, что пришёл к нам с белым хатыком на руках и просил немедленно отпустить всех монголов домой. Но мы улыбались, хатыка не приняли, и весь этот неприятный разговор повис в воздухе.

Между тем, уже другое обстоятельство спешило нам на помощь. Местные божества, несмотря на сентябрь, уже гремели в горах, и наши монголы шептали, что могущественный бог Ло очень гневается на панагов за их злые намерения. За раскатами грома заблистали молнии, и повалил густой снег, совсем необычный для этого времени года. Мужество вернулось к нашим монголам, и они кричали: "Видите, гнев богов! Сами боги нам помогают! Панаги никогда не нападут в снегу, потому что по следам можно догнать нападавших".
Но тем не менее, стан этой ночью был сумрачен. Среди вьюги слабо горели огни, и глухо звучали голоса часовых.

Вспоминаю другой стан, тоже с кострами, но вблизи горят и другие огни. Там стан голоков. Всю ночь они кричат: "Ки-хо-хо!", а наши хором отвечают: "Хоя-хе!".
Этими кликами станы предупреждают друг друга о бдительности и о готовности к сопротивлению и сражению. Ничего не значит, что при закате солнца оба стана посещали друг друга. Но солнце ушло, и властвует враждебная луна. Так что и направление мыслей может измениться. И внезапно могут погаснуть огни мира.

Опять валит снег. Высокие острые скалы окружают стан. Гигантские тени отбрасываются на их гладких поверхностях. Вокруг огней сидят закутанные фигуры. Издалека вы можете видеть, как они поднимают руки, и в красных струях огня блестят все десять пальцев. С восторгом что-то говорится. Считается необозримая армия Шамбалы. Говорится о непобедимом оружии этого чудесного войска. Утверждается, что Великий Победитель, Сам Владыка Шамбалы предводительствует. Шепчется, что никто не знает, откуда приходит сила Шамбалы. Но воины Шамбалы уничтожают всё несправедливое, и с ними приходит счастье и благоденствие стран. Вестники Владыки Шамбалы уже появляются повсеместно. И как ответ на этот сказ во всю высоту соседней горы появляется тень великана. Кто-то позолоченный сиянием огня спускается с гор. Все готовы к чему-то особенному. Но тот, кто приходит, он только погонщик яков. Но всё же он приносит добрые вести. Яки для перевала Санджу готовы. Добрые вести! Но восторг сказания нарушен. В разочаровании люди бросают новые смолистые коренья в затихший костёр.

Вот опять пылают огни. Пурпуровые горы с белоснежными шапками под куполом синего неба сгрудились у золотистого камня. Много людей приникло к нему. На камне повешено что-то сияющее яркими красками. В высокой жёлтой шапке лама что-то говорит внимательным слушателям. Тростью по картине он сопровождает свой рассказ. Эта сияющая красками картина есть изображение Северной Шамбалы. В середине изображения сам Владыка, Благословенный Ригден-Джапо. И над ним Сам Владыка Будда. Много великолепных приношений, много сокровищ принесено Владыке. Но Его рука не трогает их. И не ищет их Его глаз. На ладони Его руки, простёртой в благословении, вы различаете знак высокого достоинства. Он благословляет будущее человечества. Владыка на Башне своей помогает благу и уничтожает греховное. Его мысль в постоянной победной борьбе. Он есть Свет, разрушающий тьму. В нижней части изображения показана великая битва под пред-водительством самого Владыки. Тяжка судьба врагов Шамбалы. Справедливый гнев пурпуром окрашивает голубые облака. Воины Владыки Ригдена в блестящих доспехах с мечами и копьями преследуют устрашённых врагов. Многие из них уже распростёрты, их оружие, большие шляпы и прочие имущество разбросаны на поле битвы. Часть врагов уже поражена справедливою рукою. Предводитель врагов уже повержен и распростёрт под копытами коня Великого Воина, Благословенного Ригдена.
За Великим Воителем на повозках следуют устрашающие пушки; нет стен, которые могут противостоять им. Враги на коленях молят о пощаде или пытаются укрыться бегством на слонах. Но меч справедливости настигает нечестивцев, ибо тьма должна быть уничтожена. Тростью лама следует по картине за движениями битвы.

В молчании пустыни рассказывается священная история о победе Света. Вечером эти люди опять соберутся у костра. Десять пальцев будут недостаточны, чтобы перечислить воинство Шамбалы. Никакое воображение не сможет описать мощь Владыки Мира.

Среди всепроникающего жестокого холода костры кажутся жалкими и негреющими. Короткое время, от одиннадцати до часу, солнце несколько греет. Но после полудня к морозу прибавляется режущий вихрь, и самая тяжёлая шуба греет не больше лёгкого шёлка. Для доктора - необыкновенная возможность наблюдать особое условие высот. Пульс Е.И. достигает 145. Доктор говорит: "Это пульс птицы". У меня вместо 64 - 130; в ушах звенит, точно все цикады Индии нагрянули. Приходит и снежная слепота. После неё необыкновенное ощущение. Все изображения одинаково сильно удваиваются. Два каравана, две стаи ворон, двойной силуэт гор. Люди заболевают и цингой. Доктор пророчествует: при таких холодах сердце, уже напряжённое высотою, начнёт слабеть, и в одну из студёных ночей люди уснут навеки. Уже остановилось сердце ламы Малонова, тибетца Чемпы и трёх других. Доктор пишет медицинское свидетельство: "Дальнейшее задержание экспедиции должно быть рассматриваемо как организованное покушение на жизнь членов экспедиции".

Ранним утром, перед самым восходом солнца, доктор приходит в возбуждение, восклицая: "Вот вам следствие нашего положения! Даже коньяк замёрз! И так всё живущее замёрзнет и упокоится навеки".

Я говорил: "Конечно, если мы хотим замёрзнуть - мы и замёрзнем. Но ведь есть такая замечательная вещь, как психическая энергия, которая теплее огня и питательнее хлеба. Но главное, во всех случаях соблюдать спокойствие, всякое раздражение лишает нас лучшего психического оружия".
Конечно, я не винил доктора за его пессимизм, ибо обычные лекарства в этих необычных обстоятельствах не давали нужного следствия. Кроме того, главное лекарство в его аптечке, строфант, уже кончался. А от другого нужного лекарства - адонис верна-лис - он показывал лишь пустой пузырёк.
Топливо почти невозможно было достать. За один мешок аргала обитатели чёрных палаток требовали большие деньги. И каждый требовал особые монеты, которые ему нравились больше других. Один предпочитал старые императорские китайские та-эли. Другой настаивал на монетах с фигурою, долларе из Синкиянга. Третий желал монеты с головою Ли-Хун-Чанга и с семью буквами, четвёртый предпочитал ту же голову, но с шестью буквами. Кто-то хотел продавать только на индийские серебряные рупии. Но никто не хотел принимать американские и мексиканские доллары; также избегали тибетский медный шо, несмотря на громкую надпись на нём: "Правительство, победоносное во всех направлениях".

Но что же даёт скромным кострам теплоту? несмотря на неописуемый холод, опять поднялись все десять пальцев, сперва они подняты для числа замёрзших караванов, а затем для выражения бесчисленных священных воинов, которые сойдут со святой горы, чтобы уничтожить нечестивцев. В этих рассказах об огненных битвах, о победе справедливости над тьмою, костры начинают гореть ярко, и поднятые десять пальцев, казалось, не чувствуют холода, костры холода!

Чёрная масса движется почти по отвесной скале. Дикие яки, стада не меньше пятисот голов, уходят от каравана. Наши монголы-охотники изготовляют винтовки и стараются отстать. Но мы знаем их уловки. Хотя они и буддисты и носят на шее и даже на спине священные ладанки и ковчежцы, но превыше всего они стрелки. Велико желание охотника послать верную пулю в чёрную массу бегущих яков. Охотники остановлены.

"Очир, Дордже, Манджи, слушайте, не стреляйте! У вас пищи достаточно".
Но разве охотники стреляют для пищи? Далеко на галечном склоне виднеется чёрная масса. Она велика. Что-то есть поразительное в этом огромном чёрном стаде диких яков. Сами монголы-охотники советуют нам взять в сторону и далеко обойти стада. Они считают эти стада в тысячу голов. Много диких и свирепых быков будет наверно при таком сборище чёрных великанов.

Но в охоте за киангами монголы неутомимы. В стане был назначен штраф за каждый неразрешённый выстрел, так же как и за самовольную отлучку. Но что вы будете делать, если стрелок всё-таки скроется за соседним холмом, а через час вернётся с перекинутой через седло кровавой шкурой кианга и с кусками свежего мяса, подвешенными за седлом. Совершенно, как гуннские наездники, сохранявшие мясо под сёдлами. Весь замазанный кровью охотник улыбается. Накажете вы его или не накажете, ему безразлично, его страсть удовлетворена. И остальные буддисты смотрят на вас сочувственно за запрещение убивать животных, они уже предвкушают наслаждение зажарить свежее мясо или кианга у вечернего костра.

Антилопа, преследуемая волком, набегает прямо на караван. Охотники в смущении и с завистью смотрят. Но если вы можете удержать людей, то вы бессильны с дикими псами. И бедная антилопа, вместо защиты, получает нового врага. Но и волк вблизи каравана почувствовал себя неудобно и прыжками поспешно скрывается. От собак антилопа, конечно, спасается. Дикие козлы и маленькие серны постоянно одурачивают монгольских собак. И в тщетном преследовании уводят их к отвесным скалам.

И медведи здесь. Чернобурые, с широким белым ошейником. Ночью они подходят совсем близко к лагерю, и даже днём они удовлетворяют своё любопытство, не пытаясь бежать, если их не пугают собаки. Сейчас мы идём по руслу светлого Буренгола. Под копытами коней зелёно-голубые окиси меди сияют, как лучшая бирюза. Над нами крутая скала и на самом верху её огромный медведь следует за нашим караваном и рассматривает нас, как диковинку. Кто посягнёт на него и к чему?

Но один вид животных сделался настоящим врагом каравана. Это были суслики, тарбаганы и полевые мыши. Целые области продырявлены ими. Даже при величайшей осторожности лошади попадают в ямы и легко могут ломать себе ноги в этих подземных городах. Не проходит и дня без падения коня в предательские подземные ходы. Вечером тибетец Кончок приносит к костру двух горных фазанов. Остаётся загадкой, как он их поймал голыми руками? Не надо сомневаться, что их хотят убить и съесть. Но также раздаются голоса и за их освобождение. Мы опять обращаемся к буддийским заветам и после продолжительной торговли вымениваем птиц на китайский таэл. Минуту спустя оба узника весело летят в направлении гор.
Лисица охотится на горных куропаток, коршун подстерегает зайца, и собаки весело гоняют сусликов. Животное царство живёт по своим законам.
Последний случай из животного царства о трёх курицах. И Сунджу мы взяли с собой петуха и двух кур, которые прилежно каждый день несли яйца, несмотря на неудобное качание целый день на спине верблюда. Но когда мы сами остались без пищи, мы подарили этих трёх птиц тибетскому майору. Глаз сыщика уловил отсутствие куриц и немедленно донёс губернаторам Нагчу. Возникла целая переписка о том, не съели ли мы сами трёх куриц? Об этом даже посылались донесения в Лхасу.

И опять при свете костров собираются наши монголы и тибетцы, и подмигивая друг другу, передают последние слухи из соседнего дзонга, как всегда, потешаясь над губернаторами. Тот же яркий огонь, который освещает лица, судящие правительство Лхасы и хвалящие Таши-Ламу.
Строим субурган Шамбалы. Ламы освещают его. Перед изображением Ригден-Джапо на магическое зеркало они льют воду. Вода сбегает по зеркальной поверхности. Отражение дрожит, делается необыкновенным и напоминает древний смысл магических зеркал. Шествие проходит вокруг субургана с возжёнными курениями в руках. Великий лама Цайдама держит в руках нить, соединяющую его с вершиною субургана, где сложены предметы особого значения. Там вложено изображение Будды, там лежит серебряное кольцо с многозначительным начертанием, там же покоятся пророчества о будущем и скрытые ценные предметы: "Норбу Ринпоче". Старик лама пришёл от соседних юрт и принёс пригоршню сокровищ - кусочек горного хрусталя, обломок бирюзы, две-три смальтовых бусины и блестящий кусочек слюды. Старый лама принимал участие в построении субургана и принёс эти сокровища с настоятельной просьбой поместить их в сокровенную часть субургана. После долгого служения белая нить, которая соединяла великого ламу с субурганом, была разрезана, и в пурпуровой пустыне остался белый субурган, охраняемый незримыми силами. Много опасностей угрожает ему. Когда караваны остановятся на отдых, верблюды будут обламывать углы основания; любопытный козлик вскочит на карниз и своими рогами будет пробовать прочность живописных изображений и узоров. Но самая большая опасность грозит от дунган - мусульман китайских.

Монголы имеют пословицу: "Если субурган устоит против дунган, то он останется цел навеки". Около костров рассказываются страшные истории о разрушении буддийских святынь дунганами. Говорится, как дунгане зажигают костры в старых буддийских священных храмах, чтобы уничтожить древнюю стенопись. Монголы с ужасом в глазах толкуют, как в Лабране дунгане разрушили даже изображение Самого Майтрейи. Преследуют дунгане не только буддистов, но и конфуцианцев. Монголы говорят, что, если трудно с китайцами, то с дунганами уже совершенно невозможно. Про дунган говорят, что они бесчеловечны, жестоки и кровожадны. Вспоминают всякого рода жестокости, имевшие место во время последнего восстания дунган. На каждом холме видны развалины и какие-то бесформенные груды камней. В народном представлении все эти остатки так или иначе связаны с именем дунган. Здесь было укрепление, построенное дунганами; там была крепость, разрушенная дунганами; здесь стояла деревня, сожжённая дунганами; там был золотой прииск, замолкнувший после прохода дунган. А вот колодец, забитый камнями, - тоже работа дунган, чтобы лишить местность воды.
Весь вечер посвящен этим страшным рассказам. Вокруг костров опять можете видеть все десять пальцев, но теперь они перечисляют и свидетельствуют о жестокости дунган.

Колокола на верблюдах - разного размера и звучат, как целая симфония. Это не-забываемая мелодия пустыни. Вот жар среди дня умертвляет всё. Всё делается безжизненным, мёртвым. Всё заползает в прохладу тени. Солнце-победитель остаётся одно на безбрежном поле битвы. Ничто не может противостоять ему. Даже великая река, даже сам Тарим замедляет своё течение. Как когти в судороге, простёрты горячие камни, пока победитель не скроется опять за барханами для новых побед. Темнота не смеет сразу вернуться. Только голубоватый туман дрожит в безбрежных далях. Эту глубокую симфонию какая мелодия может сопровождать? Только симфония колоколов, нежная, как древняя бронза, и мерная, как движение кораблей пустыни. Только она может дополнить симфонию безбрежности. И как противоположение этим таинственным манящим звукам вы имеете песню, сопровождённую цитарой (сигарой) в руках неутомимого бакши, странствующего певца.

Вот он поёт о Шабистане, о феях, которые спускаются из высоких сфер на землю, чтобы вдохновлять великанов, героев и прекрасных царевичей.
Он поёт, как ходил Благословенный Пророк Исса и как он воскресил великана, ставшего затем мудрым царём всей страны. Он поёт о священном народе, живущем за ближней горою, и как святой человек слышал их священные напевы, хотя они пелись за шесть месяцев пути от него. В молчании пустыни бакша присоединился к колоколам нашего каравана. Праздник в соседней деревне. Он едет туда подарить своё святое искусство и сказать многое о разных чудесных предметах. Сказать вовсе не сказку, а действительную жизнь Азии.

Вожак каравана, верблюд, украшен цветными коврами и лентами, и над его грузом высится знамя. Он уважаемый верблюд, ведь он вожак. Он принимает на себя ответственность за поведение всего каравана и, горделиво выступая, мерно звенит. И его чёрные агатовые глаза, право, знают также много легенд.
Вместо бакши со священными напевами, иной всадник приближается к нам. Высокие, резкие, рвущие звуки режут пространство.
Ведь это китайский намтар, героическая песнь!

Сомневаюсь, чтобы можно было слышать эти героические намтары или древние конфуцианские напевы в китайских кварталах иностранных городов.
Но в пустыне это ощущение древнего Китая, эти знаки китайских завоевателей проникают даже в сердце современного амбаня. Нарушен ритм колоколов верблюдов. Звенят бубенчики на конях амбаня. Тяжёлая красная кисть колышется под шеей статного карашарского коня, серого е полосами, точно зебра. И другая кисть развевается на груди лошади. Под седлом продет китайский меч. Загнуты кверху носки чёрных бархатных сапог. На стременах золочёные львы. Сложно украшение седла. И несколько ковров умягчают долгий путь. От Яркенда в Тунхан два месяца пути по древнекитайской дороге, где нефрит и шёлк, серебро и золото перевозились точно такими же всадниками, с теми же самыми песнями, с теми же самыми бубенцами и с теми же мечами. Со звоном и шумом присоединяется к нам амбань со своею свитою. Верблюды отстают, а кони воодушевляются шумом и резкими звуками напевов. Это уже похоже на шествие орд великих снов Чингис-хана.

Маленький городок в глиняных стенах. Другой амбань выходит из своего ямына, из своих расписных стен, приветствовать нашего китайского спутника. Оба владыки церемонно приветствуют друг друга. Вспоминаются старые китайские картины. Правители так рады видеть друг друга. И рука об руку они вступают в высокие красные ворота. Два чёрных силуэта в песчано-жемчужном тумане, расписанными по обеим сторонам на глиняной стене.
"Алла, Алла, Алла!" - восклицают мусульмане, приготовляясь к рамазану, когда они постятся днём и вкушают пищу только ночью. Чтобы избежать дремоту, они наполняют воздух вокруг города барабанами, криками и песнями.

Но совсем другой напев слышится по соседству под большим деревом. Два ладакца из нашего каравана молятся Майтрейе. И так напевы верований собираются во-круг огней.

На древних камнях по всей Азии находятся необычные кресты и имена, начертанные на уйгурском, китайском, монгольском и других наречиях. Вот чудо! На монгольской монете тот же самый знак креста! Всюду по пустыне прошли несториане. Вы вспоминаете, как Томас Воган упоминает китайского автора ранней христианской веры в Сиа. Пески, подобно шёлковому покрывалу, покрыли всё из прошлого. Только красная линия на востоке пересекает силуэты песчаных дюн.

Движущиеся пески. Как жадные стражи, они сторожат сокровища, которые только изредка выходят на поверхность. Но никто не осмелится тронуть их, ибо они охранены тайными силами и могут быть выданы людям лишь в сужденное время. Над землёю там ползут ядовитые испарения. Не приникайте к земле, не пытайтесь поднять что-нибудь, не принадлежащее вам, иначе вы падёте мёртвым, как погибает грабитель.

Опытный наездник посылает перед собою собаку, которая первая почувствует земные испарения. Даже животное не войдёт в эту запрещённую зону. Огонь костров не привлечёт вас к этим тайным местам. Только коршуны будут летать над этой таинственной страною. Не поставлены ли они стражами? И кому принадлежат кости, которые серебрятся на белых песках? Кто этот безумец, дерзнувший против сужденных сроков?
Чёрный могучий коршун несётся над станом.

Но что это высоко над ним? Нечто сияющее движется с севера к югу. Бинокли в руках. Это что-то большое, овальной формы. Одна сторона светится на солнце. Затем это нечто меняет направление и исчезает на юго-западе, позади Улан-Давана - красного перевала Гумбольдовой цепи.

Весь караван возбуждённо толкует о явлении. Это воздушный шар? Это не обманчивое видение, потому что через несколько биноклей не могут быть наблюдаемы видения. Лама шепчет: "Добрый знак. Очень хороший знак. Мы охранены. Сам Ригден-Джапо покровительствует нам". В пустыне вы можете видеть удивительные вещи, среди каменистых скал вы можете слышать аромат лучших курений. Но жители пустыни не удивляются.

Снова вокруг костра поднято десять пальцев, и рассказ, убедительный в своей простоте, воодушевляет людские сердца. Теперь сказ идёт о знаменитом чёрном камне. В прекрасных символах старый путник расскажет вам, как в незапамятные времена из других миров упал чудесный камень - Чинтамани индусов, или Норбу Ринпоче тибетцев и монголов. И с тех пор часть этого камня блуждает по земле, возвещая Новую Эру и великие мировые события. Будет сказано, как некий Владыка владел этим камнем, и как тёмные силы пытались похитить сокровище.

Ваш друг, слушая эту легенду, шепчет вам:
"Камень этот чёрен, необуздан и пахуч и зовётся Началом Мира. И он шевелится, как одухотворённый. Так завещал Парацельс". А другой ваш спутник улыбнётся:
"Камень-изгнанник, блуждающий камень Вольфрама фон Эшенбаха".
Но рассказчик у костра продолжает свой сказ о чудесных силах камня, как камень появляется и как он указывает мировые события:
"Когда камень горяч, когда камень дрожит, когда камень изменяет свой цвет - этими явлениями камень предсказывает владельцу будущее и даёт возможность знать врагов и опасности или счастливые события".

Слушатель спрашивает:
"А не этот ли камень на Башне Ригден-Джапо? Не он ли даёт лучи, проникающие все океаны и горы на благо людей?" Рассказчик продолжает:
"Чёрный камень скитается по земле. Знаем, что китайский император и Тамерлан владели камнем. Знающие люди говорят, что великий Соломон и Акбар владели сокровищем, давшим им чудесные силы. Сокровище Мира - так называется камень".
Костры пылают, как древние огни священного служения.

Входите в палатку. Всё спокойно и обычно. В обычном окружении трудно представить себе что-то необычное и неповторяемое. Дотрагиваетесь до вашей постели, и неожиданно вспыхивает пламя. Серебряно-пурпуровое пламя. Вы пытаетесь действовать в обычном порядке и торопитесь погасить огонь. Но пламя не жжёт ваши руки. Оно только слегка тёплое - тёплое и живое, как сама жизнь. Без звука и запаха оно движется длинными языками. Это не фосфоресценция, это нечто реально живое. Это огонь пространства, возжженный счастливым сочетанием стихий. Незабываемое мгновение проходит. Нерушимое пламя уменьшается так же непонятно, как возникло. И снова темно в палатке. И не видно следа феноменального явления, которое вы только что ощущали во всей действительности. И другое в другом месте; тоже в ночное время из ваших пальцев возникает огонь и без вреда сверкает из всех предметов, которые трогаете. Опять вы пришли в прикосновение с несказуемым сочетанием токов. Это случается только на высотах. Костры ещё не успели разгореться, как загремел выстрел. Кто стрелял?
Таши убил змею. Страшная змея - с какой-то бородой, серая с чёрными и рыжими пятнами.

Вокруг костров долгие рассказы о змеях. Монгол толкует:
"Если кто-нибудь не боится змей, он должен схватить её за хвост и сильно встряхнуть её. И змея станет твёрдой, как палка, пока вы её опять не встряхнёте". Спутник наклоняется ко мне:
"Вы помните библейский жезл Моисея: как он произвёл чудо, и жезл обратился в змею. Может быть, он привёл змею в каталепсию и сильным движением затем вернул её к жизни".

Много библейских знаков вы запомните, проходя пустыни. Посмотрите на эти громадные колонны песка, которые неожиданно возникают и движутся долгое время, как плотная масса. Ведь это тот самый чудесный столп, который предшествовал Моисею, указывая путь, тот самый, который знаком всякому знающему пустыню.

И снова вы вспомните горящий и несгорающий куст Моисея. После наблюдения необъяснимого пламени в вашей палатке такой куст для вас больше не чудо, но действительность, которая живёт только в пустыне. Когда вы слышите, как великий Махатма держал путь на коне, чтобы помочь неотложной миссии, вы также не удивитесь, потому что вы знаете о существовании Махатм. Вы знаете их великую мудрость. Многое, которое совершенно не находит места в жизни Запада, здесь, на Востоке, делается простым и убедительным.

И вот ещё библейские отзвуки. На вершине горы виднеются камни. Должно быть, развалины.
"Здесь трон Сулеймана!" - объясняет вам караванщик.
"Но как это может быть, что по всей Азии, всюду, имеются троны Соломона? Мы видели его в Шринагаре, около Кашгара, и в Персии их несколько". Но караванщик продолжает свою мысль.

"Конечно, много тронов великого царя Сулеймана. Он был и мудр, и могуч. Он имел летательную машину и посещал многие страны. Глупый народ, они думают, что он летал на ковре, но учёные люди знают, что царь имел особую машину. Правда, она не могла летать очень высоко, но всё-таки двигалась по воздуху".

Опять что-то говорится о путешествиях, но старый ковёр-самолёт уже отложен.
Тут же вспоминаются предания о завоеваниях Александра Великого. С одной стороны, великий завоеватель смешан с Гесэр-ханом. По другой версии, он император Индии. Гесэр-хану посвящен замечательный миф. Он рассказывает о месте рождения любимого героя. В романтической песне описывается жена героя, Бругума, его замок и его завоевания, всегда направленные ко благу человечества. Хорпа просто расскажет вам о дворце Гесэр-хана в области Кам, где вместо балок положены длинные мечи его бесчисленных воинов. Распевая и танцуя в честь Гесэр-хана, Хорпа предлагает вам достать один из этих непобедимых мечей. Песок и камни кругом, но живёт мысль о непобедимости.

И упрямо полыхает жёлтое пламя костров.
Когда вы слышите в Европе о городе разбойника-завоевателя, вы, может быть, подумаете, что вам толкуют старые сказки об Испании или Корсике. Но здесь, в пустыне, когда вы знаете, что ближайший ночлег будет под стенами города знаменитого разбойника Дже-Ламы, известного по всей центральной Гоби, вы нисколько не удивляетесь. Вы только осмотрите ваше оружие и спросите, в каком одеянии лучше там показаться: европейцем, монголом или сартом.

Ночью вы слышите собачий лай, и ваши люди замечают спокойно: "Это лают со-баки людей Дже-Ламы".
Дже-Лахма недавно убит монголами, но шайки его ещё не совсем рассеялись. Ночью в красном пламени костров вы можете опять увидеть все десять пальцев. Идут возбуждённые рассказы о Дже-Ламе, о его жестоких соратниках. Говорится, как они грабили большие караваны, как забирали в плен много народу, и эти сотни невольных рабов трудились над сооружением стен и башен города Дже-Ламы, который тот заложил на глухом перепутье центральной Гоби. Говорится, в каких битвах был Дже-Лама победителем, какими сверхъестественными силами он владел, как отдавал он самые ужасающие приказы, немедленно приводимые в исполнение. Как, следуя приказу его, уши, носы и руки непослушных немедленно отрубались, и живые свидетели его жестокости для устрашения других отпускались на волю.

В нашем караване находятся двое, лично знавших Дже-Ламу. Один из Цайдама, он счастливо убежал из плена. Другой - монгольский лама, испытанный контрабандист, знающий все тайные тропинки пустыни, знающий неведомые другим источники и колодцы. Не был ли он сотрудником Дже-Ламы? Он улыбается:
"Не всегда Дже-Лама был худым человеком. Я слышал, как великодушен он мог быть. Но вы должны были следовать его великой мощи. Он был религиозный человек. Вот вы видели большой белый субурган на холме. По его приказу пленники складывали эти белые камни. И если кто был под его покровительством, тот мог жить спокойно."

Да, должно быть, этот лама имел какие-то дела со знаменитым разбойником. Но к чему обычный разбойник будет строить целый город в пустыне?
В первых лучах солнца мы увидели за соседним холмом башню и часть стены. Монголы отказались идти исследовать город. Двое из нас с карабином в руке пошли на разведку, ибо караванщики настойчиво твердили, что люди Дже-Ламы могут скрываться в полуразрушенных стенах. С биноклями мы следили за движениями наших разведчиков. Через полчаса Юрий появился на башне, и это было знаком, что цитадель пуста.

Все мы побывали в этом необычном городе и нашли, что только дух большого воина мог создать план такого укрепления. Вокруг города мы видели следы многих юрт. Имя Дже-Ламы привлекало многих монголов под его покровительство. Но затем, когда седая голова их вождя на копье была пронесена по базарам, они рассеялись.

Должно быть, Дже-Лама собирался долго жить на этом месте. Стены и башни были сложены прочно. Его дом был просторен и защищен системою стен. В открытом поле монголы не могли победить его. Но затем отважный монгольский офицер приехал в его город, как бы для мирных переговоров. Старый коршун, казалось бы, знавший все виды хитростей, на этот раз ослеп. Он принял посла, и тот приблизился к нему, неся белый хатык в руках, но под хатыком был скрыт браунинг. Близко подошёл посол к владыке пустыни и, поднося ему почётный хатык, выстрелил прямо в сердце. Должно быть, ранее все повиновались личному гипнотическому воздействию Дже-Ламы, ибо не успел старый предводитель упасть бездыханно, как его последователи быстро разбежались в смятении, и маленький отряд монгольского эскадрона занял крепость без боя. За стенами мы видели две могилы. Были ли они могилами жертв Дже-Ламы или там покоилось безголовое тело самого вождя?

Вспоминаю, как в Урге нам рассказывали поразительные истории о блуждании головы Дже-Ламы. Голова сохранялась в спирту, и множество людей хотело овладеть этой необычной диковинкой. В этом бесконечном переходе из рук в руки "сокровище" исчезло. Принесло ли оно счастье или печаль своему владельцу?

Никто не знает, что руководило сознанием Дже-Ламы. Он окончил юридический факультет русского университета. Затем долгое время пробыл в Тибете, оставаясь в лучших отношениях с Далай-Ламой. Затем сделался монгольским князем. Получил титул гуна. Сидел в русской тюрьме, откуда освободила его революция, а затем из Хоршунского князя обернулся великим разбойником пустыни.

Ясно одно: жизнь Дже-Ламы составит на долгое время легенду всей Гоби. Долго это сказание будет расти и украшаться цветами воображения Азии. На долгое время все десять пальцев в память Дже-Ламы будут подыматься над кострами.
Как старые сторожевые огни светят костры.

Но бывает, когда огни пустыни потухают.
Они потухают под струями воды, под вихрем и под пламенем степного пожара.

Изучая нагорья Азии, вы изумляетесь количеству наносного лёсса. Изменчивость поверхности даёт многие неожиданности. Часто предмет большой древности оказывается вымытым почти на поверхность. И в то же время новейшие предметы оказываются под тяжкими наносными слоями.
Наблюдая Азию, нужно быть готовым к неожиданностям. Где теперь эти гигантские потоки, которые своим мощным течением сложили целые холмы валунов и песков, заполняя глубокие ущелья и изменяя очертания целой местности? Что это? Может быть, это следы каких-то стремительных катастроф? Или это наносы долгих медленных усилий?

Небо покрыто облаками. В соседних горах, в направлении Алан-Давана по ночам слышится шум. Три ночи подряд, просыпаясь, мы слышим эту непонятную симфонию природы. Невозможно понять - что это, дружественные или грозные знаки? Но в колеблющихся звуках заключается что-то привлекающее и заставляющее прислушиваться.

Начинается серый денёк. Небольшой дождь. Среди дневных шумов вы не различаете более таинственное ночное трепетание. Народ занят обычной караванной работой. Мысли заняты обычными соображениями о дальнейшем движении. Все готовы присесть за обычный обед у маленького ручья, по берегам которого ютятся в изобилии суслики.

Чудеса Азии приходят мгновенно. По глубокому ущелью от гор несётся мощный поток. Неожиданно он заливает берега ручья. Через минуту это уже не поток, но гигантская бурная река, она захватывает всю равнину. Жёлтые пенные волны, полные песка и камней, опрокидывают и уносят палатки. Большие камни несутся в волнах и бьют по ногам. Время думать о спасении. Кони и верблюды, почуяв опасность, несутся к горам. Из многих юрт слышны крики. Мощный поток разрушает юрты, крепко построенные. Что может противостоять этой силе? Палатки расстроены. Множество вещей унесено.
Поток пробежал, обращая всё в топкое болото. Сумерки без костров, холодная неприветливая ночь и студёное утро.

Солнце освещает как бы новую местность. Поток протекает в каких-то новых берегах. Перед нами лежат безжизненные новые холмы, созданные мощью волн. Унесённые за ночь вещи оказались под глубокими слоями новой почвы. Раскапывая их, вы думаете о происхождении наслоений Азии. Сразу становится ясно, каким образом доисторические древности оказываются смешанными с почти недавними предметами.

Огни потушены потоком, и медленно начинают гореть промокшие ветки и корни.
Но не только вода гасит огонь, но и великое степное пламя нарушает мирные светляки пустыни.
Степь горит. Жители спасаются в бегстве. Вы стремитесь выбраться из этих опасных мест. Кони чуют опасность и тревожно настораживают уши по направлению к зловещему шуму. Огненная стена, покрытая чёрными кольцами дыма, двигается. Какой неслыханный шум и зловещее трепетание пламени!

Смотря на эту ужасную стену, вы вспоминаете, как монгольские ханы и другие завоеватели Азии поджигали степи, этим решая участь битвы. Но, конечно, иногда огненная стихия изменяла и оборачивалась на самих создателей её. Ваш спутник измеряет глазом расстояние до огня и спокойно говорит вам, как о чём-то совершенно обычном: "Думаю, что мы успеем уйти вовремя. Мы должны достичь ту гору", - и он указывает на далёкий каменистый холм. На следующее утро вы осматриваете сожжённую степь с вершины холма. Всё черно, всё изменилось, и опять песчаная пыль скроет этот ковёр. Вы замечаете дым на соседней горе. Что это? Монгол объясняет:
"Там под землёю горит каменный уголь и горит уже многие месяцы". Так спокойно говорит житель пустыни о разрушении своих сокровищ. Ураган тоже гасит костры. После полудня начинается вихрь. Монголы кричат: "Остановимся, иначе вихрь нас унесёт".

Песок и камни летят в воздухе. Люди пытаются скрыться за караванным грузом. Кругом беспросветная мгла. Но утром восходит солнце и оказывается, что вы стоите на самом берегу озера.

Многообразны чудеса пустыни.
И ещё огни светятся вдали, но не костры это. Они жёлтые и насыщенно-красные. Из этих таинственных искр создаются сложные построения. Смотри, вон там города в красных песках, вот будто поднимаются дворцы и стены. Не священный ли огромный бык мерцает в красных огнях? Не окна ли светятся вдали и призывают путников? Из темноты около вас чернеют тёмные дыры - как старое кладбище нагромождены какие-то плоские плиты. Под копытами коней что-то звенит, твёрдое как стекло.

Цайдамский проводник говорит:
"Идите все в одиночку и не сворачивайте с тропинки. Внимание!"
Но он не объясняет, почему нужна осторожность и почему он не хочет идти первым. И другой монгольский лама тоже не хочет идти впереди.
Опасность смотрит в глаза. Сто двадцать миль мы должны пройти безостановочно. Тут не воды для коней. На заре вы видите, что шли по тонкой соляной коре. В дырах около тропинки чернеет бездонная соляная вода. Это не плиты кладбища кругом, но острые слои соли. Но и эти плиты легко могут сделаться знаками погребения для тех, кто неосторожно упадёт в чёрное зияющее отверстие. Какие перемены произошли в этих страх? Огненные замки исчезли в лучах света. И когда окончилось это мертвенное кладбище, мы опять оказались в жёлтых и розовых песках.

Вот что говорится: "Некогда огромный город стоял на этом месте. Жители города были богаты и благоденствовали в лёгкой жизни. Но ведь даже серебро чернеет, если оно не в действии. Так, собранные богатства не получали должного назначения. И в золоте забывались благие основы жизни. Но живёт справедливость, и всё нечестивое будет уничтожено, когда истощится великое терпение. В криках ужаса и в пламени неожиданно погрузился в землю греховный народ, и вода наполнила эту гигантскую расселину. Прошли долгие времена. Ушло озеро и покрылось солью, и остались эти места безжизненными навеки. Все места, где произошла несправедливость, останутся безжизненными".

Проводник спрашивает нас с таинственной улыбкою:
"Может быть, ночью вы видели что-то странное?"
Один из наших спутников шепчет: "Не есть ли это история Атлантиды? Не вспоминается ли Посейдонис в этой легенде?" Но проводник продолжает:
"Несколько жителей этого города, конечно, лучшие, были спасены. Неизвестный пастух пришёл с гор и предупредил их об идущем несчастье. И они ушли в горные пещеры. Если желаете, можно пройти к этим пещерам. Я покажу вам каменную дверь, которая накрепко закрыта. И никто не знает, как открыть её".

"Может быть, ты знаешь, где тут поблизости имеются священные границы, которые ваши люди не осмеливаются переступать?" "Истинно, только призванные могут переступить эти границы. Разные знаки свидетельствуют об этих заповедных странах. Но даже без видимых знаков каждый почувствует их, потому что каждый приближающийся к ним чувствует во всём теле дрожь. Один охотник был храбр и переступил границу. Навидался он там чудесных вещей. Но безумен он был и пытался говорить об этих сокровенных предметах, и за это онемел он. Со священными предметами нужно быть очень осторожным. Всё открытое до сужденного срока вовлечёт в великое несчастье".

Вдали подымаются белые сверкающие вершины. Ведь это уже Гималаи. Они кажутся не так высоки, потому что мы стоим на больших высотах. Но как кристально белы они. Это не горы - это царство снегов!
"Видите там Эверест?" - говорит проводник.
"Никто ещё не взошёл на это священное сокровище снегов. Несколько раз пелинги пытались овладеть этой горой. Некоторые из них погибли при этом. А другие имели всякие трудности".

Эта вершина суждена для Матери Мира. Она должна быть чиста, нетронута и девственна. Только Она Сама, Великая Матерь, может быть там. Великое молчание бережёт мир.

Сияют костры. Лучшие мысли собираются вокруг огня. В далёкой пустыне живут тысячи голубей около старой священной могилы. Благие вестники, они летают далеко кругом и указывают запоздалым путникам дорогу к гостеприимному крову.
Около костров сверкают белые крылья.
Свет пустыни.

На краю пропасти, у горного потока, в вечернем тумане показываются очертания коня. Всадника не видно. Что-то необычное сверкает на седле. Может быть, это конь, потерянный караваном? Или, может быть, он сбросил всадника, перепрыгивая через пропасть? Может быть, этого коня, ослабевшего, бросили на пути и теперь, отдохнувший, он ищет владельца? Так мыслит рассудок, но сердце вспоминает другое. Сердце помнит, как от Великой Шамбалы, от священных горных высот в сужденный час сойдёт конь одинокий, и на седле его, вместо всадника будет сиять Сокровище Мира: Норбу Римпоче - Чинтамани - Чудесный Камень, Мира Спаситель. Не пришло ли время? Не приносит ли конь одинокий нам Сокровище Мира?

Ганток, 1928
______________



БОГИ КУЛУТЫ


Иногда кажется, что все необычные страны Азии уже описаны. Мы восхищались любопытным племенем Тода. Мы были поражены колдунами Малабарского побережья. Мы уже слышали о нагах Ассама и необыкновенных обычаях веддов Цейлона. Ведды и пахари Северной Индии всегда отмечаются как самые уникальные племена.

Хотя и много статей уже опубликовано о Северном Пенджабе, где собрано вместе непостижимое скопление древних горных племён, есть еще отдалённые горцы, которые так мало тронуты цивилизацией, что пытливый наблюдатель постоянно находит интересный новый материал.

Смешение древних раджпутов, сингхов с непальскими и монголоидными горцами дало очень индивидуальный тип, который также создал особую религию - комбинацию индуизма и буддизма.

Священная долина Кулу лежит, скрытая, на границе Лахула и Тибета, образуя самую северную часть Пенджаба. Была ли здесь Арьяварша или Арьяварта - сказать трудно. Но самые значительные имена и события собраны в этой благотворной долине. Она называется Серебряной Долиной. Зимой ли, когда снег искрится, или весной, когда все фруктовые деревья покрыты снежно-белыми цветами, долина одинаково хорошо заслуживает своё название.

В этом древнем месте имеется триста шестьдесят богов. Среди них также есть Готама Риши, посвятивший себя буддизму, который, как известно, жил здесь веками. Здесь Акбар Великий, чья статуя находится в храме Маланы, и все учителя и герои, кто мечом, а кто духом выигрывали великие битвы.

Деобан, их священный лес, порос столетними деревьями. Ничто не может быть уничтожено в тишине охраняемой рощи. Даже леопарды, медведи и шакалы находятся в безопасности в этом обиталище Бога. Люди говорят, что некоторым из этих охраняемых деревьев более тысячи лет, и некоторым даже две тысячи. Кто просчитал их возраст? Кто знает их начало? И их конец не близок, так могучи необъятные стволы и корни.

Такие же древние деодары окружают храм Махадеви в Манали. Тяжёлые валуны, камни, напоминающие огромные монументы, разбросаны по всем горным склонам Гималаев. Около храма остатки каменных алтарей. Говорят, что здесь боги встречаются во время весенних праздников. В темноте, внутри храма поднимается скала, омываемая доисторическим ручьём. Не здесь ли Ману составил первые заповеди для блага человечества?

На горном склоне, над каждой деревней, можно увидеть гребень древних гигантских хвойных деревьев или деодаров. Все эти места, священные для трёхсот шестидесяти богов славной долины Кулу или, как называли её древние, 'Кулута'. Эти места отмечены индийскими пандитами, старыми тибетцами и известным китайским путе┐шественником XVII столетия Сюань-цанем.

В долине Кулу, даже вплоть до наших дней, споры улаживаются прорицателями. В святилищах храмов несказуемые святыни, которые не позволено созерцать человеческому глазу. Хранитель храма входит в святилище очень редко и всегда с завязанными глазами, и выносит один из священных предметов для инициации на короткое время.

Люди горного гнезда Маланы говорят на малопонятном языке, и никто ещё до сих пор не определил этот диалект. Они живут своей особой жизнью, и лишь отдельные их представители редко спускаются в долину, чтобы посетить храмы бога Джамлу. В высоких чёрных конических шапках с длинными серьгами и в домотканых белых одеждах эти горные отшельники идут по снежным узким тропам.

Во время индийского Нового Года вся долина Кулу отмечает праздник. Нам сказали, что богиня Трипура-Сундари выразила желание посетить нас. Триумфальное шествие богини, её сестры Бхутанты и бога Нага прибыло. Перед нашим домом поставлен длинный ряд многоцветных знамён. Немного дальше - множество барабанов, труб и изогнутых медных рогов. Позже в прекрасно вышитых костюмах, всю дорогу танцуя, с изогнутыми саблями пришли жрецы, гуры, кадары и местные танцоры. На широком дворе процессия остановилась. Каждый из трёх паланкинов богов был покрыт серебряными и золочёными масками. Музыка гремела, пелись песни, и начался дикий воинственный танец с мечами. Подобно кавказским горцам или меченосцам Курдистана, сыны древней воинственной долины бешено, но грациозно кружились в танце.

Затем появился старый браминский жрец. Он взял две сабли у молодых танцоров... Как будто случилось чудо, согбённый старый жрец вдруг наполнился жизнью и, как воин, закружился в диком священном танце. Кривые сабли засверкали. Тупой стороной сабли старик наносил себе воображаемые символические раны. Казалось, будто он перерезал себе горло. Потом неожиданным движением обнажённая сталь прошла в открытый рот... был ли это старик или юноша, за-маскировавшийся седой бородой?

Всё это было необычно. Но самое неожиданное было впереди. Танцоры успокоились. Музыканты отошли в сторону. Паланкины богинь ли возложены на плечи мужчин, но те, которые несли их, не прикасались к шестам руками. Напротив, казалось, что паланкины толкали их, и они шатались, как пьяные, повинуясь неведомой силе. С паланкинами на плечах они стали двигаться кругами.

Вдруг паланкин, казалось, устремился к выбранному человеку, направив конец шеста прямо ему в грудь. Он содрогнулся, стал бледным, и всё его тело задрожало... Изменившимся голосом он выкрикивал пророчества. Но богиня пожелала ещё говорить через другого. Снова паланкин повернулся кругом. И снова один был избран и одарён правом говорить. Это был бледный юноша с длинными чёрными кудрями. Снова затуманенный взгляд, стучащие зубы, трясущееся тело и внуши-тельное провозглашение пророчеств. Новый Год был отмечен. Процессия снова выстроилась и вернулась крутой горной тропой в храм, где барабаны будут греметь долго за полночь, и где танцоры снова будут кружиться в священных воинственных танцах.

Хорошо, когда боги долины милосердны.
Что жители Кулу любят больше всего? Танцы и цветы. Мы присутствовали ещё на одном танце с мечами. Лезвия мечей, искусно вращаемые, со свистом рассекали воздух вокруг танцующих, красочно одетых мужчин, двигающихся локоть к локтю, и распевающих протяжные песни в сопровождении барабанного боя и литавр. На богатых носилках под украшенным балдахином сидел Кришна с голубым лицом в золотых парчовых одеждах. Рядом с ним восседала Радха, а впереди была маленькая Кали, лицо чёрное, как у нубийки, с длинным красным вытянутым языком. Дети, которые представляли богов, сидели очень серьёзно, понимая своё назначение. А вокруг стояла толпа - смешение многих народов: пахари, тибетцы, индусы, ладакцы и многие другие типы горцев, с необычными лицами. Всё это, казалось, перенесло меня назад, в американское юго-западное пуэбло, где во время праздников мы видели аналогичные ряды людей с переплетёнными руками, которые изображали дождевые облака, сбор урожая и охоту - всё, что волнует и радует народ, живущий в контакте с природой.

Во время нашего путешествия мы слышали многое об обычаях богов. Мы видели, как китайцы наказывают своих богов, топят их в реке, отсекают им руки и ноги и лишают их достоинства. Самоеды или намазывают своих богов жиром, или порят их. Короче, всякое может случиться даже с богами. Но законный договор, который заключается с богом в долине Кулу, это уже что-то новое. В Библии мы читаем о договорах, заключённых с богами, но, конечно, это делалось без документов о доходах в пользу правительства. Но здесь, в долине Кулу, боги очень близки к жизни и действуют в соответствии с сегодняшними законами страны. Передо мной договор между частным лицом и богом Джамлу, касающийся водоснабжения. Таких письменных контрактов с богами я никогда до этого не видел. Всё становится современным, и даже боги подписывают контракты на бумаге с марками.

Но в долине Кулу не только существуют договоры с богами, но есть даже волшебная сказка о золотом петушке. Передо мной документ о продаже старинной крепости, в которой есть особый пункт о том, что предыдущий владелец оставляет за собой право на четвёртую часть золотого петуха, захороненного в этой земле. Сказка о золотом петушке!

Гур, жрец при богах, является самым почитаемым во всей долине Кулу. Он одет во всё белое, на нём домотканый шерстяной плащ и маленькая шапочка на чёрных седеющих волосах. У него орлиный нос и сверкающие, глубоко посаженные глаза. На нём белые штаны.

Гур восседает на коврике и, закончив жечь благовония, даёт каждому из нас цветок как знак благосклонности богов.
Боги очень удовлетворены, - сообщает он нам. Мы не оскорбили их. Напротив, мы даже собрали их изображения около нашего дома, принеся их из старого разрушенного храма. Есть статуя Гуга-Чохана верхом на коне, богиня Кали, Риши Картик, Свами Нансиганг, Парбати и несколько изображений Нарсинга, защитника этого места.


Н.К. Рерих. Гуга-Чохан. 1931.

'Скажи нам, гур, ты видел Нарасимху? - спросили мы его. - Мы слышали, что многие люди видели покровителя этих мест'.
До того, как гур успел ответить, учитель индусской школы, который присутствовал там, сказал: 'Конечно, многие из нас видели Нарасимху. Старый Раджа, который стал покровителем этой долины, бродит ночью около своего бывшего замка и по горным тропам. Все ваши слуги здесь видели лунной ночью, как высокая, величественная фигура с длинным посохом спустилась с горы и исчезла прямо перед их глазами... Я сам видел Нарасимху дважды. Один раз в этом самом доме. Покровитель вошёл в мою комнату ночью и, прикоснувшись ко мне, хотел сказать мне что-то. Это было так неожиданно, что я испугался, и видение исчезло. Другой ночью я возвращался горной дорогой из замка домой. И я встретил самого покровителя, который сказал: 'Почему ты идёшь так поздно, когда все уже спят?' Вы можете спросить капитана Б. и жену плантатора Л. Они оба знают о появлении Нарасимхи'.

Старый гур, пожевав тонкими губами, сказал: 'Я видел Нарасимху. А также богиню. Она подошла ко мне, как маленький ребёнок, и благословила меня на посвящение в гуры. Я был тогда очень молод. У ворот храма я наложил на себя обет поститься и бодрствовать 72 часа. И утром, после того как прошли эти часы, неизвестная маленькая девочка пришла ко мне. Ей было около семи лет, одета в пре-красные одежды, как на праздник, хотя был обычный день. И она сказала мне: 'Ты выполнил своё задание. Иди и действуй, как решил!'

Гур много рассказал нам о великих местных Риши: боги в долине живут в процветании. У них много имущества и земли. Без их разрешения никто не может срубить дерево. Боги приходят друг к другу в гости. Многие люди видели богов путешествующими. Иногда они летают, иногда ходят, делая огромные прыжки, опираясь на посохи. Конечно, помимо этого, несколько раз в году они совершают триумфальные шествия в сопровождении барабанного боя и рёва труб. В кладовых храмов скрыты богатые одежды, жемчуг, золотые и серебряные маски - всё это принадлежит богам.

Жена плантатора Л. рассказывала, что действительно, находясь однажды ночью в наггарском замке, она была разбужена шумом в соседней комнате, и на пороге появилась белая фигура среднего роста. Но она очень испугалась, и фигура исчезла, производя такой шум, что две английские леди, спавшие в соседней комнате, тоже испугались. Так же шумно фигура двигалась и в других частях замка. Миссис Л. увидела и другую интересную вещь. На площади Султанпура бежала собака, преследуемая прозрачной фигурой.
Брамин в большом жёлтом тюрбане рассказал нам, как местные боги помогают жителям долины Кулу. 'В доме одного человека произошло несчастье, в ужасе он убежал в горы, ища помощи у богов. Три дня он провёл в скалах. Кто-то невидимый принёс ему пищу и сказал вслух: Ты можешь возвращаться домой'. Человек вернулся и нашёл, что всё в порядке. Другой человек ушёл в горы Маникаран и уединился в медитации. Неизвестные йоги появились перед ним и окружили его лучезарным светом. С того дня все жители долины следовали за этим человеком, оказывая ему уважение и доверие. Это БЫЛО около пятидесяти лет тому назад. Если вы хотите попытаться увидеть Риши, поднимитесь в горы к одному из горных озёр. Постясь и молясь, поживёте там и, вероятно, один из покровителей появится перед вами'.

Люди Кулу относятся к своим божествам по-дружески. В таких древних местах, как Наггар и Манали, собраны все великие имена. Законодатель Ману дал своё имя Манали. Великий Арджуна чудесным образом проложил проход от Ар-джунагуфа до Маникарана, куда он ходил к горячим источникам. После великой войны, описанной в Махабхарате, Пандавы пришли в Наггар и выше храма Тхавы построили свой замок, остатки которого видны до сих пор. Здесь, в долине Кулу, жил также Виаса, составитель Махабхараты. Здесь находится Виасакунд, священное место исполнения всех желаний. В Баджуара, около реки Беас, стоит храм, связанный с именем Гесэр-хана. Придя со стороны Ладака, великий герой настиг здесь своих врагов и победил их. На этой же реке Беас, называемой в истории Гипатосом, около Манди, остановился Александр Великий. Холм связан с именем завоевателя. На вершине холма лежат руины.

Здесь также по соседству находится знаменитое озеро Равалсар, место, где жил великий учитель Падма Самбхава. Тысячи пилигримов посещают это замечательное место, приходя из-за горных хребтов Тибета, Сиккима, Ладака и Лахула, где процветает буддизм. Из Кулу пришёл известный проповедник буддизма Санта Ракшита. Установлено, что Кулу и Манди есть та священная земля Захор, которая так часто упоминается в древних хрониках. Здесь после преследования нечестивого короля Ландарма были спрятаны самые древние книги. Даже место этих захороненных сокровищ указано приблизительно.

В Наггаре показывают пещеру знаменитого духовного учителя Пахари Баба, который заставил жестокого раджу вести набожную жизнь. Это прекрасное тихое место, спрятавшееся среди густых деодаров и хвойных деревьев. Маленький звенящий ручей и птицы перекликаются друг с другом. Брамин охраняет священную пещеру, которая сейчас украшена храмом. Главным божеством этого храма является изображение, как называет его брамин, - Тараната. Он выносит изображение из храма, и в нём нельзя не узнать Татхагату, Готаму Будду - Учителя. Таким образом, индуизм горных пахари смешался с его предшественником - буддизмом. В других кремах также можно увидеть, помимо Шивы, Кали и Вишну, изображения Будды, Майтрейи и Авлокитешвары. И все эти памятные изображения отражены в собрании трёхсот шестидесяти Риши, защитников и держателей этого благословенного края.

Нельзя не упомянуть, что под именем Трилоканатха - Бога Трёх Миров - в верхней Кулу, как ив княжестве Чамба и Лахуле, поклоняются Авалокитешваре. Это подтверждается типичными деталями изображений.


На границе Лахула, который тоже является древним бывшим тибетским княжеством, на скалах вырезаны изображения мужчины и женщины девяти футов высотой. Говорят, что таким был рост древних жителей. Любопытно, что в Бамиаме, в Афганистане, есть огромные изображения в скалах, которые также связаны с легендой о древних великанах.

Землетрясения в Кангре разрушили многие храмы, но память народа хранит имена героев и учителей. Здесь также возведены памятники разного типа, напоминающие о том, что возможно уже забыто. В Манди и в Кулу вы можете увидеть большую стеллу наподобие древних менгиров с повреждёнными временем изображениями. Тесными группами стоят здесь гранитные блоки, хранящие какую-то тайну. Что это за тайна? Память о чём они воскрешают? Эти памятники относятся ко всем поколениям местных раджей и показывают количество их жён, которые похоронены живыми вместе с телами их покойных правителей. Против этого жестокого обычая боролся Акбар; иногда объединитель Индии сам мчался на своём коне, чтобы предотвратить жестокий удел невинных женщин.

Н.К. Рерих. Гуру-Гури-Дхар (Путь Духовного Учителя). 1929.

Камни говорят о прошлом. Но к северу от Кулу поднимаются пики основной цепи Гималаев. За ними лежит дорога на Лахул и Ладак, а главный белый исполин называется Гуру-Гури-Дхар - 'Путь Духовного Учителя'. Эта концепция объединяет всех Риши в великое единое целое, ведя по пути к Высотам.


Н.К. Рерих. Кришна. Весна в Кулу. 1929.

В Серебряной Долине Великий Пастух призывал к жизни все живые существа серебряными звуками своей флейты. Он зовёт к радости. И яблоневые, грушевые, вишневые, сливовые деревья откликаются на призыв буйным цветением. Ивовые деревья раскрывают пушистые цветы, абрикосовые деревья стали сиреневыми. Ореховое дерево покрывается жёлтым цветом, и, как исцеляющий нектар, течёт ароматный живительный сок деодаров.
Под яблонями, покрытыми розовым цветом, вечный Кришна на своей флейте играет свои божественные песни возрождения.

Наггар, 1929
_____________



ЦАРЬ СОЛОМОН

Легенды Востока - как неожиданны они!
И какие современные мысли они вызывают у нас. С каким волнением чувству-ешь в мифах далёкой Азии идею, которая так отвечает нашим стремлениям и нашему энтузиазму. В некоторых легендах рассказывается о странных болезнях, которые появились сейчас, и каждый западный врач проявит интерес к еще не раскрытым процессам человеческого организма. Легенды рассказывают о подземных реках, и возникает мысль о современных системах ирригации и возрождении пустынь. Они рассказывают о спрятанных сокровищах, созданных для человече6ства природой. И вы улыбаетесь, глядя на ручьи нефти и восхищаясь железными и медными горами Азии. Это как волшебная сказка.

И наши дни первые страницы газет посвящены смелым попыткам завоевать пространство и небо. И в песчаных пустынях ваш проводник, ритмично покачиваясь на своем верблюде, рассказывает вам о летающих аппаратах царя Соломона!

В этих старинных символах не чувствуется отживших суеверий. Нет, здесь присутствует мысль о Красоте и ощущение эволюции. Лучшие образы собраны наро-дом вокруг прекрасных возможностей и во имя эволюции.
До сих пор по просторам Азии летает царь Соломон на своём чудесном лета-тельном приборе. Многие горы Азии увенчаны или развалинами, или камнем с отпечатками ступни великого царя, или отпечатками колен его, следами длительной молитвы. Это всё так называемые троны Соломона. Великий царь прилетал на эти горы молиться. На эти высоты он уходил от тягот царствия для возношения Духа. Горы Соломона, тайники сокровищ Соломона, Премудрость Соломона, таинственная власть перстня Соломона, Соломонова печать с познанием света и тьмы - кому же другому столько удивления и почтения принесла Азия?

Самые таинственные предметы и образы связаны с именем Соломона. Самые оккультные из птиц считаются удоды, и эта птичка также связана легендою с царём Соломоном.

Охраняли удоды покой царя Соломона во время его великих трудов, и, вернувшись от трудов, царь спросил птичек, что они хотели бы получить в награду. Птички сказали: 'Дай нам, царь, золотые короны твои, они так прекрасны, и мы не видели ничего более чудесного, как ты, когда надеваешь свою корону'.
Царь улыбнулся и сказал: 'Птички, но ведь тяжела корона моя, как же можете вы желать возложить на себя такое бремя!'. Но птички продолжали просить о коронах, и царь велел своему златоковачу сделать маленькие короны образцу царской, и эти короны были прикрепить на головы птичек. Но не успел пройти самый короткий срок, как птички снова слетелись к царю, и устало поникли под золотыми коронами их головки.
Они просили: 'Царь, освободи нас от корон. Прав Ты был, мудро предупреждая нас! Что мы можем знать, мы малые! Можем ли мы знать, что за блеском и очарованием скрывается тягота, - освободи нас, царь'.
Царь сказал: 'Видите, неразумные, к чему привело ваше стремление к бремени. Хорошо, будь по-вашему, будут сняты короны золотые - но пусть вы носите всегда на себе воспоминание о неразумном стремлении вашем к короне. Отныне но-сите корону из перьев, она не отяготит вас, ибо она будет только короною того тайного царства, о котором вы знали, служа труду моему'.
И так птица удод - самая оккультная птица, которая знает многие тайны, носит корону из перьев. Если удод провожает караван или лодку, люди говорят - это к доброму пути; птица царя Соломона знает, что делает.
И другие животные служили царю. Мусульманин, пришедший в Кашмир с караваном через афганскую границу, знает, что Великому Соломону даже муравьи помогали строить храм. От великих джиннов, духов воздуха и огня, до муравьев - всё служило строению.

В неустанной молитве царь Соломон безостановочно управлял силами природы для создания чудесного храма. Когда истощились силы царя, и он знал, что при-близилось время отхода в другой мир, он оставил завет джиннам и без него до-кончить постройку. Но буйные стихийные духи дали ответ, что они повинуются лишь царю Соломону здесь, на земле, и без него они свободны от заклятия. И укрепился духом царь Соломон, и, опершись на посох, он остался в храме, призывая все силы к работе. Тут же и отошёл он, но тело его осталось неподвижным и непреклонным, чтобы не отлетели буйные джинны. И никто из живущих, и никто из джиннов не знал, что ставший на молитву царь уже отошёл. И страшились все подойти к неподвижному Владыке и напрягали все усилия довершить строение. И окончен храм, но Владыка недвижим. Кто же решился нарушить его устремление? Но самый меньший из сотрудников царя - муравей начал подтачивать царский посох, и когда было переточено дерево, пало тело царя, и все увидели, что дух его отошёл, но остался Великий храм.

Но не заоблачный Владыка царь Соломон. Он сходит к народу и, подобно другим Владыкам Востока, изменив платье, мешается в толпах, чтобы знать все тайны жизни. Свой перстень с чудесным камнем, в котором была заложена основа мира, царь Соломон оставляет на хранение жене своей, царевне Египта. Но хитёр и искусен египетский жрец, прибывший с царевной. Он меняет голос и облик и под видом царя овладевает перстнем. А сам Владыка обречён на долгие годы скитания, пока снова истина не восстановлена. Так всё необыкновенное, необычайное связывает народы Востока с царём Соломоном. Он восходил на горы - он спускался под землю, он встречал царей и исчезал в народных толпах. В старом царстве уйгуров, где теперь живут благоверные мусульмане, имя Соломона мешается и с царём Александром, и с Великим Акбаром. Иногда вы узнаете те же сказания, которые украшают и царя, и собирателя Индии.

'Кажется, то же самое говорят и про Акбара, Названного Великим?'
Старый, седобородый мусульманин в зелёной чалме, совершивший покаяние в Мекке, наклоняет голову: 'Оба Владыки были мудры и велики. Когда видите две снеговые горы, как решитесь сказать их отличие? Они обе сверкают под одним солнцем, и приблизиться к ним обеим одинаково трудно. Кто же решился бы при-писать одному Владыке то, что, может быть, принадлежит им обоим? Правда, Владыка Акбар не выходил за пределы Индии. Он укреплял её, оставаясь внутри неё, и мы не знаем, которые джинны служили ему. О царе же Соломоне все знают, что он летал по всему свету и учился правде во всех странах, и даже он был на далеких звёздах. Но кто же может снизу судить о двух снеговых вершинах. Мы даже надеваем тёмные очки, чтобы защитить наши слабые глаза от их блеска'.

На горе Мориа сокровищница Соломона. Но не только во Храмах мудрые Соломоновы знаки. По указаниям Библии открыл инженер Хаммон в Родезии богатейшие рудники Соломона. И Соломонова звезда сохранила для математиков ценнейшие соображения.
'И это пройдёт!'. Так ободрил мятущееся человечество царь Соломон. И вечна в красоте своей 'Песнь песней'.

Талай-Пхо-Бранг, 1928
___________________



ВЕЛИКАЯ МАТЕРЬ

С древнейших времён женщины носили венки на голове. В этом венке, говорят, они произносили самые тайные заклинания. Не был ли это венок единства? И это благословенное единство не является ли высочайшей ответственностью и прекрасной миссией женщин? От женщин можно услышать, что мы должны стремиться к разоружению не только в отношении военных кораблей и пушек, но и нашего духа. И от кого может молодое поколение узнать первую объединяющую ласку? Только от матери. Как на Востоке, так и на Западе образ Великой Матери - женщины, является местом окончательного объединения.

Радж-Раджесвари - Всемогущая Матерь. Тебе поет индус древности и индус наших дней. Тебе женщины приносят золотые цветы и у ног твоих освящают плоды, укрепляя ими очаг дома. И помянув изображение Твоё, его опускают в воду, дабы ничье нечистое дыхание не коснулось Красоты Мира. Тебе, Матерь, называют место на Белой Горе, никем не превзойдённое. Ведь там встанешь, когда придёт час крайней нужды, когда поднимешь Десницу Твою во спасение мира, и окружася всеми вихрями и всем светом, станешь как столб пространства, призывая все силы далёких миров.

Разрушаются старые храмы, раскалываются колонны и в каменные стены впились снаряды недругов.

"В Гоа приставали португальские корабли. На высоких кормах каравелл золотом сверкали изображения Мадонны и Ее великим именем посылались ядра в святилище древности. Португальскими снарядами раздроблены колонны Элефанты, La Virgen de los Conquistadores!

В Севилье, в Альказаре, есть старая картина Алексо Фернандес носящая это название. В верхней части картины, в сиянии облаков небесного цвета стоит Пресвятая Дева с кроткой улыбкой и под Ее широким плащом собрана и охранена толпа завоевателей. Внизу волнуется море, усеянное галеонами и каравеллами, готовыми к отплытию в далёкие страны на чужие земли. Может быть, это не корабли, которые будут громить святилище Элефанты, и кроткой улыбкой Всеблагая Дева провожает завоевателей, точно и она сама с ними восстала на разрушение чужих накоплений. Это уже не грозный Илья Пророк или мужественный Михаил, постоянные воины, но Сама Кроткая подвигнута в народном сознании к бою, точно бы Матери Мира достойно заниматься делами человекоубийства".

Мой друг возмущается. Он говорит: "Посмотрите, вот одна из самых откровенных картин. Читайте в ней всю современную психологию. Посмотрите на это самомнение. Они собрались захватывать чужое достояние и приписывают Богоматери покровительство их поступкам.
Теперь сравните, насколько различно настроение Воcтока, где Благая Куанин закрывает своим покрывалом детей, защищая их от опасностей и насилия".

Другой мой приятель защищает психологию Запада и тоже ссылается на изображение, как на истинный документ психологии каждой современности. Он напоминает, как в картинах Сурбарана или Холбейна Пресвятая Дева закрывает своим покрывалом верных, к Ней прибегающих. Из изображений Востока он приводит на память страшных идамов, рогатых, увешанных ужасными атрибутами. Он напоминает о пляске Дурги на человеческих телах и об ожерельях из черепов.

Но носитель Востока не сдаётся. Он указывает, что в этих изображениях нет личного начала, что кажущиеся страшные признаки есть символы необузданных стихий, зная силу которых, человек понимает, что именно надо ему одолеть. При этом любитель Востока указывает, что элементы устрашения применялись всюду и не меньшее пламя и не меньшие рога демонов изображались в аду на фресках Орканья во Флоренции. Всякие ужасы в изображениях Босха или сурового Гриневальда могут поспорить со стихийными изображениями Востока.
#turfan#
Любитель Востока ставил на вид так называемую Турфанскую Мадонну и предполагал в ней эволюцию богини Маричи, которая будучи раньше жестокой пожирательницей детей, постепенно превратилась в заботливую хранительницу их, сделавшись духовной спутницей Кувера, бога счастья. Вспоминая об этих благих эволюциях и добрых стремлениях, было указано на обычай, до сих пор существующий на Востоке. Ламы всходят на высокую гору и для спасения неведомых путников разбрасывают маленькие изображения коней, далеко уносимые ветром. В этом действии есть благость и самоотречение.

На это любителю Востока было сказано, что Прокопий Праведный в самоотверженности отвел каменную тучу от родного города и всегда на высоком берегу Двины молился именно за неведомых плавающих. И было указано, что и на Западе многие подвижники променяли, подобно Прокопию, своё высокое земное положение на пользу мира. В этих подвигах, в этих атаках молитв "за неведомых, за несказанных и неписанных" имеется тот же великий принцип анонимности, того же познания преходящих земных воплощений, который так привлекателен и на Востоке.

Любитель Востока подчёркивал, что этот принцип анонимности, отказа от своего временного имени, такое начало благостного, безвестного даяния на Востоке проведено гораздо шире и глубже. При этом вспомнили, что художественные произведения Востока почти никогда не были подписаны, так как даяние сердца не нуждалось в сопроводительной записке.

На это ему было замечено, что и все византийские, старые итальянские, старые нидерландские, русские иконы, и прочие примитивы также не подписаны. Личное начало стало проявляться позже.

Заговорили о символах Всемогущества и Всеведения и оказалось опять, что те же самые символы прошли через самые различные сознания. Разговор продолжался, ибо жизнь давала неиссякаемые примеры. На каждое указание с Востока следовал пример с Запада. Вспомнили о белых керамиковых конях, которые кругами до сих пор стоят на полях южной Индии, и на которых, как говорят, женщины в тонких телах совершают полёты. В ответ встали образы Валькирии и даже современное выделение астральных тел.
Вспомнили, как трогательно женщины Индии украшают каждый день порог своего дома новым узором - узором благополучия и счастья, но тут же припомнили и все узоры, вышитые женщинами Запада во спасение дорогих их сердцу.

Вспомнили Великого Кришну, благого пастуха, и невольно сравнили с древним образом славянского Леля, тоже пастуха, сходного во всём с индусским прототипом. Вспомнили песни в честь Кришны и Гопи и сопоставили их с песнями Леля, с хороводами славян. Вспомнили индусскую женщину на Ганге и её светочи во спасение семьи и сопоставили с венками на реке под Троицин день - обычаем, милым всем славянским арийцам.
Вспомнили заклинания и вызывания колдунов Малабарского берега и совершенно такие же действия и у сибирских шаманов и у финских ведьм, и у шотландских ясновидящих, и у краснокожих колдунов.
Ни океаны, ни материки не изменяли сущности народного понимания сил природы.
Вспомнили Тибетскую некромантию и сопоставили с чёрной мессой Франции и с сатанистами Крита...

Противопоставляя факты, незаметно начали говорить об одном и том же. Кажущиеся противоположения оказались совершенно одинаковыми ступенями различных степеней человеческого сознания. Собеседники изумлённо переглянулись - где же этот Восток и где же этот Запад, которые так принято противопоставлять?

Третий молчаливый собеседник улыбнулся. А где же вообще граница Востока и Запада, и не странно ли, что Египет, Алжир и Тунис, находящиеся на юг от Европы в общепринятом представлении считаются уже Востоком. А лежащие от них на Восток Балканы и Греция оказываются Западом.
Припомнилось, как гуляя по берегу океана в Сан-Франциско с профессором литературы, наблюдая солнечный закат, мы спросили друг друга:

"Где мы, наконец, находимся, на крайнем Западе или на крайнем Востоке?" Если Китай и Япония по отношению к ближневосточной Малой Азии уже считаются Дальним Востоком, то продолжая взгляд в том же направлении, не окажется ли Америка с её инками, майями и краснокожими племенами крайним Востоком? Что же тогда делать с Европой, которая окажется окружённой "востоками с трёх сторон"?

Припомнили, что во время русской революции финны считали Сибирь своею, ссылаясь на племенные тождества. Припомнили, что Аляска почти сливается с Сибирью и лик краснокожего в сравнении со многими монголоидами является поразительно схожим с ликом Азии.

Как-то случилось, что на минуту все суеверия и предрассудки были отставлены противниками. Представитель Востока заговорил о Сторучице православной церкви и представитель Запада восхищался образами многорукой, всепомогающей Куанин. Представитель Востока говорил с почитанием о золототканом платье итальянской Мадонны и чувствовал глубокое проникновение картин Дуччио и Фра-Анжелико, а любитель Запада отдавал почтение символам Всеокой, Всезнающей Дуккар. Вспомнили о Всескорбящей. Вспомнили о многообразных образах Всепомогающей и Вседающей. Вспомнили, как метко вырабатывала народная психология иконографию символов и какие большие знания остались сейчас нечёткими под омертвелой чертою. Там, где ушло предубеждение и забылся рассудок, там появилась улыбка.

Как-то облегчённо заговорили о Матери Мира. Благодушно вспомнили итальянского кардинала, который имел обыкновение советовать богомольцам: "Не утруждайте Христа Спасителя, ибо Он очень занят, а лучше обращайтесь к Пресвятой Матери. Она уже передаст ваши просьбы, куда следует".

Вспомнили, как один католический священник, один индус, один египтянин и один русский занимались исследованиями знака Креста и каждый искал значение креста в свою пользу, но с тем же всеобъединяющим смыслом.

Вспомнили мелькнувшие в литературе попытки объединения слов Христос и Кришна и опять вспомнили об Иосафе и о Будде, но так как в этот момент всеблагая рука Матери Мира отстранила все предубеждения, то и беседа протекала в мирных тонах.

Любители Востока и Запада вместо колючих противопоставлений перешли к строительному восстановлению образов.

Один из присутствующих вспомнил рассказ одного из учеников Рамакришны, каким почитанием пользовалась жена Рамакришны, которую по индусскому обычаю называли матерью. Другой распространил значение этого слова к понятию "материя матрикс"...

Образ Матери Мира, Мадонны, Матери Кали, Преблагой Дуккар, Иштар, Куанин, Мириам, Белой Тары, Радж-Раджесвари, Ниука - все эти благие образы, все эти жертвовательницы собрались в беседе, как добрые знаки единения. И каждая из них сказала на своем языке, но понятном для всех, что не делить, но строить нужно. Сказала, что пришло время Матери Мира, когда приблизятся к земле Высокие Энергии, но в гневе и в разрушительстве эти энергии вместо сужденного созидания дадут губительные взрывы.

В улыбке единения всё стало простым. Ореолы Мадонны, такие одиозные для предубежденных, сделались научными физическими излучениями, давным-давно известными человечеству аурами. Осуждённые рационализмом современности символы из сверхъестественного вдруг сделались доступными исследованию испытателя. И в этом чуде простоты и познания наметилось дуновение эволюции Истины.

Один из собеседников сказал: "Вот мы говорим сейчас о чисто физических опытах, - а ведь начали как будто о Матери Мира". Другой вынул из ящика стола записку и промолвил: "Современный индус, прошедший многие университеты, обращается так к Великой Матери, самой Радж-Раджесвари:

Если я прав, Матерь, Ты все:
Кольцо и путь, тьма и свет, и пустота,
Голод и печаль, и бедность и боль.
От зари до тьмы, от ночи до утра, и жизнь и смерть.
Если смерть бывает, - всё есть Ты.
Если Ты всё это, тогда голод и бедность и богатство
Только преходящие знаки Твои.
Я не страдаю, я не восхищаюсь,
Потому, что Ты всё и я конечно Твой.
Если Ты всё это показываешь смертным,
То проведи, Матерь, меня через Твой свет
К Нему - к Великой Истине.
Великая Истина нам явлена только в Тебе.
И затем ввергни куда хочешь моё бренное тело
Или окружи его золотом богатства.
Я это не буду чувствовать.
Ибо с Твоим светом я познаю сущее,
Ибо ты есть Сущее, - а я Твой.
Значит, я в Истине!"

Третий добавил: "В то же время на другом конце мира поют: Матерь Света в песнях возвеличим!
А старые библиотеки Китая и древне-среднеазиатских центров хранят с далёких времен гимны той же Матери Мира".

На всём Востоке и на всём Западе живёт образ Матери Мира и глубокозначительные обращения посвящены этому высокому Облику.
Великий Лик часто бывает закрытым и под этими складками покрывала, сияющего квадратами совершенства, не кажется ли тот же Единый Лик общей всем Матери Сущего!
Мир миру!
#kvadrat#

Талай-Пхо-Бранг, 1928.
Сб. 'Шамбала'. Нью-Йорк, 1930 г.
______________________________



РАДОСТЬ ТВОРЧЕСТВА


Разве наша эпоха не одна из самых значительных? Разве самые удивительные открытия не вошли в нашу повседневную жизнь? И разве мы не знакомимся с не-которыми самыми тонкими энергиями? Не счастье ли это - не только знать об этих энергиях, но и быть в состоянии использовать их на самом деле в жизни? Перед самыми нашими глазами всё трансформируется. Мы уже знаем, как разделить наши энергии между индивидуальностями и миллионами. И мы знаем, где и как достичь миллионов и как использовать нашу энергию в случае с индивидуумом.

Границы духовной жизни расширяются. И физические границы становятся гибкими и вибрирующими. Идея Востока и Запада - идея близнецов, которые никогда не встретятся, - для нашего ума уже закостеневшая идея. Мы уже не должны верить в то, что искусственные стены могут разделять лучшие импульсы человечества, импульсы творческой эволюции. И теперь перед нашими глазами стоит так называемый Запад и так называемый Восток. Они смотрят проницательно друг на друга. Они проверяют каждое движение друг друга. Они могут быть ближайшими друзьями и сотрудниками.

Запад может легко понять основные принципиальные идеи Востока и хранить вечную мудрость, которая исходит из той части мира, откуда фактически произошли все религии и все вероучения. А великий Восток следует открытиям Запада и ценит достижения этих творческих умов. На Востоке жаждут плодов цивилизации. Я избегаю сомнительного выражения 'механическая' - потому что, по-моему, ничего нет механического, когда мы знаем, что материя и дух - это Энергия, и мы, как наши дальневосточные друзья, готовые принять благословение прогрессивной эволюции. Но жизнь из-за невежества полна непонимания. Они не враги.

Нет врагов эволюции - есть непонимание; непонимание семьи, непонимание секса; непонимание возраста; непонимание стран, континентов, миров. И только через открытую созидающую мысль мы можем преодолеть его; если мы думаем не о себе, а о будущих поколениях. Я повторяю, что Восток может быть близким другом, самым искусным сотрудником, но этот миллиард людей так же легко может стать врагом из-за непонимания. Разве не прекрасная задача для нашего поколения решить проблему непонимания, если мы чувствуем всеединство великой Энергии? Импульс улучшения, духовного подъёма, творчества является одним и тем же для всего человечества. Одной и той же рукой мы можем дать наше благословение и ею же совершить убийство. Я не верю в так называемые различные условия. Одно условие существует для всего человечества - общий язык сердца, и, владея этим языком, вы разрушаете всё непонимание, потому что вы действуете с полной искренностью. Вы можете действовать, вы можете преодолевать трудности, потому что вы знаете, для какой объединяющей цели вы работаете. Мы так часто говорим о вечном мире, но откуда проистекают войны? Из непонимания. И если мы так искусны в своих открытиях, разве не самое важное открытие - определить, как решить проблему непонимания через язык сердца? Я не говорю о чём-то метафизическом. После 40 лет деятельности я утверждаю, что всё - не эфемерно, и, если каждая энергия может быть открыта, измерена и взвешена, то таким же образом и наша мысль является материальной эманацией. И сила мысли без каких-либо метафизических влияний может подойти самым дружественным образом к каждому пониманию. Следовательно, с высоты, из будущего мы можем рассмотреть нашу действительность. И наш оптимизм не является продуктом далёких мечтаний, но результатом изучения дюжины стран и широких подходов к различным народам с совершенно разной психологией. И, в конце концов, несмотря на все различия, они едины. И язык сердца, язык любви один и тот же.

Если знак злобы - минус, острый, как пронзающая стрела, то знак любви - плюс, вечный пылающий крест, который с незапамятных времён проливал свет на сознание и содействовал подъёму жизни.

Среди ледников Гималаев кто-то спускается с вершин. В руках он несёт чашу. Откуда он пришёл? И где исчезнет в отвесных скалах, этот молчаливый одинокий пилигрим? Таковы незабываемые воспоминания о Гималаях. Гонцы вестей Шамбалы воскрешают связи между великими традициями прошлого и нашими стремлениями к будущему. Он - вестник Ригден-Джапо, правителя Шамбалы, правителя будущего, предопределяющего грядущие достижения человечества и посылающего своих вестников по всему миру.

От многих народов пришли эти вестники. Преданно и благоговейно они несут священную весть грядущей эволюции.
Что это за весть? По всему миру бьются миллиарды сердец. Что свяжет их вместе? В моей статье 'Красота-Победительница' есть мысль, что лучший путь приблизиться к незнакомому жилищу - это песня. Не ночью, не с закрытым лицом.

Безграничное искусство, непредубеждённая наука несут улыбку понимания. Великие традиции прошлого и будущего, высокое Учение, которое исходит из вечных высот, позволяют достичь священные пространства в объединённом понимании. Затем открываются сердца, и начинается необъятная благословенная работа.

Не войну, не ненависть, но лучшие созидательные идеи принесут всему миру вестники Ригден-Джапо, правителя Шамбалы. Железные птицы, предсказанные Буддой, уже летят, мирно ломая условные границы. В прекрасных научных лучах Агни Йоги эволюция стучится в двери. Вестники Ригден-Джапо спешат, и благословенные открытия несут свет и благословение всему человечеству.

В двадцати пяти странах мы видели бесчисленное количество сердец, которые считают Искусство, Красоту, Знание самыми объединяющими силами. Воистину, это цель для великого достижения, поэтому так много народов считают Красоту и Знание великой побудительной силой, которая укладывает камни для грядущего прогресса.

Почему мы вправе считать Красоту и Знание реальными побудительными силами? На какой-то момент представьте себе историю человечества без сокровищ Красоты и Знания. На какой-то момент вычеркните из памяти величественные изображения Египта и Ассирии. Давайте забудем Красоту готских примитивов, очарование буддийского искусства и классической Греции. Давайте лишим эпических героев и правителей одежд Красоты.
Какими грубыми стали бы страницы истории! Воистину, ни одно героическое достижение, ни одна созидательная победа не мо┐жет быть представлена без чувства Красоты. Форма жизни есть синтез эволюции. Разве не вдохновляет осознание того, что эволюция человечества имеет высшее выражение в Красоте? Концепция красоты жизни растёт в Америке и по всему миру. Человечество начинает постигать, что искусства и знания являются самым благороднейшим венцом наций.

Когда мы начинаем думать о чём-то созидательном, строительном, смотрящим вперёд, не случайно на ум приходят высокие башни Северной Америки, величественные очертания Южной Америки.

Не случайно в этих местах самой древней Культуры растут зёрна новых ми-ровых завоеваний и созиданий. Пан-Америка стоит как равновесие Азии. Сейчас наиболее поучительно знать, как на местах самых древних достижений растут новые цветы человеческих знаний. Даже с хладнокровной научной точки зрения мы уже привыкли говорить о токах, лучах и эманациях. Эти эманации Культуры удобряют почву, и кто знает, вероятно, они обеспечат реальный подъём конструктивного духа.

Я никогда не был в Южной Америке. Но в духе я чувствую эту физически невидимую дружбу и взаимное понимание. Откуда это идёт? Ну, хорошо, некоторые спрашивают меня, действительно ли корни нашей семьи в Испании, поскольку ветвь нашей семьи находится в Барселоне. Вероятно, общечеловеческие чувства прогресса, поиска и созидания глубоки в каждом человеческом сердце. Вероятно, священное чувство риска в поисках великих решений вошло в мое существование с первых лет сознания, когда, охотясь, мы бродили целыми днями по необъятным лесам России, конечно, не собираясь убивать. Но с чувством дружбы к природе, как к нашей путеводной звезде.

Когда мы изучали старинные строения Индии, Китая и Тибета, нашим первым сравнением было сравнение с остатками Культуры майя. И в моей старой статье 'Радость искусству' я не мог закончить свои размышления ничем иным, как ссылкой на древних майя. Таким образом, то, что было самым древним и самым прекрасным, пришло в голову.

Вот и сейчас смотрю на кольцо из Азии с надписью о приходе Века Майтрейи. И я не могу забыть, как одна женщина, которая изучала развалины Юкатана, увидела там такую же надпись со значением Союза Огня. Теперь решение приходит в такой формуле: 'Наша духовная невидимая дружба и преданность - не идёт ли это из всеохватывающего элемента огненного пространства? В этом всеохватывающем благотворном огне наши сердца освещаются, и через них мы узнаём наших друзей, искренность и сотрудничество'.

Разве это не Союз Огня, который сейчас освещает строителей Пан-Америки? И Азия, когда она говорит о благословенной Шамбале, об Агни Йоге, Учении Огня, знает, что святой дух огня может объединить человеческие сердца в блистательной эволюции.

В марте 1914 г. я выставил серию картин, в которых было предвидение войны; сейчас я счастлив принести в Америку видение Азии - Агни Йогу, Учение Огня, ту самую идею, обозначенную мудростью старого юкатанского мудреца, идею Союза Огня.

Снова одна из Великих истин приходит к нам, и эта Истина объединяет всех носителей огня сердца, чтобы осветить землю мирным и прекрасным трудом. Абстрактная идея любви может снова трансформироваться в благодетельное дей-ствие, потому что без конструктивного действия любовь мертва. Но в Новой Эре ничто не мертво, всё живёт, вознесённое просвещённым трудом и энтузиазмом. Когда я слышу прекрасные песни Испании и Южной Америки, они открывают во мне Великий Восток.

Где же Восток и Запад? После Азии вы едете в Грецию и чувствуете мудрость Востока; вы прибываете в Италию, и та же мудрая романтика пронизывает вас; Корсика, Испания - во всех этих местах до сих пор есть что-то от Великого Востока. И знамёна Фердинанда и Изабеллы близки мавританским орнаментам. Вы приезжаете в Нью-Мехико, и на просторах этой прекрасной страны снова звучит для вас гимн Востока; и вы знаете, что в Мексике, в Юкатане, во всех замках Южной Америки та же самая нота великой романтики, великого видения, великой мудрости будет повсюду.

Я не умаляю ни Запад, ни Юг, ни Север, ни Восток - потому что на практике разделения не существует, и весь мир разделён только в нашем сознании. Но когда при этом сознании проникает пространственный огонь, тогда создаётся Союз Огня, и Огонь Энтузиазма непобедим.
С этим священным знаменем мы можем достичь самых прекрасных земель и можем пробудить древние Культуры для новых достижений и для нового величия.

На одном из самых древних друидических изображений далёкой Монголии я увидел в руках каменного великана пламенную чашу. Пионеры великих переселений помнили также о святом духе огня. И, конечно, этот неугасимый факел мог провести их через все пространства Азии, Европы и через все океаны. На памятниках Юкатана записаны древние заветы об огне. Во имя этого объединяющего великого мудрого символа я приветствую вас, мои невидимые друзья из Южной Америки.

Какая радость видеть снова башни Нью-Йорка! Как часто в пустынях Азии и особенно в Тибете мы вспоминали небоскрёбы, индейцев пуэбло и древние города Италии и Испании! Многоэтажные тибетские здания вызывают образы небоскрёбов. Лабиринты глинобитных стен обычного азиатского жилища напоминают пуэбло Нью-Мехико и Аризоны. Монастыри, гордо стоящие у вершин, похожи на орлиные гнёзда Италии. Когда я увидел снова башни Нью-Йорка, я вспомнил радостные восклицания, которые вызывали в Азии фотографии этих твердь человеческих достижений.

Никогда мы не слышали более восторженного восхищения при виде открыток и фотографий Нью-Йорка, чем в городах и кочевых стоянках Центральной Азии. Жители глинобитных домов и юрт вырывали эти сувениры из рук друг друга и восклицали: 'Это земля Шамбалы!'

Что может быть более священным для сына Азии, чем это самое сокровенное понятие, в котором объединены все его надежды и стремления? В молитвах Азия ждёт Шамбалу - эту Новую Эру человечества, поэтому каждое сравнение с Шамба-лой действительно является высочайшей наградой.

Жители Азии добавляют: 'Америка - chichab всех стран!'
И 'chichab' означает 'защитник'.
Сколько фотографий башен Нью-Йорка осталось в пустыне! И все они хранятся в святых углах, где собраны самые почитаемые предметы.

В отдалённых юртах азиатских пустынь президента Гувера считают великаном, спасителем голодающих народов. Форда называют символом движущей силы. Монголы считают американских индейцев своими потерянными родственниками. Все наши последние открытия рассматриваются на Востоке как знаки эры Шамбалы. Космический луч Милликена, теория относительности Эйнштейна, музыка Термена из воздуха принимаются в Азии как знаки эволюции человеческого сознания, подтверждаемые ведическими и буддийскими традициями и Учениями Шамбалы. Согласно этим древним Учениям, сороковые годы нашего столетия считаются эрой космических энергий и расширенного сознания.
Эти трогательные воспоминания возникают у меня, когда я снова вижу башни Нью-Йорка! И среди старых друзей я заметил так много новых твердынь, которые поднялись за последние пять лет.

Такое неостановимое творчество приносит настоящую радость.
Когда 30 лет назад я подготовил первую выставку картин художников США в России, я выразил твёрдое мнение, что искусство в этой великой стране распространится широко, как и вся её энергичная деятельность.

Восемь лет назад, подводя итоги развития искусства в Америке, я написал статью 'Собиратели', наблюдая колоссальные завоевания культурных принципов, достигнутые Америкой. В 1923 году, уезжая в мою долгую Центрально-Азиатскую экспедицию, я мог узнать о росте и движениях в искусстве Америки только из слу-чайных газет, вырезок из журналов или из писем, которые редко доходили до нас. Конечно, можно было почувствовать, что культурно-художественная и научная ра-бота растёт с каждым годом и что появляются новые сотрудники и поклонники. Но вернувшись в Америку и сейчас входя в её культурную жизнь, я должен выразить искреннее удивление!

В истории достижений человечеств Америка является уникальным примером изумительного прогресса. Не связанная условностями и старыми формами, без предубеждений, Америка построила свою жизнь мощными руками труда. Естественно, вопрос материального существования и жизни должен быть решён первым. Затем внимание было повёрнуто к проблемам технических нужд и социальной жизни.

Построив фундамент цивилизации, Америка начала стремиться к твёрдому созданию культурных принципов. Знание и Красота стали настоятельной потребностью в жизни молодой страны. Самыми неожиданными путями, заслуживая великое восхищение, росли завоевания искусства и науки. Качество продукции всё улучшается, а это всегда знак роста национального творческого гения. Бурный рост промышленности достигает поэзия созидания.
Деловая жизнь обогащается истинными друзьями духовных книг и произведений искусства. Все ступени Культуры ведут, как они и должны, за пределы национальных границ. А другим законом истинной Культуры является тот факт, что то, что достигнуто, не хранится только для личного использования. Сокровища достижений открыты всему обществу.

Самые стремящиеся и жизненные силы всех наций собрались в Америке, внося свой вклад в гигантский рост страны. Добровольными, преданными, а иногда даже анонимными руками строятся огромные институты Америки.
Пусть свет, который осветил человеческие сердца, сияет для всех. Эти результаты добровольного и сознательного человеческого стремления высоко поучительны. Ими можно измерить особую ценность сотрудников Общего Блага. Также особенно интересно отметить, как развиваются американские организации и учреждения. Наблюдается не ограниченная специализация, а широкий взгляд, не боящийся предубеждённого мнения. Чувствуется, что свобода и истинное благо не испытывают помех ни со стороны шовинизма, ни со стороны допотопных систем.

Очень ценно убедиться для себя, как расширяется художественное творчество Америки и как, вдобавок к старым, известным патронам искусства, многие новые и мощные собиратели радушно принимают это творчество.

Существует поговорка: 'Цветы не растут на льду'. Художественные и научные достижения, музеи и школы - необходимы. Но существенным является широкий отклик народа. Необходимо иметь тех преданных энтузиастов, которые понимают, что стремление к Культуре - высочайший долг и радость человечества.

Можно заметить, что часто колоссальные суммы платятся за художественные работы и книги. Разве это неразумно со стороны коллекционеров или является результатом осуждения? Когда человечество станет столь созидательным, что духовный и творческий гений станут высочайшими достижениями и вехами в истории народов, цены на эти работы станут особым индикатором. В нашей жизни - как мы можем оплатить труд творческого гения? Деньгами? Но только недавно человечество имело возможность убедиться, какой изменяющейся и ненадёжной вещью являются деньги. Поэтому цена за работы творческого гения очень относительна. Если мы слышим, что где-то платят высокую цену за произведения Культуры, то мы знаем, что там Культура ценится. И этот факт остаётся на страницах истории как свидетельство роста этого народа.

Люди могут высоко оценить результаты труда создателей Культуры. Люди могут желать иметь у себя лучшие образцы творческого гения прошлых веков. Нужно приветствовать каждое стремление мысли в этом направлении. В жизни всё относительно; могут случаться ошибки, но это направление мысли очень ценно. В настоящее время, когда старые формы превращаются так быстро и мощно в новые, направление народной мысли чрезвычайно драгоценно.

Америка следует в своём развитии дорогой истинного прогресса. В течение нескольких последних лет Америка стоит особняком в создании новых музеев, обществ, агентств, лекториев, театров... Поражаешься колоссальными ресурсами страны, которые поглощает этот богатый поток творческой силы. Найдена возможность как для развития национального искусства, так и для собирания сокровищ всего мира. Есть множество людей, которые доброжелательно приветствуют художественные события и откликаются на них.

Читая страницы истории самых культурных народов, мы рады отметить то, что народ поворачивается к ценностям науки и Красоты. Это всегда происходит в моменты расцвета нации. Сейчас, когда я вернулся из длительного путешествия, можно выразить радость по поводу художественного и научного роста американского сознания. Это то самое, во что я верил. Когда меня обвиняли в чрезмерном идеализме, я утверждал, что, напротив, моя вера была реальной и практичной. И я был прав, потому что именно самые практичные люди высоко оценивают достижения Культуры.
Творчество является её реальной и надёжной сущностью. Творческая нация не может ограничить свою деятельность узкими цивилизованными дорогами. Расширенное сознание ведёт к синтезу всей жизни. Самые высочайшие импульсы и решения становятся реальными и убедительными.

Америка воодушевляет сознание широкими решениями; в своём великодушии она хочет иметь лучшие предметы и хочет слышать лучшие слова и стремится сделать своих детей будущими созидателями.
Государственные деятели Америки и её прекрасные руководители в то же время являются собирателями самых разнообразных образцов творческого гения. Там, где руководители и великие люди посвящают лучшую часть себя произведениями творчества, там массы также выражают те же стремления и будут думать в том же направлении истинной эволюции.

Не связанные предубеждением или суеверием люди хотят иметь не только удобную, но также прекрасную жизнь. Малые привычки не отяготят строителя жизни. И за его успехом придет новый прогресс, и даже сами препятствия станут рычагами энергии.

Я верю, что Секретарь Труда, м-р Джеймс Дэвис, не будет возражать, если я процитирую отрывок из его письма, посланного в Музей Рериха 24 марта 1929 года по случаю его основания:

'Поскольку наше материальное богатство растёт, то всё более необходимо сохранить живыми наше знание и любовь к прекрасным предметам духа и ума, иначе нам грозит опасность выиграть мир, но потерять души. Нужно благодарить каждого высоко мыслящего американца, который несёт судьбу своей страны в сердце, и заручиться его поддержкой в сохранении культуры и интеллектуального потенциала народа и организаций, таких же влиятельных, мощных и целеустремлённых, как ваша.

Куда бы ни были направлены ваши усилия, я желаю вам великого и постоянно растущего успеха на долгие годы. Хотя наше время опасно для творений духа, оно имеет и другой аспект. Цивилизация достигает своих высочайших пиков только после того, как она накопит материальные средства, которыми вознаграждают художника и мыслителя. Эти обильные средства у нас есть. Необходимо, чтобы только руководители востребовали это богатство и увидели, что оно пошло для культурных достижений. Вы и ваши соратники и есть руководители. Желаю вам построить не только это здание, но и заложить у нас великое новое движение, воспитывающее любовь к прекрасному, и пусть то и другое служат нашему народу и принесут ещё больше света в их жизнь'.

Это действительно замечательные строки из высказываний государственного деятеля! Там, где народ думает таким образом, там страна находится на пути счастливых достижений.

Когда вы приезжаете с гор и пустынь, где древняя Культура лежит спрятанная в тени веков, чрезвычайный рост художественной и научной деятельности в Америке глубоко поражает вас и приносит вам великую радость. Овладение Культурой не проходит незамеченным. Она создаёт тонкость мысли - творческое воображение и способность воспринимать новую волну прогресса.

Эра счастливых достижений предсказана Америке. Как быстрое движение огромного корабля притягивает всё движущееся, так и неотразимое развитие Америки объединилось самым высоким и лучшим.

Нью-Йорк, 1929
______________