Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
ТЕАТР Н.К. РЕРИХА

ОПЕРА Н.А. РИМСКОГО-КОРСАКОВА "СНЕГУРОЧКА"

************************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

1899 г.
НАШИ ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ДЕЛА (Постановка "Снегурочки на сцене Мариинского театра) (4 февраля 1899 г. Петербург)

1908 г.
ХРОНИКА
К постановке "Снегурочки" в Париже (Слово. 1908. 21 марта/3 апреля. ?411)
Русская опера в Париже (Петербургская газета. 1908. 22 марта. ? 80.)
"Снегурочка" Римского-Корсакова в Париже (Огонёк. 1908. 8 июня. ? 23.)

***************************************************


1899 г.

ФЕВРАЛЬ

Н.К. Рерих "НАШИ ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ДЕЛА". IY.

Постановка "Снегурочки" на сцене Мариинского театра.

Петербург, 4 февраля 1899 г.
Если промахнётся композитор, если певец даст неверное выражение или сорвётся с ноты, если оркестр возьмёт неподходящий темп - сейчас же эти промахи будут отмечены; но если декоратор нагородит путаницу - об этом обыкновенно не считают нужным говорить, особенно если внешняя техническая сторона написаний прекрасна; а между тем кругом, среди разговоров о новых путях искусства, отводится значительное место именно искусству декоративному, именно от него ждут всяких особых благ.

Не обращают достаточного внимания на декоративную сторону в театрах вовсе не потому, чтобы считали эту сторону не стоящей разговоров, ибо всякому понятно, как мало останется от оперы, лишённой должного зрительного воздействия, как несущественно будет она отличаться от симфонического оркестра, который (кстати заметить) и без того для некоторых слушателей имеет явные преимущества перед оперой: симфонический концерт даёт больший простор фантазии, тем более, что если в представлении и окажутся те или иные неточности, то незаслуженного насилия над фантазией, упихивания её в тесное, чужое помещение во всяком случае не будет.

Не принципиально не обращают внимания на тщательность оперной постановки, а просто в силу какого-то странного, лёгкого отношения к делу, - сойдёт, мол, и так, да ещё и как сойдёт-то, с "аплодисментами". На новой постановке поэтичной "Снегурочки" отразилось именно такое лёгкое отношение, и сказать о нём необходимо, потому что большинство публики, незнакомое с разными деталями, не допускает и мысли о том, чтобы под таким прекрасным обликом ему преподносилась немалая чепуха, чтобы огромные средства, отпускаемые театральной дирекцией, тратились настолько непроизводительно, что разные подробности могут не только не усугублять сумму общего впечатления, но разрушают и уничтожают многое из того, что дают другие стороны оперы.

Без сомнения, найдутся люди, которые скажут, что излишне говорить об естественном недостатке, довольно всем известном, что, среди многих талантов и великих преимуществ, дирекция казённой сцены в отношении постановки русских опер - совершенно бессильна. Об этом-де печальном явлении можно про себя сожалеть и печалиться, но выносить сор об этой аномалии безбожно, испытанно бесполезно (причём сейчас же посыплются примеры недочётов постановки: "Рогнеды", "Князя Игоря", "Руслана",
"Русалки" и др.).

Может быть, оно и так, но верить в это всё-таки не хочется, особенно вспоминая "Снегурочку" Московской частной оперы, гостившей у нас в минувшем году.

В прошлом Великом посту публика видела, что можно сделать, отнесясь к делу серьёзно, с любовью и, главное, с пониманием. Декорации Московской частной оперы, неважные по технике, но полные проникновения в самую сущность славяно-языческого времени, производили впечатление очень сильное; особенно хороши были: "Палата царя Берендея" (воспроизведённая в ? 1 нашего журнала), "Берендеева слобода" и "Ярилина долина" с её типичной для русского пейзажа горой, с таинственными заводьями и камышами второго плана. Костюмы и ансамбль игры также вполне гармонировали с духом замысла и музыки. Типы царя Берендея, Мороза, Купавы, Бермяты, наконец, полный юмора обнищавший Бобыль - всё это было несомненно художественно. А ведь и сцена была потесней, и хор был поменьше, и все средства потоньше!

Невольно приходило на ум: какое великолепие получится, если всю эту прелесть перенести на казённую сцену, прибавить хора, оркестра, световых и прочих технических эффектов, в отношении которых справедливо величается Мариинский театр.

Конечно, после таких соображений постановка "Снегурочки" на казённой сцене явилась чем-то особенно интересным: если на частной сцене возможно такое сильное впечатление, то как удесятерится оно при колоссальных средствах казённого театра, при щедрости дирекции, не жалеющей средств на роскошные постановки.

Слышалось, что вместо прежних малоудачных декораций, пишутся новые, тщательно обдуманные, роскошные; причём, знаю, многие находились в приятном заблуждении, что истинно национальные образы, созданные для "Снегурочки" В. М. Васнецовым, послужат канвою для работ декораторов Мариинского театра... Но не тут-то было.

Гг. декораторов обуяла самостоятельность, - разве им указ, как думают люди, постигшие дух русского стиля! Оказалось, что до декораций и костюмов к "Снегурочке" они дошли собственным умом: "Вы-де - так, а мы - этак".

Смешения славян с Берендеями (тюркским племенем южнорусских степей) не могло, само собою, смущать декораторов - весь текст "Снегурочки" дышит древним славянством; эта же языческая эпоха, при сохранении сказочно-фантастических черт, чудесно вылилась в музыке Н. А. Римского-Корсакова.
Таким образом, соображения о национальности Берендеев не являлись вопросом для декоратора, о чём и заявил он, написав на занавеси: "Снегурочка, весенняя сказка", - славянской вязью, но вязью, к сожалению, плохо выбранною, словно у нас нет более типичных и вкусных образцов славянского письма. Идея второй, специальной пьесы занавеси (применённой в "Снегурочке") - сама по себе симпатична и не раз практиковалась в Европе. Специальная занавесь как бы приуготовляет зрителя к предстоящему, является звеном, вводящим его в отдельный мир. И в данном случае специальная занавесь явилась тоже приуготовляющим мотивом, но приуготовляющим не к погружению в седую сказочную старину, а к великой декоративной путанице последующего.

В центре занавеси на лазоревом поле, в ореоле жёлтых зигзагов лучей, по-мещается какое-то существо, подобие "американского жителя", одетое в жёлтую юбочку с ба┐хромой. Благодушно настроенные давно желанною постановкою любимой оперы, вы смеётесь курьёзной идее декоратора начать поэтичную сказку таким, мало подходящим, водевилем, но вдруг, к ужасу, замечаете в руке существа сноп колосьев. Неужели это Ярило, светлый бог тепла? - Ярило, к которому несётся торжественная, широкая песнь:

"Свет и сила бог Ярило,
Красное солнце наше, нет тебя в мире краше"...

Неужели же этот величавый образ олицетворяется жалкой куколкой на занавеси? Как это бедно и мизерно! Под несообразным изображением Ярилы помещается нехудожественный, скучный и притом явно декадентствующий мотив тройного ряда подсолнухов. Края занавеси, которые вроде фронтона и пилястр остаются на всё представление, заполнены славянскими плетешками и орнаментами, запутанными до невероятия.

Декорация пролога хороша, тем более что московская архитектура слободы Берендеевой, благодаря лунному освещению, не бросается в глаза; но костюмы портят всё дело. Появляется в бальном платье Весна, и самая фата с изображением ласточек указывает на необычайность чисто современного костюма. С Морозом дело выходит ещё хуже, потому что наружность халдейского мага - русскому Морозу вовсе не соответствует. Мало ли как представляет себе Мороз народ и как все люди его представлять привыкли, - где уж тут посторонними источниками пользоваться, когда сам текст Островского остаётся в стороне и вся толпа Берендеев должна бессовестно лгать, восклицая:

"Боярышня! Живая ли? Живая,
В тулупчике, в сапожках, в рукавичках", -
тогда как перед ними была особа в настолько модернизированном одеянии, что, не шучу, во время антракта встретил в фойе барышню почти в таком же наряде и вовсе не обращавшую на себя внимания ряженьем. К чему такое глумление над текстом? - точно без него нельзя обойтись.

Толпа Берендеев, разодетых совсем не в слободские костюмы, очевидно, забыла о времени года - короткие рукава женских нарядов мало идут к снежному пейзажу!

Бобыль Бакула, у которого "ни кола, ни двора, ни скота, ни живота", появляется в чудесном, чуть-чуть что не атласном, кафтане, с расчёсанной головой, совсем не свидетельствующей, что он "шатался всю неделю".
Декорация слободы Берендейской (I действие), на многих производящая впечатление своею фантастичностью, имеет вид скорее японского, нежели древнеславянского, посёлка. Впечатление какой-то японской постройки усиливается головою японского дракона, помещённой на западном фронтоне хором Мураша. Изба Бобыля вряд ли даст понятие о бедности его сиротской.
Но рядом с этими промахами попадаются и части, очень подходящие сказочному стилю, напр., костюм Мизгиря: нашивки на полах кафтана, хотя более соответствуют тулупу, нежели летней одёже, но всё же дают верную ноту.

Общее впечатление этого действия ещё сносное, сравнительно с мешаниной следующего - Берендеевой палаты, которая, к сожалению, благодаря яркости и воздушности исполнения, выгодно влияет на публику.

Простор, вышина, камень и прочие чуждые славянского архитектурного стиля элементы - все налицо. На дальнем плане светятся на солнышке каменные фантастические сооружения, переносящие зрителя - куда угодно и скорее всего во дворец Черномора, нежели в палаты Берендея. Пусть себе Островский пишет: "Открытые сени во дворец Берендея; в глубине, за точёными балясами переходов, видны вершины деревьев сада, деревянные резные башни и вышки"; пусть он себе пишет это, а декораторы знают дело куда лучше и изображают вместо сада канал с каменной облицовкой и каменные сооружения, ибо фактура изображенных построек вовсе не деревянная.

Любопытно знать, откуда почерпнули авторы декорации все эти архитектурные подробности, откуда вдохновились они, напр. чудовищным по размерам, кариатидоподобным идолом, высящимся на втором плане, по левую (зрителя) руку? При чём в славянской палате идол? Ни русские, ни арабские, ни западные о южных и прибалтийских славянах источники, ни позднейшие финские древности не дают понятия о таких идолах, - происхождение его более мексиканское, чем славянское. Норвежские детали звериного стиля, ажурные, воздушные мостики, каменная набережная канала спутывают зрителя, сбивают с толку; главное же худо, что исполнено всё это технически подкупающе - хорошо.

Само собою, весь сюжет сказочный, и декоратор не обязан держаться строго научных требований, - чувство и чутьё в таких случаях играют большую роль, но всё же устраивать подобную, ни с чем не сообразную, архитектурную кашу - тоже никак не приходится.

Третий акт, поляна в заповедном лесу, среди всех декораций "Снегурочки" оставляет наиболее приятное воспоминание. Очень удачно передано впечатление спускающейся поверхности второго плана, поросшего мелким ельником. Подобная нота частого ельника как нельзя более гармонирует с русским сказочным стилем, и потому в этом действии, в самом деле можно перенестись на высокий бугор с утоптанным хребтом, - место древнеславянских празднеств. Если бы в лесу прибавить больших серых валунов, столь свойственных нашим лесам, а к вечеру, когда сгустится прозелень вечернего неба (очень правдиво переданная на декорации), дать эффект костров, зажжённых по кустам, то картина несомненно выигрывала бы ещё более. При дешёвых проделках над Мизгирём лес прекрасно сгущается, человекообразные (немного переутрированные) деревья тянутся со всех сторон, образ Снегурочки эффектно мелькает в разных углах сцены.
Много было бы лучше, если бы быстро сверкающие звёздочки заменить таинственными, мутно жёлтыми языками блуждающих огней (они ведь могли бы быть довольно значительной высоты), а также зелёными светляками и фосфорическим свечением гнилых пней, - в лесу прибавилось бы сырости, затхлости, необходимой для такого глухого места. В сгустившемся мраке чащи выступают серые древоподобные люди с сучьями в руках и непролазным кругом обнимают обезумевшего Мизгиря. Это фантастично и хорошо придумано: видно, если захотят, - могут сделать и ладное.

Но приятное впечатление декораций леса не остаётся неприкосновенным, - его нужно чем-нибудь испортить, и вот его портят танцами.
Царь Берендей даёт ясную программу танцам словами:

"Пляшите, кувыркайтесь, ломайтесь, дураки!"

Сперва начинается танец скоморохов, среди них - медведь и лиса, причём никак нельзя понять, что медведь и лиса ряженые или приручённые. Куда типичнее вышли бы скоморошьи танцы, если бы медведь был на цепи, или даже несколько медведей начали выделывать свои учёные штуки. Но это пустяки, а вот последующий танец, названный танцем хмеля, - эпизод для русской сказки вовсе неподходящий: это не танец хмеля, а классическая, вакхическая пляска под русскую музыку, т. е., значит, вышло что-то уж очень несуразное, т. к. манера пляски Петипа, думается, к русской сказке не пристала.

В последнем действии бросаются в глаза два пробела: первый - голая скала среди озера даёт характер пейзажу совсем не славянский; второй пробел - восход солнца, т. к. можно ли додуматься до того, чтобы вытащить из-за скалы какого-то серебряного паука, аляповатого, нехудожественного? Сцена располагает такими чудными эффектами восхода, что прибегать к нехудожественным и, вероятно, дорогостоящим вылазкам - нет нужды: помню, в "Пророке" утренняя заря бесподобна, и луч настолько силён, что явился гораздо лучшим олицетворением Ярилы, чем выползший из-за скалы паук.

Не будь в постановке "Снегурочки" указанного смелого творчества, не будь самообольщения превзойти общепризнанного знатока этого стиля - может быть и не пришлось бы указывать поактно... Хотя нет, с какого конца ни взять, а постановка таких значительных для русского человека опер, в которых есть возможность щегольнуть широко понятым русским стилем, в которых воскресает высоко-поэтичный мир старины, - постановка таких опер дело важное, имеющее огромное образовательное значение, и требует большого обсуждения.
<...........................>

Р. Изгой

Искусство и художественная промышленность. 1899. Март. ?6.
*******************************************************************************



1908 г.
ХРОНИКА
К ПОСТАНОВКЕ 'СНЕГУРОЧКИ' В ПАРИЖЕ

'В Петербургской газете', со слов каких-то 'артистов', сообщаются не соответствующие действительности сведения о предстоящей постановке оперы Римского-Корсакова - 'Снегурочка'. на сцене парижской 'Operа comique'. После совершенно верного сообщения, что опера пойдёт на французском языке, передаются слухи. что 'вся постановка будет 'офранцужена'', начиная с палат Берендея и кончая русской масленицей, что 'Снегурочка' ставится на провал (?), что 'всё небрежно не соответствует колориту', что в 'Opera comique' руководствуются пословицей - 'отзвонили и с колокольни долой'! Интересно знать, у каких 'артистов', столь хорошо осведомлённых не только о ходе постановки, но даже о руководящих мнениях дирекции 'Opera comique' можно было добыть столь достоверные слухи?

Как нам лично сообщил Н.А. Римский-Корсаков, можно предполагать совершенно обратное. Дирекция 'Opera comique' намерена поставить 'Снегурочку' со всей возможной тщательностью и в полном соответствии с намерениями автора. Декорации будут написаны по эскизам художника Рериха.

Что касается костюмов, то по указанию композитора дирекция обратилась за советами и содействием к Савве Ивановичу Мамонтову, не раз ставившему оперу в Москве, и заказала через него костюмы в России, по подлинным образцам из Тульской губ., имеющимся у Мамонтова.

20 марта в Париж выехал молодой талантливый дирижёр Н. Черепнин, которого дирекция пригласила на целый месяц, опять-таки по указанию композитора, дирижировать и руководить постановкой 'Снегурочки'.

Между прочим, и г-жа Збруева получила приглашение исполнить партию Леля, но должна была отказаться по недостатку времени.

Предполагается, что опера будет готова к постановке уже к концу апреля (по новому стилю).

Таким образом, дирекция ни в коем случае не заслуживает упрёков в небрежности и сделала всё возможное для того, чтобы постановка 'Снегурочки' в Париже вполне соответствовала постановкам 'Снегурочки' на лучших русских сценах:

Слово. 1908. 21 марта/ 3 апреля. ? 411.
_____________________________________


РУССКАЯ МУЗЫКА В ПАРИЖЕ
[У С.П. Дягилева]

: Почти одновременно с 'Годуновым', как вам известно, пойдёт 'Снегурочка' в Opera Comique:
Два лучших парижских театра схватились за русскую оперу и за русских артистов, и я вижу в этом прямое следствие прошлогодних концертов в Grand Opera:

- Правда ли, что 'Снегурочка' будет 'офранцужена' и вообще ставится не так, как следует?

- В этой постановке я не принимаю никакого участия, но тем не менее должен заметить, что обвинять Карре не за что.
Он настолько внимательно отнёсся к русской опере, что даже выписал костюмы из Тульской губернии:
Что касается общей постановки, то, согласно моим указаниям, Карре пригласил С.И. Мамонтова, а декорации поручил писать г. Рериху:

Капельмейстером приглашён г. Черепнин:
Наконец, мне известно, что для танцев выписан русский балет из Варшавы:
Словом, поставлено всё очень добросовестно, а если прибавить, что Карре очень ловкий и опытный режиссёр. то можно быть уверенным, что он выйдет полным победителем из всех затруднений:
Сама же г-жа Карре, поющая Снегурочку, хотя ничего особенного собой и не представляет, но всё же певица серьёзная:

- Не находите ли вы курьёзным исполнение 'Снегурочки' на французском языке?

- Почему же это должно быть курьёзным?.. Было время, когда и Вагнер казался непереводимым, однако его теперь отлично исполняют и по-русски, и по-французски, и по-итальянски.

Театрал

Петербургская газета. 1908. 22 марта. ? 80.

**************************************************************************************


'СНЕГУРОЧКА Н. Римского-Корсакова в Париже

Спустя четверть века после появления на свет, партитура 'Снегурочки', прелестной весенней сказки Римского-Корсакова, проникла, наконец, на подмостки большой европейской оперной сцены. В Париже изящное произведение нашего знаменитого композитора было поставлено на сцене 'Opera comique', французское переложение текста исполнено Пьером Лало по подстрочному переводу г-жи Гальперин. Некоторые декорации сказки выполнены по превосходным эскизам Н.К. Рериха, к сожалению, не самим мастером, а местными декораторами. <:>

Триумфы русского искусства за границей далеко ещё не закончились: вслед за представлениями 'Бориса Годунова' и 'Снегурочки' в Париже, русское искусство выступит на днях, при самых благоприятных условиях, на грандиозной выставке в лондонском выставочном здании 'Альберт-Холл'. 'Гвоздями' этой выставки явятся 120 произведений Н.К. Рериха и знаменитые коллекции М.К. Тенишевой. Кроме того. предполагается перенести в Лондон полную постановку нашего балета.

Огонёк. 1908. 8 июня. ? 23.
_________________________