Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
УЧРЕЖДЕНИЯ КУЛЬТУРЫ

ОБЩЕСТВО "МИР ИСКУССТВА"

****************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

"Мир искусства" (1937.)
Список


СПИСКИ ЧЛЕНОВ И ЭКСПОНЕНТОВ 'МИРА ИСКУССТВА' 1913-1914 г.
.

СПИСОК
членов 'Мир Искусства'

1913 - 1914 г.

1. Анисфельд, Борис Израилевич
СПб., Пет. Ст. Зоологический пер., д. 2-4, ком. 63.

2. Бакст, Лев Самойлович
Франция. Paris, 112, Bd. Malesherbes.

3. Бенуа, Александр Николаевич
СПб., Адмиралтейский кан., 31.

4. Билибин, Иван Яковлевич
Павловск, 1-ая Матросская, 18
Феодосия, Дом Дуранте.

6. Браз, Осип Эммануилович
СПб., Мойка, 112.

7. Гауш, Александр Федорович
Английская СПб. Адмиралтейская наб., 74.

8. Головин, Александр Яковлевич
СПб., Мариинский театр.

9. Грабарь, Игорь Эммануилович
Москва. Пятницкая, Б. Овчинниковский пер., 26, конт. Мещерина.

10. Добужинский, Мстислав Валерьянович
СПб. Дровяной пер., 4.

11. Желтовский, Иван Владислоавович
Москва. Пречистенка, Мертвый пер., 9.

12. Замирайло, Виктор Дмитриевич
Москва. Кокоревское подворье, 252.

13. Кустодиев, Борис Михайлович
СПб. Мясная, 19.

14. Кузнецов, Василий Васильевич
СПб. В.О. Большой пр., 82.

15. Кузнецов, Павел Ворфоломеевич
Москва, Театральная пл., д. 'Метрополь', изд. 'Скорпион'.

16. Лансере, Евгений Евгеньевич
СПб. В.О. Тучков пер., 17, кв. 31.

17. Лансере Николай Евгеньевич
СПб. В.О. Тучков пер., 20.

18. Лукш-Маковская, Елена Константиновна
Германия. Hamburg. 36, Ludolfstrasse, Ependorf.

19. Матвеев, Александр Терентьевич
СПб. В.О., 18 линия, 7, кв. 5.

20. Милиоти, Николай Дмитриевич
Москва. У хр. Спасителя, д. Перцова.

21. Нарбут, Егор Иванович
СПб. Александровский пр., 21.

22. Обер, Артемий Лаврентьевич
СПб. Б. Зеленина, 26 Б

23. Остроумова - Лебедева, Анна Петровна
СПб. В.О., 3 линия, 46, кв. 21.

24. Петров - Водкин, Косьма Сергеевич
СПб. В.О., 18 линия, 15, кв. 10.

25. Пурвит, Вильгельм
Рига, Художественное училище.

26. Покровский, Владимир Александрович
СПб. В.О. 13 линия, 16.

27. Рерих, Николай Константинович
СПб. Мойка, 83.

28. Сарьян, Мартирос Сергеевич
Москва. Малый театр. Кондоурову.

29. Серебрякова, Зинаида Евгеньевна
СПб. В.О. 1-ая линия, 40.

30. Сомов, Константин Андреевич
СПб. Екатерингофский пр., 97.

31. Стеллецкий, Дмитрий Семенович
Ст. Безобразово, Сызр.-Вяземск. Ж.д., имение 'Ракша'.

32. Судейкин, Сергей Юрьевич
СПб. Рыночная. 16.

33. Таманов, Александр Иванович
СПб. В.О. Большой пр., 41, кв. 18.

34. Тархов, николай Николаевич
Франция. Orsay, Seine et Oise.

35. Ульянов, Николай Петрович
Москва, Воронцово поле, Грузинс. Пер., 6, кв. 13.

36. Уткин, Петр Савич
Саратов, Соколовая. 85.

37. Фалилеев, Вадим Дмитриевич
СПб. Соловьевский пер., 3, кв. 19.

38. Феофилактов, Николай Петрович
Москва. У Хр. Спасителя, д. Перцова.

39. Фомин, Иван Александрович
СПб. В.О. Кадетская лин., 29.

40. кн. Шервашидзе, Александр Константинович
СПб. Офицерская, 60.

41. Щуко, Владимир Алексеевич
СПб. Каменноостровский пр., 65.

42. Щусев, Алексей Викторович
Москва. Гагаринский пер., 25.

43. Яковлев, Александр Евгеньевич
СПб. В.О. Уг. Средн. Пр. и 6-ой лин., 28/29, комн. 272.

44. Яремич, Степан Петрович
СПб. В.О., 17 линия, 2.

Отдел рукописей ГТГ, ф. 44/1015, 2 л
________________________________


"МИР ИСКУССТВА"

В Париже закончилась дягилевская выставка, устроенная Лифарём. Выставка прошла с большим успехом. Мы все мысленно поблагодарили Лифаря за этот превосходный почин и пожалели, что размеры выставки заставили ограничиться лишь балетом. Даже не могли быть включены оперные постановки дягилевской антрепризы. Кроме того, вся широкая деятельность Сергея Павловича должна быть отмечена. Целая эпоха русского искусства прошла под знаком Дягилева и группы художников.

Удивительно подумать, что за последние годы из этой группы уже покинули так многие земную юдоль. И все они ушли преждевременно среди неизбывного и восходящего творчества. Уже нет Бакста, Браза, Головина, Кустодиева, Трубецкого, Чехонина, Яковлева, Щуко, Бориса Григорьева, Петрова-Водкина, а теперь совсем недавно ушёл и Сомов. Творчество каждого из этих художников своеобразно, и тем не менее всё же понятно, что они принадлежали к одной сильной группе, ознаменовавшей собою целое движение русского искусства.

Разбросаны по разным странам остальные участники "Мира Искусства". В СССР - Лансере, Яремич, Билибин, Грабарь. В Париже - Гончарова, Ларионов, Коровин, Александр Бенуа, Серебрякова, Остроумова, Стелецкий, на юге Франции - Малявин. Стал литовцем Добужинский, а Судейкин - американцем. Пурвит - в Риге. Память Чурлениса очень почтена в Литве. Может быть, кто-то и в Праге или в Белграде...

Перебираю письма от Бориса Григорьева, Александра Бенуа, Ларионова, Билибина и других соучастников по выставкам "Мира Искусства". Хотя и разнообразны были устремления, но в письмах чувствовалась некоторая корпоративность. Это всегда радовало, напоминая о старых гильдиях. Ведь тоже разнообразны были старинные мастера и все же они собирались под знаком своей гильдии, и такой сильный рой помогал среди бытовых переживаний.

Общество "Мир Искусства" сложилось среди особых условий. Сперва были выставки, устроенные самим Дягилевым. Затем произошло объединение с Союзом Московских Художников, но это объединение просуществовало недолго. Вследствие какой-то статьи Бенуа, которую москвичи нашли крайне несправедливой, произошли трения, и группа "Мир Искусства" организовала отдельное общество *. Устроились выставки в зале Общества Поощрения Художеств, в доме Пушкина, а также в Москве. По примеру Дягилева бывали и заграничные выставки, как например, в Венском Сецессионе, где ряд наших художников были избраны почётными членами. Наряду с выставками нашего общества происходила и растущая театральная деятельность Дягилева.
Многие наши сочлены оказались избранными в члены Осеннего Салона.
Антреприза Дягилева сделала целую эпоху на Западе. Если собрать всю литературу, посвящённую этим манифестациям русского искусства, то получился бы огромный том, который всегда будет настольным для каждого историка искусства.

Вот уже более тридцати лет этой художественной работе. А если считать от первых общественных выступлений Дягилева, то и сорок лет наберётся. Теперь многое бывшее кажется очень простым, логично сложившимся. Последнее, т. е. логичность движения, несомненно, но было бы неправильно сказать, что она была завоевана легко и просто. Как и подобает для каждого значительного движения, почин Дягилева был встречен с крайним возмущением. Жалею, что не сохранились статьи московских газет хотя бы о Дягилевской выставке 1903 года. Чего только там не было написано! Как только ни нападали на комиссию Третьяковской галереи, состоявшую из Серова, Боткина и Остроухова, за сделанные на этой выставке приобретения для Третьяковки! Помню, как некий писатель, уже не зная, на чём выместить своё негодование, восклицал: "Одни имена-то чего стоят!" А затем, встретившись со мною в Москве, он очень извинялся, объясняя каким-то непонятным для меня незнанием чего-то. То же самое произошло на этой же выставке и в столице. Несмотря на то, что лучшие голоса, как гр. А.А.Голенищев-Кутузов, В.В.Розанов и другие культурные писатели, поняли и поддержали выставку, всё же нападки желтой прессы были велики.
Видимо, где-то было позволено ругать выставку. Главное негодование исходило из Академии Художеств, и разгневанный М.Боткин кричал, что выставку нужно сжечь.

Весело теперь вспоминать всякие такие изречения, но в своё время они доставляли немало хлопот. После статей Буренина А. И.Куинджи очень разбеспокоился. Покачивая головою, он говорил: "А всё-таки это нехорошо". На мои доводы, что было бы ещё хуже, если бы Буренин принялся хвалить, Куинджи всё же покачивал головой. Теперь так же весело вспоминать и скандал на первом представлении "Весны Священной" в Париже. Санин, весь вечер не отходивший от меня, умудрённо шептал: "Нужно понять этот свист как своеобразные аплодисменты. Помяните моё слово, не пройдёт и десяти лет, как будут восторгаться всем, чему свистали". Многоопытный режиссер оказался прав.

Своеобразно работала группа "Мир Искусства". Внешне могло показаться, что никакого единения нет, но по существу все шли к тому же достижению. Потому-то и само движение в глазах зрителей всё же оставалось определённым. Вот мы жалеем, что Лифарь мог показать лишь часть всего движения, а именно балет. Но ведь и эту часть еле мог вместить огромный зал Лувра. К тому же из-за расстояний и прочих особых условий многие материалы даже и этого отдела не могли быть использованы. А во что же вылилась бы эта русская манифестация, если бы можно было показать полностью и другие отделы движения! Конечно, на выставках скучны бывают всякие сборники сведений, но когда дело идёт о целом движении, которое оставляет за собою неизгладимые следствия, то и такие сведения были бы уместны.

Вообще близится время, когда движению "Мира Искусства" должно быть посвящено какое-то издание, в котором будут помянуты все области искусства, где потрудились художники "Мира Искусства". Сообщают, что в Лондоне издаётся книга о балете за пятьсот лет. В ней будут помянуты и дягилевские балеты. Книга, вероятно, будет интересная, но опять можно будет пожалеть, что запечатлеется лишь один отдел искусства. Без сомнения, должна быть издана книга всего движения "Мира Искусства". В нём потрудились и композиторы, и певцы, и балетные артисты, и писатели, и живописцы - словом, представители искусства всех родов. Подумайте о такой книге. Не говорите, что для неё нет средств - это сейчас общепринятая отговорка. Всюду сперва должна быть проявлена воля, а к ней приложатся и средства. Образуйте ядро. Начните собирать материалы. Всего найдётся в таком изобилии, что придётся лишь выбирать. Так и вижу мысленно большой том с надписью "Мир Искусства".

И ещё одна мечта. За эти десятилетия выросло сильное младшее поколение. Оно разбросано по разным странам, но в существе его обозначаются основы "Мира Искусства". Среди молодых многие уже отличились на выставках, преуспели в театральных постановках, и картины их находятся уже в лучших музеях. Суждено ли им идти вразброд, чураясь друг друга? Или же они могли бы в каком-то внутреннем или внешнем единении продолжить движение "Мира Искусства"?

Может быть, неисправимо думать о каких-то сотрудничествах и содружествах для вящей общей пользы, когда весь мир тонет в человеконенавистничестве. Может быть, младшее поколение не нуждается ни в каких единениях, но мысля путями истории искусств, мы всё-таки вспоминаем о мощных трудовых гильдиях, которые способствовали расцветам искусства. Опять-таки говорим не о каком-то делении, но о деле общерусском. Само искусство в сущности своей неделимо, и призрачны все разделы, нанесённые случайностями быта. Никакие ни географические, ни этнографические условия не могут разрубить древо искусства. Стравинский может работать в Париже, а Прокофьев - в Москве, а русское Искусство и от того и от другого получает свою прибыль. Мечта о единении младшего поколения пусть зарождается в пространстве. Как и принято во всех веках, сперва её найдут неисполнимой и ненужной, а затем через малое количество времени она покажется вполне уместной, если только подумать доброжелательно. Так же точно пусть кто-то доброжелательно подумает и о книге "Мир Искусства".

4 Августа 1939 г. Гималаи
Н.К. Рерих "Художники жизни". М.. МЦР 1991 г
___________________________________________


ЩУКО

Ещё один. Ещё нет одного из группы "Мира Искусства". Запоздалая газета принесла сведения о кончине известного академика, архитектора В. А. Щуко. Хорошую страницу истории русского зодчества оставил по себе Щуко. Он понимал глубоко русский ампир, он любил итальянский восемнадцатый век. У него был природный тонкий вкус и всё, что исходило от него, было благородно по заданию и форме и прекрасно по жизненной внешности. Незабываемы его театральные постановки.

Щуко участвовал во многих постройках, помогал в устройстве заграничных выставок и доказал себя замечательным педагогом. Мы работали с ним и по школе Общества Поощрения Художеств и по Женским архитектурным курсам. Все эти годы совместной работы вспоминаются особенно сердечно.
Щуко умел вдохновить учащихся и приучить их к постоянному труду. У нас в школе он руководил классом композиции, и каждый, посещавший годовые ученические выставки, помнит, как прекрасны и значительны были работы его класса. При этом он не подавлял учащихся какими-либо своими особыми симпатиями. Нет, он давал широкую возможность выражения, и потому каждый мог пробовать свои силы в любом близком ему стиле. Щуко радовался и обмерам храмов, понимал форму ценнейшего фарфора, любил гобелены и давал идеи превосходной мебели.

Ко всем своим архитектурным дарованиям Щуко добавлял ещё и мудрую ровность характера, а сам умел работать и этим своим примером заражал окружающих. Во время множайших дискуссий и совещаний всегда можно было положиться на Щуко, что он не отступит от обдуманного, принятого решения. За время совместной работы мы с ним выдержали немало ретроградных академических натисков, и он понимал, что в этих житейских битвах единение есть первое условие.

За последнее время мне довелось встретить в разных странах несколько бывших учащихся Школы Поощрения Художеств. Казалось бы, за все минувшие насыщенные событиями годы можно бы ожидать забвения. Но, видимо, руководство Щуко многим помогло в их дальнейшем жизненном пути. И все эти бывшие учащиеся, а теперь уже художественные деятели на разных поприщах с любовью и признательностью вспоминали своего учителя. А ведь это бывает не так часто. Волны лет смывают иногда даже очень значительные вехи, и потому живая память уже есть знак чего-то действенного.

При всей своей занятости Щуко всегда умел найти время для всего неотложного. Я не слышал от него мёртвого слова "нельзя". "Если нужно, то и буду", - говорил Щуко и хотя бы с лёгким опозданием, но всё-таки успевал прийти в совещание. Не знаю, была ли посвящена творчеству Щуко монография, если нет, то необходимо бы собрать и запечатлеть труды этого замечательного русского зодчего. Иначе в суете быта опять всё развалится, запылится, растеряется. Сколько Раз приходилось убеждаться, как легкомысленно растеривались и расточались собрания, которые для будущих поколений были бы незаменимыми.

Все сотоварищи по Школе Поощрения Художеств сохранят о Щуко лучшую память. Помню, как на годовом собрании Билибин прочёл оду, обращённую ко всем присутствующим, в которой помянул отсутствовавшего на Римской выставке Щуко словами:

"Но где, однако же, Щуко?
Он в Беренштама воплотился
и во плоти иной явился
там где-то очень далеко".
Где-то далеко сейчас Владимир Алексеевич. По какому такому радио послать ему весточку и привет и сказать, как сердечно мы его помним.

14 Февраля 1939 г.
Н.К. Рерих 'Из Литературного наследия'. М. 1974 г.
________________________________________________