Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
УЧРЕЖДЕНИЯ КУЛЬТУРЫ В АМЕРИКЕ

ПИСЬМА Н.К. РЕРИХА В АМЕРИКУ

**************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

1936 г.
Письмо Н.К. и Е. И. Рерих в Америку (15-16 апреля 1936 г.)
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку (19 апреля 1936 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (14 мая 1936 г.)
Письмо Н.К. и Е.и. Рерих в Америку (16 августа 1936 г.)
Письмо Н.К. и Е.и. Рерих в Америку. Для Зины и Мориса. (24 августа 1936 г.)
Письмо Н.К и Е.И. Рерих в Америку. Для Зины и Мориса. ((26 августа 1936 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (27 сентября 1936 г.)
Письмо Н.К. Рериха в америку (23 декабря 1936 г.)

1937 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку (9 января 1937 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (11 января 1937 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (8 сентября 1937 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (22-23 сентября 1937 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (28-29 сентября - 1 октября 1937 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (8 октября 1937 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (14-15 октября 1937 г.)
Письмо Н.К. рериха в Америку (2 ноября 1937 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (5 ноября 1937 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (18. 20 ноября 1937 г.)
*****************************************************************************************************


1936 г.

Письмо Н.К. и Е. И. Рерих в Америку (15-16 апреля 1936 г.)

15.IV.36
Родные наши З[ина], Фр[ансис], Ам[рида] и М[орис],
Получено доброе письмо от Формана, на которое и ответим. Он совершенно справедливо возмущается на тех, кто выказывали такой интерес к книгам Живой Этики, [а] теперь выбросили их как негодные вчерашние газеты!
Действительно, такое отношение к тому, чем трио будто бы жило 14 лет, поистине потрясающе. Также и уничтожение знака, значение которого им было известно. Разве это не свя-тотатство! У Фр[ансис] имеются вырезки из прошлогодних июньских газет с клеветническими статьями Поуэла. Одна газета была 'Chicago Tribune', а другая, если не ошибаюсь, 'Washingt[on] Post'. Может, были и перепечатки тех же мерзких статей. Не думают ли адвокаты предъявить иск и к этим газетам за статьи Поуэла? Ведь со времени помещения этих статей не прошло ещё и года, а они, во всяком случае, содержат ложные сведения, бросающие тень. Ведь мы имели доказательство, что перепечатаны они были во многих других газетах.
Д-р Хассельман из Манилы прислал нам такую местную вырезку, возмущаясь ею и спрашивая, будет ли достойный amendment? Такое же возмущение произвели эти статьи и в Китае. Конечно, они же подали повод и к злошептаниям, и злорадству во всяких старых домах. Пусть Франс[ис] ознакомит адвокатов с этими вырезками, и пусть они решат, не следует ли тронуть и эти газеты, если наши адвокаты будут вполне уверены в достаточном доказательстве. Конечно, адвокаты должны иметь в виду, что эти большие газеты могут выпустить на них своих очень сильных адвокатов, и потому с такими противниками можно состязаться лишь при наличности твёрдых, по местным законам, данных. Помните поуэловские измышления о большом казачьем отряде, снаряжённом нами? Ведь такое измышление затрагивает многие страны. И сделано оно с явной вредительскою целью, чтобы в некоторых странах создать впечатление о чем-то политическом. Вы ведь знаете, что весь этот огромный казачий отряд был персонифицирован одним стариком поваром. Ведь Фр[ансис] помнит, что именно эти статьи положили начало разрыву бывшего Друга с нею и нами.

Таким образом, первый и всякие последующие ущербы уже налицо. Получается какой-то заговор, и, в конце концов, нужно же когда-то распознать, где же его истинная основа и источник? Нелепее всего то, что, по совести говоря, мы не знаем, в чём состоят эти заговоры. Мы знаем, где они, и знаем сущность их, но внешняя местная формулировка необходима для отражения и пресечения. Ведь для адвокатов не только нужно знать о сущности, но и о формальных выражениях. Мы знаем о заговорах и не удивляемся их существованию, иначе и не было бы тьмы вообще. Знаем также, что чем успешнее мы будем в одной части процесса, тем глубже будет вражеский подкоп с какой-либо другой. Ведь битва есть битва! Во всём её и тёмном значении. Хотелось бы нам уже послать что-либо и для Клайд, но неясность с тайной Меррита ещё раз напоминает нам об осторожности. Как характерно всё, что Мерр[ит] сообщал Фр[ансис] о местном положении, - если зло так широко распространилось, то ведь оно будет отражаться и на всех делах. Потому-то такая небывалая предусмотрительность и убедительность нужна. Вы читаете теперь пресловутые дневники и report'ы и ещё раз убеждаетесь и понимаете, как трудно было строить и как нужно было дотянуть до срока. Ведь Вы всё помните и наше последнее собрание перед моим последним отъездом. Вы чувствовали, в каком настроении мы уезжали. Да и могло ли быть иначе, ведь в напутствие мне было самой предательницей сказано, что они не будут с Вами работать. А затем начались кощунства и святотатства уже явные. Создался ли второй Комитет? Сейчас должны быть призваны и все резервисты. Встречайте больше людей. Фогель есть тот адвокат, о котором слышала Франс[ис]. Конечно, он не может быть нашим адвокатом, но, как Сказано, может быть полезен, ибо у него есть друзья в политических кругах.
В этих путях может быть существенная польза. Не откладывайте.
Указанная Мартин находится при Клайд. Удивлялись мы встретить имя Линден в описанной Вами комбинации. Неужели она на той стороне? По видимости она была порядочной. Nincompoop писал Морису о disloyalty.
Любопытно, какая же такая формула существует и какие к ней доказательства? Думаем, не передаются ли кому, возможно, какие-то сфабрикованные чёрные messages! Вот почему так важно, что сейчас ускоренным порядком выходят книги Учения в Риге. Уже вышла третья часть ['Мира Огненного'], и печатается 'Общ[ина]', и готовится к печати 'Аум'. Скоро приступят к изданию первой части моих последних записных листов и просят составить книгу из писем Е.И., но, к сожалению, она не имела ещё времени их проредактировать. Чрезвычайно важно, что и книга Франс[ис] подоспела, и так нужны были бы, как Указано, и добрые заметки в газетах и журналах. О книге Франс[ис] можно было бы получить целый ряд отзывов. Но не знаем, насколько издатели книги располагают свободными для этого экземплярами. Вы знаете, что без посылки книги невозможно получить отзыв о ней.

16.IV.
Указано повидать людей из Аргентины - полезно. Также - заговор сил тёмных не мал. Старый дом пытается собрать всякие ложные показания. Они грубы и ложны. Следует при появлении их не обнаруживать никакого смущения. Нужно назвать их ложью, но внутренне нужно понять, что и они полезны, - так пусть лопнет нарыв ст[арого] дома. Значит, подготовляется новая фаза заговора тёмных. Но раз Вы о ней будете знать, то отразите этим кустарные попытки с лёгкостью. Может быть, такие лица, [как] Фог[ель], располагая новыми кругами знакомства, могут быть полезны. Куда исчез Баттль? Ведь его мнение о всех этих обстоятельствах чрезвычайно ценно.
В списке лекторов мы видим проф[ессора] Оверстрита, о котором Фр[ансис] была хорошего мнения. И Бабет Дейтч, которая написала о моём искусстве такую прекрасную статью. Интересно, какие именно инволюции происходят с людьми, которые уже выражались определённо? Любопытно, в чём же именно заключается эта disloyalty, о которой поминает nincompoop в своём письме к Морису? Такие злобно туманные словоизвержения нужно выявлять, иначе их невозможно пресечь. Ведь тёмные должны же противоставлять хоть и измышленные, но конкретные наветы. Если допустить такому чертополоху разрастаться, то ведь негодяям слишком легко твердить о какой-то disloyalty to the case, надеясь, что никто не спросит их уточнить их мерзкое клеветническое словцо. Ведь культурная деятельность не только продолжается, но и разрастается.

В последней почте пришло новое сведение, что в Белгр[аде] некоторые проф[ессора] хотят создать тип свободной Академии имени Р[ериха] (пока об этом очень не распространяйте, ибо уже ранее мы знали, насколько тамошнее амер[иканское] посольство враждебно), не будем тёмным давать пищу. Пусть думают, что ничего не делается. Также любопытно, какими же наветами может пользоваться Ст[арый] Дом? Неужели они дойдут до того, что по указке трио вытащат харб[инское] враньё Васьки Иванова и Голицына? Вы уже знаете, насколько низки эти оба типа. Кроме того,
харб[инская] мерзость была в ноябре 34-го года, а 15-го марта 1935-го года токийское министерство извещало нас о 'sheer ignorance' этих русских низких типов. Таким образом, токийская бумага, копию которой Вы имеете, вполне опрокидывает всякую ссылку на выпад харб[инских] жёлтых листков. Как образец этой грубой лжи можете указать, что в этих статьях указывалось, что Е.И. постоянно живёт в Адиаре и вместе с Безант готовила Кришнамурти к его деятельности мирового Учителя. На самом деле, как Вы знаете, Е.И. никогда в Адиаре и не была и ни Безант, ни Кришнамурти не встречала. Там же сообщалось, что я выдаю себя за перевоплощение Св.Сергия! После таких нелепо грубых и лживых сообщений для каждого здравомыслящего ясна степень той 'sheer ignorance', о которой упоминалось в имеющейся у Вас бу-маге. Пусть адвокаты не отложат своего посещения к яп[онскому] консулу с этой копией токийской бумаги и проведут эту беседу в дружеских тонах, чтобы ещё раз утвердить нейтральность консула. Сообщите также адвокатам, какого свойства были ам[ериканские] представители в Харб[ине]. Вы ведь помните сведения об ам[ериканском] вице-консуле. Также помните о пресловутых телеграммах Ст[арого] Дома, копии которых переданы бывшим другом Франс[ис]. Вообще всё полученное Франс[ис] от бывшего Друга необходимо хранить в одном файле, ибо никогда не знаете, как и для чего пригодятся эти пресловутые документы. Потому так необходимо держать их наготове в полном порядке. На крайний случай у нас есть эти копии. Вся мерзкая кампания о Маньчж[оу-Го] тем нелепее, что за всё наше пребывание в Монголии я не имел буквально ни одного разговора, касавшегося политики. Письмо монг[ольского] князя, напечатанное в газете, достаточно подчёркивает просто дружественные сношения, в которых никакой политики нет. Если бы бывший Друг хотел объяснить сельскохозяйственный кооператив как по-литику, то каким же образом он сам в нём хотел участвовать и внёс 4500 ам[ериканских] долларов на начало кооператива? Пусть и об этом адвокаты знают, ибо идея культурно-экономических кооперативов всегда была в нашей программе, чтобы все культурные дела не рассчитывали только [на] пожертвования, но были бы самодеятельными и самооплачивающимися. Ведь и здание Музея предполага-лось на том же кооперативном основании, и лишь амер[иканский] кризис 30-го года подорвал эту программу. Вот и в Риге сейчас сложился издат[ельский] кооператив, проектируется и другой.

Итак, будьте в полной готовности отражать всякие заговорщицкие попытки. Ведь и 'Бел[уха]', и 'Ур' - все они предполагались, как кооперативы для широкого экономическо-культурного преуспевания. Всё происходящее сейчас в мире достаточно доказывает, насколько успешно нужно прививать основы Культуры. Так, помните, родные, что 'всё на пользу', и встречайте все тёмные атаки с оружием Света в доспехе Культуры. Возмущение вод необходимо для исцелений! Шлём Вам, родные, все наши самые сердечные думы, любуемся милой карточкой Мориса. Она доставила нам истинную радость. На (Е.И.) столе целая галерея портретов близких, и мы любим посылать им привет сердца. Берегите здоровье. Обнимите Амр[иду]. Она ещё раз проявила трогательную заботу. И так любовно относится к Вам.
Ещё раз окружаем Вас сердцем.

Духом с Вами,
Е. и Н. Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
______________________________________________________



ПИСЬМО Н.К. и Е.И. Рерих в Америку (19 апреля 1936 г.)

19.IV.36
Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Ам[рида] и М[орис],
Вчера отправили Вам телеграмму, предупреждая, чтобы предатели не стали извращать и злоупотреблять манускриптами-тетрадями. Ведь манускрипты были даны лишь на хранение, а некоторые тетради были даже запечатаны. Потому если бы предатели стали злоупотреблять извращением смысла, то они покажут этим злоупотребление им доверенным на хранение имуществом.

Наверное, адвокаты знают соответствующую статью закона, охраняющую имущество, доверенное на хранение. 'Вор поможет' - Вы помните это. Потому если будет достаточно выявлен преступный лик предателя в воровстве shares, или манускриптов, или в каких-либо других деталях дела, то все остальные его ухищрения приобретут в глазах старых домов и прочих построений совсем иную окраску. Был ли в 'Нов[ом] Русск[ом] Слове' русский перевод письма Ст[окса] или Косгрева? Если они ни с того ни с сего напечатали письмо Флейш[ера], то они обязаны поместить и ответ на него.
Также весьма любопытно выяснить причины охлаждения Кунц Бэкер, о которой мы говорили так много хорошего и хотели, чтобы именно она стояла и во главе Женского Единения. Как Вы помните, обе предательницы были именно против этого нашего предложения и поделили все места между собой. Действует ли теперь Единение Женщин, и вообще, какие организации перекинулись на ту сторону?
Также любопытно выяснить и позицию Кеттунен. Не думал я, что в ней может жить неблагодарность. Ведь с самого начала буквально постоянно мы окружали её вниманием и доброжелательством. Какие же причины могут быть к тому, чтобы она вообще даже не ответила на мой привет? Вообще осталось неизвестным, получили ли некоторые лица приветы от Е.И., посланные ею с Леви отсюда в 30-м году. Со слов Гребенщ[икова] мы знаем, что он такого письма не получил. Возможно, что и другие также не получили.
Также любопытно, вернулись ли Греб[енщиковы] из своей поездки? Ничего о них не слышно. Имеете ли Вы какие-либо данные от Завадск[их], ведь Ниночка вызывала к себе большое доверие и не раз выказала своё честное отношение.
Всё больше и больше необходимо выяснять состояние общественного мнения, ибо никто не сомневается в том, что с противной стороны употребляются все самые низкие меры, чтобы затемнить или, по крайней мере, усложнить отношения. Телеграфировали Вам и о танке Мерриту. Ведь по нынешним временам всякие неожиданности возможны.

Сейчас получили Ваши письма от 1-3 апреля. Прекрасно, что наши адвокаты чувствуют под собою такую твёрдую почву. Нужно надеяться, что другие два советника не будут их чем-либо расхолаживать. Понимаем Ваши соображения относительно того, что жалоба district attorney должна быть принесена после гражданского дела. Но во всяком случае такое уголовное преследование, подсказанное самим Ф.Ст[оксом], должно оставаться как истинное устрашающее обстоятельство для преступников. Удивляемся, что за целую неделю Вы не имели наших вестей. Ведь мы пишем отсюда не менее двух раз в неделю, а иногда и три, а за прошлую неделю было даже четыре. По номерам писем можете следить, в порядке ли всё доходит. Также важно установить, сколько именно дней берёт наше письмо отсюда. Ваши письма мы получаем через семнадцать-восемнадцать дней, но был случай, когда получили даже на шестнадцатый день. Все эти соображения тем более необходимо устанавливать, что никогда не знаете, какие специфические затруднения могут возникать; потому мы также беспокоимся о танке для Меррита, посланной ещё в декабре. Неимение сведений о её получении останавливает и посылку нашу вещей для Клайд. Кто знает, может, где-то изобретены какие-то препятствия? Относительно самой Клайд, конечно, нам всё равно, начнёт ли она своё дело самостоятельно или в каком-либо партнерстве. Конечно, если галерея, в которой она те-перь работает, обременена долгами, то, естественно, невозможно принимать на себя такую чужую тягость. Если две подруги, из которых одна была названа (Мартин), также желают фактически участвовать в её деле, то такой триумвират может быть очень жизненным. Конечно, Вы помните всегдашний наш совет о том, что каждое дерево должно расти постепенно, а потому не следует зарываться вначале слишком большими размерами. Ведь и не большое размерами дело может вполне носить культурный достойный облик. Лишь бы не было пошлого безобразия.
Журнала 'Земля Колумба' мы ещё не получили. Посылаю Зине для передачи им моих статей ('Стойкость' и 'Помощь'), кажется, обе они ещё не были в амер[иканской] прессе. Если одна из них уже была напечатана, то пусть Зина заменит её другим Записным Листом. Благодарим Фра[нсис за] южноам[ериканские] адреса. Конечно, Вы понимаете, что об Аргент[ине] мы писали не по поводу тамошнего местного общ[ества], но имели в виду Собрание, созываемое главою, о котором Вы нам и писали. Через местных людей следует оградиться от опасности, чтобы это собрание не вылилось во что-то вредное для Пакта. Ведь в Аргент[ине] были хорошие друзья и, насколько помню, книга Коразон была издана в Б[уэнос]-Айресе с аргент[инским] предисловием. Наверное, эти друзья Франс[ис] не замолчали?
Также интересно, когда именно наши адвокаты предполагают начать беспокоить бывшего Друга по поводу медицинских корней К., - ведь у Франс[ис] имеется переписка об этом, выдержки из которой она пересылала Свят[ославу]. Как только будет нужно, Свят[ослав] вышлет и все остальные части переписки.

Получили мы и читали с великой радостью коллективное послание, составленное 24-го марта. Сердечно благодарим всех и устроительницу этого дружеского собрания. Трогательна такая забота её. Ответим также соборным посланием. Находит ли Эвелин удобным, чтобы муж её принял участие в Комитете? Ей виднее. Если Брэгдон так ответил предателям, то это очень хорошо и ещё раз показывает его истинную культурность. Пусть ещё и ещё наши адвокаты имеют в виду, что чем больше будет лучших фактов на их стороне, тем мерзостнее будут вымышлять и нападать предатели. Предполагаются ли какие-либо заседания Комитета, учредился ли окончательно второй Комитет и что происходит в среде bondholder'ов? Ведь Сутро писала в комитет bondholder'ов, а затем и Косгрев; вообще нет ли каких-либо шевелений и с этой стороны - ведь предатели, наверное, разбрасывают всюду свои посягательства? Сказано: 'Можно себе представить, какие кощунственные выкрики допускаются одержимыми!'
Письмо Леви к Зине безобразно и ещё раз доказывает их методы и образ мышления. Когда shares будут возвращены их настоящим собственникам, то тогда опять двое Леви окажутся против пяти, ведь все самозванно назначенные должны будут убраться из Мастер-Института.
Долго ли Эрнст будет продолжать вести дело против своих же клиентов и прикрывать такие, явно тёмные, махинации? Даже слух о том, что Эрнст не брезгует и такими тёмными делами, будет очень губителен для его карьеры. В 'Добротолюбии' говорит Преп[одобный] Исайя: 'Если простишь противоборца - получишь врага'. Так важно со всею яркостью обнаружить вор[ов] и их тёмные махинации - это упростит дальнейшее. Глин окажется другом вора!

Наступившие жаркие дни, к сожалению, не способствуют здоровью Е.И. - глубина напряжения очень велика. Шлём Вам, родные, наши мысли о грядущей яркой победе. Радуемся единению - сим победиши! Берегите здоровье.

Сердцем и духом с Вами,
Н. и Е. Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
_________________________________________________


Письмо Н.К. Рериху в Америку (14 мая 1936 г.)

14.V.36
'Родные наши З[ина], Фр[ансис], Ам[рида] и М[орис],
Всё ещё Е.И. не совсем поправилась, очень медленно восстановляется здоровье, а, впрочем, по текущим обстоятельствам всего мира это вполне понятно.

Разве не характерно, что Браун настоятельно хочет наедине видеть К.? Тигр приглашает к себе в берлогу, чтобы наедине показать свои зубы. Можно себе представить, какие бездны лжи, вымогательства и устрашения измышляются тёмными силами. Опять вспоминается, как Белокурая здесь обрезала конец телеграммы и вытирала, и вписывала в письмо Леви, которое Е.И. потребовала показать ей. Если известны два таких безобразных поступка при существовавшем тогда полном доверии, то можно себе представить, какая кухня подделок и подтасовок существует сейчас. Ведь они могут приписать и подделать все, что угодно. Например, Белокурая в бытность её здесь переводила и писала на своей машинке все письма Е.И. Легко можно себе представить, сколько страниц можно изменить в многолистном письме, ведь подпись, или монограмма, лишь на одном листе!
Там, где преступная злая воля готова очернить весь мир, лишь бы завершить свои преступления, там можно ожидать всевозможнейших подделок и наветов. Посылаю Вам по-англ[ийски], для Вас и для друзей, крик моего сердца. Ведь действительно ужасно подумать, что по мановению одного злоумышленника целые группы людей будут совершать безобразнейшие действия, которые останутся накрепко вписанными в историю Искусств и Культуры.

Очень хорошо, что наши адвокаты вполне уверены в своих доводах по делу налогов. Но пусть они всемерно осознают, насколько находчивы и организованы тёмные силы. Ни дня, ни часа не может быть потеряно для того, чтобы противосто-ять злу. Может быть, даже слишком слабо сказано: ни дня, ни часа, но уже нужно сказать: ни часа, ни минуты. Ведь отличие тёмных в том, что они необычайно яры, лукавы и неразборчивы в средствах. Нужно помнить, что силы тьмы знают, что это их восхождение и усиление кратковременно. Потому-то они спешат уничтожить и разложить всё, что могут, чтобы продлить своё мрачное существование. Не следует думать, что силы тьмы нечто откладывают, потому что они чего-то боятся, наобо-рот, им нужно время лишь для приготовления новых ядов и всякого подкопного вредительства. Тигр настаивает, чтобы увидеть свою жертву наедине, и думает, что кто-то пойдёт в его берлогу. Конечно, это наивно, лишь показывает, насколько тёмные пользуются всеми средствами.
Помните, как и Вам предлагались квартиры на один год, но с тем, чтобы Вы подписали бумагу с отказом от всего Вашего достояния. Это тоже было крайне наивно со стороны сил тёмных. Также наивно срезать конец телеграммы или грубо подчищать письмо, но ведь и с такими фактами мы уже встретились. Какая необыкновеннейшая бдительность, и зоркость, и подвижность нужны всюду, где возможны тёмные тропы! Малейшая неосторожность может производить неприятные последствия.

Сейчас мы встретились с таким, хотя и небольшим, но показательным проявлением. Вернувшись из экспедиции, я нашёл книгу некоего виндавского писателя Конр[ада] Принца - Рыбакова с посвящением мне, копию которого Вам для сведения посылаю. Прочтите её внимательно и оцените в ней и 'скребущегося в дверь', и одержание империлом1. В то же время я узнал, что председ[атель] нашего Латв[ийского] Общ[ества] Стурэ имел с этим Принцем размолвку по поводу его книги 'Импер[атрица] Нур', окончившуюся разрывом и воспламенением авторского самолюбия Принца. Теперь мы получили сообщение о том, что Принц в своей последней книге 'Во власти Кармы' до половины книги хвалит Учение и цитирует его, а затем во второй части свирепо и кощунственно на Учение и на нас нападает. Подробности мы ещё не знаем, ибо книги не имеем и просили нам её выслать. В этом эпизоде всё показательно. Явная ненормальность автора, превозносящего в первой половине то, что он поносит во второй части. Не есть ли это повторение методов тёмных сил и в Нью-Йорке? Показательно также и то, что критика произведений К.Ив. Стурэ вызвала взрыв и ползание новой клеветы. Это лишь показывает, насколько нужно быть осторожным и 'не дразнить диких зверей'. Неожиданно узнали, что 'Священный Дозор' продаётся в Париже и Риге. Как всегда, о Париже мы увидели это здесь в газете, но не от Ш[клявера]. Непонятно, каким образом это произошло? Нет ли этой книги и в лавках Америки? Если есть, то можно бы послать отзыв в 'Рассвет' и 'Свет'. Прекрасно написали наши адвокаты своё заявление по делу о клевете. Будем надеяться, что справедливость восторжествует. Главное же, чтобы адвокаты не падали духом и всё время находили бы новые аргументы. Наверное, они понимают, что противная сторона во всех отношениях будет изобретать всякие ухищрения. Тёмным, конечно, хотелось бы безобразно распродать картины, и, наверное, такое вредительство в их плане, но наши адвокаты должны быть во всеоружии. Посылаем для Франсис отзыв о её книге из хорошего южноиндийского журнала 'Сколяр'. Надеемся получить и ещё два отзыва. Можно бы иметь и больше, но, не посылая экземпляров самой книги, это невозможно.

Сегодня Е.И. опять себя чувствует хуже, должно быть, затевается новое злоумышление. Наши адвокаты пишут, что за 35-й год с меня налогов не причитается. Не выходит ли, по их мнению, что Юрий за прошлый год заплатил зря? Впрочем, в таких вопросах лишь местные адвокаты могут судить. Письмо это дойдёт к Вам уже в июне. Пожелаем, чтобы за летнее время устремление друзей не поникло, а, наоборот, укрепилось бы в сознании справедливости. Конечно, знающие Живую Этику знают, за что они сражаются. Берегите драгоценное единение и здоровье.
Все наши мысли с Вами, сердцем с Вами.

Р.

[ПРИЛОЖЕНИЕ]

Учителю Николаю К[онстантиновичу] Рериху.
'Ты, позвавший меня на путь труда, прими умение моё и желание моё'. Примите, Владыки, 'скребущегося в дверь' - я хочу научиться Радости. Вы знаете мои нужды лучше меня. - Но я обращаюсь за подачкой:
У меня слабое здоровье; страдаю от империла; шум в левой половине головы и головокружение, и вся левая часть тела очень слаба. Плохо переношу климат на Севере. Думаю, в Индию, в Общину, на послушание и работу.

Имею сильное устремление и готовность на трудности. Но если моя работа лучше будет принята здесь, то дайте здоровье.
Желаю принять не 'частицу', но Всю Чашу Блага.
Учение узнал только два месяца, но оно наполнило меня энтузиазмом.
К.Принц - Рыбаков

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
______________________________________________________


Письмо Н.К. Рериху в Америку (16 августа 1936 г.)

16.VIII.36
Родные наши З[ина], Фр[ансис], М[орис],
Опять наверное не знаем, дойдёт ли сегодня к вечеру Ваша воздушная почта. Но всеми силами души чуем, что сейчас должны происходить спешные накопления для referee и прочих выступлений. Только подумать, что это письмо к Вам дойдёт уже в сентябре! Какие же новые попытки злоумышленников обозначатся к тому времени? Советы указывают, что эти попытки будут очень и злобны, и определённы. Можно ожидать их около картин. Но если наши издатели и все друзья соберут все материалы правды и защиты, то каждая злобная попытка окончится торжеством справедливости. Главное же, необходимо, чтобы publisher'ы могли без запинки правильно ответить на всём широком фронте. Ярая злоба преступников может бросаться на самые, казалось бы, неожиданные пункты. Широко за пределами Нью-Йорка сеются всякие попытки. Наверное, эти попытки также нелепы, как замочный приход для Вашего ареста, но злоба в своём самоотвержении не считается с нелепостью. Ей нужно лишь выпустить яд и сеять зло. Но, в конечном итоге, даже тёмные действия окажутся полезными. Например, по[добные] нападения мракобесов на Дальн[ем] Востоке породили нежданных друзей и такие полезнейшие легенды, которые без старания мракобесов не получили бы такого нужнейшего распространения.
Наверное, и Вы оцениваете этот поразительный пример тактики адверза. Впрочем, наверное, помянутые легенды до Вас не доходят, и потому, конечно, Вам труднее судить об этом. Но действия мракобесов и вандалов нуждаются в бдительном контроле, ибо они дают нам возможность проявить удары Света. Мощь ударов зависит от сопротивления. Разве не замечательно, что Билибин сейчас пишет фреску 'Микула Селянинович' для здания посольства в Париже? Таким образом русский исторический эпос, одна из древнейших былин о торжестве земледелия и строительства, опять победоносно появляется на стендах во славу будущего строительства. Вот насколько неисповедимы пути! Мог ли кто-нибудь до этого года помыслить, что именно в указанный срок свершатся такие замечательные подвижки? Всё предсказанное совершается с такою точностью и в таких особо широких размерах, что каждый хотя бы ежедневно газеты читающий может поражаться, как осуществляется предсужденное.

К вечеру пришли письма Зины от 30-го и Франс[ис] от 31-го июля. Кощунство, произведённое в часовне св. Сергия, поистине потрясающе!!! Вот на какие кощунства и вандализмы посягают тёмные силы! Теперь Вы ещё раз понимаете, почему даны Советы о возможности атаки на Музей, картины и всё около этой сферы. Если до всякого суда можно (вероятно, ночью) врываться и кощунствовать даже в самых священных местах, то, что же можно предположить в отношении всего остального! Из письма Зины и из письма Франс[ис] видим, что все Вы рады сотрудничеству с Миллером. Это очень хорошо, ибо этот опытный и философски настроенный сотрудник может быть истинно полезен. Надеемся, что Стокс знает о том, что Милл[ер] Указан. Наверное, все Вы ему об этом достаточно сказали. Что касается до названия Общества, то если бы, паче чаяния, оказалось, что Общество Р[ериха] инкорпорировано, то мы писали, что может быть и Ассоциация Р[ериха] или Центр Р[ериха] - словом, в любой форме может быть выражено общественное мнение. Ведь такая организация может иметь и бюллетень, и все прочие обще-ственные функции. Посылаем это письмо, как несколько предыдущих, в двух копиях, чтобы одна осталась у Зины, а другая у Франсис. Мы помним, что Франсис вполне понимала язык, который был даже в их доме.
Очень ценим все хлопоты Франсис об успехе Бостонской выставки. Конечно, кроме материала, посланного отсюда, весь главный материал Вы имеете в Нью-Йорке, а само выставочное помещение может подсказать, какими вещами и предметами его можно декорировать.

Конечно, было бы прекрасно, если осуществится аргент[инская] выставка. Всё зависит от того, насколько сами художники почувствуют, что она им полезна. Очень тронуты сердечным письмом Фосдика и всем его отношением. Поистине, о друзьях, так ревностных, в тяжкие дни редко приходится слышать. В литературе иногда такие характеры указываются, но в современной жизни такая героическая самоотверженность - явление величайшей красоты. Да будет им Светло! Получаем вести с Дальн[его] Вост[ока], показывающие, что там очень хорошо воспринимаются современные сдвиги. Ко времени получения письма, вероятно, уже будет известно имя
ref[eree]. Можно представить себе, как ref[eree] должен справедливо возмутиться повторными вандализмами, кощунством в часовне, самовольными попытками действий до определения суда, чудовищною попыткою Вашего ареста. Помимо статей законов, вся человеческая мораль и честь должны возмутиться такими преступлениями.
Грозно время переживаемое, и судьи должны подумать, что они являются выразителями и утвердителями нравственного уровня всей нации. Берегите прежде всего здоровье духовное, иначе говоря, единение. Благо тем, кто выступил на защиту имени преподобного. Чудесный цветок вплетут они в свой победный венец.

Сердцем и духом с Вами,
Н. и Е. Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
__________________________________________________


Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку (24 августа 1936 г.)

Для Зины и Мориса

24.VIII.36
Родные З[ина], Фр[ансис], Амр[ида] и М[орис],
Хотя Ваша воздушная почта опять не дошла и объявлено о размытых путях, уже третий день идёт проливной дождь, но всё же шлём Вам краткую весточку, может быть, она дойдёт как раз к началу разбора referee.

Продолжает заботить нас Указание о возможности появления лжесвидетелей. Помимо всяких служащих в доме, злоумышленники могут найти и других nincompoop'ов. Ознакомили ли Вы адвокатов с биографиями их приспешников-nincompoop'ов? Ведь все эти nincompoop'ы - бывшие люди. Каждый из них по разным причинам должен был покинуть свои прежние занятия, и адвокаты непременно должны знать это. Давали ли Вы читать Миллеру мои статьи, в которых так хорошо отзываюсь об Америке, и эту сторону полного доброжелательства адвокаты должны твёрдо знать. Мы шли к Америке с открытым сердцем, принесли весь наш опыт, и знание, и творчество, и сейчас смотрим на Америку как лучшие друзья. Конечно, всю клевету и наносимый огромный ущерб мы не относим к стране, но локализуем около одной зловредной группы.
Мы до сих пор не знаем, какие же причины, кроме трио, так действовать. В преступлениях трио там всё ясно: и кража, и кощунство - всё направлено, чтобы доказать, насколько они хотят оскорбить все великие Основы. Для нас особенно показательно последнее оскорбление часовни, этим злоумышленники показали, Кому они объявили войну. Дело не в том, что вынесено несколько икон, но смысл кощунства был в том, чтобы показать своё враждебное отношение к этому священному месту. Ведь не в разорении дело, но именно в явном желании произвести кощунство.

Может быть, кто-то посторонний и не оценит случившегося в полной мере, но Вам-то всем, знающим её основы, должна быть вполне ясна неслыханная преступность этих деяний. Какова же была мера лицемерия трёх преступников, когда они будто бы негодовали о совершавшихся вандализмах и произносили лицемернейшие речи в защиту культурных сокровищ! Какова же должна быть природная грубость и подлость, чтобы после стольких лет приобщения к Основам, к утончённому мышлению, к высшей культуре, они сразу могли скинуть как неуместное одеяние всё культурное, всё священное, всё прекрасное! Если Леви хотел вернуть вложенный им в дела капитал, то разве такими преступными деяниями можно достичь успеха? Неужели же и всё происходящее в мире не заставит этих преступников задуматься! На днях даже в местных английских газетах мы читали об Армагеддоне. Даже в самых, казалось бы, далёких сознаниях очевидность заставляет просыпаться чувство опасения о будущем. Но nincompoop'ов-преступников, служителей тьмы, происходящее лишь наполняет злобою и мерзостью. Давно ли nincompoop восхвалял Высшие Силы, спасшие его от смерти, а теперь он будет оправдывать всякое кощунство против тех же Сил! Происходящее является просто кучею каких-то мерзостей, клевет и лжесвидетельств.

Получили ли Вы посланное нами Вам письмо Кеттунен? Вот во что превращается скудное сознание. Истинно: невежество есть ад. А в то же время уже пишутся фрески о Микуле Селяниновиче. Сокровище народного эпоса опять приобретает своё значение. Как замечательно наблюдать борозды судьбы! Недаром так обеспокоены силы ада. Пробуждение стремления к истинному знанию и культуре духа есть главное поражение тьмы. Мы написали Казинсу об удачном свидании Франсис с Селенами. Казинс известил нас, что моя картина так оценена махараджей, что он поставил её среди своих любимых предметов искусства. В следующей почте передам Франсис просьбу редактора 'Twenty Century' поставить его в связи с газетами Америки. Ввиду того, что он очень хороший журналист, может быть, херстовские газеты таким контактом заинтересуются? Как здоровье Косгрева, этого достойного друга и первоположника выступлений против тьмы? Просим передать ему наш самый сердечный привет.

Вероятно, уже вернулся Ф.Стокс - его голос у referee будет так необходим. Сегодня из-за размытых дорог не мог заезжать к нам наш Ман, везший журнал с рецензией о книге Сутро. Значит, лишь на будущей неделе сумеем послать этот журнал. Как-то откроется Школа? Но будем надеяться, что, хотя бы в повреждённом виде, она без опоздания начнётся, ибо такая деятельность тоже является поражением сил тьмы. Надеемся, что и адвокаты окончательно оформили свою защиту правды. Ведь у них в руках столько документов высокого морального значения, которые нужны будут для referee. В связи с происходящим в мире так повелительно необходимо утверждать моральные основы. Только этим путём придёт и всё остальное.

Ждём ответа на наш запрос о положении Лиги Культуры. Также, инкорпорировано ли новое Общество? Такой ответ общественного мнения тоже будет ударом для преступников. И ударом особо чувствительным. Ведь главная их задача - уничтожить авторитет, после чего остальное легко рассыпается. Все мысли с Вами.

Сердцем и духом,
Е. и Н. Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
______________________________________________________


Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку (26 августа 1936 г.)

Для Зины и Мориса

26.VIII.36
Родные наши З[ина], Амр[ида] и М[орис],
Хотя и с опозданием, вследствие порчи пути, сейчас всё же дошли письма от Зин[ы] по 7-ое авг[уста] и от Мор[иса], Кл[айд] и Дорис по 6-ое авг[уста], от Франс[ис] письмо от 8-го пришло неделей раньше. Очень тронуты соображениями Франс[ис] о Буффало и Зин[ы] относительно Зейдель в связи с картинами. Примем во внимание необходимые при этом деле обстоятельства. Не забудем, что из-за действий Леви нам приходится сейчас особенно высоко держать знамя Музея. Вы знаете о цифре, в которую ценился Музей. Значит, если бы сейчас почему-либо произошло крупное падение расценок, то помимо всяких художественных и материальных соображений, это, прежде всего, создало бы большие осложнения и для всего дела. Ведь это не осталось бы тайной, и Вы можете себе представить, что на этом стал бы разыгрывать злоумышленник. Ведь между юристами многое становится обоюдно известным, Вы об этом прекрасно знаете, и таким путём всякие слухи могут достигать совершенно нежелательные уши.
И без того для удобства посылки будут избегать город, и будут приниматься в соображение и размеры, ибо для посылок, как Вы знаете, существуют определённые правила, предусматривающие и размеры, и вес. Но, конечно, как Вы знаете, ценность картины не в весе и не в её размере. Каждый коллекционер знает, как часто он платил за малую вещь во много раз больше, нежели за большую того же мастера. Припоминаю курьёзный эпизод из Японии. На местной выставке я имел неосторожность похвалить картину одного известного художника, величиною, думаю, не менее 150 кв. футов, изображавшую туман в горах. Представьте себе однотонное безбрежное море тумана, чуть тронутого по холсту, из которого наверху холста поднималась небольшая снежная вершина. На другой день я был осчастливлен сообщением, что художник, тронутый похвалою, подарил мне этого 'слона'. Мы конфузливо принуждены были замолчать этот дар, ибо с таким грузом мы двигаться не могли и заплатили бы за пересылку его большую сумму.
Ценность каждого художественного произведения не в размере, но в его сущности. Если в Буффало имеется в виду определённая галерея, то относительно Лос-Андж[елеса] следует сообщить Зейдель, что сам способ выставления или ознакомления с картинами должен быть очень достойным. Ведь невозможно приносить картины на дом в неизвестную обстановку и там оставлять их на неизвестных людей. Нельзя показывать без рам. Публика менее всего ценит вещи, которые будто бы так легко циркулируют. Потому-то реноме самой галереи, где картины показываются, так важно. Уронив достоинство и ценность, невозможно будет их восстановить; к этому помню слова Акселя Галлен-[Каллела].
Конечно, Вы все эти соображения знаете, но Зейдель, оказавшаяся в этом деле новичком, может себе не представлять всех таких основных, крайне важных условий. Конечно, вспоминая Зейдель, я чувствую, что она найдёт достойный вкус и такт, чтобы охранить поручение. Кто знает, может быть, и для Бостонской выставки некоторые небольшие картины пригодились бы. У Вас имеются две вещи, имеющие внутреннее отношение к экспедиции, может быть, успеют подойти и ещё несколько. Не будем чересчур обременять почту. И то уже риск довольно велик. Помимо прочего у нас вследствие дождей путь затруднён временно. Какая разница в сроках корреспонденции! В то время как с Гинденбургом одно письмо дошло в девять дней, а пароходная почта берёт пять недель, не говоря уже о долгих сроках почтовых посылок или грузов.

Понимаем все трудности Зины к открытию Школы - ведь столько разрушено и исковеркано. Полагаю, что было бы полезно немедленно же создать, кроме деканов, маленький Совет преподавателей. Наверное, кроме доброжелательных - Мордкина и Врионидеса, найдутся ещё двое или трое, чтобы из них образовать нуклей и тем ближе иметь их суждение и советы. Таким образом, будет ещё одна инстанция, с которой Зина будет в состоянии обсуждать создающиеся положения. Помнится, один из племянников Пальмера показался Юрию и Свету довольно симпатичным. Между прочим, вспоминаю, как хорошо покойные сёстры относились к Зине, неужели их симпатии потом почему-то замерли? Чтобы не забыть, напомните Зейдель о некоторых бывших недавних ценах. Хисс - 6500 долл[аров], Мэри Гардин - 3800, Пальмеры - 5000, Крейн (по знакомству) - 3000; размеры этих картин Вам известны. Также не забудем и картины у Сутро. Снабдите этими сведениями и Зейдель, ей они могут очень пригодиться, как фактические данные. Также помните, что Сторк, по случаю, купил у Кошиц мою картину за 1800 долл[аров]. Моё 'Святое озеро' в Ливерпуле дало хорошую цену, свыше 500 анг[лийских] фунтов. В Швеции за маленькую картину платили 6000 крон. Всё это полезно для записной книжки Зейдель. Передайте ей наш сердечный привет.

Очень благодарим Инге за журнал заседания от 9-го июня. Вероятно, пришлёте нам и журналы заседаний предыдущих собраний? Для истории дел такие документы чрезвычайно важны.

Здесь нам трудно установить, было ли собрание 9-го июня первым Комитетом Защиты или Комитетом Друзей Музея? На месте Вам виднее, как разделяются эти два Комитета. Впрочем, когда будет регистрировано наше Общество, то может быть один Комитет Защиты, а все другие могут действовать уже от имени Общества, будучи его членами.

Читали мы в газетах о завещании Пальмера, и ещё раз становилось нам ясным, что атаки Леви на Учреждения могут отталкивать всех друзей. Пусть и адвокаты поймут, что делает клевета и вандализм. Действительно, можно представить отход многих друзей, если будут читать в газетах всевозможные клеветнические мерзости. А ведь такие друзья, как Пальмер, как Вы теперь видите, имели достаточно средств, чтобы посмертно откликнуться на нашу Школу и научно-художественные Учреждения, которым они уже начинали помогать. Вот плоды клеветы! Теперь, если бы кто-то сказал, что в газетах допустили всякие клеветнические выпады и общественное мнение вовсе не должно вставать на защиту правды, то такому человеку следует напомнить, что и в каждой культурно-цивилизованной стране общественное мнение особенно сильно выражается.
Какой же вред причинили прекрасное письмо Ф.Стокса и Косгрева и упоминание газетами имени Плаута в связи с январской клеветой - наоборот, все эти голоса были заслушаны далеко за пределами Америки и вызвали удовлетворение в людях, преданных Культуре. На всё дело о клевете мы не смотрим как на дело личное и частное - оно тоже составляет Крестовый поход за Культуру и прокладывает этап прогресса страны. Не лично болеем о клевете; только что в журнале 'Вера и Жизнь', полученном из Риги, читаем следующий пассаж: 'В древности за колесницей победителя-триумфатора бежал клеветник, который громко кричал, обвиняя во всех самых ужасных преступлениях украшенного лавровым венком триумфатора. Но этим клеветник не только не вредил последнему, а ещё усиливал овации и рукоплескания в среде чествовавшего победителя народа'. К такой манифестации пришла классическая мудрость. Знаем мы с Вами, что 'клевета - как факелы дикарей в ночных переходах'. Видите, как классическая мудрость заботилась об общественном мнении и пользовалась всеми средствами для того, чтобы её вызвать. Если кто думает, что в истории Культуры достаточны неопубликованные определения суда - кто о них помнит!

Кроме того, очевидно, не без причин во всей истории человечества высказывалась забота о мужах праведных. Ведь и Плаут уже имел случай убедиться в странно формальном отношении суда, когда его ходатайство было отклонено. Ведь без общественного мнения не может быть и суда! Недаром многоопытный адвокат Дэрроу так ещё недавно скорбел о всяких несправедливостях и причину этого видел в отсутствии общественного мнения. Вы уже знаете, как блестяще окончилось дело Юсуповых за клевету и дело бельгийского министра за клеветническое назва-ние его. Очень важно, что дело Юсуповых протекло в Америке и велось американским адвокатом-женщиной. Очевидно, этот адвокат очень понял элементы всего дела. Так же точно, если бы у кого-то ещё осталось недоумение о причинах неприезда, то скажите ему совершенно ясно о всех семи причинах. Казалось бы, каждый вдумчивый человек поймёт, что болезнь Е.И., сложившаяся на служении культурным делам, уже одна является решающим основанием. Если же к этому прибавить все последствия клеветнических выпадов и все отвратительные угрозы, всякие последствия докладов Лабуле и финансовые трудности, то ведь это получается целое нагромождение обстоятельств, из которых ни одно ещё не было разрешено удовлетворительно. Покинуть же сердце Е.И. в смертельной опасности и одним опрометчивым решением всё ниспровергнуть - ведь это недопустимо ни с какой человеческой точки зрения. Ведь те же люди, которые невдумчиво настаивают, после непоправимо случившегося хватают себя за голову в ужасе, что такое непоправимое несчастье произошло. Но Вы-то, родные, знаете, насколько невозможно идти против Указаний.

В Париже всё время продолжаются хлопоты по урегулированию последствий клеветы в передаче Лабуле. Без документов уже двигаться нельзя. Вообще, ни в чём не теряется ни дня, ни часа. Укрепляются и завязываются новые отношения. Постоянно получаются доброжелательные доказательства из мест совсем неожиданных. Только что получили из Варшавы на польском языке целую брошюру о Пакте и даже не знаем, какие такие неведомые друзья её напечатали. Но брошюра лежит перед нами и так же, как деятельность в Латвии и журнал литовский, напоминает, сколько неведомых друзей бодро работают во славу Культуры, понимая, что сейчас самое важное время для посева этих зёрен, для своевременного урожая. Не дальше как вчера наш новый корреспондент из Гонконга прислал интереснейшие газеты. И вот при этом размахе происходящего как сугубо отвратительны преступления трио. Замечательны предложения в Лондоне и Варшаве руководить Домами Культуры. <...> Пусть все моральные основы дела будут особенно всемерно закрепляемы, полное Ваше единение будет залогом скорой победы.

Сердцем и духом с Вами,
Е., Н. Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
_________________________________________________


ПИСЬМО Н.К. Рериха в Америку (27 сентября 1936 г.)

27.IX.36
Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и М[орис],
Получили Вашу телеграмму о первом дне краткого слушания и с вопросом: нужно ли растягивать дело? Совет получил: 'Мудрое протяжение советуется, Милл[ер] поймёт'. Так Вам и телеграфировали сегодня. Значит, не просто механическое откладывание, но именно полезно протяжение дела, чтобы дать возможность подойти новым обстоятельствам. Кроме того, и злая изобретательность трио когда-то начнёт иссякать. Тот, кто не обессилит, тот и возьмёт окончательный верх.
Теперь ясно, что и Школа, и Press, усиленные советами, о которых уже говорилось, начнут сезон. А вторгаться посреди сезона уже гораздо труднее, ибо каждый учащийся в таком случае может предъявлять крупный иск.
Жаль, что когда узурпаторы пришли закрывать Школу, то никто из учащихся, которым запретили взять их же вещи, не написал протеста и не угрожал судом. Статья о кощунстве, насколько нам известно, всюду произвела сильное впечатление. Ещё раз стало ясно, с кем мы имеем дело, на что предатели способны и что именно лежит в основе из мерзких действий. Вот именно это лежащее в основе их мерзкого действия является непростительным и всегда, и в особенности в переживаемое сейчас время.
Для людей, скользящих по поверхности, происшедшее кощунство мало что говорит, но Вы-то знаете все причины и последствия таких мрачных деяний.
Из телеграммы Вашей заключаем, что первый день слушания, вероятно, прошёл довольно бесцветно, иначе Вы отметили бы это в телеграмме; но всё же, вероятно, опытные адвокаты по некоторым признакам могли вынести впечатление о настроении ref[eree].

Если ref[eree] вообще против Глина, то странно предположить, чтобы глин[ские] приспешники могли бы влиять. Казалось бы, именно наоборот, всё дело представляет прекраснейший способ оценки и деятельности самого Глина. Из Риги получена прекрасная статья известнейшего писателя Петра Пидского 'Последователи Рериха и Риге'. Наши рижане тем более рады этой статье, что газета 'Сегодня' до сих пор была полу-враждебной. В основу статьи положена книга 'Врата в Будущее'. Теперь уже заканчиваю и следующий том - 'Нерушимое'. Уже приступлено к печатанию 'Аума', и всячески торопят Е.И. с присылкою манускрипта перевода 'Тайной Доктрины'. Сейчас Е.И. целыми днями за спешной последней корректурой манускрипта перевода.

Сейчас получены письма от Зины и Фр[ансис] от 10-го и 11-го сент[ября]. В обоих письмах так много значительного. Открытие какой-то театральной школы, конечно, направлено на разрушение. Оба leaflet'а сделаны чрезвычайно безвкусно и свидетельствуют о какой-то третьей разрядности.
Очень характерно то, что Вы слышали о Бринтоне в связи с домом. Неужели и тут Спарофучилли? Следует обратить большое внимание на то, что услышала Франсис. Хорошо делаете, что ознакомите с этим адвокатов. При этом имейте в виду следующие обстоятельства. Как Вы знаете, я пишу всегда в форме Дневника. Листы Дневника даже издаются отдельными книгами, доказательством чего служат книги 'Врата в Будущее' и 'Нерушимое'. Таким образом, мои Дневники являются моим литературным мате-риалом. Если Дневники вращаются в пределах Совета Trustees, то я против этого ничего не имел. Но каждая выдача их за пределы Совета Trustees могла быть сдела-на лишь с моего специального согласия. Поэтому, если Вы узнаете, так или иначе, что мои писания или Дневники, которые я Вам посылал вместо писем, злоупотребляются для каких-то внешних умышлений, то адвокаты прежде всего могут и должны защищать их как мою собственность.

Кроме того, твёрдо помните, что все Дневники, посылавшиеся Вам, писаны на машинке не мною самим. Все они диктованы. Вероятно, и Вы убеждены в том, что в писаниях было немало описок, ибо человек, которому я диктовал, к сожалению, не был опытным секретарем. Также перевод делался, как Вы сами знаете, без моего ведома, и за точность его, конечно, я не отвечаю. Также Вы должны помнить, как я уже неоднократно заявлял Вам, что я удостоверяю лишь то, что подписано моим полным именем и собственноручно. То самое нужно сказать и о подписях Е.И. Все эти обстоятельства все наши адвокаты должны очень твёрдо запомнить, ибо вполне возможно, что злоумышленники делают всевозможные гнусные подтасовки. Например - всюду, где имеются в виду сельскохозяйственные кооперативы, злоумышленники могут сказать, что это было нечто политическое. Но Вы-то все знаете, что наши Культурные Общ[ества] и организации решительно ничего политического в себе не содержат. И в странах, где каждый политический намёк был бы недопустимым, именно наши Общ[ества] не вызывают никаких противодействий со стороны местных правительств. Вы отлично знаете, что в наших программах всячески подчёркнута исключительно культурная деятельность. Та же исключительно культурная деятельность так ясно подчёркнута и в бумаге из 'Гаймушо', которую Вы прекрасно знаете. Таким образом, если бы Вы обнаружили злоупотребление моими Дневниками, которые вместо писем Вам посылались, то адвокаты должны немедленно пресекать такое новое злоупотребление. Если же производили какие-то выписки о харбинских мракобесах, то теперь Вы имеете сведения о шаляпинской истории и о гнусных выпадах тех же мракобесов против митрополита Сергия.

В последних письмах наших корреспондентов подчёркивается, что этот троичный выпад мракобесов весьма характерен по своему выбору известных лиц. Лживость Вас. Иванова (брошюру Клизовского Вы уже имеете) и преступность Петереца, участвовавшего в той же мракобесовской атаке, Вам достаточно известны. Петерец уже успел побывать во франц[узской] тюрьме в Шанхае. Всё это Вы знаете. Пусть будут все адвокаты на страже. Юрий послал для передачи Плауту отчёт и чек через Зину. Просим его переслать это в департамент без всякой задержки. Корреспонденту Франсис из Аргентины пошлём отсюда привет. Обратите внимание, что последняя книга Жив[ой] Э[тики] помечена 26-м годом. Это и есть настоящая версия и год. Мало ли какие могли получаться последующие издания. Вы прекрасно знаете, что книги эти не наши и не Ваши. Рижский издательский кооператив знает издание 1926-го года. Что касается договора о картинах с другом Кл[айд], то в нём нужно отразить некоторые обстоятельства.

1. Нужно сказать, что цена - по стоимости нынешнего доллара.
2. Не все картины сразу могут быть выданы по получении лишь четвёртой части общей цены. Выдача может быть лишь пропорциональна.
3. Картины могут быть выдаваемы из места по обоюдному соглашению.

Конечно, всё это пишется не по недоверию, но жизнь человеческая в руках Божьих, и мало ли в какие руки могут попасть такие соглашения. Как мы уже передавали Вам Совет - следующая книга для издания будет 'Аум' в новом Agni Press. Поэтому перевод книги стоит на первой очереди. Потому мы были так счастливы узнать, что м-р Гартнер знает так прекрасно русский язык и уже перевел часть этой книги. Потому Е.И. его просмотрит и пошлёт Франсис на окончательное утверждение. Надеемся, что и Общ[ество], и новый Press уже инкорпорированы.

Вы правы, предполагая, что всевозможные злоумышления будут проявлены. Но пусть адвокаты следят, из какого именно злоупотребления может получиться явная польза. Всё, что делается злоумышленниками настолько грубо и безвкусно, что и в этом случае они наверное проявят такое же безобразие, как при закрытии Школы и кощунстве с часовней. Надеемся, что Мор[ис] написал Кауну о всех безобразных фактах.

Шлём Вам самые бодрые мысли ко дню битвы. Сердцем и духом с Вами,
Н.Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
_________________________________________________


Письмо Н.К. Рериха в Америку (23 декабря 1936 г.)

23.XII.36
Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],
Пришло письмо от Зины от 3-го декабря, дополняющее описание неприемлемых условий соглашений, а также письмо Мор[иса]. Кроме того, получили и невероятный документ от газеты 'Sun', присланный Зиною. Мы телеграфировали Вам, что были крайне amused, читая его, и посылаем Вам меморандум наших ответов. Читая это неслыханное нагромождение подтасовок и цитат из лживых харбинских газет, право, не знаешь, смеяться или плакать. За целый почти год адвокаты с голландскими фамилиями высидели документ весьма слабый. Конечно, на каждый его пункт можно отвечать и можно лишь поражаться, что газета 'Sun', считающая себя большим изданием, может цитировать харбинскую белиберду из человеконенавистнических фашистских газеток. В своё время мы Вам послали выписку из фельетона шаляпинского, в котором достаточно характеризованы харбинские нравы. Вы ведь помните, что и с меня фашистская газета требовала 500 долларов и по причине отказа проявила себя. Газета 'Sun', если любит цитировать ложь и ерунду, должна бы цитировать из тех же газеток и другие абсурды: например, что я будто бы выдаю себя за воплощение Сергия Радонежского, что мы питаемся человеческим мясом, что я антихрист, что я глава мирового Фининтерна, что на нас напали в Пекине хунхузы и тому подобную ложь, которой они преследовали не только нас, но и всех порядочных выдающихся деятелей, например, проф[ессора] Гинса, Гондатти, Шаляпина, митрополита Сергия и других. Странно, что адвокаты газеты 'Sun' не сообразили, что имеющаяся у Вас бумага от 'Гаймушо', а также письмо в газету монгольского князя Деванга совершенно аннулируют все их лживые нагромождения.
Из этих двух свидетельств видно, что Япония нас вовсе не преследовала и считает харбинскую выходку как sheer ignorance русских эмигрантов, а князь Деванг свидетельствует о наших с ним прекраснейших отношениях. Кроме того, неужели Глин и многие другие, а также Агрик[ультурный] Деп[артамент] не опасаются, что, отвечая на все эти ложные вымыслы, мы вынуждены будем предъявить как переписку о ботаниках, так и прочие письма и телеграммы, относящиеся к этому делу. Вряд ли Глину улыбается такой оборот, не потому ли трио в своих наглых условиях требовало прекращения дела о клевете. Вообще можно сразу понять, откуда был доставлен газете 'Sun' весь материал.
Совершенно нелепо указание на 'мою' книгу в Урге. Книга не моя, и никаких анонимных или псевдонимных книг у меня нет. К тому же у Вас имеется издание 1926-го года. Неужели же на основании приведённого вздора, взращённого в преступных умах, можно называть spy'ем и говорить о шпионаже? Кроме того, каждому бросается в глаза, что приведённый материал настолько противоречив, что никто не может даже понять, о чём же, собственно, идёт речь.

Юрий называется 'tsarist officer', а между тем при отречении императора Юрию было четырнадцать с половиною лет. Согласитесь сами, четырнадцатилетних офицеров не бывает. Весь этот ерундовский документ может доставить для нашего адвоката повод не только разбить противника, но и насмехаться над ним. Как тщательно скрыто, что не нас увольняли, а мы отказывались ехать в Кукунор вследствие тяжкого там политического положения и за поздним сезоном. А где же четыре с половиною тысячи долларов, данные самим секретарём на кооператив? А где же ярое желание Хорша обогатиться на концессиях, которыми он вообще не умел воспользоваться? Да и что говорить? Вы трое знаете всё. Конечно, в наших ответах мы лишь отвечаем в пределах произнесённого вздора, не ввязываясь в дальние суждения. Ведь, прежде всего, нужно ответить. У Вас также находится и вся переписка о ботаниках, а также отчёт экспедиции, написанный Юрием, в котором содержатся некоторые полезные данные. Сколько раз в пресловутом 'солнечном' документе повторено о том, что мы были арестованы. Но во всю нашу жизнь никто из нас никогда арестован не был, ибо под арестом понимается физическое заключение. Когда мы все читали 'солнечный' документ, невольно вырывались восклицания - для какого же затмения умов потребовался этот биографический скетч, вкрапленный грубейшим враньём. Например, сказано, что мы были высланы из Кашгара, но ведь именно там мы были вполне хорошо приняты. Сказано, что мы были высланы из Манчукуо, но ведь это наглая ложь, ибо, мы там задержались почти на месяц дольше, нежели предполагали. На таком сплошном вранье строится целый 'документ', представляемый в суд. Неужели правосудие не распознаёт, где именно ложь. Во всяком случае, и Вы, и мы одинаково понимаем причину, почему трио хочет пресечь это дело. Ещё раз лучшие пожелания к Новому году - о единении и победе.

Сердцем и духом с Вами,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.

**************************************************************************


1937 г.

Письмо Н.К. Рериха в Америку (9 января 1937 г.)
Для Зины и Мориса

9.I.37
Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],
За эту неделю Ваших писем не было, но косвенно дошли две добрых весточки из Америки: Джин Фосдик прислал очень сердечное письмо с приложением 16-ти своих статей из двух газет. Кроме того, Биософский институт коллективно сообщил, что ими в течение девяти дней собрано было 41000 подписей под петицией, которую Кетнер представил на конференцию в Буэнос-Айрес. При этом молодые биософы сожалеют, что в этот краткий срок, 9 дней, они успели собрать лишь 41000 подписей, иначе они имели в виду собрать гораздо больше. Оба эти сведения - и от биософов, и от Джина Фосдика косвенно имеют и для нашего дела огромное показательное значение. Ясно, что статьи на нравственные темы проникают в прессу беспрепятственно. Таким образом, и мы все можем так же точно напитывать добрыми темами и газеты, и журналы. Ведь не важно, чтобы статьи помещались только в 'Times', - и без этой антипатичной газеты в Америке великое множество всевозможных газет и журналов, а провинция иногда бывает гораздо более отзывчива, нежели очерствелые приморские города. Сообщение биософов лишь доказывает, что при существовании общественного ядра, иначе говоря, нашего Общества, можно так же точно получать огромные количества сочувствий по культурным вопросам. Трио всегда ненавидело биософов и старалось их как можно скорее выбросить как свидетелей всяких махинаций злоумышленников. Теперь же оказывается, что биософы и Кеттнер, которых нам представляли как абсолютно ничтожных и вредных людей, сразу после изгнания сумели не только обзавестись двумя домами, издавать два журнала, устраивать многочисленные лекционные выступления, писать во многих журналах, как американских, так и заграничных (чему мы здесь свидетели), а также организовывать такие внушительные общественные выступления, как специальная посылка своего представителя с многотысячной петицией в Буэнос-Айрес. Начали они, как Вы знаете, абсолютно без всяких средств, все они люди неимущие и тяжко трудящиеся, которые по грошам собирают возможности указанных своих выступлений.
Также не забудем, что в коллективном письме они не забывают высказать свою признательность нам за первоначальную помощь и сочувствие. Вот такие показания в теперешние трудные дни должны весьма окрылять всех нас и всех наших друзей. Ведь биософы начали гораздо позднее нас. У них не могло быть общественных накоплений, которые, судя по всем нашим отчётам, неотъемлемо за нами числятся. У них не было и широкой базы, и заграничных связей, и всех тех организаций, которые у нас уже имелись.
Биософский институт, по-видимому, инкорпорировался без всех помех, так же, как и два журнала, теперь существующие у них. Значит, нет поводов к тому, чтобы и наше Общество было бы чем-то задерживаемо. Ведь наши программы, культурные и воспитательные, гораздо яснее и определённее, нежели само слово 'биософия', даже ещё не внесённое в словари. Сейчас биософы говорят об организации мира, но ведь наше Знамя Мира началось гораздо, гораздо ранее и потому, конечно, имеет приоритет. Не подумайте, что мы хотим так или иначе упрекнуть биософов за их мирные задачи, Боже сохрани, чем больше таких устремлений, тем лучше для человечества. Нам только хочется ободрительно для Вас всех указать на явные примеры растущих возможностей на наших глазах и с самыми ограниченными средствами. Может быть, наше Общество уже основалось и уже начинает действовать - дай Бог.

По-видимому, инкорпорация Арсуны также произошла чрезвычайно быстро без всяких помех. Даже Филадельфийский Центр ещё летом проводил свою инкорпорацию. Было бы непонятно, если бы наше Общество, при всей опытности его участников, всё ещё находилось бы в зачаточном состоянии.
И здесь, в Индии, очень быстро создался новый центр - Roerich Students International, а ведь там, кроме президента профессора местного университета, все молодёжь от 16-ти до 20-ти лет. Тоже хороший пример, что при стеснённых обстоятельствах возможно органи-зованное сотрудничество. Знаем, что в настоящие тяжкие дни эти сведения Вас всех весьма порадуют и ободрят, ещё раз показывая, что никакие злоумышленники не могут сломить культурные основы. Вместе с упомянутыми письмами пришло и очень бодрое письмо от Сутро, в котором она высказывает очень победные надежды. Действительно, преступное трио зашло уже в такие нагромождения лжи и мерзости, что произносимое им уже становится никого не убеждающим. Последнее письмо от Кауна уже звучит совершенно иначе, и он восклицает: 'Горе, горе. Время летит, а я всё занят будничными делами, а о духе подумать нет возможности'. Тон письма совсем другой, чем он был раньше.


Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
____________________________________________________


Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку (11 января 1937 г.)

11.I.37
Получили Ваши письма от Зин[ы] - 20-го, от Мор[иса] - 26-го и Фр[ансис] - от 25-го.
Наверное, Вы сохраняете копии всех таких писем, и это составляет части хроники всей неслыханной эпопеи. Спасибо милому Андару за прекрасную статью о 'Нерушимом'. Радовались отличным мыслям Фр[ансис] об устройстве групповых собраний, которые могут привлекать новых и отчасти являются выражением общественного мнения. Для таких собраний не нужно каких-то больших помещений, именно они могут быть не только в библиотеке, но и в помещении любого класса Школы. Школьные помещения даже дают интимность таким собраниям. Надеемся, что и Общество наше, наконец, учредится. Очень рады, что посланный [мною] знак Арсуны понравился Морису. Относительно корреспонденции с Хорнером мы посоветовали бы на будущее время поступать так: давать требуемые сведения Хоршу, а в то же время, для верности, копию этих сведений препровождать Хорнеру. Таким образом, сведения, касающиеся Школы, будут охранены от искажений. Благодарим Фр[ансис] за передел условий соглашения.

Конечно, преступная ярость трио вряд ли готова к человекообразным обсуждениям. Но, во всяком случае, пусть всё протекает так, чтобы всем стала ещё раз явною истинная сущность трио. Спрашивается, почему Белокурая имеет право на квартиру и на бесплатную пищу в ресторане, а Вы даже для начала обсуждения должны сами предложить свой выезд из Дома.
Это звучит как-то необычайно уродливо, особенно же когда оно предусмотрено самими лицами, имеющими на своей стороне все права.
Впрочем, вероятно, и все прочие пункты подвергнутся таким колебаниям, что лишь останется занести и эту процедуру на листы исторической хроники. Самозваные trustees поедают семнадцать обедов, а истинные основатели дела должны выехать из Дома - куда же дальше идти! Вообще наша планета вошла в круг самочинных захватов.

Очень характерно сообщаемое Вами восклицание Чёрной о невозможности каких-бы то ни было соглашений. Ведь они мечтали, подражая разным вандалам, продать Музей с торгов и провести полный разгром всей культурной стороны дела. Хорошо, что эти их мрачные поползновения и махинации выходят наружу и, таким образом, позволяют Вам заблаговременно принимать меры.

Странно, если личные письма Леви, в которых он определённейшим образом говорит о том, что я ему ничего не должен, всё же будто бы недостаточны. Хорошо, что эти достоверные доказательства всё-таки вошли в рекорды referee. Пусть Зина переговорит с Давидом Моблеем. По нынешним временам может случиться, что трио успеет завладеть и этим лицом, если вовремя дружески Зина не обережёт его. Так-же просим Зину сообщить Шаховской и Колокольниковой, что оповещённые их письма до нас так и не дошли. Кто знает, может быть, они написали неверно адрес или же письма, если они были воздушные, могли попасть в одну из аэропланных катастроф.

Также просим выяснить, дошли ли посланные мною книги Фокину,
Греб[енщикову], Мос[кову] и Завадск[ому]. По нынешним временам иногда заподозреваешь и почту, ибо вряд ли можно допустить, чтобы все они не отозвались на задушевные надписи. Также, удалось ли, наконец, повидать Баттля, ведь не может он быть целый год в разъездах? Удалось ли повидать Вагнера, Копланда, Меррик и тому подобных полезных лиц?

Итак, пока Вы оставили в покое Миллера. Это совершенно правильно, не будем также забывать, что прошлым летом именно он дал успешный поворот делу, когда другие считали вопрос о квартире С[офьи] М[ихайловны] безнадёжным. Всегда будем помнить всё успешно достигнутое, но если сейчас с ним что-то случилось, то временно оставим его в покое. Может быть, со временем выяснится, откуда произошёл ветер. Все эти психологические причины и следствия необыкновенно показательны и поучительны.

Теперь, когда у Вас ещё раз укрепилось несломимое единение, можно надеяться на неожиданные удачные обороты дела. Для большинства земных обитателей смысл единения остаётся каким-то таинственным, чуть ли не сверхъестественным. Обычно совершенно забывается, какая мощь и какой добротворный магнит заключены в единении. Иногда для проведения его в жизнь [нужны] и терпение, и большая опытность, но и то, и другое за эти годы Вами всеми вполне накоплено.

Всё ещё не получили мы чека на тысячу долларов из банка для пересылки. Очень надеялись, что, по крайней мере, хотя вчера он дойдёт, но, очевидно, вся банковская корреспонденция необычайно медлительна, итак, пошлём его сейчас же, как только получим.
Здоровье Е.И. всё ещё не может наладиться - это так прискорбно! Посылаем Вам ревю за декабрь. Конечно, такие хорошие вести, как предполагаемый конгресс наших Обществ в Прибалтике, пока не оповещайте, ибо мрачные преступники поспешат напортить. Так же поступите и с некоторыми другими хорошими сведениями - ведь мрачные руки очень цепки, и коршуны не дремлют. Итак, будьте в единении, ибо оно есть непременное условие.

Сердцем и духом с Вами,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
____________________________________________________


СЕНТЯБРЬ
Письмо Н.К. Рериха в Америку (8 сентября 1937 г.)

8.IX.37
Родные Зин[а] и Амр[ида],
Спасибо за присылку одного экз[емпляра] 'Культуры'. Пожалуйста, проверьте, в чём дело. В этом нашем экземпляре вместо шестой и седьмой страниц - белые листы. Трудно представить себе, чтобы такой дефект оказался бы именно только в этом одном экземпляре. Вероятно, чего Боже упаси, имеются и другие такие же дефектные экземпляры, которые могут попасть в разные руки. Вы можете себе представить, какое впечатление от этого получится! Ведь на первую такую книгу-брошюру будет обращено особое внимание, и могут произойти невероятные толкования. Трудно даже представить себе, каким образом мог получиться такой дефектный экземпляр. Не пишем об этом Фосдикам, чтобы не огорчать их, а Вы, по-жалуйста, примите соответственные меры.

Получили от Вас две тетради дневника Рябинина. Юрий просит сообщить, что дневники Кардаш[евского] и Рябинина, а также и лекции Головина находились в его файле, который стоял у Зин[ы] в офисе. Вероятно, этот файл там и находится, и тогда дневники и нужные Юрию лекции Головина там же и найдутся. Если бы через Фосдика удалось разъяснить судье Вал. сущность дела! Ведь таким путём тот может определённо отнестись и к заключению Макса. А это имело бы огромное значение. Вообще можно видеть, насколько каждое протяжение дела приносит новые возможности. Например, новый ход к судье Вал. обнаружился лишь за последнее время. Эта вновь открытая возможность ещё раз доказывает, как необходимо встречаться и оповещать всех полезных людей. Срывание букв у входа в Музей лишь доказывает, что апостаты торопятся со своей дальнейшей серией злоупотреблений и вандализма. Вы понимаете, почему в общем письме известным порядком характеризована Фламма как фосдиковский кооператив? Пожалуйста, поскорее изберите Фр[ансис] и Мор[иса]. Вообще время настолько напряжённое, что следует избежать каких бы то ни было осложнений. Когда Андога повидает Рейнхарда? Ведь от Арсуны мы не имели никаких вестей, между тем Адриан должен был там побывать 15-го августа. В письме от 12-го августа Кл[айд] сообщила об общем успехе, и только.

Всего Вам светлого.
Сердцем и духом с Вами,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
______________________________________________________


Письмо Н.К. Рериха в Америку (22-23 сентября 1937 г.)

22.IX.37
Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],
Получили письма от Зин[ы] от 26-го авг[уста] по 3-е сент[ября] и от Фр[ансис] от 4-го сент[ября]. Кончается летнее затишье, и опять приблизился сезон, полный всяких боевых действий. Очень рады слышать из письма Фр[ансис], что она считает необходимым чаще посещать Стоу. Именно мы это и имели в виду, как по отношению к Стоу, так и по отношению ко всем прочим друзьям. Фр[ансис] правильно полагает, что неудобно посещать друзей лишь в минуту крайней необходимости. Наоборот, следует держать всех добрых людей в курсе дел, ведь каждый из них в свою очередь встречается с какими-то своими друзьями, и таким путём правда распространяется. Безразлично, будете ли Вы видать друзей вместе, вдвоём или поодиночке, лишь бы только эти контакты происходили и вводили бы в орбиту действия новые силы и возможности. Будут ли эти посещаемые вроде Меррик с её общественными связями, или вроде Косгрева, Меррита и Воона с их журнальными связями, или вроде Димс Тэлора, Джайлса с их художественными связями, - повсюду правда должна быть утверждаема.

Не будем сомневаться в том, что решение ref[eree] будет враждебно и будет противоречить справедливости. По всему ходу его суда было видно, что в силу каких-то таинственных обстоятельств решение его будет преднамеренным. Надо надеяться, что все наши юристы это обстоятельство учитывают и принимают заблаговременно надлежащие меры. Прежде всего опять-таки имеем в виду охранение injunction. Не допускаем, чтобы юристы позволили нарушить это чрезвычайно важное обстоятельство. Поздно будет, если юристы начнут думать об охранении injunction'а, уже когда враждебное решение будет объявлено. На то они и юристы, чтобы предусмотреть всё заблаговременно. Каждый военачальник, даже вполне надеясь на конечный успех, должен предусматривать всякие неожиданности битвы.

Ввиду всяких таких неожиданностей, а, в конце концов, именно 'ожиданностей' следует особенно сердечно отнестись к таким общественным начинаниям, как Арсуна и Фламма. Если бы наше общество могло своевременно состояться, то такие общественные инициативы не были бы настолько нужны, как сейчас, когда общество так и не состоялось.
Конечно, общество могло состояться, хотя бы и не в Нью-Йорке, но в соседнем штате, имея в Нью-Йорке лишь отдел. Но если это не состоялось, то тем более нужно быть признательным и Фосдикам, и Клайд, которые ис-ключительно своею частною инициативою теперь имеют в руках своих официальные корпорации. Будут ли эти корпорации велики или малы по размерам - неважно. Важно, что они являются официальными и корпорациями и как таковые могут возвышать свой голос в случае новых вандализмов и преступлений со стороны апостатов. Итак, отнеситесь со всею сердечностью к инициативе семьи Фосдиков. Ведь к такому добросердечному нуклеусу могут присоединиться хорошие молодые души.

Повторяю, что существование близких нам официальных корпораций весьма важно. Можете об этом обстоятельстве рассказать юристам, и они, наверное, весьма оценят такой новый общественный голос. А такие общественные голоса скоро потребуются с особенною настойчивостью.

Клайд пишет и подчёркивает, что она вполне уверена в соблюдении Адрианом его обязательства. Такая твёрдая уверенность, основанная на её личных с Адрианом последних переговорах, весьма радует, ибо это было бы единственно естественным решением нашей финансовой необходимости.
Теперь Мор[ис], вероятно, уже вернулся ко времени получения этого письма, и, таким образом, Вы имеете и от Мор[иса] ближайшие сведения. А ведь октябрь (срок взноса Адриана) уже через неделю. Радуемся, что бирбалова линия так удачно продолжена концертами Мориса. Именно, пусть каждый из Вас в своей области всячески продолжает действенную линию, ибо в этом наилучший ответ апостатам. Не знаем, много ли посетителей привлекло летнее помещение Арсуны. Но если бы число их и не было значительным, то, во всяком случае, очаг Арсуны уже был зажжён и новая корпорация вошла в жизнь. И в этом случае будем приветствовать такую самодеятельность. Ес-ли бы не только Фламма и Арсуна, но и сотня других подобных очагов возгорелись, мы все должны сердечно радоваться.

Когда в Риге образовывался пекарный кооператив, мы радовались. Затем этот кооператив переустроился в издательский и сделался, как уже теперь можно убедиться, весьма значительным предприятием, основанным на полной самодеятельности. Всё это весьма радостно, ибо культурные задания и должны распространяться в виде самодеятельных очагов.
Сердечно радуемся сведениям о каждом Вашем выступлении. Будут ли это концерты Мориса, будет ли это участие Франсис в журнале Циммермана, будут ли это лекции Зины, будут ли это посещения полезных людей, устройство собраний, литературных завтраков, выставок и всевозможных прочих культурных выступлений, - всё на пользу, всё во славу Культуры.
Вчера послали Вам записочку о радиопередаче из Дели 10-го окт. в 10 часов вечера - может быть, Вы получили её вовремя, хотя не знаем, доходят ли эти волны до Америки. А сегодня получили известие от Рудзит[ис]а, что и в Риге им предложили устроить радиопередачу 10-го октября. Удивительно, сколько незримых друзей обнаруживается, лишь бы только они познавали друг друга. Тем более храните единение.

Думается, что с возвращением Мориса Вы четверо могли бы устроить Комитет Музея и, если хотите, усилить его несколькими друзьями. Такой комитет не противоречит ни Комитету Защиты, и никаким прочим Учреждениям. Если Музей является учреждением общественным, то вокруг него, на пользу его, могут быть организуе-мы многие группы, ячейки, комитеты, ибо собственность нации вполне естественно должна вызывать общественный интерес, и сочувствие, и заботу. Во всяком случае каждое такое новое движение будет вносить с собою и новые возможности. Чем разнообразнее будут выступления и начинания, тем больше устоев получится для основного культурного дела.

В сегодняшнем письме своём Рудзит[ис] сообщает, что заведующий государственной типографией художник Л. будет художественным редактором монографии, и выказал своё особенно[е] сочувствие этому изданию.

Просим Фр[ансис] непременно дослать ещё клише по списку, Вами уже полученному. Ведь такое издание, выходящее на 9-и языках со 150-ю репродукциями, будет превосходным продолжением бирбаловой линии. А приветствия, полученные сейчас из Индии, весьма трогательны своею сердечностью и искренними сильными утверждениями.

23.IX.37. Итак, сейчас перед нами находятся две очередных гнетущих заботы. Первая об охранении injunction, и вторая - соблюдает ли Адриан своё октябрьское обязательство. Оба обстоятельства чрезвычайного значения, и то и другое может выбить из седла всё наше воинство. Конечно, из писем Ваших мы понимали, что юристы наши уверяли Вас в полной возможности охранения injunction.

С другой стороны, Клайд письменно и подчёркнуто заверяла нас в том, что Адриан непременно соблюдает своё обязательство. Казалось бы, сомневаться и в том, и в другом обстоятельствах нельзя. Ведь юристы не будут же уверять в том, что вообще невозможно. И, с другой стороны, Клайд не будет после личных сношений с Адрианом письменно документально заверять о чём-то несбыточном. Ни юристы, ни Клайд не могут обманывать, ибо и те, и другие знают, насколько повелительно необходимы оба обстоятельства. Если бы была хоть какая-нибудь шаткость, хотя бы в одном из этих вопросов, то нельзя же и Вас, и нас довести до крайности.
Итак, будем верить тому, что написано, но всё же, ввиду близости сроков, и у Вас, и у нас не может не быть вполне понятной тревоги. Ради всего Светлого, следите всюду, где только возможно, чтобы не упустить и тем не попасть в непоправимое положение. Знаем, что Вы все и без того наполнены этим сознанием. Но сейчас повсюду накопилась такая лавина событий и обстоятельств, что напряжение велико, как никогда. Было бы ужасно, если какие-то непредусмотренные обстоятельства стали бы разрушать всё то хорошее, что уже так близко. Будем на Священном Дозоре.

Да будет Вам светло.
Сердцем и духом,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
____________________________________________________


28-29 сентября - 1 октября 1937 г.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку

Для Зины и Амриды

28.IX.37
Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],
Пришли Ваши письма - от Зин[ы] от 6-го и от 9-го сент., от Фр[ансис] от 14-го сент., от Мор[иса] от 25-го авг. и две телеграммы от 25-го и 26-го сент. Итак, свершилось то, что все уже три месяца как предугадывали. Ведь совершенно ясно, что решение произошло не на основах правосудия и юриспруденции, но под давлением и по проискам целой шайки глинообразных сущностей. Нельзя предположить, чтобы Плаут оставался в неведении до последней минуты, ибо он присутствовал при всех мерзких выпадах, происходивших во время слушания дела. Было совершенно ясно, что судья, имея в виде адвоката апостатов своего приёмного сына, и с этой стороны уже был настроен против всякой справедливости.

Конечно, каждый мало-мальски порядочный человек, прочтя brief Плаута, поймёт где правда. Но ведь в данном случае мы имели дело не с порядочными людьми, а с настоящей шайкой, с гангстерами, которые лишь думают о том, как ограбить и как оклеветать. Всё время мы писали, выражая надежду, что юристы наши уже предусматривают возможность отрицательного решения и имеют полный план для немедленных действий и охраны injunction. Если на минуту предположить, что юристы не предусматривали всех необходимых мер, то это было бы чересчур фатально.

Вы уже имеете нашу ответную телеграмму от 28 сент. с Советом об attorney Крейна. Вы помните, что превоначально сам Крейн (кажется, через Броди) предлагал своего адвоката. Но тогда, по-видимому, для того, чтобы не огорчить Плаута, это было отстранено. Теперь же, когда, судя по Вашей телеграмме, Плаут уже сам заговорил о необходимости adviser'а, то, что же может быть лучше, нежели участие такой новой силы, как адвокат Крейна.
Таким образом, именно подошла бы совершенно новая и большая сила, ибо, наверное, доверенный Крейна - не малый человек. Ведь нужно же, наконец, понять, что письмо Хорша 8 дек. 1924-го года вполне покрывает всё бывшее, о чём Вы все прекрасно знаете. Не буду ещё напоминать о цифре в 200000, следуемых мне от учреждений, увеличенной потом цифрами в 20000 и в 15000, - обо всём этом много раз писалось и это всё Вы наизусть знаете.

Спрашивается, откуда же взялись ещё особые средства на шестилетнюю экспедицию, если суммы, на которые ложно претендует Хорш, не входят в состав экспедиционных сумм? Для каждого честного человека всё это совершенно ясно. Но ведь мы имеем дело с шайкой бандитов, с гангстерами.

В письме Франсис прекрасно описано свидетельствование книг, представленных Хоршем. Франсис правильно понимает, насколько всё это недостаточно и преднамеренно. Мы очень рады, если, как заметила Франсис, новые адвокаты полны зоркости, находчивости и задора. Ведь только такими средствами можно бороться против гангстеров.

Не знаем, началось ли дело С[офьи] М[ихайловны], - ведь, казалось бы, по этому делу можно легче всего иметь новый injunction. Надеемся, что сейчас Плаут не чинит никаких предприятий для новых адвокатов, ибо должен же он, наконец, понять, что все эти дела представляют лишь одно дело. Чем больше может возникнуть таких боковых дел, тем полезнее, и тем больше криминальная сторона апостатов может быть выявлена.

Ведь теперь, как никогда, потребуется всевозможное выявление преступности апостатов. Надеемся, что и Народ[ный] не забыл сделанное ему приглашение. Очень рады, что Зина повидалась с Бурлюком. Мы не сомневались в том, что он весьма дружественен, а кроме того, он видит людей из совершенно другого сектора и может сказать им правду в своих выражениях. Пожалуйста, передайте ему прилагаемую открытку и скажите, что статья Голлербаха будет включена в монографию, издаваемую в Риге. Там же будет включена и статья самого Бурлюка по моему желанию, ибо я всегда был расположен и к нему самому, и к его искусству. Конечно, монография выйдет ещё не так скоро. Теперь можно ещё раз убеждаться, насколько необходимы были всякие продолжения Бирбаловой линии. Никогда не угадаете, откуда может произойти существенная польза.

29.IX.37. Право, дико делается, когда подумаешь обо всех лживых претензиях апостата. Он требует какие-то фантастические 113000. Затем правительство, инспирированное им, требует таксы с сумм выше 150000. Значит и эта сумма считается не экспидиционной. Спрашивается, а где все экспедиционные суммы? Значит, кроме этих цифр должны быть зарегистрированы в банках ещё 250000 с лишним - но ведь таковых-то нет. Неужели же суд и правительство не обращают внимания на явные злостные манипуляции апостата? Странно подумать, чтобы в наш век, гордящийся если не культурой, то цивилизацией, было бы возможно подобное злоупотребление. Ясно ли это Генри?

Уход Дона, конечно, не есть потеря для дел, Зина правильно и отмечает, но поступок его чрезвычайно характерен именно после летнего времени. Можем представить себе, как семья Фосдиков возмущается этим поступком. Конечно, уже с мая-месяца никто не сомневался в решении
ref[eree], и потому ясно, что поведение Дона не есть результат последних дней, а нечто задуманное уже давно. Не забудем, что - как Зина писала - он уже странновато держал себя и во время судоговорения. Нет ли каких-либо новых сведений от Маленького Человека? Где остались длинные свитки? Если Франсис ещё не удалось повидать Вейса, то сейчас это было бы особенно полезно. Поразительно, что причастие ref[eree] Франкенталера к ответственному экклезиастическому посту нисколько не облагородило его. Как это печально.

1.X.37. Сейчас дошло письмо Зины от 12-го сент.с приложением привета к
10-му окт. Сердечно благодарю родную Зиночку за душевное приветствие. Чуем, что писалось оно огнём сердца. Тем же огненным приветом хочется и нам ответить. Если бы только люди могли почувствовать, сколько прекрасных может быть во всей земной жизни восхождений и как свирепо-разрушительно сами люди ломают данные свыше возможности. Но и среди самых мрачных обстоятельств не может потухнуть свет сердца. Во имя неугасимого света мы шлём Вам, родные наши, все наши мысли.

У каждого свои трудности и горести. Только Единение, так повелительно Приказанное, может облегчать все трудные пути. Если говорим всегда о Единении и неустанно повторяем этот Заповеданный приказ, значит, каждое, хотя бы малое, попрание Единения уже может наносить опаснейшие удары. Чтобы и в самые трудные минуты написать письмо так, как написала его Зина, нужно много душевной бодрости. Сегодня, наверное, и Морис уже с Вами со всеми, и Ваше каре готово к несломимой битве. Поистине, сейчас никому нельзя менять положение его, ибо всякая перемена будет истолкована апостатами как уклонение, или поражение, или возможность к какой-то новой клевете со стороны преступников. Также совершенно необходимо иметь или собрание Комитета Защиты, или же, по возможности, широко оповестить всех друзей, Совет преподавателей, alumni, решительно всех, кто так или иначе может быть выражением голоса общественного мнения.

Все месяцы чувствовалось, что апостаты нечто готовят. Конечно, помимо решения ref[eree] апостатами задуманы и всевозможные другие вандализмы и преступно-бесчеловечные удары. Если когда-то требовался, что называется, сбор всех частей, то именно теперь он спешно необходим. Из нашей телеграммы Вы знаете Совет об adviser'е при Плауте. Конечно, Вы понимаете, что новая сила в виде адвоката Крейна могла бы во всех отношениях внести удачные продвижения. У Генри и без того три дела на руках: ведь, вероятно, дело С[офьи] М[ихайловны] сейчас особенно необходимо как повод к новой injunction. Итак, будьте вместе, как никогда.
Пусть каждый зажжёт защитные огни во всех своих секторах. Надеемся, Адриан не обманет - иначе, что же делать. Ещё раз спрашиваем Кл[айд] об этом же. Надеемся, что и сектор русских друзей - Москов, Бурлюк, Народный и другие, каждый в своём секторе, скажут слово о творимой возмутительной несправедливости.

Шлём приветы и Стоу, и Флор[ентине]. Ведь у неё был какой-то интересный для дела знакомый. Помните, что Косгрев обладает очень ярким словом. Да и Меррит, несмотря на свою занятость, в решительный момент может многое сделать. Знаем, что Вы все сейчас на особом дозоре, и посылаем Вам такие душевные мысли, какие бы горы и океаны ни существовали между нами. Каждый за всех - все за одного. Соберём всё единение, чтобы ни единая трещинка не проникла. Все вдохновимся.

Сердцем и духом с Вами,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
___________________________________________________


8 октября 1937 г.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку

8.X.37
Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и Мор[ис],
Пришли письма Зин[ы] от 13-го, 18-го и 19-го сент[ября] и от Мор[иса] ещё из Санта-Фе от 19-го.
Масса сведений - особенно хорошо, что Генри и его друг действуют, по-видимому, энергично. Совершенно ясно, что апостаты могут быть потрясены лишь когда их атакуют, а главное, со стороны уголовной. Таким образом, выявятся ещё многие полезные обстоятельства, а кроме того, всем Вам удастся повидать ещё новых полезных лиц. Если справедливость не живёт в доме Франкенталера, то главный призыв должен быть к общественному мнению. Об этом говорилось уже много раз и так же упорно.
Все мы будем знать, что великая страна, прежде всего, держится общественным мнением. Проверьте некоторых друзей в разных секторах.
Поговорите с Уайтсайд, которая, в свою очередь, постоянно видит Дабо и прочих. Некоторые дальние друзья, если будут заброшены, то окажутся 'сидящими на заборе'. Вы знаете это выражение, а долго усидеть на заборе нельзя, им придётся соскочить или в ту, или в другую сторону.

Спасибо Зине за присланные оповещения о новом reseivership'е. Полагаем, что апостаты получили его с обратной распиской и таким образом этот акт зафиксирован. Такой шаг адвокатов практичен, ибо, таким образом, будет хотя бы временная гарантия от всяких приуготовленных вандализмов.
Конечно, ни Вы, ни мы не сомневаемся, что такие вандализмы обильно приуготовлены и для них выжидалось лишь решение несправедливого
ref[eree]. Можно себе представить ярость апостатов, когда против них получились ещё три новых дела. Нужно надеяться, что у publisher'а хватит рассудка понять весь масштаб дел, и он не впадёт в какую-то глупую ревность, видя удачную подвижность Генри. Такая ревность, если не назвать хуже, была бы мрачно разрушительна. Это было бы всё равно, если бы из Вас четверых кто-то стал бы восставать. Потому-то столько и говорится о Единении. Говорится это не потому, чтобы заподозривалось какое-либо разъединение среди Вас. После шестнадцати лет это было бы вообще немыслимо. Но всеобщее утверждение Единения есть как бы первое условие успешной обороны против всех сил тёмных.

Идея о литературном завтраке нам близка. Собрать художественный завтрак, вероятно, было бы невозможно, но после написания целого ряда книг, конечно, можно вполне рассчитывать и на литературное суждение. Во всяком случае, в каждом секторе существует своё преломление. Где есть упор на искусство, где на литературу, где на археологию, где на Знамя Мира.
Каждый судит по-своему. Только что к нам дошло из Парижа сведение о том, что Русский Музей в Ленинграде посвятил моим картинам особый зал. Это сведение заключает в себе глубокий смысл, и Вы, наверное, ему порадуетесь. Ведь это и есть то самое культурное продвижение, о котором мыслилось. Этот акт Музея совпал и с другим особым залом в Парижском Музее. Вообще подобные самодеятельные проявления чрезвычайно показательны.

Предполагаемая выставка у Рейнхарда тоже будет настоящим боевым выступлением. Для неё нужно предусмотреть множество всяких условий, чтобы апостаты не нанесли существенного ущерба. Думается, что Фламма, как передаточная, существующая в Нью-Йорке, инстанция, может быть в этом случае очень полезна. Как я уже и писал, такая корпорация может проявиться при всяких попытках к вандализму со стороны апостатов. Там, где разрозненные частные лица, может быть, не успеют собраться, там уже готовая корпорация, имеющая своею целью продвижение культуры, может вполне возвысить свой голос. Мы только что получили от пандита Виаса из Аллахабада очень сердечное письмо, в котором он радуется своему избранию почётным членом Фламмы. Такими путями ткётся благословенная ткань взаимопонимания и дружелюбия. Вероятно, и Рудзит[ис], и Лукин, и Монтвид[ене], и Серафинина и другие полезные лица могут быть почтены избранием Фламмы.

Из письма Виаса мы поняли, что рассылаются письма об избраниях. Имейте в виду, что мы таковых писем не получали - не пропали ли они в пути? Предлагаем также к избранию Рам Чандра Тандана, секретаря нашего Центра в Аллахабаде и редактора журнала 'Hindustan Academy' (10 South Road, Allahabad, 6) хотя, может быть, Фл[орентина] ему уже и писала.
Очень сердечное приветствие прислали милые Фосдики. Спасибо им - пишем им.

Также прекрасно откликнулись биософы, покрыв целый лист подписями. Они остаются друзьями, и в случае вандализмов они, как корпорация, тоже могли бы поднять голос. Статья Монтлака идёт полностью в октябрьском 'Educational Review'. Пошлём Вам оттиски. Мы опасались, что по длине она не пройдёт, но нужно отдать справедливость здешним ежемесячникам, что известные темы ими печатаются весьма охотно.
Теперь каждый день появляются сведения о новых хороших журнальных выступлениях.

Болеем душою за бедную Инге. Слышали, что медицинский надзор хорош и, надо думать, выздоровление идёт быстро. Ждём сведения о подробностях этого несчастного случая. У нас в Монголии тоже чуть было не опрокинулся мотор на глубокой колее. Машина подскочила и стала задом наперёд, причём шофер не мог даже понять, как мотор не опрокинулся вверх колёсами.

Получили потрясающее известие из Арсуны о том, что Адриан опять отложил свой платёж до января. Неужели же у Адриана нет других деловых возможностей, что-бы выполнить своё обязательство? Кроме того, главный ужас в том, что платёж должен был состояться в начале октября, а мы вместо этого уже в октябре получили сведение об отложении платежа.
Какие же экстренные меры могут быть принимаемы в такой не только короткий, но уже прошедший срок? Адриан пишет о своей уверенности, что в январе платёж состоится, но ни словом не печалится о том, что до января целая четверть года. Всё это очень печально.

Очень рады успехам Мориса. Его чуткий талант, конечно, должен бы звучать в большей аудитории, нежели в Санта-Фе. Странно подумать, что Санта-Фе не имеет концертного рояля. Впрочем, когда мы были там, то местные художники очень жаловались на отсутствие покупательной способности в тех краях, и все они мечтали о посылке своих произведений куда-либо в другие большие города. Рады были получить оттиск лекции д-ра Хюэта, прочтённый в Арсуне. Как всегда, Хюэт умеет объединить древность с самыми новейшими основами. Получается живое и зовущее суждение, которое может быть так близко сердцу молодёжи.
Только что я получил приглашение от Федерации студентов в Дели дать им лекцию. Конечно, средства не позволят тратиться на поездку, но можно послать им лекцию 'Pax per Cultura' ['Мир через Культуру' (лат.) - ред.].

Может быть, маленький человек добудет ещё какие-либо полезные данные. Ведь у него, наверное, остались друзья. Если Фрида остаётся на прежнем месте, то, может быть, и оттуда можно, хотя бы косвенно, о чём-то осведомиться? Думается, что рано или поздно апостаты вызовут к жизни и этот, пока молчаливый, комитет.

Жаль, что по-прежнему остаётся мнение, что газета не ответственна за ярую клевету, в ней напечатанную. Какое нам дело, откуда газета осведомилась о всякой лжи? Ведь газета печатала вредную клевету не как цитату из другой газеты или другого источника, а как свою собственную, самостоятельную новость. Неужели же газеты в Америке не должны платиться за распространённую клевету? Всё время мы слышим, как в Бельгии, во Франции, в Швейцарии, в Лондоне газеты платят штраф за свои вредные произмышления. При этом поводы к штрафу гораздо меньше, нежели в нашем случае. Всё-таки хорошо, что Генри понимает, что это дело бросать не следует, ибо недаром беспокоило апостатов. Только бы publisher не скис окончательно. Ведь он должен помнить, что неоднократно получал помощь со стороны. Он должен понять, что при обороне нужны и всевозможные вылазки, иначе одна оборона сделается бездеятельной и тем бессильной. А между тем Вы видите, какие события шумят в мире. Каждый день между газетными строками звучит нечто важное. Итак, Япония добилась, что весь мир осудит её как агрессора бесчеловечного. Жаль, что наша корреспонденция по событиям на Даль[нем] Вост[оке] должна была временно прекратиться. Можно себе представить, как там распоясались всякие мракобесы.

Итак, опять бой за культуру. Надеемся, что решение ref[eree] лишь подвигнет всех друзей к активному негодованию. Ведь уже начались и Школа, и совет преподавателей активен. Будьте все неразрывно вместе, и в деле, и в духе.
Все наши мысли с Вами - в сердце и в духе,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
___________________________________________________


14-15 октября 1937 г.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку

Для Зин[ы] и Амр[иды]
14.X.37

Родные наши Зин[а], Ф[рансис], Амр[ида] и Мор[ис],
Утром 10-го окт[ября] пришла Ваша страшная телеграмма о 8000 и с советом относительно Мэри. Вы можете себе представить, какой удар заключался в этом сообщении. При этом было удивительно, что publisher'ы, по-видимому, совершенно это не предусматривали. Между тем помянутое в телеграмме решение было всем известно уже с мая-месяца, и, казалось бы, никто не сомневался, что в этом случае будет проявлена вовсе не справедливость, а нечто преднамеренное. Значит, publisher'ы, как каждый стратег во время сражения, должны бы предусматривать наихудшее и сообразно этому немедленно же строить все остальные ходы. Между тем как будто publisher'ы, вопреки очевидности, предполагали нечто другое, но ведь каждый присутствовавший при разных эпизодах, Вами в своё время описанных, понимал, что нельзя ожидать никакой справедливости ни даже простой человеческой логики. Между тем publisher'ы не только не приветствовали привхождение новых publisher'ов, но и даже как бы выражали своё недовольство по поводу быстрых действий, предпринимаемых теми.
Всё это и странно, и огорчительно. Конечно, мы немедленно написали одному из здешних publisher'ов, спрашивая его совет, и надеемся через несколько дней иметь его ответ. Ведь здесь даже для сношения с ближайшим городом нужно положить шесть дней, а если publisher'у потребуются какие-либо справки из других городов, то, естественно, этот срок ещё удлинится. В то же время мы телеграфировали Вам, прося узнать мнение ваших publisher'ов, как старых, так и новых. Ведь мы здесь не можем знать законных сроков и вообще всех publisher'ских мероприятий, которые могли бы вносить новое обстоятельство.
Перенос прав собственности Мэри на какое-либо лицо вряд ли может иметь место, ибо для этого требуется известный срок. Также мы не знаем, в какой именно части Мэри должна участвовать. Конечно, Вы не могли всё это ставить в телеграмму, но многое и детальное нужно знать. Думается, что новые publisher'ы, ведя сейчас два или уже три новых дела, могли бы посоветовать нечто радикальное.

Все обстоятельства, от мировых и до частных, настолько сгущаются, что нужна особенная осмотрительность. Не знаем, какого мнения Стоу и все прочие друзья. В телеграмме мы именно это обстоятельство и имели в виду. Ведь те же друзья могут потом говорить и сожалеть о том, что их вовремя не извещали и тем лишили возможности принять какие-либо соответственные меры.
Чтобы избежать таких сожалений и нареканий, необходимо собрать друзей или, соответственно, их уведомить. Впрочем, об этом мы писали уже давно. Многое преломляется своеобычно, так, например, моё письмо к кузену оказалось ненужным для передачи. Затем, мой SOS к друзьям некоторыми из них даже не был читан. Вы знаете, что мы готовы подать свой голос, но иногда, право, не знаешь, что именно ответить местным настроениям. А если этого не знаешь, то и приходится раньше осведомиться и о publisher'ских, и о дружеских настроениях. Наверное, если не старые, то новые publisher'ы поймут, что нужны какие-то героические меры для защиты правды и справедливости. Какими-то бумажными доводами в перчатках невозможно отразить шайку гангстеров. Вот если бы какое-то новое сильное лицо вроде Стоуна или других такого же веса деятелей могло бы напугать глинообразных существ! Или же апостат мог бы быть обвинён с криминальной стороны. Во всяком случае, если не старые, то новые publisher'ы должны же иметь в своей практике борьбу с гангстерами, для которых нет ничего святого, а каждый закон для них представляет лишь повод, как обойти его. Во всяком случае, нечто героически-драматическое необходимо.

Благодарим Фламму - милых Фосдиков - за сердечную приветственную телеграмму, полученную 11-го. Такая кооперация, как Фламма, может оказать большое нравственное содействие при драматических оборотах дела. Publisher'ы, как те, так и другие, должны знать о существовании этой корпорации, ибо в своих стратегических движениях они могут употребить такую официальную корпорацию как общественный голос или в каком-либо другом отношении.

15.X.37.
Получили письмо от Дорис, в котором она в большом энтузиазме описывает начало Арсуны в Санта-Фе. Мы вполне согласны с нею о живописности Санта-Фе и о дружеском отношении д-ра Хюэта. Вполне возможно, что Санта-Фе может быть хорошим летним местопребыванием Арсуны, но в зимнее время, конечно, трудно предположить о возможностях в Санта-Фе. Местные художники нам давно жаловались на отсутствие покупательной способности. Кроме того, даже и университет находится в Альбукерке, и, наверное, молодёжь уезжает туда на зиму. Впрочем, на месте виднее, и мы всегда предоставляем полнейшую самостоятельность нашим Обществам и организациям. Если местные музыканты находят своевременным иметь в Санта-Фе музыкальную школу - они ближе знают возможный будущий отклик местного населения. Во всяком случае, Морис мог иметь в Санта-Фе летнюю сессию, не нарушая свою педагогическую деятельность в Нью-Йорке и не обездоливая своих нью-йоркских учеников в течение зимнего времени.
Таким образом, хорошая Бирбалова линия могла бы быть продолжена, не нарушая ничего. Дорис поминает в письме, что предполагаются некоторые продажи картин, приобретённых Арсуною уже в Тульсе. Если такое решение вопроса возможно, то остаётся лишь радоваться, ибо Вы знаете о неотложном положении вещей.

Каждый день приходят добрые вести в письмах и журналах из разных концов Индии. Потом мы Вам пошлём коллекцию здешних приветов, а пока приложу последний, полученный вчера, из журнала 'Weekend'. Только что написал Ман, что многие друзья здесь в долине слышали broadcast, из Дели радио, и он считает это очень полезным. Вообще странно видеть, насколько доброжелательство друзей, зримых и незримых, контрастирует с отвратительными преступлениями апостатов и соединённых с ними гангстеров. Человеческий ум не может сжиться с мыслью, чтобы могли существовать такие крайности в суждениях. Неужели же не найдётся какой-то Золя, который, во имя справедливости и человекообразия, мощным молотом разобьёт все гнусные подкопы? Именно теперь, когда всё в мире несётся с головокружительной поспешностью, странно видеть, что могут происходить преднамеренные вредительства. Если бы Вы знали, какие интересные знаки получаем с разных концов! При всем нагромождении событий чувствуется незыблемая основа - лишь стоит рассмотреть её сквозь мглу разных взрывов.

Пресса сообщает об особо сильных взрывах на солнце. Вот и такие неслыханные космические знаки сопровождают людские смятения. Неужели же всякие глинообразные существа настолько погрузились в подкупную спекулятивную атмосферу, что не отдают себе отчёта в том, что они творят. Любопытно, какие же у них формулы и что такое, по их мнению, произошло в июне 1935 года? Ведь, в конце концов, мы так и не знаем, что именно они болтают и чем именно засоряют пространство.

Также остаётся удивительным преступное отношение к делу ref[eree]. Неужели допустимо, чтобы приёмный сын воздействовал на своего отца - судью. Неужели допустимо, чтобы Эрнст, заседающий в Комиссии, блюдущей нравственность адвокатов, сам же, прежде всего, нарушал моральные основы?! Ведь Комиссия высказалась против его действий. Неужели же и такой явный козырь адвокаты не могут использовать?
И в общественном отношении невозможно допустить, чтобы страна потерпела такую явную несправедливость, творимую шайкою. Ведь общественное мнение достаточно понимает или должно понять, что преступление шайки будет засорять атмосферу всей страны.

Около явления, имеющего многих друзей в разных странах, найдутся силы, которые навсегда запечатлеют произвол, насилие и некультурность бандитов. И Фр[ансис], и Зин[а] ведут хронику творимых беззаконий. Позорно, чтобы оставались такие обвинительные акты хроники. Где же Золя, который соберёт все эти вопиющие факты и скажет: 'Обвиняю'? Не можем же мы сами сказать то, что должен сказать именно Золя.

Ещё раз надеемся, что Плаут не препятствует более новым адвокатам, а, наоборот, содействует им, что каждая новая сила есть сильный козырь в происходящей борьбе. Не могут же апостаты подкупить всех должностных лиц, делая их участниками своих спекуляций. Ведь этот метод сил тёмных должен сделаться явным. Что Инге? Шлём Вам всем наши сердечные мысли. Болит сердце, а сроки спешат.

Сердцем и духом с Вами,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.

******************************************************************************


Письмо Н.К. Рериха в Америку (2 ноября 1937 г.)
Для Зин[ы], Амр[иды] и Мор[иса]

2.XI.37
Родные наши З[ина], Ф[рансис], А[мрида] и М[орис],
Елена Ивановна опять больна. Уже третий день в постели - жестокие боли и температура. Вы понимаете, как это нас всех волнует, и всеобщее напряжение велико. Пришло письмо от 13-го-14-го окт[ября] со всеми сведениями о текущих перипетиях. Потрясает та неслыханная несправедливость, которая звучит в каждой фазе апостатского нападения.
Когда читаешь решение несправедливого referee, то прямо делается ужасно: не знаешь, что это - глумление или прямое его участие в тёмной шайке?
Когда referee говорит, что заявление Хорша о том, что он мне всё должен, а я ему - ничего, относится лишь к духовным вопросам, а не к материальным, то бросается в глаза, неужели же referee не хотел увидеть, что заявление это шло именно в связи с непосредственно до этого упомянутыми денежными документами. Когда Влад[имир] Ан[атольевич] Шиб[аев] прочёл это решение referee, то он воскликнул: 'Не может же остаться такая возмутительно несправедливая бумага в анналах без возражения'!
Действительно, всё решение referee наполнено такими явно несправедливыми выводами и пренебрежением фактов, представленных адвокатами с нашей стороны, что, действительно, должен же найтись тот сильный общественный голос, который во имя правды опрокинет эти предумышленные несправедливости. Были ли у Вас ещё сношения с судьёю Ст[оуном] - ведь такой опытный судейский человек сразу бы понял всё творимое шайкой апостатов безобразие?

Спасибо З[ине] за присланную программу вечера, устроенного биософами. Очень трогательно выступление этой молодой деятельной группы. Я им уже писал, но и Вы ещё раз скажите им, как глубоко мы были тронуты их сердечностью. Между прочим, интересно было бы иметь список присутствовавших. По нему можно бы ориентироваться, кто именно присутствовал, запечатлев свою дружбу. Спасибо также и милым Фосдикам за присылку двух книг, изданных Дельфийским Обществом в Чикаго, с сочувственными строками о моей работе. Интересно бы знать, из кого состоит это Общество, кто там председатель и откуда там дружественное веяние. На обёрточной бумаге сохранился этикет Общества, адресованный на Фосдика, значит ли это, что Фосдик состоит там членом, или же это ответ на посланную книгу от Фламмы?

Получили телеграмму из Арсуны, что Адриан, наверное, заплатит в январе так долго задержанный им взнос.

После таких ясных и категорических утверждений нужно думать, что уже не может быть никаких дальнейших откладываний. Но вопрос остаётся открытым о времени до этого январского срока, точное число которого хотя и указано было ранее на 2-е января, но ведь, чего Боже сохрани, может варьироваться. Мы спрашивали, не может ли Адриан ввиду категорического своего решения на январь устроить что-либо временное до этого срока из каких-либо деловых источников, но об этом сведений не было. Как тягостно, что даже такие уже деловым путём закреплённые возможности всё время не могут встать на твёрдую деловую почву. Ведь художник прежде всего существует от продажи произведений. Это обстоятельство не считается какою-либо благотворительностью или одолжением. Оно есть просто естественное дело. В прошлом году Ч. Крейн покрыл одолженные у него в своё время 5000 долларов зачётом трёх картин, их них одна Светика, но ведь и теперь должно же совершиться что-либо на деловых основаниях.
Конечно, весьма отрадно видеть столь непоколебимое решение Адриана выполнить подписанный им агримент. Когда человек говорит в таких превосходно утвердительных выражениях, мы не имеем права не верить.
Надеемся, что Адриан найдет хоть какую-либо частичную возможность, чтобы создать мост до января.

Просим З[ину] дать Бурлюку статью В.А. ['Н. Рерих'] для его журнала. Два фото или клише дайте ему по собственному выбору. Каждое доброе желание должно быть поддержано. Если бы Бурлюк начал говорить З[ине] о каких-либо деньгах или покупке его картин, то З[ина] может совершенно искренно говорить, что сейчас обстоятельства таковы, что при всей дружбе к нему невозможно и думать о чём-то подобном. Вот когда дело решится утвердительно, тогда, может быть, и явятся другие возможности. Спасибо З[ине] за копию письма Хольта. Таким образом хорошие друзья получают настоящее осведомление, и только таким путём образовывается общественное мнение. Беспокоимся, давно не слыша ничего о Народном. Мы послали ему оттиск его статьи, перепечатанной в 'Сколяре', но известия о получении не было. Также в Риге не было получено приветствия от Народного, Меррита и Бостонского Арт Клуба. Допустим, что в клуб почему-либо не дошло, также и к Мерриту, но адрес Народного был дан им же на конверте его последних писем. Как его здоровье, и не случилось ли чего нового? Во всяком случае проверьте, состоялось ли его свидание с дамою, его приглашавшею. Также, были ли сношения с судьёю Ст[оуном]. Также, почему Хюэт не откликнулся в Ригу. Обычно он отвечал всегда очень вовремя. И вообще на наше письмо от 20-го января от него ответа так и не было, а между тем, судя по сведениям из Арсуны, с ним всё благополучно. Ещё странность - Об[щест]во Марка Твена писало в Ригу 18-го сент[ября] о том, что оно единогласно избрало меня почёт[ным] вице-президентом вместо покойного Маркони. А между тем я никакого извещения об этом не получил. Не попало ли это извещение в Музей или, чего Боже сохрани, к апостатам?

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
____________________________________________________


Письмо Н.К. Рериха в Америку (5 ноября 1937 г.)

5.XI.37
Вчера, в обычный день для америк[анской] почты, Ваших писем не было, может быть, они придут сегодня к вечеру, но уже после отхода этого письма. Елена Ивановна всё ещё в постели с высокой температурой, страдая от болей. Всё это до крайности огорчительно. Ей так хотелось бы писать Вам, а вместо этого встать с постели всё ещё невозможно. Во всём мире происходят какие-то небывалые явления. Никогда не видели столько ложных солнц, никогда не было столько сверхобычных наводнений и засух, уже не говоря о всяких человеческих безумиях. Надеемся, что наши адвокаты поняли необходимость объединённого фронта, иначе какие же могут быть поступательные движения. Во всех делах, которые должны окончиться благополучно, поистине, Единение является непременнейшим условием. Это не есть общеморальный призыв, это и есть, и будет единственное условие преуспеяния и победы. Неопытные люди могут думать, что внешне формального единения вполне достаточно, но ведь это не так, ведь активное Единение и действительное дружелюбие заключаются, прежде всего, в глубинах сознания. Очень надеемся, что юристы понимают все преимущества твёрдо объединённого фронта. И друзья сердечно почувствуют это твёрдое объединение. Хотя много раз мы уже писали о необходимости действительных выступлений друзей, но это обстоятельство настолько важно, что помянуть его всегда полезно. Весьма хорошо, что майор Стокс является действующим председателем
Р[ериховского] Общества в Нью-Йорке. Также мы были весьма порадованы, прочтя среди приветствий в Риге привет от Лео Стерна из Копенгагена в качестве почётного советника нашего Музея. Такое упоминание своего сотрудничества чрезвычайно ценно. Ведь эти приветствия останутся в анналах Конгресса и являются именно голосом общественности, о которой мы постоянно поминаем. Почётные советники Музея, пожизненные члены
Р[ериховского] Общества, все жертвователи, все сотрудники, преподаватели и alumni - они связаны навсегда с общественным Учреждением. Но может явиться насильник-разрушитель, который всякими мрачно подстроенными махинациями будет пытаться нарушить и оскорбить общественный принцип. Ведь не ради самозваного 'гейдельбергского доктора', но ради общественно-просветительного принципа люди сотрудничали, жертвовали и труды, и средства, энергию и время. Нельзя же представить, чтобы в государстве, ограждённом правовыми нормами, мог царить произвол, позволяющий преступному насильнику захватить общественное достояние. Юристы не только должны защищаться, но должны твёрдо и сильно отразить мрачные атаки преступников. Какое право имеет преступник прерывать и всю Вашу добросердечную просветительную деятельность? В Единении сила, пусть все добрые силы в Америке объединятся для защиты общественного блага и достоинства. Вы чуете всё напряжение. Мысли наши с Вами. Пусть все добрые сотрудники сойдутся для полезных решений во имя правды и справедливости. Что бедная Инге? Как вернулся Ав[ирах]? Всюду кипящий котел событий.

Сердцем и духом с Вами,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
________________________________________________


18, 20 ноября 1937 г.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку
Для Зин[ы], Амр[иды] и Мор[иса]

18.XI.37
Родные наши З[ина], Ф[рансис], А[мрида] и М[орис],
Из Риги получили сообщение о том, что и вторая посылка клише уже находится в пути. Видим из письма Лукина, насколько их это сведение глубоко порадовало. С ними и мы радовались, ибо каждое сотрудничество всегда так отрадно. Не забудем, что нашим балтийцам приходится преодолевать всякие житейские трудности. Конечно, среди них нет апостатов, но всё же приходится им быть на священном дозоре. Приятно и то, что с литовским Обществом у них полнейшее сотрудничество, а теперь налаживаются и полезнейшие построения в Эстонии. Как часто бывает, вдруг обнаружились несколько аспирантов для нового эстонского Общества, и теперь нужно, чтобы эти несколько ручьёв влились в одно дружное русло.

От Гребенщикова получили письмо от 17-го окт., в котором он сожалеет, что не мог к 10-му окт. поместить уже написанную им статью, ибо, как он говорит, все места оказались уже занятыми Московым. Впрочем, думается, что и 'Свет', и 'Рассвет' поместили бы и статьи Греб[енщикова]. Он пишет, что ему всё ещё не пришлось повидаться с З[иной]. На это мы советовали ему повидаться, чтобы быть в курсе происходящих вандализмов. При этом ещё раз мы напомнили, насколько местная колония должна бы наконец понять, какие преступления и вандализмы совершаются. Напомнили и о том, что происходящее является настоящим заговором. Как и полагается при заговорах, участники его посещают друг друга по чёрному ходу, замаскированными. Пусть Греб[енщиков] ещё раз сообразит, что происходящее не есть только своекорыстное преступление Х[орша], но и имеет какие-то глубоко мрачные корни, которые ничем иным, как заговором, нельзя и назвать.

Пароходным пакетом получили от З[ины] ещё вырезки статьи Москова, а также статью из старого астрологического журнала, - вероятно, она была сейчас найдена в каком-то архиве. С той же почтой пришло ещё несколько копий вновь изданного в Риге каталога их музея. Вероятно, и Вы их получили - изданы они очень тщательно. И в последнем письме из Риги указывается, что число посетителей музея побивает всякие рекорды других местных музеев. При этом каждый день кто-либо из членов правления дежурит, и таким путём завязываются новые полезные контакты.
Интересно, не было ли каких-либо продаж наших книг у Стокса и Стратфорда? Уже давно ни от того, ни от другого об этом не было никаких сведений, а между тем то тут, то там эти их издания неоднократно поминались, что могло вызвать к жизни и покупателей.

Вспомним ещё раз преступно-гнусную проделку Хорша с 'векселями'. Странно, что, по-видимому, наши юристы не подчеркнули важное психологическое соображение. Вы все помните, что перед самым моим отъездом в 1924-м, в декабре, Хорш, будучи моим доверенным, для каких-то своих технических целей просил подписать эти 'векселя', а затем сказал, что он их уничтожил и выдал 8-го декабря 1924-го года своё письмо, которым всё это было ликвидировано. (Оригинал этого письма находится у Вас.) Всё это вы знаете. С тех пор я дважды приезжал в Америку - один раз в 1929-м - 1930-м годах и последний раз в 1934-м г. Неужели же если бы вопрос о тех 'векселях' не был аннулирован, то в течение этих двух приездов я бы не озаботился этим обстоятельством? С Вами со всеми в течение этих двух последних приездов мы обсудили всевозможные обстоятельства дел.
Можно ли себе представить, чтобы мы все даже не обмолвились между собою об этих 'векселях', если бы в нашем представлении они ещё существовали? Все мы, доверяя Хоршу, были в полнейшей уверенности, что его уверение об уничтожении самих документов, в согласии с его письмом, отвечает действительности. Ведь Хорш был, помимо своих должностей казначея и президента, и моим доверенным, а возможно ли к своему доверенному относиться без доверия? В конце концов, основываясь на уверении самого же Хорша, мы не должны признавать показываемых им теперь 'векселей', ибо, по его же словам, мы знаем, что те условные 'векселя' 1924-го, выданные в один и тот же день, все им фактически уничтожены, разорваны, значит, то, что он показывает теперь, подделка или же он оказывается бесчестным мошенником.

Все эти обстоятельства в руках опытного юриста и в глазах неподкупного судьи должны бросаться в глаза. Только при существовании какого-то мрачного заговора могут быть игнорируемы такие очевидности.
Спасибо З[ине] за отчёты по Master Institute за лето и сентябрь. Очень хорошо, что совет преподавателей находится в полной жизненности, а тем самым и в полной готовности. Каждую минуту могут потребоваться коллективные воздействия этого совета, ибо нельзя же в угоду произволу насиловать учебное заведение. Таким же порядком и все наши прочие комитеты, и Общество друзей (Стокс является в нём действ[ующим] президентом) должны будут проявиться, если со стороны апостатов произойдёт вандализм.

20.XI.37. Сейчас получено письмо З[ины] от 30-го окт[ября] по 1-е ноября и письмо М[ориса] от 29-го окт[ября]. Надо надеяться, что Стокс находится в полном курсе поведения адвокатов. Если защитники будут впадать в пессимизм, то возможна ли бодрая защита правды, которая должна происходить при полном энтузиазме? Адвокат, берясь за такое глубоко принципиальное дело, должен не только заботиться о своём жаловании, но желать полную победу, а для этого изыскивать поступатель-ные действия. Иначе может получиться полное извращение дела и окажется, что будто бы апостаты нас судят, тогда как дело вошло в суд именно в поисках справедливости против апостатов.

Не следует сомневаться в том, что глинообразные существа будут злоупотреблять всем своим положением, чтобы противозаконно воздействовать на судей и на всё окружающее. Должно же наконец кому-то броситься в глаза, что в деле не только участвуют адвокаты апостатов, но и ещё разные силы и справедливость. Ведь это не простое дело, но - борьба за культуру, в которой мрачные силы вандалов упо-требляют все свои подземные ходы.

Хорошо, что вернулся М[орис] и таким порядком дозор за Музеем может быть усилен. М[орис] спрашивает, можно ли во время концертов ставить и художественное живописное произведение. Конечно, можно, и во время исполнения 'Сечи при Керженце' Римского-Корсакова Дягилев выставлял мое панно этого же содержания. Но это все мирные соображения, а теперь происходит тот принципиальный бой о правде и справедливости, при котором решительно все силы должны быть направлены против вандализма апостатов. Очень просим М[ориса] написать нам всю его беседу со Стоуном в столице. Не может быть, чтобы она окончилась ничем, ибо порядочный человек и опытный юрист не может отмахнуться от нарушения справедливости и не дать совета. Ведь сейчас необходимо не только абстрактное сочувствие, но и конкретный совет, в особенности от лица, работающего именно в этой области. Также, виделся ли М[орис] уже со Стоу[ном], ибо после долговременного летнего отсутствия вполне уместно и желательно повидаться с представителем Общества, который не может оставаться индифферентным к происходящим несправедливостям. Конечно же, все меры должны быть направлены к тому, чтобы по возможности затягивать ход дела. Только этим порядком могут найтись и новые силы, и возможности. Статью Голлербаха не нужно посылать в Ригу. Она пойдёт лишь по-русски, и мы уже послали туда копию. Имеющиеся у Вас копии могут пригодиться для Амер[ики]. 'Пещное действо' и 'Коктебельские камни' переведите соответственно 'Three Youths' и 'Ancient Stones'.

Было ли какое-либо собрание друзей, и как они реагируют на последнее несправедливое решение ref[eree]? Очевидно, что лишь общественное мнение может выступать против всяких подпольно-заговорщицких действий. Каково настроение и Стоу[на], и Флор[ентины], и Косгр[ева], и
Нар[одного]? Оба последних во всех Ваших последних письмах вообще не упоминаются - что это может значить? Также следует держать наготове и разные молодые организации, ибо часто, где старое промолчит, там молодое найдет смелое слово. С одной стороны, нужно затягивать дело, а с другой стороны, спешить с привлечением отзывчивых воодушевленных людей.
Е.И. поправляется медленно, чему не способствуют землетрясения, которые оказы-ваются и у нас. За последнее время их было уже восемь, причем в Шринагаре были даже убитые. Кончаем о Единении. Все мысли с Вами.

Сердцем и Духом,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
_________________________________________________