Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
УЧРЕЖДЕНИЯ КУЛЬТУРЫ В АМЕРИКЕ

ПИСЬМА Н.К. РЕРИХА В АМЕРИКУ

***************************************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

(продолжение)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (25 ноября 1937 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку с 2-мя приложениями (1,4 декабря 1937 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку с приложением (9, 10 декабря 1937 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (17, 18 декабря 1937 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (18 декабря 1937 г.)

1938 г.
Письмо н.К. Рериха в Америку (5, 8 января 1938 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (22 января 1938 г.)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (29 января 1938 г.)
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку (8 марта 1938 г. Наггар, Кулу)
Письмо Н.К. Рериха в Америку (8 апреля 1938 г.)
******************************************************************************************

25 ноября 1937 г.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку (25 ноября 1936 г.)
Для Зин[ы], Амр[иды], Мор[иса]

25.XI.37
Родные наши З[ина], Ф[рансис], А[мрида] и М[орис],
Пришло хорошее письмо от Чайки - нашего Филадельфийского Центра. Пишет, что к 10-му окт[ября] у них было особое собрание, на котором доктор Бринтон сделал доклад - 'Р[ерих] - художник и друг', а Сторк читал на тему 'Духовное значение Р[ериха]'. Это сведение радостно и потому, что Вы помните о странных сведениях относительно Бринтона, но теперешний его доклад совершенно опровергает какие-то слухи. Наверное, Вы уже знали об этом собрании и докладах, но считаю весьма полезным их подчеркнуть, ибо, таким образом, кроме Биософского института, значит, было собрание и в нашем Центре. Кроме того, помянутые доклады означают, что и Сторк, и Бринтон могут выявиться, когда придёт необходимость общественного выражения против вандализма. Чайка также сообщает о том, что видела Фр[ансис] и слышала от неё всякие клеветнические выдумки и наветы, произносимые апостатами. Конечно, от этой мрачной тройки можно ожидать решительно всё, что угодно. Во всяком случае, сохраните сношения с Чайкою, ибо таким путём ещё одна правда может быть восстановлена. А никто не знает, когда потребуется экстренный сбор всех друзей.

Если друзья решат о полезности нового письма к кузену, то, конечно, это можно будет сделать. Это средство предлагается друзьям как ещё один ход поверх обычных путей. Мы, со своей стороны, готовы на все верхние пути, но для этого, прежде всего, нужно решение друзей совместно со всеми юристами. Ведь возникает множество вопросов, имеющих чрезвычайно важные последствия. Возникает вопрос о том, кто именно может распоряжаться имуществом Музея и Press'а, который значился 'Roerich Museum Press', таковым Press всегда значился и остаётся таковым. Если бы произошло какое-либо вандальское покушение на имущество Press'а, то не значило бы это начало нового похода и на имущество Музея? Ведь для покрытия исков апостаты могут предложить продажу имущества всех Учреждений. Теперь можно понять ещё яснее, почему было Указано ещё в июле, что иски к Музею должны немедленно сопровождаться иском Музея к апостатам. При таком построении около Музея был бы ещё длительный иск, который своим существованием охранил бы музейное и прочее, связанное с ним, имущество. Всё это чрезвычайно важно. Из происходящих исков к Музею видно, что апостаты чрезвычайно их опасаются и прежде всего, скрывают музейные книги. В то же время во время судоговорения у referee Хорш признал, что организация Музея существует. Так, по крайней мере, мы знаем из Ваших писем. Если же организация Музея (корпорация) существует, то ведь и распоряжение Музеем принадлежит Совету Trustees Музея. Если бы в этом Правлении Ваши голоса делились поровну, то не следует ли нам дать Вам доверенность на эти голоса? Впрочем, Плаут имеет от нас двух доверенность вотировать по всем share'ам. Но ведь в Совете Trustees Музея были и Юрий, и Святослав. Всякие такие соображения могут вносить длительные диверсии во всё дело. Кроме того, если одна injunction стоит под ударом, то нельзя ли иметь какие-либо иные injunctions, которые защитят имущество Музея? Представляется ясным, что для всех этих соображений не только нужно решение друзей, но и мнение всех юристов. Как бы является необходимость дружественного общего консорциума, который в качестве граждан Америки может рассмотреть крупный общественный вопрос. Итак, рассмотрите эти обстоятельства со всех точек зрения, чтобы тем самым охранить имущество Музея и все прочие имущества, с Музеем связанные. Кроме прочих юристов, теперь вернулся и брат, на глазах которого протекало всё прошлое и настоящее дело. Брат именовал себя почётным советником Музея, которым он и состоит, - это обстоятельство тоже и значительно, и показательно. Не может почётный советник оставаться безучастным ко всяким происходящим или подготовляемым вандализмам. Ведь и Стокс, кроме главенства в Комитете Защиты, является, как ему нравится называть себя, активным председателем Р[ериховского] Общества. Таким образом, без него невозможно решать дела, которые могут быть или прямо, или косвенно связаны со всем музейным достоянием. Иначе те же друзья потом могут сказать, как жалеют они, что вовремя их вполне не извещали. С каждым днём становится понятнее, почему неоднократно упоминалось о необходимости делового собрания друзей с юристами совместно. Такое единение всегда чрезвычайно необходимо.

Большое облегчение принесло нам письмо от Кл[айд], в котором она ещё раз совершенно утвердительно повторила сведения, бывшие в её телеграмме, о том, что Адриан непременно сделает взнос в январе. После такого повторного решительного утверждения, конечно, Адриан не решился бы ввести нас в пагубное заблуждение. До января попытаемся отложить некоторые платежи. Просим Мор[иса] написать в Тульсу, чтобы этот взнос был сделан телеграфно в Симлу Mrs Helena Roerich, Imperial Bank of India.

27.XI.37.
Спасибо З[ине] и М[орису] за письма от 7-го - 8-го ноября, сейчас пришедшие. Спасибо за все новости и плохие, и хорошие - драгоценно видеть, как Ваши сердца стремятся к отысканию справедливости. Ведь несправедливость ока-зана со всех сторон - Эрнст должен ответить за своё предательство по отношению ко всем trustees, против которых он, будучи их же доверенным, выступил. Вообще адвокаты столько могут сказать против апостатов во всех отношениях, что лишь им остаётся выбрать, с их точки зрения, лучший порядок этих разоблачений. Морис превосходно ответил апостатскому адвокату о том, что именно они произвели необычный фокус-покус.
Действительно, у Мор[иса] была шера, и фокусными манипуляциями она исчезла - это ли не фокус-покус - настоящий гран-гиньоль. Именно так и нужно отвечать на всякие мрачные и глумливые выдумки апостатов. Очень хорошо, что Мор[ис] был у Стокса. Вообще, раз Стокс является активным председателем нашего Общества, то к нему следует Морису заявляться не только в дни, когда ожидаются какие-то платежи, но и вообще как к первому вице-президенту Музея. Ведь всех друзей нужно питать сведениями, и при теперешней Вашей всеобщей занятости совершенно безразлично, кто именно повидает добрых людей. Ведь, прежде всего, важен результат такого свидания и оповещения, а Вы все четверо находитесь в совершенно одинаковом положении. Осмотрел ли Морис Музей по возвращении своём подробно? Всегда лучше сделать такой осмотр с каким-либо верным свидетелем, ибо всегда могут потребоваться свидетельские показания.

Весьма принципиален вопрос о принадлежности собственности Press. Press не был инкорпорирован отдельно и значился Press'ом Музея. Тем самым всякие толки о собственности Press не являются ли прецедентом к рассуждениям и о самом Музее? Опять-таки, лишь местные адвокаты, приняв во внимание местные законы, могут сообразить, в каком сцеплении находятся эти обстоятельства. Конечно, кроме Стокса и Сутро необходимо обсуждать общее положение и с Косг[ревом], и с Нар[одным], и Мерр[итом].
Каждый из них имеет свой сектор, расположения, и таким путём может произойти весьма полезное взаимное осведомление. Кстати, может выясняться и круг распространения апостатов. Наверное, можно узнать состав Совета искусства, в котором, ко всеобщему удивлению, Х[орш] оказалась председательницей. Затем можно установить и число, и качество людей, посещающих устраиваемые ими лекции и занятия. Так как лекции происходят в доме, то, наверное, служащие знают число посетителей хотя бы приблизительно.

Хорошо, что Моблей и Совет преподавателей вполне активны.
Надеемся, что Пл[аут] вполне заблаговременно пришлёт нам свои вопросы для Е.И. Не следует забыть, что магистрат бывает здесь лишь наездами и обычно зимнее время проводит не здесь, а Новый год обычно проводит в большом городе - несколько недель. Поминаю это к тому, чтобы не было недоумения о задержках, если таковые, в силу обстоятельств, произойдут. В первой deposition Пл[аут] писал, что имеет право отвергнуть некоторые, не относящиеся к существу дела, вопросы. Надеемся, что и в этом случае он сделает так же. Ведь дело идёт о краже ману-скриптов. Содержание манускрипта не входит в обсуждение, а похитители должны вернуть собственноручные манускрипты Е.И.

Было бы странно при вопросе о краже часов заниматься рассуждениями об особенностях часового механизма. Конечно, мы не удивляемся всем кощунствам, произносимым тремя апостатами. Они докатились в такую мрачную бездну, когда ничего святого для них не осталось. Пусть Плаут точно объяснит нам все обстоятельства этого дела с макускриптами, то е[сть] каков при этом денежный риск и какие уже были у него по поводу манускриптов переговоры, и через [какие] каналы здесь Пл[аут] проводит это дело. По предварительным его запросам мы понимали, что он адресуется прямо к местному магистрату, имя и звание которого он запрашивал. Если бы, кроме магистрата, были бы затронуты какие-то ещё другие местные каналы, - мы должны знать заблаговременно. Кончаем зовом о Единении, ибо лишь в нем ключ к победе.

Сердцем и духом с Вами,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.

******************************************************************************


ДЕКАБРЬ

1, 4 декабря 1937 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку

1.XII.37
Родные наши З[ина], Ф[рансис], А[мрида], и Мор[ис],
В письме от 11-го ноябр[я] З[ина] сообщает, что и другой судья оказался так же несправедлив, как и первый. Положительно, все эти действующие в мрачном разрушении лица являются членами какого-то заговора. Ведь нельзя же огульно отрицать решительно все фактические поводы, которые представляет наш адвокат. Если бы было какое-то частичное соображение судей, то ещё можно было бы предполагать какое-то судоговорение и судопроизводство. Но при огульном отрицании всех законных доказательств наших адвокатов делается ясным ещё раз, что мы имеем дело с преднамеренным заговором. Апостаты могли бы назвать свою партию 'грабительство и вандализм' - этим всё было бы сказано. Они пытаются забрать Ваше имущество, все шеры, все картины - словом, решительно всё, а кроме того, потребовать ещё какие-то фантастические 200000. Неужели же люди здравые и добропорядочные не видят, что происходит именно грабительство и вандализм?

Когда от Хорша справедливо потребовали показать музейные книги, то он, как Вы пишете, самым наглым образом заявил, что эти книги украдены Зиною. Только подумайте, что по его совершенно голословному измышленному заявлению запрос о книгах прекратился. Спрашивается, где же можно обвинять совершенно голословно человека в воровстве и безнаказанно тем самым избегать справедливого обвинения?
Спрашивается, неужели наши адвокаты не думают, что такое обвинение заслуживает резкого ответа? Безразлично, при каком именно деле Хорш произносит свою преступную клевету. Раз эта клевета произнесена и в делопроизводстве зафиксирована, то для адвокатов она является чрезвычайным поводом нанести удар гнусному лжецу.

Если с каждым оборотом дела обнаруживается существование какого-то мрачнейшего заговора, то лишь общественное мнение может реагировать на такое недопустимое в стране преступление. Вот почему неоднократно мы поминали, что Комитет друзей должен быть активен. Такие лица, как Стокс, Косг[рев], Мерр[ит], Флор[ентина], Нар[одный], Фосд[ики], и все прочие друзья не только должны быть совместно с адвокатами ознакомлены с положением дела, но и должны совокупно обдумать, какие же общечеловеческие и общегражданские меры должны быть приняты. Когда-то письмо к кузену было признано неуместным, но потом один из юристов полагал, что и такое выступление могло оказать неожиданную моральную диверсию. Может быть, сейчас друзья совместно с юристом найдут, что какое-то такое письмо, конечно, новое, становится полезным? Такое действие может быть произведено лишь с согласия друзей о передаче письма делегацией. Конечно, лишь на месте можно судить о ближайших сроках для всего полезного, а такие общесогласованные обсуждения могут производиться не только наедине разрозненно, но именно в каких-то совместных дружеских обсуждениях. Попытки к мрачному грабительству и вандализму обострились. Уже нельзя только мягко защищаться, и это адвокат должен понять. Мягкие письменные доводы хороши в каких-то страховых или других механических дискуссиях, но ведь здесь происходит мировое злоупотребление основными человеческими правами, происходит самый гнусный вандализм, где наряду с художественными произведениями разрушаются и все человеческие основы. Происходящее принадлежит к числу именно тех вопиющих вандализмов, при которых бледнеют необдуманные разрушения, производившиеся невежественными руками.
Ведь апостаты достаточно слышали о том, что именно есть вандализм. Они слышали о моральных основах, которые позволяют человечеству охраниться от непоправимых, навсегда остающихся в истории страны разрушений. Апостаты достаточно слышали о том, что разрушения происходят не только во время войны, но именно в так называемое мирное время. Апостаты читали и шекспировского Шейлока - всё это знают апостаты, и тем самым их грабительство и вандализм становятся особенно тяжкими. К ним, к этим апостатам, приходят их соучастники в замаскированном виде, значит, эти личности отлично сознают, что они идут на тёмное дело. По чёрному ходу, в тёмных очках, с поднятым воротником, не приходят светлые вестники.

4.XII.37.
Сейчас получили славное письмо 3[ины] от 13-го ноября (на конверте 16-го). Как хотелось бы видеть, что все друзья встают на защиту попранной правды. Потому-то мы особенно указывали на собрание друзей, ибо иначе каждому будет казаться, что он остался в полном одиночестве, и, таким образом, его энергия будет падать и даже может произойти прискорбное раздражение. Если бы кто-то сказал, что лишь немногие члены Комитета Защиты обладают материальными средствами, то ведь это замечание будет совершенно не по адресу. Во-первых, на весы кладутся не одни материальные средства, но и духовные, и интеллектуальные. Кроме того, человек, не имеющий личных средств, но зажёгшийся сердцем во имя правды и правосудия, в такую вдохновенную минуту найдёт в складах своей памяти многое полезное. Помните, что Народный был в очень добрых отношениях с недавно умершей богатейшей и деятельнейшей Рамзей. Ведь у каждого имеются друзья и знакомые, ценные в самых разнообразных отношениях. Но для выявления этих возможностей всегда полезно совместное обсуждение, при котором вспыхивает и негодование на преступников, и светлое пламя желания помочь правде.

Спасибо З[ине] за сведения об Отул. Что отложено - не потеряно, во всяком случае его связи и в Ам[ерике], и в Европе будут весьма полезны.
Поддержите с ним самые добрые отношения, я же напишу ему дружественное письмо. Таких ценителей и доброжелателей очень много - нужно лишь открыть эти тайники. Биософский институт прислал нам стенограммы всех сообщений, сделанных на собрании 10-го ок[тября]. Всё это весьма трогательно и радостно видеть, что и у Брэгдона находятся прекрасные определительные. Радуемся, что Флор[ентина] получила наше письмо, и будем очень рады получить [известие] от неё. Просим З[ину] оказать ей всю нашу глубокую дружбу, поблагодарить её за всё её отношение, за всю её помощь. Отеплите её сердечно. Ведь у неё недавно была семейная утрата. Привет ей от нас - от всего сердца.

Странно, что Плаут, присылая нам копии вопросов по манускриптам, не только не дал ни одного своего совета касательно тех нелепейших вопросов, не имеющих никакого отношения к делу, но и не указал, писал ли он магистрату сюда отдельно, или же предполагается, что мы должны совершенно самостоятельно заявиться к магистрату. Впрочем, последнее вряд ли возможно, ибо [зачем] тогда Плаут брал у нас звание и даже имя магистра. Вероятно, в ближайшей почте Плаут даст своё к этому пояснение, ибо невозможно, чтобы мы как-то 'самовольно', с какими-то копировальными копиями в руках, заявлялись бы здесь к магистрату, ничего не знающему ни от Плаута, ни от суда. Наверное, уже плывут или летят какие-то разъяснения. Чудовищно читать все не относящиеся к делу вопросы адвокатов апостатов. Какое это имеет отношение к тому, что манускрипты Е.И., сданные ею на хранение, которые должны были хранится в запечатанном виде, были преступно присвоены четою Хорш?

Посылаю статью Зенкевича из шанхайского 'Слова'. В конце концов её можно, если хотите, где-то и перепечатать. Итак, и среди пожаров и разрушений Шанхая прозвучало слово о красоте. Статью Голлербаха не посылайте ни нам, ни в Ригу. А храните у себя, ибо она может пригодиться для газеты или же для какого-либо амер[иканского] журнала. В Риге хлопочут о монографии и отлично понимают, насколько такое издание сейчас явится весьма нужной бирбаловой линией. Чудовищно подумать, что апостаты захватили клише и тем самым причинили большой урон латвийской монографии. Издатели так заботятся о лучшем качестве книги, чтобы совместить его с возможною общедоступностью. В газете 'Сегодня' были рецензии на книги Рудзитиса и В.Иванова.

Если мысленно соберём все добрые происходящие знаки, то их окажется в разных странах весьма много. Тем чудовищнее становится преступление апостатской шайки и их нескольких глинообразных соучастников. Точно бы получается какой-то мерзкий остров, полный отбросами, - где-то около Нью-Йорка, говорят, существует такой остров, полный крысами. Где же тот Золя, который, с точки зрения справедливости и общественности, подымет звучный голос и запечатлеет все происходящее? Храните Единение.

Сердцем и духом с Вами,
Р.
_______


ПРИЛОЖЕНИЕ к письму (статья С. Зенкевича)

СЛУЖЕНИЕ КРАСОТЕ

10-го октября этого года исполнилось 50 лет научного и 40 лет художественного труда одного из величайших неутомимых творителей красоты и всемирно признанного вождя культуры, гениального русского художника, мыслителя и учёного Н.К.Рериха.

День этот будет отмечен всем культурным человечеством как праздник искусства и красоты. И если русское сознание отмечает сейчас 'день русской культуры', приурочивая его к рождению Пушкина, то недалёк тот день, когда дата рождения Н.К.Рериха будет сроком помыслить о культуре во вселенском масштабе.

Сейчас во всех мировых центрах, в городах Индии, Тибета, Монголии, Южной Америки организованы многочисленные общества имени Рериха. В Нью-Йорке открыт в 1924 году Музей имени Рериха. И все эти общества организованы не для замкнутой 'академической' деятельности, но для утверждения красоты и искусства в жизни. Сам мастер неустанно призывает: 'Сейчас надо мыслить об искусстве', открывая тем великую космическую правду, что искусство спасает человечество... Совершенно немыслимо охватить даже бегло и поверхностно всю многостороннюю деятельность Н.К.Рериха как в областях науки, так и искусства. О Рерихе и его трудах существует сейчас в мире громаднейшая литература на всех языках мира, включая тибетский, монгольский, индусский и др[угие]. О творчестве самого Н.К.Рериха верное слово сказал еще в своей пламенной статье 'Держава Рериха' Леонид Андреев. 'Гениальная фантазия Рериха достигает тех пределов, за которыми она становится уже ясновидением. Бесплодной будет всякая попытка передать словами ее очарование и красоту'.

О Рерихе пишут сотни людей, и среди них такие мыслители, как Рабиндранат Тагор, Клод Брэгдон, Бенуа и др[угие].

Тот же Леонид Андреев говорит: 'Путь Рериха - путь славы. Лувр и Музей Сан-Франциско, Москва и вечный Рим уже стали надёжным хранилищем его творческих откровений, и вся Европа, столь недоверчивая к Востоку, уже отдала дань поклонения великому русскому художнику...'

И если Достоевский предвидел, что России надлежит сказать миру новое слово, то сейчас, когда судьбы многих народов, и в первую очередь народов Европы, положены на весы, это новое слово пришёл сказать миру современный гималайский мудрец в лице русского художника и мыслителя Н.К.Рериха языком своих гениальных творений кисти, пера и исследований вековой мудрости таинственного и зовущего Востока.
Это новое слово, сказанное Рерихом миру, не есть отвлечённая философия, но есть мудрый совет жизни, выношенный им из тайн русской природы, русского сознания и русской всеобъемлющей любви к человечеству, и о которой он в своей статье 'По лицу земли' пишет, указывая на характерное свойство русского человека постоянного чаяния...
'Есть, - пишет Н.К. Рерих, - какая-то благородная, самоутверждённая щедрость в этом всемирном деянии. Вовсе не хотим сказать, что, мол, какие мы русские; совсем другое хочется отметить как факт непреложный, исторический.
В будущих летописях будет отмечено это русское всемирное даяние. Происходит оно, поистине, в планетарных пределах. И тут не может быть случайных, мелких делений. Вырастает соображение творческого блага, в котором каждый может и должен приобщиться в качестве неустанного трудника...' И даже на наших глазах, в эти тревожные и напряжённые дни мы каждый день находим подтверждение в этом и можем убедиться в этом основном качестве русского человека. Кто первый сейчас бежит на место трагической гибели от бомб сотен людей? Кто, забывая о собственной безопасности и усталости, работает в качестве добровольцев-санитаров на местах массовой катастрофы, вытаскивая из-под обломков рухнувших зданий раненых и убитых? Кто сохранил максимум спокойствия в дни тревоги и общей паники, работая и спасая людей?

Совершенно прав В.А., автор статьи 'Н. Рерих', указывающий, что в значительно большей степени свойства 'даяния относятся к самому автору, который так потрудился и продолжает трудиться во славу русского народа'.
И тот же автор указывает, что искусство Рериха есть русское искусство, ибо никто не сомневается в том, что Рерих, даже затрагивая иностранные сюжеты, всё же всегда оставался русским и неутомимо нёс по миру понятия русскости в самом широком значении. И с такой оценкой основного направления рериховского твор-чества нельзя не согласиться.

Рерих знакомит мир с источником русского народного духа, начиная с языческой Руси и кончая величественными образами строителей Святой Руси - и в особенности, как славословит Православная Церковь 'Солнца России' - святого Сергия Радонежского, этой основы русского народа.

Как трогательно любит Рерих Россию, называя её 'неотпитой чашей'... 'Мы не хотели знать возможностей своей земли и народа... Припадая к земле, мы слышим. Земля говорит: всё пройдет, потом хорошо будет. Пройдут испытания, всенародная, всетрудовая, крепкая делом Русь стряхнёт пыль и труху. Сумеет напиться живой воды, наберётся сил. Найдёт клады подземные. Точно неотпитая чаша стоит Русь. Неотпитая чаша - полный целебный родник. Среди обычного луга - притаилась сказка...'

Об этой сказке Рерих твердит миру.
И мы знаем, что много человеческих сердец тянется сейчас к гималайскому мудрецу Николаю Константиновичу и его верной спутнице жизни Елене Ивановне, и ни одно человеческое сердце не осталось не согретым теплотой их прозорливой мудрости, дающей уважение даже 'самому малому'.

Под шум пропеллеров, под свистящий и хрюкающий полёт аэропланных бомб и снарядов, перед зловещей картиной зарева пожаров нужно и полезно подумать сейчас об неувядаемой бодрости служения красоте и добру великого русского человека, давшего миру так много прекрасного, и пожелать как ему, так и его вер-ной спутнице, ещё много лет здравствовать во славу подвижнического служения искусством и красотой нашей 'неотпитой чаше' - Родине и всему человечеству. И пусть Знамя Мира Рериха, принятое для охраны произведений искусства и культуры, развевается над всеми творениями человечества, охраняя их от разрушения и гибели.

С.З.
'Слово', 18.X.37
(Шанхай)
_____________


ПРИЛОЖЕНИЕ к письму. (Хроника)

РУССКИЙ СВОБОДНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
Зал академика Н.К.Рериха
в Русском Музее в Праге

В Русском Культурно-историческом Музее при Университете только что получены давно уже ожидавшиеся тринадцать картин академика Н.К.Рериха: 'Преподобный Сергий', 'Храм преподобного Сергия в Америке', 'Лагул', 'Монастырь в Тибете', 'Тибетская крепость', 'Ченрези', 'Ашрам', 'Мать Чингиз-Хана' и др[угие]. Всё это по преимуществу темпера, часто весьма значительных размеров и совершенно исключительной красоты и ценности.

Ранее эти картины были временно выставлены в Музее Принца-Регента Павла в Белграде, дирекцией которого, по распоряжению акад. Н.К. Рериха из Индии, и были ныне высланы в Прагу, в Русский Музей. В общей сложности, с двумя уже имеющимися в Музее картинами Н.К. Рериха, Музей обладает теперь 15-ю работами знаменитого русского художника. По постановлению Музейной Комиссии Р.С.У. решено создать в Музее особый Зал академика Н.К. Рериха, где и будут выставлены все эти картины.

Таким образом, Музей по справедливости может гордиться исключительно ценной, редкой в Западной Европе коллекцией картин одного из величайших представителей современной русской живописи.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
_____________________________________________________




9, 10 декабря 1937 г.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку

9.XII.37
Родные наши З[ина], Ф[рансис] и М[орис],
К этому письму на всякий случай приложим копию письма ?174, ибо только что узнали из газет, что аэроплан 'Цигнус' потерпел крушение около Бриндизи. Какая-то часть почты будто бы спасена, но на всякий случай всё-таки прилагаем копию. С этой же почтой были и другие письма, и теперь придётся их всё повторить.

В 'Literary Digest' от 13-го ноября на стр. 32 Вы найдёте заметку о чтении мыслей и ясновидении, в которой поминается профессор Райн. Таким образом, и в общепринятых журналах сочувственно поминаются изыскания и наблюдения, за которые апостаты и все невежды, которые с ними, пытаются нас всех преследовать. Прочтите эту заметку, а также собирайте при случае все соответственные сообщения. Против злобы и наглого невежества нужно противоставлять факты. Совсем недавно, тоже по американской прессе, было указание о том, что уже сорок профессионалов работают над передачею мыслей на расстояние. Эти изыскания никому не ставятся в вину, а, наоборот, сообщаются как похвальные научные труды.
Спрашивается, какой же такой тёмный заговор существует в нашем деле, что даже области, похвальные для других, нам ставятся в вину?

Вообще понимают ли друзья наши и юристы, что дело идёт о целом заговоре? Кроме апостатов и злобных невежд и должностные лица вовлекаются в заговор, где подкупом, а где какими-то таинственными махинациями. Ведь не просто дело там, где глава целого департамента в замаскированном виде пробирается по чёрному ходу. Одно это обстоятельство должно бы породить во всех здравомыслящих правдивых людях соображение о том, что происходящее имеет какие-то глубокие корни. Казалось бы, и адвокаты наши должны бы, наконец, понять, что имеют дело с 'pushed case', как говорили в Карачи. При таком положении вещей нельзя же думать, что можно отбиться лишь одними защитными позициями. Нужно на мрачных врагов нападать и поражать их в их слабые места. А таких слабых мест немало. Адвокат, взявшийся за такое глубоко психологическое дело, должен не только заботиться о своём ежемесячном гонораре, но и шевелить мозгами, изобретая новое яркое и драматическое положение.

Посылаем Вам копию статьи Хирьякова, появившийся в варшавской газете. Удивительно наблюдать, как единодушно самые различные авторы подчеркнули некоторые стороны моего искусства. Это показывает, что когда к большим срокам подводятся итоги, то суммируется правда, и звучит она в самых разных странах. Бирбалова линия Балтийского Конгресса оказалась, как и нужно было думать, чрезвычайно полезной. Теперь можно ощущать различные шевеления, происходящие как последствия Конгресса. Спасибо З[ине] за присланные заметки о юбилее из русс[ко]-амер[иканских] газет. Здесь всё время продолжаются запоздавшие журнальные выступления - ведь некоторые журналы за октябрь, увы, выходят лишь в декабре. Очень жаль, что литературный завтрак в Нью-Йорке не состоялся. Такая Бирбалова линия была бы особенно полезна по местным обстоятельствам. Если в совершенно постороннем для нас Дельфийском Обществе в Чикаго происходят такие отличные отзывы о моём искусстве, то насколько же больше мог откликнуться литературный и журнальный мир Нью-Йорка. Если апостаты, не имеющие литературного значения, со своей стороны яро действуют, то кольми паче можно мобилизовать литературные силы и молодых журналистов, тем приготовляя их для выражения общественного мнения. Общество Марка Твена избирает [меня] на место Маркони почётным вице-президентом, и тем ещё раз показывается, что апостатский заговор имеет локальное распространение. Он, то есть заговор, весьма мерзок и отвратителен, но такими подкупными средствами невозможно стереть целую художественную и литературную работу. Заговорщики могут действовать лишь мерзкою клеветою, но ведь нельзя допустить, чтобы опытные, достойные граждане могли бы быть совращаемы гнусно-примитивною злопыхательною ложью. Жаль, что литературный завтрак не состоялся, ибо и такая Бирбалова линия была бы чрезвычайно полезна. Вооружайте обществ[енное] мнение.
____________________


ДОВЕРИТЕЛЬНО

10.XII.37.
Ю[рий] и В.А.Ш[ибаев] только что видели магистрата, который сказал им, что он готов принять deposition, но ещё никаких бумаг об этом ни от Плаута, ни вообще из Америки не получал. При этом он сказал, что некоторое время тому назад был запрос от ам[ериканского] консула о том, заложено ли (mortgage) имение. Он ответил, что не заложено. Непременно сообщите это обстоятельство Плауту и спросите, что именно сие может означать. Ведь это нужно знать безотлагательно. Мы не знаем, по какому именно делу был этот запрос, а может быть, и ещё что-нибудь происходит. Наверное, адвокаты пояснят Вам свои соображения спешно. По дальнейшим сведениям магистрата этот запрос был получен им около десяти дней тому назад, и он ответил, что имение первоначально принадлежало Н.К., затем было передано Е.И., а теперь передано ею Ю[рию] и С[вятославу]. По его словам, запрос, очевидно, идёт от адвоката, ибо в запросе было упомянуто, что клиент его готов уплатить расходы. Не имеют ли наши юристы какой-либо спешный совет?

Совершенно доверительно сообщаем, что в запросе речь идёт об Институте 'Урусвати' и запрос исходит от Master Institut'а. <...> Апостаты умышленно хотят связать Институт 'Урусвати' с Hall Estate'ом и таким образом готовят какие-то злокозненные действия. Непременно предупредите Плаута об этом. При этом имейте в виду, что: 1) передача земли, причину которой Вы понимаете, нисколько не нарушает основ и уставов нашего Института в Индии. У меня хранится письмо от Ю[рия] и С[вятослава], подтверждающее неприкосновенность имущества Институ-та; 2) для охраны знака и титула Института в Индии сделана была регистрация на наше имя в Калькутте; 3) Вы сообщите нам о том, что апостаты отказались от [Института] 'Урусвати' и даже требовали немедленно убрать коллекции и прочее имущество. 4) Вы сообщите нам, что по справкам Фосдика оказалось, что Институт не был инкорпорирован в Нью-Йорке. Пожалуйста, ещё раз подтвердите это. Немедленно примите к сведению все эти новые данные и сообщите нам совет Плаута.

11.XII.37.
Пришло письмо З[ины] от 16-го по 23-е нояб[ря].
Потрясающее сведение, которое лишь показывает, что только общественное мнение, а также оппозиционеры Глину могут вывести дело на путь справедливости. Радовались мы описанию З[иной] собрания друзей у Флор[ентины]. Такие собрания чрезвычайно полезны. Жаль, что на нём не был Плаут, который мог бы доложить о ходе судопроизводства, а также, по-видимому, не были Косгр[ев], Нар[одный] и Мер[рит]. Ведь кроме финансового значения таких собраний они являются укрепляющими, цементирующими обстоятельствами, и друзья видят, что они представляют из себя целую разнообразную группу, а не разбиты в одиночестве. Во всех выступлениях всюду должно быть подчёркнуто имя Х[орша], а не Учреждения, ибо он всюду выдвигал свою личность. Пожалуйста, заклеивайте письма возможно крепче. Печати приходят, как видите из прилагаемой, совершенно гладкими, а ведь такую печать без всякого труда любой человек может снять и опять поставить. Также лучше давайте на конверте отправительский адрес другой, ибо может случиться, что письмо будет в случае недоставки возвращено в руки апостатов. От Плаута и со вчерашней почтой не получено бумаг для deposition по делу манускриптов. А между тем магистрат скоро уедет на продолжительный срок, и, таким образом, этот deposition не по здешней вине затянется. Неужели Плаут, когда передавал Вам карбонкопии вопросов, не говорил Вам, каким каналом и когда именно будет выслан оригинал вопросов магистрату? Ведь мы не можем идти сами с полученными неофициальными копиями. Передайте Флор[ентине] нашу искреннюю признательность за её гостеприимство. Всеми силами хотим охранить общественное достояние и потому тем более радуемся каждому общественному проявлению. Каждое новое дело действительно может давать Плауту полезный материал, и потому все дела должны быть весьма координированы в полном согласии. Радуемся, что Инге поправляется, - действительно, большое чудо в том, что катастрофа не окончилась губительно. Душевное единение всех добрых участников, как видите, делается с каждым днём всё более повелительным. Приходится быть в письмах осторожными, ибо шайка вредителей работает яро. Им можно противоставить лишь самое несломимое единение.
Сердечный привет всем собравшимся 17-го ноября.

Все наши мысли с Вами.
Всегда сердцем и духом,
Р.
__________________


ПРИЛОЖЕНИЕ (Русское слово", Варшава 26.10.37 г.)

ЛЕГЕНДАРНЫЙ РЕРИХ

На днях в Париже праздновали пятидесятилетие художественного творчества профессора Рериха.
Рерих - художник мировой. В разных странах Рериху посвящено много изда-ний - больших монографий и малых брошюр. Как бы разнородно ни подходили к Мастеру исследователи его произведений, они всегда признают высокую знамена-тельность его явления, незабываемость его творчества и убедительность его картин в великих красочных симфониях. Сколько раз сказано и повторено: 'облака Рериха', 'страна Рериха', 'орлы Рериха', 'вороны Рериха', 'синева Рериха', 'вершины Рериха'.
Рерих - художник мировой. В целом ряде стран и государств существуют музеи Рериха, картинные галереи Рериха. Миллионам людей во всех частях света известно и дорого имя Рериха.

Рерих художник мировой - но мы с гордостью можем сказать: 'Рерих прежде всего наш русский художник. Художник, родившийся и воспитывавшийся в России и глубокими корнями неразрывно связанный с русской землей.
Николай Константинович Рерих родился в Петербурге в 1874 году. Отец Рериха был известным нотариусом и вращался в передовых кругах образованного общества. Особенно близок он был с К.Д. Кавелиным, защитником прав человеческой личности, сторонником мирного общественного прогресса, принимавшим деятельное участие в проведении великих реформ 60-х годов прошлого века.

Передовые кружки того времени едва ли могли способствовать развитию любви к искусству и красоте в душе восприимчивого мальчика. Но это сделала русская северная природа. Лето мальчик проводил в петербургском имении отца 'Извара', и здесь влилось навсегда в его душу очарование солнечных закатов, восходов и таинственная прелесть белых ночей.

Окружённый, завороженный северной природой, мальчик делается ботаником, энтомологом и, наконец, страстным охотником. Воспринимаемые впечатления требуют выявления в слове и красках, и ещё учеником гимназии Мая Рерих начинает сотрудничать в 'Природе и охоте' и других изданиях.

В старших классах гимназии Рерих увлекается наиболее древними периодами русской старины и становится охотником-археологом. Он раскапывает курганы, составляет коллекции, и красота древнего искусства даёт незабываемое направление и неизгладимую печать в восприимчивой душе мальчика.

Окончив гимназию, Рерих поступает на юридический факультет Петербургского университета и в то же самое время - в Академию Художеств. Первая выставленная им картина - 'Плач Ярославны' - сразу показала выдающиеся способности юного художника. Увлечение русской древностью сказалось, и появляется ряд новых картин: 'Иван-царевич', 'Утро и вечер богатырства киевского', 'Ушкуйник' и так далее. Любовь к родной старине не угасает. Рерих изучает летописи, роется в архивах, и под его кистью воскресает русская древняя быль. И вот новая картина - 'Гонец' - выдвигает юного ученика знаменитого Куинджи в первый ряд современных русских художников. 'Гонец' приобретает Третьяковская галерея.

В 1900-м году в Париже Рерих заканчивает своё художественное образование под руководством выдающегося французского художника Кормона.

В краткой газетной заметке нет возможности исчерпать огромную тему о Рерихе. Для этого нужна книга или, вернее, книги.
От древнейшей старины Рерих переходит к русской старине церковной. Он носится по всей России, изучая старинные иконы и архитектуру древних церквей. Количество картин растёт, и надо только удивляться, когда успевает их творить неутомимый художник? Как он проникает в глубины древнего быта, в глубины русской народной души?

Когда-то в разговоре со мной Лев Николаевич Толстой заметил, что настоящее художественное произведение за внешним первым планом скрывает ещё другой, более глубокий план, а иногда даже не один, а несколько. В ряде картин Рериха чувствуется скрытая, но ощутимая тайна, загадка, иногда пророчество. Последнее особенно ясно в картине 1914-го года.

Я давно был знаком с картинами Рериха и считал его только выдающимся художником. Здесь, за границей, я познакомился с его книгами и увидел, что есть ещё Рерих-мыслитель.

И оказывается, что и это ещё не весь Рерих. Есть ещё Рерих - общественный деятель. Есть Рерих - проповедник Красоты, Добра и Знания. Есть выдающийся борец за мир на Земле и благоволение в людях, борец за Культуру. Это иностранное слово Рерих называет служением Свету.
Да продлит же Господь его годы для этого творческого служения.

А.Хирьяков

'Русское слово'
Варшава, 26.X.1937

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
_____________________________________________________


17,18 декабря 1937 г.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку

17.XII.37
Дорогие наши З[ина], А[мрида] и М[орис],
Только что получили мы хорошее письмо от Флор[ентины] с упоминанием о собрании 17-го ноября. В этом же письме она высказывает своё возмущение по поводу преступлений Хорша и говорит, что она не упустит случая, чтобы обличить его жульничество всюду. Действительно необходимо обличать эти неслыханное жульничество и вандализм, проявляемые апостатами. Хорошо бы иметь показание свидетеля В., которому было приказано сжечь книги Дювернуа. Один такой вандализм уже показывает, к чему готовы тёмные души апостатов. Их мрачное намерение распродавать собственность Press направлено по тому же вандальскому направлению. Конечно, Press являлся выражением 'Синдиката Носителей', который был вполне законно инкорпорирован. Но, как видите, апостаты стремятся внести возможно больше всяких махинаций, чтобы увеличить размеры своего вредительства. Ведь они хотят над всеми Учреждениями совершить акты вандализма. Им хочется подобраться и к Музею, чтобы вопреки культурным обычаям наброситься на достояние нации.

Когда Вы известите нас, что и Музею угрожает неслыханный вандализм, то я ещё раз напишу открытое письмо ко всем гражданам С[оединенных]
Ш[татов], напоминая о том, что Музей является достоянием нации. Наша общая декларация, сделанная в 1929-м году, не была нами отозвана или изменена, и потому она остаётся в полной силе. Если двое из числа подписавшихся и скрепивших декларацию оказались вредителями и преступниками, то всё большинство остаётся при прежнем ре-шении, и нация, как таковая не может отнестись бесчувственно к такому яркому происшествию.

Просим М[ориса] очень пристально следить за всем происходящим около Музея, и если он заметит что-либо возникающее, то немедленно подчеркнуть это свидетельскими показаниями и довести до сведения адвокатов.
Конечно, и Фламма как самостоятельная корпорация, имеющая первой задачей охрану культуры, выступит, призывая и остальные соответствующие организации на защиту культуры и прав человека. Наверное, и биософы, которых в своё время так оскорбляли апостаты, и многие другие организации вступятся.

Ожидаем Вашего ответа на телеграмму о том, кем и на чьё имя был взят сейф в Chemical Bank для сохранения манускриптов Е.И. Эти сведения нам нужны для соответствующих ответов. Очень жаль, что мы до сих пор не имеем указаний от Плаута о том, когда именно магистрат получит письменное сообщение о deposition. Без этих сообщений не можем же мы частным образом идти к нему с машинночными копиями в руках и голословно просить его принять deposition. Также Плаут не дал никакого совета, как поступить с вопросами, которые не имеют никакого касания до манускриптов, данных на хранение. Например, в вопросах говорится о каких-то займах, о каких-то подарках, и почему являются какие-то упоминания обо мне, когда дело идёт о манускриптах, данных на хранение Еленой Ивановной. Сам факт о том, что манускрипты были даны лишь на хранение, казалось бы, настолько ясен, что и говорить о нём не приходится. Также совершенно непонятны вопросы о том, содержатся ли напечатанные книги в одной тетради манускрипта или в нескольких, и как на это можно ответить, когда оригинальные тетради манускриптов находятся у апостатов. Без сомнения, эти нелепые вопросы измышляются для какой-то мрачной махинации. Но неужели Плаут не даёт никакого своего совета? Ведь при cross-examination Плаут иногда находил нужным отвергать некоторые вопросы как не относящиеся к делу. Так же точно поступали и адвокаты апостатов, запрещая Вам давать некоторые показания. Спрашивается, в какой же мере Е.И. может пользоваться таким же правом, не отвечая на вопросы, не имеющие никако-го отношения к делу о манускриптах?

Приходится удивляться, насколько глинообразный покровитель апостатов старается всеми незаконными способами прикрыть их преступления. Когда-то найдутся сильные люди, которые приподымут завесу над этим мрачнейшим преступлением и покажут, какая именно Иудина верёвка связала Глина с преступниками. Великая нация не может же терпеть такие мрачные подпольные махинации.

18.XII.37.
Сейчас получено письмо З[ины] от 24-го - 28-го нояб[ря] с приложением письма от Плаута.

Какая ужасная битва с тёмными силами происходит. Удивительно, что апостат имеет право производить любой contempt of court, и всё это, по-видимому, считается вполне допустимым. Следовало бы собрать вместе все его взломы, вторжения - словом, все оскорбления суда; может быть, когда они будут все вместе, то привлекут большее внимание. Значит, апелляция предполагается в конце января и пресловутый tax case - в феврале, как мы это видим из письма Плаута. Если Плаут и в том, и в другом случае заметит явно вредительские натиски, то ему придётся изобрести какие-либо обстоятельства или дополнения, чтобы добиться опять каких-то длительных отложений. Все время могут происходить новые обстоятельства, которыми адвокат может воспользоваться. Мы помним, что после нашей deposition Плаут выразился о ней, что она хорошо составлена (in good shape), значит, он уверен в удачности наших показаний.
Но если бы он заметил намеренные вредительские махинации, то пусть всеми мерами затягивает дело. Конечно, для каждого порядочного человека дело представляется совершенно ясным, но ведь мы имеем дело с каким-то злонамеренным заговором, и поведение подкупного Франкенталера это ещё раз доказало. После этого Вы сообщили нам о звонках Глина и к другому судье, и этим ещё раз было выявлено существование какой-то темнейшей бандитской махинации.

Хотелось бы знать о том, как прошла выставка Бушена. З[ина] писала о ценах на его небольшие вещи. Но хотелось бы знать, сколько вещей продано, какова была пресса и посещаемость выставки. Вероятно, от Андроги можно иметь эти сведения, равно как и о выставке Мещерского. По некоторым соображениям, нам хотелось быть в курсе этих выставок. Мы слышим о них из Парижа и Праги, и хотелось бы сопоставить эти сведения с данными из Нью-Йорка. Просим Мориса сообщить нам, в каком состоянии он нашёл Музей и не потребовалось ли составить какие-либо новые affidavit'ы.
Несомненно, апостаты мечтают о новых вандализмах, и при этом особое положение Мориса будет иметь и особое значение. Ведь Морис как гарант bondholder'ов до сих пор остаётся в составе пресловутого совета новых trustees. Свои вандализмы апостаты должны как-нибудь проводить через этот совет. И тогда должно произойти нечто, весьма показательное. Нельзя же предположить, чтобы апостаты могли предпринимать какие-либо действия против Музея и остальных Учреждений, не проводя их через совет. Ведь такие деяния должны же быть где-то записаны, а при таких махинациях присутствие М[ориса] будет иметь чрезвычайное значение. Апостаты вряд ли могут исключить М[ориса] из совета, ибо он является одним из двух гарантов. Если бы они дерзнули и на такой поступок, то комитет bondholder'ов не может остаться безучастным. Вообще очень нужно быть осведомленными о положении и настроении комитета bondholder'ов и их адвокатов. Кажется, от него был какой-то звонок, но чем это кончилось - неизвестно. Совершенно ясно, Вам следует всячески поощрять Плаута не только к оборонительной деятельности, но и к деятельности поступательной. Собирает ли он всевозможные факты, которые Вы ему всё время сообщаете? Часто бывает, что факт, показавшийся на первый взгляд посторонним и не заслуживающим внимания, потом, под влиянием новых обстоятельств, получает совсем другое освещение.

И сегодня ещё нет известий по поводу deposition'а о манускриптах. Конечно, мо-жет быть, это извещение идёт длительным официальным порядком, но сегодня магистрат уже уехал на рождественские и новогодние праздники, а после Нового года, как говорят, резиденция магистрата уже будет не в Наггаре, а в Кулу. Вероятно, не сегодня так завтра будет и Ваша телеграмма о сейфе, в котором хранились манускрипты. Без этого сведения невозможно определённо ответить на некоторые вопросы. Интересно, обращал ли внимание Плаут на целый ряд страннейших вопросов, которые предлагаются, очевидно, по какому-то постороннему соображению? Также интересно знать, на какие именно книги и которого числа закреплено авторское право, о чём поминала в письмах своих Франсис. На русские книги во Франции все авторские права взяты на имя Е.И. Какие мрачные нападения происходят! Если опять помянем о единении, то это будет лишь стратегически необходимое условие. Думаем и болеем о Вас и шлём все наши объединительные мысли. Здоровье Е.И. нехорошо. Да и я не могу похвалиться. Да и все тоже.

Сердцем и духом с Вами,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
_____________________________________________________


18 декабря 1938 г.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку

18.XII.37
Родные наши,
Чуем всю боль сердца Вашего, когда происходит такой неслыханный вандализм и многие не обращают на него внимания. Видим, что телеграмма наша о собрании друзей с адвокатами не была правильно понята. Конечно, не могло быть Указания, чтобы участвовали и те адвокаты, от которых было предостережение в той же самой телеграмме. Можно было предполагать лишь расположенных адвокатов, как то Плаута и Дэвиса, Дэвида Гранта и всех дружественных, если бы таковые за это время появились. И другая фраза была понята, по-видимому, неправильно. Теле-грамма предполагала, чтобы Амр[ида] посетила Гериг, и это посещение могло быть полезно в деле с Генри. Вовсе не говорилось, чтобы она ехала к Гериг вместе с Генри, что было бы совсем недипломатично и пресекло бы всякие разговоры. Собрание друзей, на котором могло быть обсуждаемо новое письмо к кузену, должно было быть весьма доверительное, и на нём могли участвовать лишь лица, заслуживающие полного доверия. Вы помните, что даже относительно Ф., имеющего какие-то встречи с Эрнстом, мы предостерегали в письмах, чтобы из собрания друзей не проистекли бы какие-то вредные осведомления. Во всяком случае, если в теле-грамме было явное предупреждение о Генри и его партнере, то не могло быть и речи об участии их на таком доверительном собрании. Вообще если бы письмо к кузену принципиально было бы одобрено друзьями, то полезно бы знать, какие именно при этом высказывались соображения, ведь каждая осведомлённость в таком серьезном деле весьма необходима. Мы все имеем дело с какою-то организованною бандою жуликов. С каждым днём можно убеждаться, насколько они могут зловредно проползать по всем направлениям. Даже неизвестно, не вскрывает ли какая-то тёмная рука и разную корреспонденцию. Вскрытия уже замечались. Чем окончилось свидание М[ориса] с судьёю С. в столице. Вещей мы сейчас никаких не посылаем и вполне понимаем, что около посылок могут быть и всевозможные злонамерения. Точно бы какой-то бандитский лагерь. Странно, что адвокат Чарльза после первого благоприятного свидания с Плаутом вдруг как-то отпал. Спрашивается, какие же могли быть воздействия, чтобы после первого благоприятного впечатления все куда-то скрылось? Просто какие-то тайны мадридского двора! Знаем, как трудно иногда говорить о единении, но без него не обойтись, какою бы ценою оно ни было куплено. Во время битвы командиры отдельных частей, в каких бы то ни были отношениях, все же связаны общим планом и двигаются в одном направлении. Все знаем, всё понимаем, но чем глубже и мрачнее заговор, тем и большая самоотверженность необходима. Спасибо Фосдику за его письмо от 29-го ноября. Понимаем его. Жизнь так сложна, и в мире происходят такие неслыханные нагромождения, что и во всех делах - такое же напряжение. Посылаем для сведения копию нашего письма к мисс Мигер, дали ей список 34 адресов.

Мысли наши с Вами.
Сердцем и духом,
Р.
Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.

*************************************************************************


5 января 1938 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку

Конфиденциально

5.I.38
Родная наша Верная Стража,
В нашем английском письме Вы уже видите, что именно мы подчёркиваем. Во-первых, мы удивляемся, что Плаут не принял во внимание, когда Вы ему рассказали о естественной возможности нашего иска к Х[оршу] и к Учреждениям о больших суммах, следуемых нам. Казалось бы, для адвокатов каждая такая возможность уже желательна. Затем мы подчеркнули, что если письмо к кузену покажется нежелательным или президенту комитета, или publisher'у, или кому-либо из друзей, то оно вообще теряет свой смысл, ибо такие действия могут быть лишь проводимы в полном единомыслии. Вероятно, если кто-либо протестует против письма, то имеет к тому особые и полезные для дела соображения (по своему разумению). На этом и поставим точку. Также мы напоминаем о том, что ждём и надеемся на удачные действия группы, которую имела в виду Альма. Вы видите, что английское письмо до известной степени имеет вид 'филькиной грамоты', но писать определённее и яснее невозможно, и Вы это понимаете. Видимо, Плаут возлагает большие надежды на справедливость ап[елляционного] суда. Вполне присоединяемся к его надеждам, ибо всякие 'пляшущие франкенштейны' не будут иметь там места. Но все же телефоны глинообразных существ могут проникать повсюду. Видимо, этот замаскированный преступник достаточно влип в какие-то мрачные апостатские махинации и теперь должен плясать под ведьмовские дудки. Зрелище отвратительное, и когда-то какие-то благородные защитники истины должны восстать и возмутиться. Наверное, за это время у всех у Вас накапливаются новые данные и доброжелательные маленькие люди приносят вести? Глубоко жаль, что нет доверия к почте, а оповещать непрошеных читателей, хотя бы и об очень хороших делах, не хочется. Если письма доходят как бы нераспечатанными, то это ещё не значит, что они не были читаны. Ведь механика и техника находятся на большой высоте. Вообще январь дан как необходимая возможность для накопления новых осведомлений и для укрепления действий. Мы ещё не слышали от М[ориса] о положении вещей в Музее. Не знаем, сколько бывает посетителей, через какие 'дозоры' эти посетители должны проходить, а также как посещаются всякие пресловутые лекции. М[орис] пишет, что вся атмосфера отравлена. Но не может быть, чтобы какие-то три апостата смогли обладать таким количеством яда, чтобы отравить всю атмосферу. Без сомнения, имеется много спящих друзей, и, например, письмо Клеменса, полученное Дедлеем, лишь показывает, что имеются общественные силы ещё не нащупанные, но вполне доброжелательные и активные. Также и клубы, где Вы все не раз выступали, наверное, не отравлены. Вообще все мы должны носить в себе твёрдую уверенность, что при несломимой устремлённости всегда находятся и вспомогательные обстоятельства, которые и подлежат развитию.

8.I.38. Посылаем письмо к Плауту и ответы на deposition. Очень просим немедленно же передать письмо и ответы на deposition Плауту, чтобы в случае каких-либо экстренных замечаний можно бы нам ещё телеграфировать. Ввиду того, что сейчас магистрат находится в отъезде, может быть, удастся отдалить deposition до получения телеграммы Плаута. Ведь мы получили письмо от Плаута лишь с последней почтой и могли принять во внимание только теперь его, к сожалению, очень немногие советы. Итак, очень просим дать нам телеграмму касательно ответа до deposition в самый кратчайший срок - ведь это может быть даже до конца месяца. По адресу Фосдика мы послали мой записной лист 'Парапсихология', содержание которого может быть чрезвычайно полезным, когда опять поднимутся глупо злонамеренные разговоры о философии. Также копия этого листа послана Гартнеру с просьбою перевести его и одну копию послать прямо по Вашему адресу. Сегодня уже 8-ое января, но никакого извещения об Адриане нет. После всех суперлативно утвердительных телеграмм и писем из Тульсы было бы бесчеловечно предположить опять какое-то введение в заблуждение. Каждый человек может же базироваться на официально объявляемых ему сроках, иначе вообще никакие дела не могут совершаться. Ведь в данном случае не благотворительность, а дело, подобное тем, которые в области искусства совершаются постоянно в разных странах. Вчера мы получили сведения из Риги, что в последнем номере журнала 'Для всех' перепечатана статья Москова в сопровождении снимков с моих картин. Таким образом ещё раз видно, что места вовсе не заняты, как уверял нас Греб[енщиков]. Вы совершенно верно характеризуете его и его поведение в Вашем последнем письме. В общем письме я прошу послать в Ригу фотографию с картины 'Атлантида'. Из Риги нам сообщают о получении от Вас известия о том, что даже книги сейчас не могут быть продаваемы. Это сведение совершенно чудовищно, ибо если до сентября Дюбуа продавала книги, то почему нельзя продавать книги в октябре и ноябре? Такое запрещение является новым актом вандализма. Не желают ли апостаты сохранить книги и репродукции для одного варварского аутодафе, о котором они, вероятно, мечтают. Запрещение продавать книги лишает Press средств к существованию - это обстоятельство тоже может быть значительным в руках опытного адвоката. Но фотографию 'Атлантиды' всё-таки, думается, удастся послать в Ригу.
Вероятно, Фосдик Вам прочтёт письмо от нас, им полученное. Напрасно ему кажется, что нигде нет отзывчивости. Ведь такая отзывчивость обычно обнаруживается или при личных сношениях, или же при продолжительной переписке. Обычно газеты и журналы настолько завалены корреспонденцией, что многое ускользает от внимания. Обратите внимание на письмо Е.И. к Плауту, ибо в нём заключаются некоторые многозначительные извещения. Чудовищна ложь Белокурой, дающей показание о подарке всех манускриптов. Какая нелепость!

Сердцем и духом с Вами,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
__________________________________________________


22 января 1938 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку

22.I.38
Родная Верная Стража.
Мы порадовались телеграмме о посещении Тарб[ель]. Не удивительно, что ввиду преклонного возраста она не может быть активной сейчас, но очень ценно её сочувствие и обещание указать кого-либо полезного. Непременно дайте ей прочитать brief, а также посетите потом, чтобы выслушать её важное мнение о желательном лице. Также Вы дадите прочитать brief и другу Кудашева, который обещал тоже дать свой совет. Не забываем, что Плаут считал, что в ап[елляционном] суде он 'будет дома', очевидно, он имел поводы к такому заключению. Очень хорошо, что, как Вы пишете, Плаут теперь не торопится. При его силах только и возможна тактика отложений и затягиваний. Не правда ли, любопытно заявление Греб[енщикова] с сожалениями, что 17-е ноября было посвящено исключительно судебному делу без намека на ежегодный смысл этих собраний? Но странно, ведь если кто-то ему это высказал, то ведь никому не воспрещалось взять слово и высказаться. Ведь и сам он, как Вы писали, всё время молчал. В его замечании, конечно, есть доля истины, ибо, говоря о судах, грабительстве и нападениях, всегда нужно подчеркнуть и суть дела, ибо тогда особенно будет поразительно, что большое культурное дело подвергается таким разрушительным нападкам. Если говорить только о судах, да ещё как Вы правильно упомянули, с намёком на недостаточность доказательств, то, конечно, энтузиазм многих может быть потрясён.
Е.И. посылает Вам книгу Писаревой о Е.П.Б[лаватской]1. Е.И. очеркнула в ней нечто полезное для Ваших соображений. Вообще при нападениях на философию нужно очень твёрдо стоять, опираясь и на нынешние научные достижения.
Передача мыслей на расстояние между живыми никак не может быть называема спиритизмом. Само значение слова 'спиритизм' уже не приложимо в таком отношении. Повторяем, очень хорошо, что теперь Плаут догадался, насколько полезна ему уже давно подсказанная тактика. Даже малосильный адвокат может всегда изыскать причины протягновения.

Пожалуйста, сообщите мне результаты и всякие данные о выставке Б.Григорьева, а также и о Бушене. Нам особенно интересно знать верные факты, ибо на расстояниях всё очень преломляется. Так, например, мы слышали об огромном успехе в Америке Бушена, но ведь от огромности и до среднего успеха ещё большая дистанция. Эти сведения важны ещё и для того, чтобы судить, чем удовлетворяется эта галерея и вообще какого её направление. Одно показалось нам странным: что для известного художника, для продажи нужна выставка. До сих пор, в случае известности, продажа происходила вне выставки. Как Вы, вероятно, знаете, от Арс[уны] получилась половина годового взноса (за прошлый год). Это было более чем своевременно, ибо дало возможность произвести некоторые отложенные платежи. Жаль, что затягивание этих взносов даёт возможность расплачиваться за прошлое и тем отнимает приложение этих средств для будущего. Переживая один срок, уже думается о следующем. Так или иначе, Адриан начал платежи - будем надеяться, что произойдут и продажи. Посылаем для Фламмы отзыв о 'Культуре'. Шлём сердечные мысли.
Духом с Вами,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
____________________________________________________


29 января 1938 г.
Письмо Н.К. Рериха в Америку

29.I.38
Родная наша Верная Стража,
Болели мы душою, видя, как Вам трудно писать. Ради Бога, берегите руку, ведь эти невралгии требуют такого бережного отношения. Увы, не удивляемся невралгии, у кого же из нас сейчас нервы в порядке, а ведь Вам приходится так многое видеть и слышать, которое даже не умещается в письме.
Имеем письмо от Дедлея и Джина. Эти добрые друзья подробно описали престранное, если не сказать больше, рассуждение о письме к кузену. Если в этом вопросе не только не было единодушия, но даже выявилось некое воинствование, то, конечно, об этом больше и говорить не приходится. Читаем в Ваших сердечных письмах, и по строкам и между строк, - всё видим, всё понимаем.
Поистине, сейчас не только в делах человеческих, но и в космических всё тало необычным. Пишут, что 26-го янв[аря] северное сияние было видимо во всей Европе, даже в Португалии. Никогда такого напряжения токов еще не бывало. Странно, что Стоу говорил, что не видал копии нашей декларации 1929-го года. Необходимо, чтобы копии её были у всех у Вас, ведь скоро все это потребуется. Также странно, что говорилось, будто бы о lien'е и на музейные картины, между тем ведь какой-то lien упоминался лишь в связи со ста картинами на пятом этаже на хранении.
Также странно, что Плаут точно бы не принимал во внимание несомненное постановление Совета Trustees о двухстах, а затем ещё о сорока тысячах, не говоря уже о прочих временно одолженных нами суммах Учреждениям. Ведь эта большая сумма вполне подтверждается журналами заседаний и документами. Странно, что всему, что измышляется апостатами, придаётся необычное значение, а все наши документы игнорируются.
Интересны Ваши сведения о Харитонове. Где только приходится Муромцеву встречаться с таким подонками? Ведь Дженеев и Харитонов представляют абсолютный художественный отброс, и даже говорить с ними никому неуместно. Также совершенно непонятно, о каких таких письмах опять болтает дядя Б. Ведь письма же были уже у Мор[иса]. Значит, не говорится ли о каких-то подложных письмах? Во всяком случае, интересно прислушаться и к таким шептаниям. Где именно Мур[омцев] мог встречаться и с дядей Б. Очень хорошо, что Вы возьмете письменное удостоверение от мал[енького] человека В. Решительно все данные должны быть собираемы, ибо никогда не знаете, что именно потребуется в борьбе с гангстерами и вандалами. Образец циркуляра апостатов, присланный Вами, превосходит все по своей вульгарности и дурному тону. В наших Учреждениях такая тривиальность не уместна вообще. Спасибо за сведения о Бушене и Григорьеве. Итак, огромный успех Бушена свелся, по большей части, к нескольким рисункам по 25 долларов - 'славны бубны за горами'. Очень берегите себя, ибо вандалы мечтали бы всё и всех разрушить. Повторяю слово 'единение'.
Сердцем и духом,
Р.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
_______________________________________________________



5 марта 1938 г. Наггар, Кулу.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку

5.III.38
Наггар, Кулу

Дорогие друзья!
К Памятному Дню 24-го марта шлём Вам наш сердечный привет. Обернёмся на прошедший год и вспомним, сколько творческого продвижения за этот срок про-изошло. За год удачно состоялся Конгресс, на котором ещё раз были подчёркнуты Единение, Добротворчество и Дружелюбие. Появились новые издания, произошли художественные выступления. В объединённых собеседованиях Вы встречались, обсуждали полезные предметы и ещё более укрепляли культурное сотрудничество. Конечно, в течение этого года ощущались и немалые трудности. Каждый в своей области чувствовал напряжение, но иначе и быть не могло. Не только земные условия были трудны, но и космические знаки были в прошлом году нагнетены. Повсюду замечалось многое необычное, а cеверное сияние было наблюдаемо даже на юге Европы, даже в Португалии и в Греции. И в человеческих отношениях замечались как сияния, так и отемнения. В такие напряжённые дни особенно необходимо культурное сотрудничество наших Обществ. Очаги добротворчества должны пылать добрым огнём. Если вьюга и вихрь бушуют вокруг жилья, то тем теснее и дружнее сойдутся путники к огню Благому. В бурю караваны бывают особенно дружны. Перед лицом опасности забываются и те маленькие трения и недоумения, которыми пути превращаются в тернистые тропинки.

На опасных утесах никто не будет думать о малых житейских недоразумениях. Даже животные в караванах идут в полной осмотрительности, когда тропа опасна. Во времена трудностей люди дружелюбнее относятся друг к другу, нежели во время сонного благополучия. Содружества наши и собирались не для того, чтобы подремать в тихом безмыслии. Каждое истинное содружество познается именно в дни трудные, в часы тревоги и исканий. Именно в такие часы драгоценно почувствовать присутствие друга, единомышленника, который готов протянуть руку помощи. Крепко и прочно взаимное рукопожатие. Пусть в разных странах, телесно разъединённые морями и материками, но крепко объединённые в духе, друзья сойдутся 24-го марта в сердечной беседе и почуют всю теплоту души, осветятся лучшими огнями и выскажут благодарность Тому, Кто объединил их на светлый труд и славные достижения. Пошлём наши лучшие дружные мысли Тому, Кто незримо присутствует среди нас и знает тайники сердец наших. Побудем вместе в помыслах добрых и будем знать, что если даже у кого-либо сегодня огорчение, то завтра будет радость. Воззовём всею силою духа, чтобы пришла она, эта светлая радость на пути добротворчества и труда.
Сердечный привет Вам от Гималаев,

Елена Рерих,
Николай Рерих.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
_______________________________________________________


8 апреля 1938 г.
Письмо Н.К. и Е.И. Рерих в Америку

8.IV.38
Родные наши З[ина], Ф[рансис], А[мрида] и М[орис],
Пишем Вам вместе, в такие решительные дни хочется всячески подчеркнуть, чтобы все были вместе. Письма З[ины] от 17-го по 21-ое марта и от М[ориса] справедливо говорят о чрезвычайно напряжённых обстоятельствах.
Конечно, Вы не будете принимать никаких решений, не обсудив всё с Комитетом Защиты. Ведь этот Комитет и образовался не на случай благополучия, но именно для помощи в самых трудных моментах. Без этого Комитета и нельзя было бы принимать каких-либо решений. Иначе члены этого Комитета правильно могли бы сетовать и упрекать, что их мнение не было принято во внимание. Ведь некоторые члены этого Комитета обещали и денежно помогать общему делу, а другие, как Меррит, Косгрев обещали в трудную минуту прийти на помощь посредством достойной прессы. В этом заседании Комитета непременно должны быть созваны все его члены, все желающие принять участие в общественном мнении при виде происходящих жестоких вандализмов.
Итак, совершенно необходимо:

1. Созвать Комитет Защиты, обсудить совместно и рекордировать все решения.

2. Также совершенно необходимо созвание Комитета Музея. Этот Комитет имеет выразить постановление о своём полном признании декларации
1929-го года. Также он подчеркнёт, что Корпорация для картин была создана исключительно с целью сбережения их. Этот Комитет в определённом постановлении выразится, что, являясь голосом общественного мнения, он будет протестовать в случае если бы Музею угрожал вандализм. Конечно, не следует называть вандализмом закрытие Музея на некоторые дни недели или даже на какой-либо летний месяц. Вандализм есть нарушение и разрушение всего Музея.

3. Школа предполагается на кооперативных началах. При этом не нужно название с нашим именем. Кроме этой Школы возможны частные курсы всех участников её в других каких-либо учреждениях или организациях. Так, напр[имер], З[ина] могла бы иметь курс свой в Биософском институте или в каких-либо других посторонних учреждениях. Если же Школа невозможна на кооперативных основаниях, то в таком случае каждому придётся озаботиться частными уроками на дому. В случае кооперативной организации преподаватели должны быть полноправными её членами с полным голосом на школьных собраниях.

4. Ввиду того, что в Press'е находятся большие количества книг, открыток и воспроизведений, то следует озаботиться распространить их хотя бы по уменьшенной цене.
Так, напр[имер], Мор[ис], когда поедет в Санта-Фе, может взять с собою для продажи в Арсуне некоторое количество книг и воспроизведений. Комитет Защиты тоже должен знать, какой книжный актив находится в Press'е. Просим прислать нам шесть копий 'Основ буддизма', десять - 'Messenger' и десять - маленькой монографии и 'Сердца Азии'. При этом имейте в виду, что 'Messenger' вполне нами оплачен, также 'Основы буддизма' и 'Сердце Азии' имели наш взнос. Также как и открытки, напечатанные в Париже, были оплачены нами. Сумму, истраченную на пересылку указанных книг, возместим.

5. Следует иметь в виду, что Стокс на Балтийском Конгрессе выразился как действующий Председатель Р[ериховского] Общества в Нью-Йорке. Таким образом это заявление установило существование этого Общества. Если даже оно не инкорпорировано, то ведь многие худож[ники] и науч[ные] общества живут и без инкорпорации. Во всяком случае очень хорошо, что заявление Председателя Общ[ества] закрепило факт его существования.

6. По-видимому, в 1940-м году предполагается новая реорганизация здания. Не следует ли когда-то, до истечения этого срока, как-то ещё раз зафиксировать различные наши законные претензии? Так, напр[имер], следуемые нам 240 т[ысяч] долл[аров], которые лежат и на том Мастер-Институте Соединённых Искусств, который сейчас захвачен Хоршем. Вы помните, что экспедиция была не только от Музея, но и от Мастер-Института и Корона Мунди. Вообще тот адвокат, который участвовал в первой реорганизации, может дать совет, как не упустить следующие сроки.

7. Во всяком случае необходимо, чтобы дело (какие бы ни произошли решения суда) продолжалось, хотя бы в тлеющем состоянии, чтобы осталась возможность его возобновления. Кроме этой возможности протягивание дела важно и в смысле общественном, ибо каждая искра дела уже лишает апостатов сознания полной победы. Последнее обстоятельство крайне важно, ибо апостаты продолжают сеять всевозможную клевету. Когда нечто будет продолжать висеть над ними, то и для всех Вас это будет весьма выгодно.

8. Хотя мы понимаем стеснённое денежное положение Пл[аута], но всё же удивляемся, что он в первую голову ставит свой гонорар, а не удачное завершение дела. Казалось бы, самолюбие адвоката должно бы заставлять его проявлять крайнюю ярость и находчивость, иначе получается, что обвиняемые оказываются нападающими, а истец - лишь скромным защитником. Напр[имер], миссис Меррик, сама из семьи выдающегося адвоката, пишет нам, что из слов Франсис она вынесла, что наш адвокат хуже плохого. Спрашивается, использовал ли Пл[аут] всякие письма апостатов, находящиеся в его распоряжении? Ведь среди огромного материала писем могут быть весьма показательные, которые могут давать новый аспект делу. Ведь письма были не только посланы отсюда для адвокатов, но, как Зина пишет, ведь и в Нью-Йорке были найдены письма между апостатами, дающие понятия о разных их интимностях. Ведь если апостаты представляют совершенно не относящиеся к делу и даже искажённые выдержки из наших и Ваших писем, то наш адвокат вполне может покрывать эти нападения их же письмами. Вообще получается нечто странное: наш адвокат, по-видимому, скромно умалчивает о нашей общей деятельности, а в то же время адвокаты апостатов всякими клеветническими выпадами стараются представить нас как nobody. Ведь такое извращение действительности уже относится к разряду клеветы. Наш адвокат мог бы рекомендовать такую клевету как подлежащую суду. Хорш может на разных заседаниях суда отговариваться беспамятством, забывчивостью и утерею документов, когда же с нашей стороны представляются его подлинные письма, то ясное их содержание толкуется совершенно произвольно.
Мы были очень рады слышать, что Флор[ентина], как человек житейски опытный, отлично понимает происходящее. Понимают ли действительность также и остальные друзья? Конечно, Вы с её разрешения покажите её письмо и Косгреву, и Мерриту, и Народному - словом, всем, кому надлежит знать его.

9. Видимо, наши адвокаты не вполне поняли, что дела, как и Фл[орентины], и Фосд[ика], и Амр[иды], - решительно все представляют собою одно и то же дело и должны были вестись в чрезвычайном единении, в общем фронте всех адвокатов. Также остаётся совершенно непонятным, каким образом большой адвокат, вызвавшийся помочь и уже обещавший помощь, вдруг спятился, даже не объяснив причины такого более чем странного поступка. Коли причина заключалась лишь в краткости срока, то ведь Пл[аут] говорил, что он легко мог отложить разбор дела на три месяца. Если же существовали какие-то другие причины, то новый адвокат должен был честно сказать их. Мнение такого опытного человека, во всяком случае, послужило бы на пользу. Нельзя ли всё-таки остаться в дружественных отношениях с опытным адвокатом, и не может ли он пригодиться в каких-либо новых фазах дела и вандализма?

10. Наверное, Вы по-прежнему обращаетесь к разным полезным лицам. При этом, если бы сами эти лица по занятости, по болезни или по возрасту не имели бы сил энергично вступиться, то всегда следует их спросить, не имеют ли они в виду ещё кого-либо, тоже полезного, к которому можно бы апеллировать? Никогда нельзя сказать, что все источники и возможности исчерпаны. Кроме того, нередко можно заметить, что казавшиеся враги оказываются полезными, а в то же время предполагаемые друзья начинают выказывать вреднейшие симптомы.
Нам пришлось убедиться, что некий называвшийся другом полагает труд свой на писание вредных писем. Сам он от этого не только не выигрывает, но явно проигрывает, ибо обращаясь к нашим друзьям, он передаёт свои письма в наши руки, и мы начинаем знать его истиный лик.

11. Совет о единении, данный как единственное условие успеха, остаётся во всей своей силе. Вчера мы получили ещё добрую весть, что второе нападение на докт[ора] Л[укина] окончилось полной его победой. Радостно было видеть, как все сто членов Общества встали за него единодушно. Каждый из них припомнил все возможности, которыми он обладает, и все силы были двинуты в полном единении и без замедления. Произошли очень сильные письма к главе госуд[арства], начались делегации, сборы подписей. Пациенты собирались целыми толпами. Клевета, возводимая на докт[ора] Л[укина], была не только отбита, но он сделался популярнейшим человеком. Враги его дошли до того, что устроили о нём клеветническое радио, и эта выдумка всецело упала на голову самих клеветников, ибо общественное мнение с отвращением осудило их. А ведь в числе врагов, кроме всяких коллег-завистников, были и два министра, и директор мед[ицинского] департ[амента]. Всё дело предоставилось блестящей тактикой адверза. Также важно отметить, что после первой победы все друзья немедленно стали готовиться к новому отражению нападений, и тем легче далась вторая победа. Вот пример блестящего воздействия общественного мнения, единения и взаимного доверия и полного принятия Советов.

Трогательно писал док[тор] Л[укин]: 'Все против меня сейчас, но знаю Руку Водящую и добьюсь правды'. Вот такой на этих же днях совершившийся пример должен воодушевлять и друзей в Ам[ерике]. И можно видеть, что условие Единения было Дано как нечто наиболее жизненное и действительное.
Итак, если мы сейчас опять повторяем тот же завет, то делаем лишь для успеха. Мы разделили письмо на пункты. Сообщите нам происшедшее по каждому пункту в той же нумерации, и тогда легко будет сопоставить. У Вас невралгия, и у нас не легче. Мировое напряжение неслыханно и сказывается, прежде всего, на сердце и всех центрах. Берегите здоровье, храните Единение, оно поможет и здоровью. Все мысли наши с Вами. Письма Ваши приходят открытыми, помните это.

Родные наши, сердцем и духом с Вами.
Сохраните мужество в самые трудные дни.

Н.К. Рерих, 'Письма в Америку'. М., изд. 'Сфера'. 1998.
_________________________________________________