На главную   Содержание   Следующая
 
ПРЕДЧУВСТВИЕ ВОЙНЫ В ТВОРЧЕСТВЕ Н.К. РЕРИХА
1912 - 1916 гг.
 
Некоторые истинные художники (всё равно, будет ли то ваятель или живописец, поэт или музыкант) несут в своей душе некий дар, некое предчувствие войны в творчестве Н.К. Рериха горение, назвать которое точно очень трудно - назовём его хотя бы предчувствием, духовным зрением... Душа такого художника живёт не по тем же законам, что и наша, её 'ткань' более чувствительна не только к формам материальным, но и к влияниям и веяниям духовным.
Одного такого художника знает и современность - мы говорим о Николае Константиновиче Рерихе.

Вот уже четверть века, как он 'ушёл' в свою древнюю, чудесную страну. Затворился в ней, погрузился весь в таинственный мир, где всё движется по своим законам, и насельники его не таковы, 'как все', и дела их - не человеческие дела. И с силой истинно видящего художник заставляет нас верить в его страну, даже больше, заставляет прельститься ею, восхититься всею жизнью её, заставляет отдать ей наше удивление и наш восторг.
Там цветут бескрайние зелёные долины со студёными серо-серебристыми озёрами, подымаются великие горы, проходят тяжёлые караваны солнечных и влажных облаков, мерным строем набегают волны на золотые прибрежные холодные пески. Там по синим водам плывут красногрудые ладьи, по небу пролетают облачные девы, на зелёных холмах залегли бурые медведи послушать игреца на жалейке, а на берегу спокойных вод юноши бьют перелётных лебедей, златокудрая царевна томится в кольцах пламенного змия... и в сумерки таинственные сходбища древних, незнаемых людей - курганного народа... Много лет посвятил Рерих воспеванию этого чудесного, ему открытого мира, и много создано им отличных картин, завоевавших ему видное место в современной русской живописи.

Но вдруг этот мерный, широкий, ясный и в своей тайне поток нарушается, его течение становится беспокойным, и в его текучем зеркале предстают новые видения, грозные и непонятные.
 
  
 

Так, в 1912 г. художник пишет 'Меч мужества' - пламенный страж приносит к воротам великого, вознёсшегося на горе замка, объятого покоем и тишиной (у врат спит ленивый дозор), меч мужества, ибо скоро наступят сроки, когда он будет нужен...
 
  
 

Тогда же художником создан и 'Ангел последний', сурово стоящий среди клубящихся огненных облаков над великой землёй, над всеми её городами, реками и горами, пылающими в великом, безысходном пожаре... Образы страшные и далёкие тогда.
 
  
 

В следующем году Рерих пишет 'Крик змия' - среди великих сумрачных гор, спокойных изначальной тишиной, проснулся змий и, подняв голову, посылает к светлым небесам жуткий, тревожный крик... Это - словно предупреждение о беде... Во всех этих трёх картинах нельзя не видеть некоего ясного предчувствия, некоего ясного символа тех страшных событий, что вскоре должны были обрушиться на мир. Все знают, как неожиданны были они, как непредвиденно подошла великая гроза, каким спокойным днём жило человечество до самой минуты её прихода.

Тем знаменательнее и таинственнее эти необъяснимые предчувствия в творении Рериха.
С началом 1914 г. эти настроения всё настойчивее и настойчивее, всё твёрже и определённее завладевают воображением художника. Он создаёт одно за другим несколько близких друг другу полотен.
 
  
 

Сначала 'Короны', где в окружении пустынной прекрасной страны клянутся на мечах три короля, а над ними, вверху, розовеют три лёгких облачных короны... Чудится клятва сильная, кровная и неразрывная...
 
  
 

Затем художник видит 'Град обречённый' - беззащитное, хрупкое человеческое гнездо окружено великим змием, и нет выхода, нет спасения...
 
  
 

'Град обречённый' переходит в 'Зарево' - город уже объят огнём, под его нашествием склоняется всё, гибель и уничтожение на его пути, в ярости кровавого пламени погибает мир...
 
  
 

И наконец, как завершение этого жуткого цикла, художник даёт 'Дела человеческие' - град разрушен, от всего его строения остались только немногие, слабые и жалкие, камни и люди с печалью и страхом взирают на них.

Таковы видения, представшие перед смущённым взором художника в последние дни мира и тишины.
19-го июля 1914 г. показало - увы! - всю их истинную пророчественность, их предшествование событиям...

И, странно, как только разразилось то, что с такою ясностью и настойчивостью предрекал Рерих, так сразу его душа освободилась от этих образов, сразу вернулась на свой прежний путь: перед ним предстали снова его издавна любимые, издавна знакомые образы.
 
  
 

Так, в 1916 году он создал три прекрасных картины: 'Три радости', в которой художник вспоминает народное предание о счастливом хозяине, у которого святой Илья рожь зажинает, святой Егорий коней пасёт, а святой Никола коров пасёт,
 
  
 

'Св. Пантелея Целителя', весенним солнечным ветреным утром на богатом лугу собирающего целебные травы,
 
  
 

и 'Николу', в летний ясный день вышедшего из храма на зелёный луг посмотреть, всё ли спокойно и тихо на земле.

В этом новом устремлении художника, в этих новых замыслах его, хотя и находящихся в большом согласии и преемственности с его прежними работами, также нельзя не видеть опять-таки некоего предчувствия, некоего символа того, к чему придёт человечество, исстрадавшееся, измученное, потерявшее многие из своих сокровищ, - в светлый Божий мир, под святое покровительство неба вернутся усталые, потерпевшие многое путники.
С.

Нива. 1917. 4 марта. ?9. С. 129-131.
________________________________