Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Н.К. РЕРИХА

1899 г.
***********************************
 
СОДЕРЖАНИЕ

МАТЕРИАЛЫ ПО ДОИСТОРИЧЕСКОЙ АРХЕОЛОГИИ РОССИИ
Раскопки художника Н. К. Рериха в Петербургской губ. (Раскопки 1895-1898 гг.)

ЗАЯВЛЕНИЕ Н.К. Рериха в Совет С.-Петербургского Археологического Института (2 сентября 1899 г.)

Н. Рерих. ЭКСКУРСИЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА в 1899 г. В СВЯЗИ С ВОПРОСОМ О ФИНСКИХ ПОГРЕБЕНИЯХ С.-ПЕТЕРБУРГСКОЙ ГУБЕРНИИ


**********************************************************************


МАТЕРИАЛЫ ПО ДОИСТОРИЧЕСКОЙ АРХЕОЛОГИИ РОССИИ
Раскопки художника Н. К. Рериха в Петербургской губ.

Раскопки произведены были в 1895-1898 гг. в смежных волостях Петергофского, Ямбургского и Царскосельского у., в местности раскопок Л. К. Ивановского и, несмотря на сравнительно небольшое количество исследованных курганов, представили любопытные сведения в дополнение к тем немногим и не вполне точным, которые мы получили от Ивановского. В смысле находки новых древностей, при обилии предметов, найденных ранее, конечно, раскопки г. Рериха не могли дать неизвестных типов вещей; главный интерес его раскопок заключается в установлении подробностей погребального обряда и в обилии рисунков, сообщающих работе наглядность и точность. Так как раскопки И. К. Рериха ещё не закончены, то даём пока краткое изложение их результатов, предоставляя более обстоятельное описание раскопок самому исследователю.

Курганы с сожжением трёх разновидностей. 1) Малые курганы расплывчатой формы, с погребением на поверхности материка. При диаметре до 7 арш., насыпи имеют в вышину до 1 1/2 арш. Слои золы и угля имеют обыкновенно продолговатую форму, расположены с запада на восток и бывают толщиною до 2 1/2 верш. (Горы, курганы ? 1 и 2, Роговицы ? 3 и 4). По окружности в основании насыпи кольцо из камней иногда есть, иногда же его нет. Около центра одного кургана на слое золы лежал большой, плоский, сильно обожжённый булыжник, и около него небольшой обломок сожжённой кости, в насыпи другого приметна была тонкая зольная прослойка. 2) Более высокие курганы с погребением в насыпи. Вышина их 2 1/2 - 3 арш. В насыпи массивный слой золы до 4 вершк. и более толщины; в золе иногда остатки пережжённых косточек, черепки, пережжённое железо, но характерных вещей не найдено. Слой лежит обыкновенно на убитом и выглаженном возвышении (Введенье ? 33, 34, 36 и 37).
 
  
 

Рис. 25

На рисунке ? 25 изображён наиболее характерный курган этого типа. Слой золы в нём имел 3/4 арш. толщины и заключал также угли и перегорелую землю; в западной части лежала довольно толстая головня, восточный край окаймлён полукругом камней. Ниже зольного пласта земля убита. У некоторых курганов данного типа на восточной и западной сторонах венца из камней возвышаются камни большой величины. 3) Очень низкие насыпи, почти в виде жальничных погребений. Погребения на поверхности материка. При диаметре в 5 арш. насыпи имеют в вышину всего до 1/4 арш. Кругом основания венец из камней, иногда с двумя возвышающимися в головах и в ногах. Одна насыпь была вся обложена камнями. Слой золы расположен неравномерно; он то сходит на нет, то доходит до 2 1/2 верш, толщины. Основание зольного слоя иногда выглажено (Лисино ? 1-3). В Рогатинской группе в таком кургане слой золы заложен был плитою. В насыпи одного кургана замечены тонкие зольные прослойки. Погребения с трупосожжением в русских курганах можно относить вообще к X в., но нет никаких данных для решения вопроса, к этому ли времени относятся описанные петербургские курганы. Возможно, что они принадлежат и к более позднему времени, особенно же курганы последнего типа.

В наибольшем количестве встречены курганы с погребением несожжённых трупов на поверхности материка. Положение костяка обыкновенно сидячее и редко лежачее, ногами на восток, а изредка на север. В некоторых курганах поверхность материка сглажена и убита, а в одном, кроме того, обмазана глиной. Зольная подстилка имелась лишь при очень немногих костяках; чаще зола встречается по сторонам костяков, по одной или по обеим (курганы Ивановского, стр. 39). Нередко встречаются также тонкие зольные прослойки в насыпях, одна и более. За спинами некоторых костяков оказались в небольшом количестве слегка обугленные камни. Насыпи в основании укреплены венцом камней, причём в головах и ногах иногда помещены валуны больших размеров. Некоторые курганы в основании обведены рвом (Рабитицы ? 7-21, Торосово ? 7 и 8, Домашковицы).
 
  
 

Рис. 26.

Наиболее характерный курган данного типа изображён на рис. 26 (Рабитицы ? 14). Основание обложено крупными валунами, верхушка насыпи сглажена. В кургане мужской и женский костяки; руки женского запрокинуты за спину, у мужского череп рассечён. Находки: витые браслеты без петель на концах (курганы рис 26 Ивановского, Табл. IV, 3), подвеска в виде брактеата (типа и величины табл. VII, 8, но орнамент иной: посредине розетка, на кайме нарезки), тонкая пластинчатая пряжка (табл. VIII, 1, но иного орнамента), малая пряжка с широкими спиралями на концах (табл. XIV, 7), перстень с заходящими друг на друга концами (табл. V, 19, но иного орнамента), серп, нож в медных ножнах (табл. XIX, 26), ещё наконечник копья (табл. XVIII, 26), браслеты других типов (IV, 3, но с гладкими концами, XIII, 32, но с плетёным орнаментом, XIII, 13, но иного орнамента), кольца (II, 17, но концы спаяны, из белой бронзы; IV, 15; II, 6, но без орнамента и других типов коллекции Ивановского). Одни из этих вещей относятся к XI в. (напр., пластинчатая пряжка и, пожалуй, браслет), другие (нож в ножнах) - к XIII-XIV вв. Любопытно, что в одном из курганов описываемого типа найдена псковская или новгородская монета времён самостоятельности (XIV-XV вв.), именно в кургане ? 1 при Глумицах. Курган этот имел в вышину более 2-х арш., в диаметре до 9 арш. Вместо целого венца камней, в основании поставлены были всего 2 валуна. Костяк погребён был в сидячем положении на слое золы, простирающемся по всему основанию насыпи, лицом на восток. На костяке найден перстень типа табл. XIII, 21, но орнаментированный кружками с точкою внутри, и колечко; монета лежала в правой руке. В другом кургане той же группы костяк погребён также в сидячем положении на толстом слое золы. Кругом насыпи камней не было. Находки: синяя буса типа табл. XIII, 12, маленькая чёрная буса и серп.
 
  
 

Рис. 27.

К тому же типу относятся немногие курганы Домашковицкой группы (? 27 и 30), заключающие в насыпи слой валунов, расположенных куполообразно (рис. 27). Такой же слой камней в кургане ? 5 близ д. Роговицы лежал на самой поверхности насыпи. Этот курган интересен ещё тем, что для его устройства снят был верх небольшого естественного возвышения.
К тому же времени и типу относятся курганы с погребениями в насыпи. Курганы эти сравнительно большой величины (2 1/3 - 3 арш.), в основании венец из камней. Костяки погребены в сидячем положении на слое золы иногда до 2-х вершк. толщиною. над костяком в насыпи обыкновенно имеются зольные прослойки (рис. 28).

Рис. 28.

Земля под слоем золы, по-видимому, утрамбована (Лисино ? 3-5, Торосово ? 10). Находки: витой браслет типа табл. IV, 3 и пряжка типа табл. XIV, 22.
Курган с погребением в грунтовой яме встречен лишь один (Лисино ? 6). Размеры ямы 1 1/2 х 3/4 х 1 арш. Труп погребён был в сидячем положении. В насыпи замечена зольная прослойка. Курган низкий; при диаметре в 6 арш. он имел в вышину всего 3/4 арш. Венец из камней кругом основания выложен небрежно.

Из курганных полей, исследованных Н. К. Рерихом, наиболее характерным представляется огромное (наибольшее по всей окрестности) курганное поле при имении Калитино (1895 г.). Это курганное поле содержало более 500 насыпей разнообразного содержания, давшие погребения с трупосожжением, погребения на материке (на кострище) в сидячем и лежачем положении и погребения в могиле. Центр курганного поля занимали особенно крупные насыпи, большею частью с трупосожжением (древнейшего происхождения). На восток и запад сгруппированы насыпи с погребением на материке и в могиле. Интересно отметить, что в лощине расположены самые малые насыпи (погребения в могиле), небрежного устройства, не давшие почти никаких находок.

До текущего года Н. К. Рерихом было исследовано 19 курганных групп при дер. Рабитицы, Домашковицы, Калитино, Лисино, Роговицы, Рогатино, Введенская, Заполье, Волосово, Чёрная, Раково, Горы, Сумино, Ославье, Пежовицы, Будино, Губаницы, Глумицы, Сяглицы и два жальника при имении Извара и при дер. Реполка.

Курганное поле в Рабитицах носит название: 'каломище'. По слухам, на нём было значительное количество каменных крестов и камней с надписями. Один из подобных крестов, находящийся близ д. Ославье, представлен рисунке ? 29.
 
  
 

Рис. 29.

Особенную заслугу Н. К. Рериха составляет открытие в Изварской даче (Царскосельского, у[езда]) своеобразных погребений типа жальничных, но с сожжением.

В 1897 г. Рерих нашёл здесь одиночную каменную фигуру, носившую следы погребения. Под мхом оказался слой довольно мелкого булыжника (размеров 2 х 1 1/2 арш.), отдельные камни которого носили следы незначительного обжога. Непосредственно под булыжником обнаружилась зола в виде неправильного, ромбической формы, слоя, толщиною до 2-х верш. Находившийся под золою слой материкового песку признаков огня не имел. Глубина всего погребения не превышала 6 верш. По сторонам стояли сравнительно высокие 4 камня, выходящие наружу, по которым могила и была открыта; на восточной и западной сторонах находились валуны особенно большой величины (рис. 30 и 31).
 
  
 

Рис. 30.

Слой золы продолжался за черту могилы в северо-восточную сторону, и на 1 арш. от неё обнаружилось кострище, с которого зола могла быть перенесена в могилу. Кострище дало мелкие угольки и бесформенные остатки перегорелых косточек, вероятно, человеческих. Судя по легко рассыпающимся камешкам и по обгоревшей почве, огонь кострища был довольно силён. В следующем году г. Рерих вблизи описанной могилы открыл целый ряд таких же.
 
  
 

Рис. 31.

На пространстве 1/4 или 1/3 десятины кое-где торчали едва заметные сверху булыжники, где парами, где по четыре. Могилы разбросаны без всякой системы на расстоянии 5-15 шагов друг от друга. Камни предпочтительно поставлены острыми концами кверху; в одном случае два краевые камня, сложенные вместе, дали один валун, в другом у западного камня вершина оказалась стёсанною, и осколки лежали под самым камнем среди золы. Всех могил было насчитано 24, из которых исследовано 16, из числа наиболее сохранившихся и тщательнее устроенных. Длина фигур колеблется между 2 1/2 и 1/2 арш., ширина между 2 арш. и 6 верш., глубина от 8 до 5 верш. Подо мхом и верхним перегноем обыкновенно показывались мелкие булыжники, набросанные на площади могилы, или же прямо обнаруживалась зола, лежавшая неправильным, плотным слоем различной толщины (от 3-х верш, до 1/4 дюйма). Находившийся под золою грунтовой песок или вовсе не носил следов обжога, или же очень незначительные; в одном случае место могилы было предварительно обмазано глиною. Камни, составляющие ограждение могилы, местами носят следы обжога, как и некоторые настилочные мелкие булыжники, но все они подвергались действию огня вне могилы. Слой пепла почти всегда выступает за пределы каменного ограждения и обыкновенно сливается с кострищем, где можно встретить и мелкие угольки, тогда как в самых могилах помещается лишь чистая зола. Попадающиеся на кострищах камешки очень пережжены, грунтовой песок также носит следы действия сильного огня. На остатках кострищ были замечаемы мелкие жёлто-серые осколки костей. В могилах ни костей, ни древностей не обнаружено; лишь в одном случае замечены были незначительные кусочки железа. Пробные раскопки между могилами всюду обнаруживали большее или меньшее количество золы и угля.

В том же районе г. Рериху известны 5 холмов, покрытых золою и массою камня, где кучами, где одиночно. Холмы эти связаны с каким-то неясным преданием, что 'тут собирались молиться'. В пробных ямах на Куделовой горе на глубине 3/4 и 1 арш. были обнаружены угольки, обожжённые осколки плит и признаки золы. Подобное же устройство поверхности обнаружено на холмах близ Калитино, Соснова и Кикерина. Близ д. Озертицы открыто было громадное по толщине кострище, состоящее из слоев золы с земляными прослойками и идущее в глубину на 3/4 арш. В золе найдены черепки горшка. Близ кострища ещё приметны были корни громадного дуба, пользовавшегося в давнее время уважением целого края.

Кроме холмов со смутным историческим назначением, Н. К. Рерихом в Царскосельск. у. при дер. Чёрная было осмотрено городище. 'Городок', возвышающийся над долиною р. Изварки при впадении в неё лесного ручья, между дер. Сосницами и Чёрной расположен на крутом мысу высотою до 4-5 саж. Длиною городище до 60, шириною 35 саж., имеет форму треугольника, укреплено валом. Сохранившаяся вышина вала 1 1/4 арш.; на нём раскопкою обнаружено много золы и угля, очевидно, от какого-то деревянного укрепления. Вся площадь 'городка' густо заросла берёзами, мешающими более обстоятельным исследованиям. В юго-восточной части 'городка' найдены две кучи камня (булыжника); раскопка показала, что это остатки очагов или печей. Верхний беспорядочный слой камня (до крайности пережжённого) представлял обвалившиеся стенки очага, затем следовал толстый слой (до 5 вершков) плотной золы и угля, под которыми открылся слой камня, представлявший дно очага; слой этот был на 1/4 арш. ниже поверхности материка. Обе кучи (остатки очагов) были диаметром до 2 арш., но о ближайшей форме и устройстве трудно дать заключение.

Как замечено, раскопки г. Рериха ещё не закончены; для ближайших работ исследователем намечен район в пределах Ямбургского и Петергофского уездов; раскопки в этом районе будут иметь целью, главным образом, выяснение типов погребений древней води и ижоры, предположения о которых были высказаны исследователем во время рефератов в Русском отделении общества*).
_______________________
*)'Раскопки последних лет в курганах Водской пятины' (1896), 'Раскопки 1897 г. в курганах СПб. губ.' (1897), 'Новые данные о курганах СПб. губ.' (1898), 'К вопросу о типах погребения в СПб. губ.' (1898). Добытые раскопками г. Рериха вещи поступили в коллекции Импер. Русск. археол. общества и Археологии, института.

Записки Императорского Русского археологического общества. 1899. Т. XI. Вып. 1-2. С. 323-330. Рисунки: с. 324, 326-328.
Публикуется по изданию: Николай Рерих в русской периодике. Выпуск, I. СПб. 2004.
________________________________________________________________



2 сентября 1899 г.
ЗАЯВЛЕНИЕ Н.К. Рериха.

'В СОВЕТ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА.

Преподавателя Санкт-Петербургского Археологического Института, художника Николая Константиновича Рериха

ЗАЯВЛЕНИЕ.
Многократные экскурсии, предпринимавшиеся Археологическим Институтом с целью практического ознакомления слушателей Института с делом раскопки, достаточно ясно доказали несомненный интерес к ним в среде слушателей и членов Института, так что в прошлом году число участников такой поездки достигло до 43 - цифры для дела, потребовавшего целого дня, весьма крупной. Раскопки Института, производимые до сих пор лишь с целью практики, будут ещё привлекательнее, если в основу их будет положена известная система, так что, удовлетворяя практической задаче, они внесут вклад в успехи археологии.

Район Санкт-Петербургской, Псковской и Новгородской губерний, областей наиболее близких археологическим учреждениям столицы, в настоящее время представляет благодарную почву для небольших археологических за-дач. Санкт-Петербургская губерния ещё не имеет своей археологической кар-ты, а между тем целый ряд изысканий Ивановского, Бранденбурга, Шмидта, Мальмгрена, Раевской, мои и других уже настолько выработал общую картину курганных и прочих древностей Водской пятины, что необходимо только несколько небольших раскопок и проверок и Археологическому Институту сделается вполне достижимо составление археологической карты Санкт-Петербургской губернии, то есть восполнение весьма важного пробела местной археологии. 200-300 рублей, из ассигнованных на практические занятия, были бы достаточными для ежегодных затрат.

Последующими задачами могут быть выяснение древностей Ижоры, Води, Веси (при Белом озере) и Олонецкой губернии - всё это даст многолетний и богатый материал для работ Института.

Частными руководителями отдельных групп могут быть господа члены Института, на любезное содействие которых, полагаю, можно смело рассчитывать. Подобная работа даст возможность слушателям и членам Института не только ознакомиться с практикой самой раскопки, но также и с практикой разведок, являющихся столь важною частью всякой археологической работы.

Желание участвовать в прошлогодней экскурсии, выраженное мне многими непричастными Институту лицами, даёт повод предполагать, что допущение сторонних участников в раскопках будет небесполезно для археологии.
Если бы настоящее предположение встретило сочувствие, то я, с удовольствием, предоставлю на окончательное разрешение посредством работ Института несколько задач, занимавших меня последнее время при разработке древностей Санкт-Петербургской губернии. Выяснив весною число участников поездок, можно составить план задачи, распределение групп и ближайшие маршруты.

Художник Н.Рерих.
Дня 2 сентября 1899 года'.

Машинопись, автограф. ЦГИА СПб., ф. 119, оп. 1, д. 80, л. 33 и 33 об.
___________________________________________________________


Н. Рерих
ЭКСКУРСИЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА в 1899 г. В СВЯЗИ С ВОПРОСОМ О ФИНСКИХ ПОГРЕБЕНИЯХ С.-ПЕТЕРБУРГСКОЙ ГУБЕРНИИ

Минувшею весною члены и слушатели института произвели небольшую раскопку в пределах Петергофского уезда близ ст. Вруда Балт. ж. д. около деревни Пежовицы. Место настоящей раскопки принадлежит к одному из самых населённых в старину районов СПб. губ., которые, как известно, приурочивались к возвышенностям Лужского и Гдовского уездов и плоскогорию уездов Ямбургского и Петергофского. Всю последнюю местность в общем надо считать уже более или менее исследованною раскопками Л. К. Ивановского, кроме района Котлы, Копорье; в этом районе, как увидим ниже, по всей вероятности, нам ещё предстоят некоторые новые находки.

По известной характеристике местных курганов, сделанной А. А. Спицыным на основании материалов Л. Ивановского, мы знаем, что все погребальные насыпи СПб. губ. распадаются на две обширные группы, относимые - первая - к периоду XI, XII в., вторая - к XIII, XIV вв. Первая группа характеризуется трупосожжением и погребением несожжённого трупа на материке на зольной подстилке при сидячем или лежачем положении.
Вторая группа даёт погребения в могиле или на особо устроенном возвышении. Впрочем, последние раскопки показали, что при несомненном существовании указанных групп, граница их вовсе не настолько определённа; так при дер. Глумицы Царскосельск. у. мною был вскрыт курган, по прочему устройству характерный для XII в., но давший в руке костяка новгородскую копейку века XV. Так что старинный тип погребений, что и вполне естественно, существовал наряду с новыми типами ещё несколько веков.

Руководствуясь этою характеристикою, в основе которой лежит исследование 7000 погребений в СПб. губ., мы можем сказать, что Пежовицы являлись местом, населённым издавна и непрерывно от XI в. Следы этих разновременных погребений находятся в 37 курганных группах, расположенных в окрестностях деревни. Одна из таких групп (на земле мызы Бедная Горка) остаётся нетронутою, а 6 были уже ранее исследованы Л. К. Ивановским; но в 3-х ещё были найдены цельные насыпи, которые и представили материал для нашей раскопки: 1 исследованные группы, расположенные на поле, третья - в лесу. Численность курганов колеблется от 25-30, высота от 1/2 - 2 3/4 арш. Расположены насыпи в беспорядке, как и обычно для курганов СПб. губ., кроме очень редкого расположения в линию или кругом. Внешний вид курганов в Пежовицах был приблизительно одинаковый, но в одной группе вершины курганов представлялись лучше сохранёнными; в раскопке это объяснилось внутренним содержанием насыпей, с погребением в могиле; такое погребение менее влияет на внешнюю форму, нежели сожжение.
Во всех 3 группах насыпи были окружены кольцом валунов и в одном случае, а именно в лесной группе на востоке и западе были помещены два валуна особо большой величины, что является непременным признаком кургана второго из указанных периодов.

В первой из исследованных групп было открыто до 15 насыпей. Обряд погребения в этой группе был встречен двоякий: трупосожжение на материке и погребение на материке несожжённого костяка в сидячем или лежачем положении на зольной подстилке. По найденным предметам (бусы, браслеты, кольца, перстни, горшки, топор, дротик) исследованные насыпи принадлежат к XII в. и отчасти переходному времени XIII в. На детальной характеристике предметов останавливаться излишне, ибо все они представляют ремесленные типы, хорошо известные по аналогиям в атласе раскопок Ивановского.

Во второй полевой группе было вскрыто 3 погребения; в них костяки помещались в лежачем положении головою на запад в неглубокой могиле (глуб. до 3/4 ар.) при малочисленном кольце основания. Вершина этих насыпей сохранилась лучше, нежели в предыдущих. Находки, сделанные при раскопке (браслеты: витой с петельками на концах и пластинчатый с орнаментированным плетеньем), характерны для XIII века.

В третьей группе было исследовано 5 насыпей, причём никаких находок сделано не было. Костяки в этих насыпях были помещены, лёжа на слое золы, на уровне материка, головою на запад, и очень плохо сохранились, благодаря сырому грунту. Каменное кольцо основания малочисленно и имеет на восток и запад валуны особо большой величины. Представляет интерес погребение овальной формы при невысокой насыпи (высотою в 7 в.) с 6 валунами по овалу. Костяк, совершенно истлевший, находился в могиле глубиною 11/4 ар. Это погребение, помещённое среди более высоких насыпей, интересно как прямой переход от погребений курганных к погребениям жальничным.

Не будем останавливаться на определении находок, кроме вышезамеченного, так как типы и распределение их по векам тщательно сделаны А. А. Спицыным при разработке материалов Л. К. Ивановского и никаких добавлений к этому серьёзному труду нам сделать не удастся. Упоминая об издании материалов Л. К. Ивановского, попутно не можем не коснуться некоторых его слабых сторон и делаем это ввиду постоянного пользования ими местными археологами, а также вследствие недавнего обвинения, брошенного г. Болсуновым покойному Л. К. Ивановскому и А. А. Спицыну за их недостаточно серьёзное отношение к делу. Смеем думать, что анализ предметов сделан А. А. Спицыным самым точным и внимательным образом и заслуживает всякого доверия, а если в издании и есть неточности, то они лежат в чём-то ином и не могут относиться ни к г. Спицыну, ни г. Ивановскому, а возникли лишь ввиду печальной случайности преждевременной кончины Л. К. Ивановского, не успевшего упорядочить огромный за 12 лет работы накопившийся в руках его материал. Вследствие пропажи многих описей некоторые данные остаются уже невосстановляемыми. Так, например, изучая издание раскопок Л. К. Ивановского по обрядам погребения и по предметам, добытым будто бы из одной группы, мы должны будем придти к заключению, что все раскопанные Л. Ивановским курганные группы очень смешанного характера, что наряду с предметами XI, даже X века попадаются вещи века XIV, тогда как на самом деле может быть было вовсе не так. Многие группы, предметы из которых смешаны вместе, на деле отстоят друг от друга на расстоянии от 1 версты до 3 и самого различного внешнего облика. Для примера возьму район смежных волостей Царскосельского, Ямбургского и Петергофского уездов. Район этот находится почти в центре раскопок г. Ивановского, изобилует курганными группами и известен мне доподлинно. Диаметр указанного района не более 30 вёрст; указыва[ю] величину, чтобы тем яснее были частые неточности.
При дер. Заполье Царск[осельского] у[езда] раскопана Ивановским группа в 10 кур[ганов] - не отмеченная в дневниках.

При дер. Реполка крестьяне, свозя песок для дамбы, разрушили жальник, а добытые предметы, по их свидетельству, доставили Ивановскому, бывшему тогда неподалёку, в дер. Селище. Боюсь, не попали ли они в список предметов из Селища, ибо отдельного о них упоминания нигде нет.

При мызе Тарасино 1 группы курганов - одна в 4, другая в 7 насыпей, раскопанные Ивановским, - не отмечены.
Между дер. Сосницами и Раковым лесная группа курганов, частью раскопанная Ивановским; она тоже не отмечена.
При дер. Озертицы 3 группы курганов, а помечено только две. Кроме того, в озертицких курганах оказалось одно погребение с очень ранними для этого края предметами, относимыми к X веку. Способ погребения и внешность кургана не отмечены. Рассматривая курганы Озертиц, думается, не могло ли это интересное погребение относиться к высокому кургану, стоящему среди поля совершенно в стороне от всех остальных. Внешность этой насыпи отличается тем, что в основании нет обычного каменного кольца валунов.

При Рабитицах помечена одна группа курганов, тогда как на самом деле их две; одна огромная; из неё мною раскопано до 20 насыпей, предметы были найдены позднейших для края веков ХШ-го и XIV-го; вторая же группа в 15 курганов начисто раскопана Ивановским, и потому о времени её судить нельзя, но насыпи высокие, камней и оснований много, так что она могла быть более раннего происхождения.

При деревне Лисино раскопано 3 группы, между тем дневниками отмечена только одна.
При дер. Волосово показаны в дневниках раскопанными две курганные группы. Одна небольшая, расположенная на огородах деревни - существующая на самом деле, другая же огромная (до 300 насыпей) показана в 1/2 версты от деревни, из неё добыто много предметов; не раскопанными в ней якобы осталось более 100 курганов, некоторые из них значительной высоты.

Подобной группы в окрестностях деревни Волосово не оказалось. Распаханною бесследно она быть не могла, ибо курганы в ней показаны до 12 фут. Вероятно, эти данные должны быть отнесены к какому-либо иному месту.

При дер. Роговицах помечена большая полевая группа в 200 нас[ыпей], но таковой не оказалось. Если отнести показания дневника к курганной группе на земле мызы Лисино, которая отстоит от Роговиц в I1/ вер., то всё-таки данные не сойдутся, ибо дневник говорит о полевой группе, между тем как Лисинская группа исстари лесная и расположена недалеко от сторожки лесника. Кроме того, в Лисинской группе не наберётся 200 насыпей.

При имении Калитино две курганные группы. Одна огромная, более 400 насыпей, другая через поле от первой состоит из 17 курганов. Дневники Ивановского знают лишь одну группу, тогда как раскопаны им обе.
При дер. Горье две группы разного устройства, в дневниках же они смешаны в одну.

При имении Торосово раскопаны две совершенно различные группы, дневник же говорит лишь об одной из них, лесной.
Не помечены разрытые отдельно стоящие курганы по дороге в Ославье, Сосницы и некоторые другие. Это особенно жалко, ибо в таких курганах-особняках часто попадаются интересные находки.

Таким образом, оказывается, что на незначительном районе не более 30 вёрст диаметром, легко можно было насчитать 13 пунктов, вызывающих те или иные недоразумения. Главное неприятно то, что в большинстве случаев группа разрывалась начисто, чем не оставлялось ни малейшей возможности проверки и дополнения.

При таком положении дела нечего говорить, насколько усложняется последующая работа.
В отношении подобных неточностей нельзя не укорить издание раскопок Л. К. Ивановского, но укоризна эта должны лечь на обстоятельства издания, а никак не на исследователя, не предусмотревшего свою смерть, и не на издателя, всегда связанного наличным материалом.

Возвращаясь к нашей раскопке при Пежовицах, скажем на основании аналогий и отчасти моей раскопки прошлого лета в пределах Псковской и Новгородской губерний, что исследованные нами насыпи, будут ли они следом новгородских или псковских поселений, происхождения непременно славянского. Этим заключением мы сейчас же выдвинем другой неразрывный с ним вопрос о финских погребениях в С.-Петербургской губернии - вопрос очень тёмный и требующий новых разысканий.

Дело в том, что если курганы С.-Петербургской губернии - следы поселений славянских, если нам также известны погребения чуди и еми, то всё же погребения двух остальных финских племён, обитавших в районе этой губернии, ижоры и води, остаются неизвестными.

К древностям Ижоры относят несколько могил, вскрытых г-жёю Раевскою при дер. Рудицах (Петергофского уезда). Древностям води А. А. Спицын приписывает курганы при дер. Манцилово и Войносолово (Ямбургского уезда), раскопанные Л. К. Ивановским, по месту нахождения действительно находящиеся в районе распространения этого небольшого племени, главным образом сосредоточившегося при селениях Котлы, Копорье, где остатки води - ваддьялайзет - проживают даже до сей поры.

Курганы при означенных деревнях дали предметы несколько отличного типа сравнительно с окрестными насыпями, но устройство курганов не-известно, ибо дневники раскопок не сохранились и решить, представляют ли они несомненно водские погребения или только славянские при случайности финского элемента в находках - трудно.

В 1897 году мною был раскопан неизвестный могильник при мызе Извара Царскосельского уезда. Устройство и внешность его была следующая: на пространстве ¾ десятины в лесу в разных местах торчали из-под корней и земли булыжники, где по два, где по 4, образуя тогда ромбическую фигуру, удлинённую всегда по направлению от востока на запад. При раскопке обнаружилось погребение такого рода: на ровной песчаной площади (местный грунт) совершалось полное трупосожжение; зола и угли собирались в кучу, которая обозначалась двумя или четырьмя валунами и в немногих случаях покрывалась тонким слоем земли и забрасывалась булыжниками по всей поверхности. Предметов, кроме бесформенных остатков железа, в этих могилах находимо не было, так что при определении раскопки, очень новой для данной местности, приходилось руководствоваться лишь обрядом погребения. По аналогии с обрядом погребения древних эстов - финской эми, состоящим, как известно, в трупосожжении при каменной обкладке могил, образующих общую, иногда очень сложную фигуру, можно было усматривать неко┐торую связь исследованного могильника с погребениями финскими. В самом деле, и сожжение, и мелкое погребение, и обрамление могилы камнями всё было одинаково; оставалось различным - одиночность погребений и отсутствие бронзовых и серебряных предметов, что, зная бедность водского племени, вызывало догадку, не есть ли это следы погребений вожан, ещё не утерявших оригинальные особенности своего национального погребального ритуала, весьма вероятно исчезнувшего впоследствии под влиянием соседей новгородцев. Но за отсутствием находок, заключения дальше этой догадки идти не могли, заставляя в чём-то ином искать разгадку погребений води.

При решении этой задачи глаза наши невольно обращаются в Прибалтийские области, населённые целым рядом финских племён. Балтийская археология разрабатывается уже давно, пришла уже к более или менее систематическим результатам и даёт картину местных погребальных типов. Бегло рассмотрев их, постараемся ответить себе на два вопроса: 1) Каков тип финских погребений? Свойственны ли финнам погребения без насыпи или погребения курганные? 2) Если в местности водской земли никаких грунтовых погребений не окажется, то должно ли ожидать, по окрестным аналогиям, существенного изменения в курганном водском типе, сравнительно с насыпями славянскими, - или же отличие будет ограничиваться лишь малозначительными деталями?

Ответами на эти вопросы мы значительно упростим задачу будущего исследователя остатков указанных двух финских племён - задачу небольшую, но интересную по скорой возможности осязательных результатов; тем более, что район этих исследований, в пределах Петергофского уезда, вполне известен и не превышает 40 вёрст диаметром. Вышло так, что раскопки Л. К. Ивановского и мои расположились кольцом вокруг предполагаемых поселений води, само же место поселений почти не тронуто исследованием, за исключением 3 курганных групп, дневники раскопки которых или слишком кратки и не дают повода предполагать особое отклонение от известного окружного типа погребений или, к сожалению, вовсе не сохранились.

Оговоримся, что нашими теоретическими догадками мы можем только обусловить задачу будущего исследования, а никак не связывать руки исследователя представляющимися вероятиями. Только факты, факты, неоспоримо добытые из земли, являются убедительными в курганной археологии, всевозможные же гипотезы, на какой бы основательной литературе они пи пройдись и какими бы занимательными ни представлялись, являются шаткими в сравнении с раскопкой, единственно дорогой для современного археолога.

Всматриваясь в результаты археологических работ Эстляндии, Лифляндии, Курляндии сначала нас поразит большое разнообразие способов устройства могильников, но если вспомним, что на незначительном пространстве Балтийских губерний толпилось много племён, отличных одно от другого не только по языку, но и по культуре, так что даже в настоящее время среди местных жителей существуют резкие различия в верованиях, обрядах, обычаях и прочем, даже в пределах одной национальности, н таком случае разнообразие могил в не столь незначительном районе перестанет нас удивлять. Изо всех, неоднократно предпринимавшихся классификаций могил, несмотря на свою устарелость, географическую неточность и неверность в отношении видов грунтовых могил - самою сходною для нас представляется классификация проф. Крузе. Классификация Гревинг-Сиверса - слишком запутана. Проф. Крузе подводит все известные ему могилы под 7 категорий. 1) На ровной площади выкопана яма, в которую положен покойник с предметами вооружения и украшения; на грудь его навалено несколько камней; наземных признаков такие могилы не имеют вовсе. Типом этого погребения он считает могильник у Ронебурга в Лифляндской губернии. 2) Курганы различной величины; эстонцы называют их Wanne-Käpat, латыши Krive-Kappe (русские могилы); похоронный обряд либо сожжение, либо погребение; последнее преимущественно в низких курганах. В них находятся монеты Этельреда и Канута, а также немецкие от XI века. Типами таких могил могут служить могилы около Виндавы и дальше до Нейхаузена, а также около Цабельна в Курляндской губернии; в подобных насыпях встречено только сожжение, около Кремона и Энгельхардсхофа, у Штаббена в Курляндской губернии в них встречался как обряд погребения, так и сожжения. 3) Курганы, окружённые в своём основании камнями; умершие были сожжены, а над кострищем был насыпан курган; такие курганы известны у Зельбурга. 4) На ровной площади заметны образованные поставленными камнями квадраты; внутри их при раскопках были обнаружены сложенные из камня круги и овалы; в них находятся Костяки с различными предметами; направление костяков на север и юг.

Типом подобных погребений может служить могильник около Ашерадена, а также в других местах по течению Двины, недалеко от реки. 5) Образованные из сложенных камней квадраты, наполненные набросанными н них мелкими камнями; непосредственно под ними находится смешанная с угольями почва, остатки сожжённых костей, куски глиняной посуды и расплавленные под действием огня металлические предметы. Эта категория могил господствует и на о. Эзель и встречены около Изборска. 6) Этой группе могил Крузе даёт название Tumuli polyandrien: они представляют высокие, песчаные курганы, в которых помещалось несколько могил с сожжением, покойники сожигались подле места погребения, кости и предметы складывались в сосуды и погребались в холме. Типами подобных могил Крузе считает могильники около Капсетена и Дреймансдорфа. В обоих местах были находимы греческие и римские монеты. 7) К последней категории Крузе относит все могилы, исследование которых невозможно. Эта классификация для точного знакомства с прибалтийскими способами погребений в настоящее время является слишком старой, но для нашей аналогии она всё же достаточна.
Сиверсом и Гревингом были указаны т[ак] наз. Steinshifie, после возражений проф. Висковатова и Лешке, по предложению проф. Хаусмана названные Steinreihen gräber. Steinshaufer, Parketgräber соответствуют 4 и 5 виду крузевских мо┐гил. Вид общественных могил - tumuli polyandrien составляют Wella-laiwe - чёртовы лодки, встречаемые обыкновенно попарно. Все эти виды могил, сами по себе очень занимательные, к теперешнему вопросу мало идут, для него особенно важны сведения о курганах. Как уже видели, курганы прибалтийские, указанные Крузе, пока ничуть не отличаются от нашего, Петербургской губ., типа. Из следующих раскопок интересны для настоящего дела раскопки проф. Лешке около Нейгаузена. Могильник представлял группу до 40 курганов, прежде их насчитывали до 100; высота курганов колеблется [от] 1-2 метров, диаметр от 6-8 метров; прежде основание было обставлено камнями, которые в настоящее время разбросаны крестьянами. На уровне материка находился слой пепла и золы и остатки пережжённых костей людей и животных - все данные вполне аналогичные курганам СПб. губ. древнейшего периода XI, XII в. Такие же курганы с трупосожжением известны около Нейхофа, Зегевольда и Аллата. В 1869 году барон Розен производил раскопки около Гросс-Ропа (в Вольмарском уезде). Курганы числом до 50 были невысокие. На глубине 1 ½ -4 фут. были костяки в вытянутом или согбенном положении; в 3-х случаях ногами на восток, в других в противоположном направлении. С этим могильником в тесной связи по устройству стоит раскопанный Бером могильник около Зегевольда: там встречалось и трупосожжение - результаты, не противоречащие первому и второму периоду петербургских курганов. Проф. Висковатов, описывая раскопанное им пюхтицкое кладбище в 30 вёрстах от Зеве, говорит: пюхтицкие могилы различного свойства. Они имеют высоту от 4 - 7 фут. Способ погребения различный: иногда костяк лежит на самой поверхности земли, и холм воздвигнут над ним, иногда покойника зарывали землю и затем насыпали холм. Встречались могилы с двумя костяками. Само положение костяков тоже различно. Хорузин относительно пюхтицких черепов дал очень неясное определение. Пробегая таким образом все известные курганные раскопки прибалтийских губерний, мы видим везде типы курганов, совершенно совпадающие с типами погребений С.-Петербургских губерний, не говорю уже о предметах, очень схожих между собой, а ведь это, быть может, не все курганы русского происхождения. Мне могут возразить: что национальность покойников всё же остаётся сомнительною, несмотря на теории Бера, Крузе и Гревинга, что антропология тоже пока не пришла на помощь и возможен случай, что все подобные курганы всё же русского происхождения, причём выскажут такие соображения: новгородский, наиболее удобный, путь на Поморье шёл вдоль берегов балтийских губерний; для Пскова через реку Эмбах и волоком к р. Салису или к лифляндской Аа; от Полоцка и Смоленска лучший путь представляла Двина. Постоянные торговые сношения Новгорода, Пскова, Полоцка с Западом - общеизвестны. Смоленск также вёл такую торговлю; это доказывается торговым договором Мстислава (в 1229 г.) с Ригою и др. немецкими городами. Затем укажут на колонизацию псковской земли, напр., на северо-западном берегу Чудского озера, оставившую следы в лице так наз. полуверцев. Эта колонизация могла быть древнею - что доказывается каменными крестами древнего новгородского типа, находимыми в тех местах.

Могут напомнить, что в Лифляндской губернии ещё в начале настоящего столетия жило небольшое племя 1000 с небольшим человек - кревины, т. е. русские. В настоящее время они в корень олатышились. Переселены они были туда в качестве пленных после одного удачного похода немецких рыцарей на Водскую пятину около 1400 г. Могут справедливо заметить, что все указанные прибалтийские курганы легко могут являться памятниками подобных колоний, частью возникнуть при постоянных торговых сношениях.
Кроме того, в Лифляндии жило отмеченное Генрихом Латышом бедное, очень маленькое самостоятельное племя балтийских славян вендов, от них местечко Венден.

Ответить на это можно только ссылкою на курганы несомненно финского происхождения, каковыми, например, являются курганы островов Балтийского моря: Эзеля, Даго, Мона. По находкам курганы Эзеля принадлежат коренному местному населению. Благовещенский в обстоятельной статье 'Остров Эзель и его древности' так описывает Клаусгольмское кладби┐ще: 'Старинное Клаусгольмское кладбище имеет тот же характер, как и кладбище между Пилой и Еукилль, т. е. курганы одинаковы и в таком же состоянии. Большинство из них уже раскопано, и даже те, которые по внешности кажутся нетронутыми, при разрытии доказывают противоположное... Раскопав неудачно 3 кургана, наконец, нашли 4-й, ещё не тронутый. Могила эта была обложена так, что внутри кольцеобразной оправы диамет. в 9 фут., составленной из гранита, был сильно истлевший от огня труп. Вещи, здесь найденные, показывают, что и они были в огне, ибо по этой причине они частью попорчены, частью совсем исчезли. На этом пострадавшем от огня месте положены были камни диаметром от 1-3 фут., между которыми находились ещё меньшие; таким образом образовался род каменной крыши. Камни, образовавшие род каменной крыши, имеют что-то общее с попадавшимися мне каменными сводами и покрытиями и кроме того, встречались случаи сплошной обкладки кургана булыжником'.
Трупосожжение, каменное кольцо основания и величина клаусгольмского кургана представляются уже давно нам знакомыми. Из курганов на о. Мон Благовещенский так описывает насыпи при деревне Мелла, носящие название аудадамели, т. е. холм погребений. Диаметр исследованного кургана был 10 фут.; извне он был окружён каменным кольцом. По вынутии камней увидели следующее: внутри кольца в центре лежало 4 больших камня, так положенных, что между ними образоалось крестообразное пространство, шириною в 1 ½ фут. Между этими камнями клали горючий материал доверху, а на камни клали труп. Описывая курганы в Граббенгофе, лежащие близ граббенгофской церкви, исследователь опять упоминает про каменное кольцо основания. Ввиду краткости нельзя остановиться специально на определении предметов, но общий характер уже иной, сравнительно со здешними с большею примесью скандинавского элемента.
Дальнейшие раскопки, предпринятые г. Гольцмейером, дали курганы с сожжением при обычном каменном кольце основания. Таким образом, резюмируя общую картину эзельских курганов, надо придти к заключению, что, отличаясь немногими частностями, в общем они дают картину, почти аналогичную нашим СПб. губ. Относительно времени сооружения эзельских курганов Благовещенский приводит следующее соображение: так как громадное количество курганов находится возле монской церкви, основанной почти одновременно с вторжением христиан и так как нельзя допустить, что могло происходить правильное погребение с сожиганием по языческим обрядам во времена христианства, т. е. так близко от христианской церкви, то сооружение курганов имело место до 1227 года. С другой стороны, найденная монета с изображением короля Этельреда доказывает, что курган заложен не раньше 978 года. При существовании коренных финских жальничных погребений на о|строве] Эзель курганный тип являлся заносным, но откуда это влияние? Скандинавское или русское. Кроме несомненного скандинавского влияния, и русские славяне несомненно оказывали немалое влияние на соседних финнов, и влияние доброе, ибо иначе не было бы факта ливонской летописи Генриха Латыша, что когда священник Альбрант был послан с дружиною с рыцарями в Ливонию с предложением народу принять святое крещение, то народ ливонский бросил жребий и спрашивал у своих богов, которая вера лучшая - псковская или латинская. Народ, очевидно, предпочитал псковскую, т. е. православную, и только из страха принимал крещение от западного духовенства. Итак, принимая во внимание эзельские и монский курганы, трудно предположить, чтобы все насыпи Эстляндии и Лифляндии, аналогичные по устройству кургана СПб. губ., были русского происхождения; единственно что из этого факта можно усмотреть - это постоянное сильное влияние славян и скандинавов на соседей финнов.
Теперь можно свести всё сказанное: факт однообразности в курганных погребениях СПб. губ. перестаёт быть удивительным, ибо не только в этой губернии, но и во всех прибалтийских за малыми исключениями те же основные курганные типы остаются незыблемы. Коренными финскими погребениями являются различные погребения без насыпи, насыпь же есть соседнее влияние; от будущей, окончательной, раскопки в среде водских поселений не следует ожидать каких-нибудь новых курганных типов; отличие водских курганов от новгородских либо вовсе не будет приметно, либо выразится в таких незначительных деталях, обнаружить которые может только самая тщательная и осмотрительная раскопка, отнюдь не количественная, но качественная, при точных отметках изменений н зольных слоях, каменных сооружений в насыпях, положения костяка и пр.
Разница от славянских курганов в водских насыпях несомненно будет видна на предметах; от них можно ожидать некоторого интереса в смысле типов; но на многочисленность и богатство находок рассчитывать, конечно, нельзя.

Весьма вероятно, что кроме насыпей найдены будут и какие-либо грунтовые погребения, вроде эстонских или описанных в моей находке, если только происхождение этих последних не лежит по ту сторону залива - в Финляндии. В этих грунтовых погребениях мы увидим ритуал оригинальный водский, без славянского влияния.

Для находки подобных погребений необходимо внимательно осматривать леса и цельные заросли, так как около строений и на пашне они наверно исчезли или сильно попорчены, ввиду их обычной малой глубины. Разница этих погребений от таковых же прибалтийских может быть очень детальна и обнаружится лишь при самом внимательном изучении могилы и станет доступной для строго научной работы лишь при подробнейших и всячески иллюстрированных дневниках. 'Старая археологическая русская школа, - говорит А. А. Спицын в своей статье "О сопках и жальниках" гоняющаяся в раскопках, за одними предметами ради них самих, здесь, как и всюду, оставила нам плохое наследство'.
Пусть исследователи отнюдь не упускают из вида этого заключения.

Вестник археологии и истории, издаваемый С.-Петербургским Археологическим институтом. СПб., 1900. Вып. XIII. С. 102-114.
_______________________________________________________